Простые сложные вопросы

Что бы сказал им отец? Эта мысль теперь как будто имела право на существование, ну, не до конца, но так, намеком, черновиком – и Ноло с осторожностью и удовольствием ее думал. Что сказал бы отец, ну, к примеру, про взломанную аптеку? Про ночной визит непонятно куда? Про этот халат нелепый? Про двадцать тысяч за десять минут на такси? «Нолофинвэ, сынок, вы, конечно, имеете право распоряжаться средствами, которые у вас имеются, как угодно, но это, я бы сказал, чересчур». Да, наверное, как-то так. – Проход на территорию только для жителей комплекса, – пробасил сонный охранник. Нолофинвэ скользнул по нему взглядом и, испытывая сложную смесь вины и безмятежности, принял решение не реагировать. Он уже договорился с таксистом, хватит. Пусть теперь Феанор использует свой быстрый ум. Может – мелькнула мысль – они все-таки рановато избавились от масок. Может, эта золотая пыльца еще содержится в воздухе в каких-то миллионных долях, иначе как объяснить эту щекотку в носу? И как объяснить, что картинка, если взять ее отдельно от контекста – шлагбаум, интеллигентный идиот в окровавленном пижонском костюме, идиот помельче колоритностью, в одноразовом халате, тьма городская, охранник в косо напяленной форменной шапочке, – что картинка казалась по-своему забавной? За огромными коваными воротами, оснащенными несколькими пунктами пропуска, сияли огни. У тех, кто бил фонари, видно, пропуска в элитный комплекс не было. – В ваших интересах нас пропустить. – Проход на территорию – только – для жителей – комплекса. – На территории находятся два преступника. Как вам такое? – Пацан, я неясно выразился? – терпение у охранника закончилось, и из нудно-раздраженного тона он перешел к такому, каким привык, видно, отгонять маргиналов. – Кончай мозги мне иметь. Домой иди к мамке. – Что ж, – произнес Феанор нарочито медленно, но и он терял терпение – тип в водолазке уже скрылся в подъезде ближайшего дома. – Тогда поставлю вопрос иначе. У вас в будке бутылка виски. Я отсюда вижу. И у меня, – раздался тихий щелчок камеры, и Феанор убрал телефон в карман, – есть доказательство. Завтра вы будете искать другую работу. Так доходчивее? – А ну дай сюда, – нахмурился охранник. Феанор не сдвинулся с места, даже когда между ним и верзилой на голову его выше осталось не больше дюйма. – Пацан, хорош! По-хорошему удали. – Или? – Или помогу, – рыкнул охранник, – по-плохому. Что сказал бы им отец? Сказал бы, что учил их не этому. – А если вы к нему прикоснетесь, – подхватил Ноло, когда охранник уже растопырил пятерню, чтобы схватить Феанора за одежду, – волновать вас будет не только работа, но и необходимость присутствовать на судах. Прости, отец. Ты учил использовать дипломатию до того, как возникнут подобные ситуации. – Полагаю, мы договорились, – хладнокровно предположил Феанор и, коротко улыбнувшись отступившему охраннику, тихо закипающему от ярости, зашагал вперед. – Не ожидал от тебя, Нолофинвэ, – бросил через плечо. – Угрожать человеку, надо же. – Легко же тебя удивить. На двери, конечно, поблескивала стандартная панель домофона. Феанор, взглянув на номера квартир, указанные над номером подъезда – с первой по двести четвертую, – ткнул поочередно в единицу, двойку и тройку. – Что собрался говорить? – Не знаю. – Они могут ответить прямо сейчас, те, кто там живут. – К этому моменту я придумаю. – Быстрый ум, – передразнил Ноло, с интересом обнаруживая, что уничтожающий взгляд Феанор сегодня мажет совсем мимо цели. – Притворимся, что мы пьяная золотая молодежь, которая славно погуляла на Дне города. – Я не нуждаюсь в твоей… – Кто? – сонно проскрежетало из динамика. Они переглянулись, и Феанор, закатив глаза, одними губами прошептал: «Живее». – Пардоньте, – пробормотал Ноло и, постаравшись вспомнить самые отвязные из вечеринок Ингвиона, изобразил пьяный смешок. – Я это, в это, того, короче, ну, ваще не туда, а если не туда, то все, мамка того, а батя – о-о… Вообще код не помню, – закончил торопливо, – помогите, пожалста, очень плохо. Секунду динамик молчал, после выплюнул раздраженное: – Как вы надоели, полуночники проклятые! – и исторг желанное одобрительное пиканье. Феанор потянул дверь на себя, но рваться вперед не стал. Прислушался, преградив Нолофивнэ путь. Пиликанье оборвалось. Стало тихо. Изнутри – оттуда, где белые стены украшали золоченые подсвечники, и это было еще даже не жилище, а путь к лифтам, всего-то – не доносилось ни звука. Входная дверь бесшумно закрылась. Вот в таком месте, подумал Нолофинвэ, полагалось бы жить им. Семье мэра. Вообще-то. Ходить по этим белым полам, украшенным зеркальной мозаикой. Чувствовать, как мягкий свет электрических подсвечников струится по прохладному, идеально чистому помещению. Щадит глаза, между прочим. Если в этом доме холл таких размеров, то какие же здесь квартиры? Должно быть, как в том комплексе, где живет Ингвион, где даже ванная сгодилась бы для тренировки по волейболу. Все здесь буквально кричало о том уровне достатка, когда золотой крошкой можно птиц кормить. Феанор молча указал на лифт, но, когда Ноло двинулся к нему, ухватил его за рукав и встряхнул. Кивнул еще раз – видимо, на цифру на маленьком табло над дверями. Единица. Значит, тип в водолазке не вызывал лифт. Значит, пошел пешком. Значит, ему не высоко. Значит, жест Феанора – это что-то вроде «будь начеку». Ноло ограничился кивком, и они двинулись вверх по роскошной лестнице. Первая площадка оказалась пуста. Вторая – тоже. На пути к третьей они услышали щелчок замка. – Мой дорогой, – прошелестел мягкий голос, – что ты, позволь спросить, тут делаешь? Ноло взглянул на Феанора. Тот молча показал отсчитывающий секунды экран. Зажженный красный кружочек должен был означать, что запись идет. – Объясни мне, – хрипло выпалил Майрон. – Что это было? Я сделал все, как ты хотел, но ты не говорил, что планируешь что-то еще! – Тихо, тихо. – Ты мог бы предупредить! – Мой дорогой, тише. – Мои не пошли в центр, но шатались по окраинам, и эта твоя акция… – Майрон, ты кричишь. – …просто подлая с твоей сторо… Звук пощечины был отчетливый и звонкий. Эхо подхватило и радостно понесло хлопок выше, расчленяя на крошечные элементы и путая. – Возьми себя в руки. – Я… Прости. У них экстренное собрание, прямо сейчас. Они подозревают… Хлопнула дверь, и голоса смолкли. Выждав пару секунд, Феанор с Нолофинвэ, не сговариваясь, поднялись на лестничную площадку двинулись вдоль ряда из трех вычурных дверей. За первой было совсем тихо, за второй тоже. За третьей что-то разбилось, а потом раздался глухой удар – прямо об дверь, изнутри, и глухо зазвучали голоса. – …забыл все, что я говорил? Мальчишка. Все, что от тебя требовалось сегодня – быть в одном конкретном месте в конкретное время. – Я был! Ты видел, что с городом. Все сработало! Даже этот кретин… С ним даже лучше вышло, диаметр поражения вышел в два раза больше. – О ком это ты, Майрон? – Неважно. Сынок мэра, старший. Ему взбрело в голову приложить руку к празднику. За три дня приперся. Повезло, что у меня уже все было готово. Пришлось только три дня возиться с его… Дизайнерскими задумками. Повисла пауза. Ноло подумал было, что эти двое просто отошли наконец от двери, но нет – еще один глухой удар заставил дверь коротко вздрогнуть. – Ты связался с сыном Финвэ и ничего мне не сказал? – Какая разница? Это, в конце концов, дополнительный отвод глаз. Кто занимался салютом? Сынок Финвэ. Пусть начнут с него. – Майрон, Майрон, – ледяные нотки превратились в обманчиво-мягкие. – Зря я доверился тебе. – Что? Не говори так. Все получилось. – Бешеный пес понимает инструкции лучше, чем ты. Трата времени. Убирайся. – Мэл. Пожалуйста. – И да. Прежних обязательств с тебя это не снимает. Начнешь болтать лишнее… Ты помнишь, о чем мы говорили. – Мэл… – Выйдешь через минуту. Я кое-что проверю. Стой на месте. Ноло коснулся плеча Феанора. Интуиция, занывшая еще в начале этого разговора, теперь кричала в полный голос. Феанор понятливо кивнул, бледный, с губами, сжатыми в тонкую линию, и сунул было телефон в карман, но тут дверь распахнулась – резко, без предупреждения. – Что за манеры, – вздохнул Мелькор; длинный шелковый халат, сияюще-черный, вышитый серебряными цветами, подметал полы. – Кто же ходит в гости среди ночи? Что ты, Майрон, что эти… Надо было бежать, но ноги стали ватными, в ушах зашумело. Мелькор, брезгливо держа двумя пальцами небольшой баллончик, откинул за спину влажные, вьющиеся после душа волосы. – Втащи их сюда, – велел Майрону. – И поживее. И налей мне чего-нибудь. Неприятный вечер, крайне неприятный.