Все, что тебя касается

В клубе жарко, липко и душно. Музыка долбит по ушам, рубашка липнет к телу, Андрея подбрасывает вместе с толпой вверх, тащит вниз, ему наступают на ноги и зажимают со всех сторон. Андрею весело — он пришел с друзьями за компанию, но музыка нравится ему сразу и крепко, на сцене симпатичный солист, Андрей сам себе тоже кажется симпатичным, потому что он пьяный, совсем чуть-чуть, капельку. И очень весёлый. Клуб, куда его притащил Владик, маленький, для локальных, только набирающих популярность групп. Влад что-то восторженно пиздел всю дорогу о том, какие ребята молодцы, и какими они станут популярными через пару лет, но Андрей толком не слушал. Зря — ему нравится настолько сильно, что он даже запоминает несколько строк из какой-то по счёту песни, чтобы дома погуглить, что это за группа такая. Музыка затихает, чтобы через несколько секунд заиграть снова, и Андрей слышит нарастающий восхищенный гул и визги фанаток. Он откидывает влажную чёлку со лба и орёт вместе со всеми — он не знает текст, просто кричит от переизбытка эмоций и всеобщей радости. Влад, с которым он пришел, бьет сзади по плечу, что-то кричит в самое ухо, но из-за ярких софитов, грохота битов и криков толпы ему не слышно ровно нихуя, о чем он таким же криком и сообщает Владу. Тот отмахивается, исчезает в толпе, и в следующую секунду до Андрея доходит — расталкивая людей, от входа в зал пробираются менты. Народ, заметив резкую перемену в атмосфере, бросается врассыпную — Андрей, со свистом проебавшись в первом же правиле поведения при давке, тупит, пытаясь найти в толпе Влада и почти сразу падает на жопу. Над головой мешанина из рук и ног, он пытается подняться, потому что умереть в давке на концерте незнакомой группы из-за мусоров — пиздец как тупо, но ему мешают люди, пытающиеся, видимо, затоптать его совсем. Лучше бы его уже менты схватили и в отдел отвезли, тупость какая-то. Андрей сам не заметил, как его отнесло ближе к сцене, и он цепляется за нее руками, пытаясь подняться. Ладони мокрые и дрожат от напряжения, ноет подвернутая нога, а люди вокруг, кажется, бегают по кругу, потому что иначе непонятно, почему никто еще не выбрался из зала. Андрея сверху тянут за шиворот и орут «руку давай!», когда он уже задницей чует, что за ним мент. Его, очевидно, ангел-хранитель вздёргивает его на сцену за воротник рубашки, и, не давая времени на подумать, толкает в спину, за кулисы. — Не тупи, быстрее, там запасной выход. ••• То, что происходило в следующие сорок минут, Андрей помнил очень смутно. Ему снова было пьяно, весело и совсем не страшно, он и тот парень, что его вытащил, оказываются на улице, на заднем дворе клуба. Видимо, парень тоже пьяненький, потому что он показывает на отсветы полицейских огней на стене, хихикает, пригибается и тащит Андрея за собой между какими-то мусорными баками. Через двадцать минут блуждания по питерским закоулкам, которых Андрей, коренной, как Александрийский столп, в глаза не видел, они выныривают на набережную. Андрей узнает улицу — вот там, за углом, булочная, и если свернуть налево, то через минут пять ходьбы будет его дом. Новый знакомый молчит, загадочно блестя глазами, у Андрея ноет подвернутая в давке ступня, они тащатся к нему в квартирку по мокрой летней набережной. В квартире Андрей на правах хозяина прыгает на одной ноге на кухню, чтобы включить чайник, показывает гостю ванную и столетнее печенье в шкафу, потом показывает на себя. — Андрей, — И бухается, уставший, в пыльное кресло, стоящее на кухне у окна. — Миша, но можно Горшок, — Новый знакомый улыбается и опускается на корточки перед креслом, — Давай свою лапу сюда, надо перебинтовать. Есть у тебя аптечка?

•••

Чайник успевает закипеть раза четыре и еще столько же остыть — как-то не до чая, они болтают безумолку, пока за окном не начинает сереть утро. Андрей бы слушал еще столько же — это ведь тот самый Миша был такой пьяненький и красивый, с растрепанными волосами и темными глазами, солист той самой группы, и, кажется, Андрей теперь их главный фанат. Миша, зевая, наконец наливает себе в кружку кипятка, греет ладони. — Я пойду, наверное. Андрей с забинтованной ногой (краешки бинта завязаны в бантик; Андрею хочется визжать) скачет провожать его в коридор, в последний момент неловко царапает на чужой руке свой номер телефона синей ручкой. Миша хлопает по плечу, сжимает в эдаком пацанском объятии одной рукой. Шепчет, обжигая ухо и щёку кипяточным дыханием — — Бывай, Княже. Увидимся. И растворяется в серой дымке рассвета.