Застрявший в другом измерении

По пути в Олд-Бейли Суини не находил себе места. Неудивительно, ведь ему предстояло встретиться лицом к лицу со своим давним врагом в том месте, где в первоначальной временной линии оборвалась его беззаботная жизнь. И хотя на этот раз ему не придется сидеть на скамье подсудимых, заставить себя расслабиться было трудно. Несмотря на то, что показания будет давать не он, Суини настоял на своем желании присутствовать на суде, о чем заранее оповестил Альберта Ловетта. Настоящей же причиной его присутствия, разумеется, будет контроль ситуации, хотелось лично убедиться в том, что Артура освободят и вместе с Элеонорой они покинут Лондон навсегда. Не менее трепетным желанием было снова увидеть судью; теперь Суини знал, что в этой временной линии Терпин не бросит на Люси свой грязный взгляд и не отнимет у него семью и жизнь. И все же участь у судьи Терпина одна — быть убитым, но как скоро, никто не знал.       Самым трудным для Суини было подавление настоящих намерений присутствия на суде. Дело в том, что ему хотелось побыть рядом с Нелли на тот случай, если настроение или поведение Альберта Ловетта резко изменятся в тот момент, когда Артур будет признан невиновным. Для мясника это будет значит только одно — его рабыню нагло уводят из-под носа. А еще кто-то должен поддержать Нелли, если вердикт будет не на их стороне. Всё это тяжелым грузом давило на голову Тодда, не помогали даже попытки сосредоточиться на судье Терпине, Люси и Джоанне, по сути, тех, кто имел для него значение. Суини, Нелли и Альберт ехали в одном экипаже для того, чтобы сократить расходы, и это несмотря на то, что еще вчера мистер Ловетт хвастался, что станет богачом. Его крупное телосложение занимало аж целых два места на мягкой скамье, рассчитанной на троих, из-за чего Нелли плотно прижималась к его телу, а ее левая нога находилась наполовину на ноге Суини, так что практически она сидела у него на коленях. Дорога, вымощенная из булыжников, была ухабистой, а лошади — особенно нервными, и иногда экипаж задорно подпрыгивал, вытесняя пассажиров со своих мест. Каждый раз, когда экипаж «подбрасывал» их тела, Суини не мог не обращать внимание на выпирающую грудь сидящей рядом особы. Казалось, грудь Нелли вот-вот выберется из неудобной ткани бордового платья и заставит обратить на себя все мужское внимание. Нелли понимала, что появляться в таком виде в суде не стоит, и додумалась прихватить с собой жакет в тон платья. Но в тесной карете в изнуряющую июньскую жару он лежал у нее на коленях. В один момент экипаж дернуло так сильно, что, подскочив с места, Нелли боком приземлилась на пах Тодда, и эрекция не заставила себя ждать. Он был близок к тому, чтобы сорваться и приложить ладони к ее грудям, но мигом одернул себя. А после случилась еще одна встряска, и Нелли снова подпрыгнула, едва не ударившись головой об низкий потолок, в это мгновение она почувствовала, как ее кто-то удерживал за бедра, это был Суини. Так они провели большую часть поездки. Если Альберт и видел это, то промолчал, а что касается Нелли, то мистер Ловетт думал, что маленькая проказница всего лишь наслаждается тем, что дразнит глупого мужчину, который ничего не сможет с этим сделать. Запретный плод близился, и сопротивляться искушению становилось невыносимо трудно. К счастью, поездка была недолгой, и они добрались до Олд-Бейли до того, как Суини сделал то, о чем, несомненно, пожалел бы. Тело Бенджамина Баркера оказалось падким перед разумом Суини Тодда, поэтому, как только они вышли из кареты и вошли в здание, он первым делом осмотрелся в поисках уборной. На удивление, в зале оказалось многолюдно, и Нелли, за которую цеплялся его взгляд, потерялась из виду. Краем глаза Суини заметил Дэви Коллинза, одетого в приличный костюм. Он также увидел вечно отталкивающего Бидла, который то и дело бродил по кругу, как потерявшаяся собака в поисках своего хозяина. Впрочем, Суини Тодду сейчас не было дела до посторонних людей, когда сильно надавливало в паху. Ему нужна была разрядка. Когда он вышел из уборной, все уже находились в зале суда. Многолюдность объяснялась тем, что Артур не единственный, чью судьбу будут решать весы правосудия. Решив было, что за свое опрометчивое опоздание он будет не допущен до прослушивания, Суини почти собирался уйти, но заметил Нелли в правом ряду, машущую ему рукой, указывая на свободное место рядом с ней. Когда Суини присоединился к процессу, Нелли бросила на него презрительный взгляд, наклонилась и с нотками плохого настроения прошипела:  — Ну и кто теперь из нас шлюха? Вы жалок, мистер Баркер. До этого разъедающий его стыд сменился злостью. Как она смела насмехаться над ним? Прежде чем с его губ посыпались бы оскорбления, в зале раздался голос судебного пристава, попросившего встать присутствующих для «достопочтенного» судьи Терпина. С появлением судьи в воздухе повисло напряжение; в зал Терпин вошел с гордо поднятой головой, напыженной грудью и серьезным взглядом, он как хозяин, что удосужился выйти к своим подчиненным. Отчасти так оно и было. Никто другой, как Суини, знал, что Терпин имеет полное право сослать любого на каторгу по ложным обвинениям. В жилах закипала кровь лишь при мысли, что здешний судья должен остаться неприкосновенным, если в планы, помимо помощи Нелли, не входила встреча со смертью. А смерть — дама стервозная, Суини чах от ожидания, когда она вежливо постучится в его дверь, и тогда, обвенчавшись в крови, они снова пойдут рука об руку. Первым будет судья, и Суини решил, что смерть его не будет такой быстрой, растянуть удовольствие и измучить Терпина, чтобы тот молил о смерти, — вот что ему нужно. Как говорила Нелли, хорошее приходит только к тем, кто умеет ждать, вот и он будет томить себя в ожидании.       Судья выглядел слишком уставшим и апатичным, в отличие от судьи в первоначальной временной линии, хоть и был моложе на пятнадцать лет. Вероятно, на это влияла беззаботность жизни без юной пленницы, а смертельная скука, читающаяся на его лице, отражала отсутствие Люси, которую он мог бы возжелать, будь она здесь прямо сейчас. — Артур Эдвард Хайд, — начал Терпин, взглянув на юношу на скамье подсудимых. Проведенный месяц в тюрьме Ньюгейт, в кандалах и окружении таких же заключенных, сильно отразился на теле и душе юноши. Если раньше в нем плескалась энергия, какие-то надежды и мечтания, то теперь он выглядел как истощенный кусок плоти. Опираясь на скамью, Артур с трудом поднял голову и на мгновение взглянул на Нелли, и только потом обратил внимание на судью Терпина. — Вы здесь по обвинению в краже со взломом в дом и по совместительству мясную лавку мистера Альберта Кэлвина Ловетта на Флит-стрит, 186, в Лондоне. Что вы можете сказать в свое оправдание? — Невиновен, ваша честь, — прохрипел он. — Я возражаю, ваша честь! Это человек виновен в том, что украл мои деньги! И это еще не все! — запротестовал Альберт. Когда он говорил о том, что хочет быть прокурором, поскольку не доверяет хитрым адвокатам, для Суини стало понятно, что тот попросту выставит себя дураком, но чтобы так сразу... Оставалось надеяться, что неопытность Альберта сыграет им на руку. — Это решать присяжным, мистер Ловетт, — ответил судья монотонным голосом. — Исходя из каких событий, вы предполагаете, что подсудимый виновен в нескольких преступлениях, а не только в том, в котором вы его обвиняете? — Он собирался украсть и мою жену, ваша честь. Я знаю, что он желает ее! Если вы позволите ему уйти безнаказанным, это будет преступлением против святости брака! — Альберт пальцем указал на Нелли, и в этот момент Суини заметил, как она заерзала на стуле, когда все присутствующие посмотрели в ее сторону. Судья Терпин коротко усмехнулся. — Как убежденный сторонник святости брака и ярый защитник чести дамы, я понимаю вашу претензию, — сказал судья. Суини изо всех сил старался не закатить глаза. — Но сначала мы займемся тем, зачем мы здесь собрались: кражей со взломом в вашем заведении. Даю вам право начать со вступительного слова. — Конечно. Как жертва этого мерзавца... этого человека, совершившего воровство, я намереваюсь предоставить факты и надеюсь, что присяжные придут к правильному выводу и осудят этого паршивого преступника из Уайтчепела. — Протестую, ваша честь! Происхождение моего подопечного не имеет никакого отношения к делу, — заговорил адвокат Артура, который был всего на несколько лет старше обвиняемого. Суини посмотрел на него и задался вопросом, не солгал ли этот адвокат о своем опыте в судебных процессах. Впрочем, даже если бы они попробовали копить деньги на хорошего адвоката, на это ушло бы куда больше времени. — Возражение принято, — объявил Терпин. — Только жюри присяжных руководствуется принципом справедливости, и если происхождение мистера Хайда из трущоб не сыграло никакой роли в этом деле, следует воздержаться от его упоминания. — Но это имеет отношение к делу, ваша честь! В Уайтчепеле мистер Хайд познакомился с моей женой. Понимаете, моя добродетельная супруга не хотела рождаться в Уайтчепеле и не переносит его на дух. Она совершила ошибку, поддавшись ухаживаниям этого подлеца до нашей свадьбы. Мистер Баркер и я видели их обоих на месте преступления! Он шантажировал ее! Скажите им, мистер Баркер! Когда Альберт обратился к Суини Тодду, тот запаниковал. Он пришел сюда исключительно ради того, чтобы наблюдать за процессом, а не быть свидетелем. Хотя стоило бы заранее учесть непредсказуемость мясника, который использовал факты и вымыслы исключительно в своих интересах. Его взгляд покосился на Нелли, на вид она оставалась спокойной, но явно нервничала под гнетом испепеляющих взглядов людей. Они о чем-то шептались и переговаривались... Суини подавил в себе желание взять ее руку, чтобы дать ей понять, что он с ней. В данный момент это только усугубит положение. — Мистер Ловетт, я попрошу вас придерживаться фактов. Только после вступительного слова вы сможете представить своих свидетелей, — перебил судья. Его тон был твердым, но едва заметная улыбка выдавала его, и это когда речь зашла об интимных вопросах. Похоже, эта тема приносила ему удовольствие. Альберт Ловетт наконец закончил свое вступительное слово, перечислив факты в удивительно профессиональной манере. То же самое сказал и адвокат Артура, но Терпин скорее предпочтет находить в этом развлечение, наблюдая за шутовством Альберта, чем отнесется к делу как следует. Затем настала очередь Артура давать показания. Терпин задал ему ряд простых вопросов, касающихся времени и места преступления, и совсем не интересовался мотивами поступка. Всякий раз, когда парень пытался что-то объяснить, Терпин затыкал его, призывая отвечать на вопросы как можно короче, поскольку его ожидали и другие судебные процессы.       Адвокат Артура начал допрос первым. Уверенность и надежды вытащить подопечного тонули в уточнениях судьи, так что в середине процесса его голос звучал настолько блекло, что сливался с настойчивым гулом толпы. А когда Альберт приступил к расспросу Артура, тот растерялся и едва мог вымолвить слово, в глазах подсудимого метался страх — всё это влияние длительного нахождения в Ньюгейте. Суини мог его понять, потому что будущее юноши могло превратиться в сущий кошмар. Но когда Альберт выдвинул бессмысленные обвинения и заявил, что Нелли была всего лишь инструментом для достижения цели, Артур оживился: — Это ложь, сэр! Я люблю ее! Все, что я делал, я делал ради нее! — он прижал свои скованные руки к груди, словно пытался дать тому подтверждение. На что Альберт лишь усмехнулся. — Он признался, ваша честь! Он признался, что хочет увести мою жену! Он виновен, виновен, грешник! — обратился мистер Ловетт к судье, тот лишь попросил его успокоиться. Суини разочаровался в Артуре, допустившем такую глупую ошибку. Сообразив, что положение обстоятельств ужасное, Артур попытался исправить положение, обвинив во всем родителей Нелли и даже самого Суини. Судья быстро поставил его на место, сказав, что услышал достаточно. Артур сам вырыл себе могилу, и теперь только показания Дэви Коллинза были их последней надеждой. Следующим свидетелем был полицейский, которого вызвал Альберт, когда вернулся после свадьбы домой раньше, чем планировалось, потому что, как он в лоб сказал присяжным, горел от нетерпения лечь в постель со своей невестой. Тогда-то, по его словам, он и обнаружил открытую дверь и стоящего Артура посреди магазина со всеми его деньгами. Полицейский подтвердил слова мистера Ловетта, но признал, что они так и не смогли найти ни деньги, ни сообщника, который мог бы помочь обвиняемому их спрятать.       Теперь настала очередь Пирелли. Он должен дать ложные показания — возложить вину на родителей Нелли, тем самым подтвердив слова подсудимого. Суини надеялся, что присяжные не обратят внимание на болтовню Артура о том, что и он был к этому причастен. Это могло случится, поскольку Дэви не собирался упоминать в своем рассказе его имя, но стоит только представить такой исход событий... Тодд не хотел снова отправиться в Австралию и упустить второй шанс воссоединения со своей семьей. И так не в первый раз жалеет, что вообще в это ввязался. Нелли всегда вынуждала его принимать сомнительные решения, и в этот раз следовало держаться от нее подальше. Но ее губящая привлекательность оказалась сильнее его самого. — А теперь, ваша честь, если позволите, я хотел бы вызвать на трибуну моего последнего свидетеля, Дэвида Барнаби Коллинза, давнего соседа подсудимого, — объявил Альберт. Суини с Нелли переглянулись, и оба были в замешательстве. Что происходит? Коллинз их свидетель, не Альберта! У Суини засосало под ложечкой, но внешне он оставался спокойным. — Ах да, нас уведомили об ошибке. Мистер Коллинз будет свидетельствовать на стороне истца, — объявил судья, и Суини с Нелли вновь переглянулись. У обоих в глазах читался страх. Он слегка кивнул, чтобы немного успокоить Нелли, и у него это получилось. Нелли сделала глубокий вдох грудью и полностью сосредоточилась на клятве Коллинза говорить правду и ничего кроме нее. Разумеется, это было не так. Затем судья приступил к допросу, велев Дэви говорить кратко и по делу. До сих пор он не сказал ничего компрометирующего, просто сообщил судье, где находился во время ограбления, подтвердив алиби, тщательно продуманное Нелли. Как оказалось, и у Альберта есть козырь в рукаве. — Мистер Коллинз, как единственный сосед мистера Хайда в унылом Уайтчепеле, вы не заметили ничего подозрительного в день преступления или в предшествующие ему дни? — спросил Альберт, не в силах сдержать противную ухмылку. — Да, сэр, так и было. Во-первых, я хочу сказать, что мы с мистером Хайдом не лучшие друзья, но у нас есть общие знакомые, и иногда мы проводили время вместе. Я своими глазами видел одержимость мистера Хайда по отношению к Элеоноре Прайс, ныне вашей женой, миссис Ловетт. Он часто говорил, что готов на всё, лишь бы заполучить ее и обладать ею. Мы думали, что он просто сходит с ума, тем не менее считали его хорошим парнем, правда. Но за несколько дней до вашей свадьбы он пришел в паб и стал хвастаться, что наконец-то добился ее и что теперь она не сможет выйти за вас замуж, потому что они переспали и она, может быть, беременна от него. Мы снова подумали о том, что он врет, потому что мисс Прайс наша подруга, и она никогда не проявляла интереса к мистеру Хайду, только к вам, сэр. Она всегда говорила, что наконец-то выйдет замуж за мужчину своей мечты. Пальцы рук Суини сжались в кулаки от наглой лжи. Почему Дэви не придерживается плана? Нелли волновалась, но продолжала оставаться спокойной, несмотря на то, что взгляды других людей вновь обратились к ней. — Вы хотите сказать, что мистер Хайд изнасиловал мою жену? — переспросил Альберт. Коллинз тут же кивнул. — Не могли бы вы уточнить? — Конечно, сэр. Мистер Хайд очень подробно описал, что он сделал с миссис Ловетт. Суини посмотрел на Нелли. Ее кожа отдавала бледным оттенком. Она точно также сжала кулаки, и он заметил, что ее ногти болезненно впиваются в ладони. Это был ее способ справиться со стрессом, но Суини Тодду не понравился такой метод, и он схватил ее за запястье. Нелли сразу же остановилась. Она посмотрела на него, и это позволило ей немного расслабиться. — Возражаю, ваша честь! — заговорил адвокат Артура, прервав ложь Коллинза. Его услуги оказались настолько бесполезными, что все забыли про его нахождение здесь. — Подробности, которые собирается предоставить мистер Коллинз, не имеют никакого отношения к обвинению моего клиента. — Возражение отклонено! Даже если они не имеют прямого отношения к краже со взломом, те отвратительные поступки, которые собирается описать мистер Коллинз, говорят о характере подсудимого, а также о его мотивах и, несомненно, помогут присяжным принять решение, — заявил Терпин, и Суини был уверен, что тот просто хотел услышать подробности предполагаемого насилия, чтобы удовлетворить свои извращенные фантазии. Нелли напряглась. Артур, со своей стороны, выглядел очень подавленным и вместе с тем потерял всю надежду на освобождение. — Вы можете продолжить свое описание, мистер Коллинз, но, пожалуйста, постарайтесь быть кратким, у меня на сегодня запланировано еще два процесса. — Разумеется, ваша честь. Как я уже сказал, мистер Хайд хвастался тем, что провел время с мисс Прайс. Он сказал, что видел ее в доках, когда вернулся с поисков золота и ждал, когда ему принесут рыбу, чтобы отнести ее в пекарню, где она работала. Там он схватил мисс Прайс и потащил в переулок, сказав, что расскажет мистеру Ловетту, что она изменяет ему, если она не подчиниться, и что тогда ее муж никогда не захочет ее. Мисс Прайс пыталась сопротивляться из любви к своему будущему мужу, но Артур сказал, что убьет ее семью и ее саму, потому что если она не будет принадлежать ему, то не будет принадлежать никому. Судья бросил на него предупреждающий взгляд, призывающий Дэви прекратить свой драматический рассказ и перейти к его интимной части. — ...он достал свой матросский нож и разорвал на ней платье, и сразу же принялся ласкать ее грудь. — Дэви описал грудь Нелли как самые сочные штучки, которые он когда-либо видел. Альберт гордо кивнул, а хищный взгляд Терпина бесстыдно уперся на описываемую часть Нелли, снова навлекая на нее внимание. Помимо этого, на ней не было жакета, его она сняла из-за невыносимой духоты в зале. Взгляды нежелательных лиц не понравились Нелли, и она поспешила накинуть жакет обратно, но сделала это слишком поздно, у судьи Терпина уже горели глаза. — Девчонка продолжала сопротивляться, поэтому он толкнул ее на пол и задрал ей подол платья, чтобы отшлепать и принудить подчиниться. Он также выразил восхищение по поводу ее упругих ягодиц, сказал, что только увидев их, у него потекли слюни. Затем Артур заставил сделать ему минет и похвалил мисс Прайс за мастерство, но был вынужден остановить ее. Затем он грубо вошел в нее, в этот момент, как сказал мистер Хайд, она заплакала. От удовольствия, уточнил он, но мы все сомневались в этом. Он брал ее грубо и быстро, пока не кончил и не наполнил ее своим семенем. Потом мисс Прайс убежала, и он сказал, что она, вероятно, была ошеломлена удовольствием, но мы и здесь с трудом ему верили. Артур продолжал хвастаться, что мисс Прайс — богиня похоти и скоро она будет его. — Пирелли сделал драматическую паузу, а судья смотрел на него с нетерпением. Очевидно, что Альберта судья слушал менее заинтересованно, чем Пирелли. И все же от этого не становилось спокойнее. Суини слышал, как колотится его собственное сердце, и Нелли испытывала то же самое, и все так же по-прежнему оставалась непоколебимой. Суини всегда восхищался ее самообладанием, и этот раз не стал исключением. — Мы подумали, что он все выдумал, и смеялись над этим, но после того, как мы узнали, что он ограбил магазин мистера Ловетта, все встало на свои места, и я лично начал разбираться. Я выяснил, что у мистера Хайда был сговор со своими друзьями-моряками, которые отправлялись в очередную экспедицию в тот день, когда его арестовали. Он планировал украсть деньги и похитить миссис Ловетт, увезти ее в далекую страну, где их никто не найдет, и жить там в богатстве. Но, как вы видите, увезти девушку насильно у него не получилось, потому что его поймали. А деньги... деньги, вероятно, находятся на одном из их кораблей, плывущих бог знает куда. Нелли разочарованно вздохнула. История Коллинза имела смысл, несмотря на то, что была ложью, и если бы у нанятого ими адвоката не было стержня, их шансы доказать невиновность Артура стали бы ничтожно малы. Он то и дело листал свои записи и толстые юридические книги и время от времени расспрашивал Коллинза о родителях Нелли. Пирелли ответил достаточно просто, якобы слышал слухи о том, что они собираются уплыть на север, чтобы спастись от лондонской жары, и что вернуться не раньше осени следующего года. — Это конец, — прошептала Нелли Суини на ухо. — Дэви водил нас за нос, а мы ничего не подозревали. А он еще был у тебя в учениках! Это наша... моя вина. Из-за меня Артура теперь повесят. — Ровно на секунду она взглянула на Артура с опущенной головой. — Нет, ты посмотри на него. Он выглядит очень растерянным и даже не пытается защитить себя! Разве он не нуждается в нашей помощи? Я думала, он мечтает о жизни со мной... Я никогда не видела его таким слабым. Неужели сдался, как только возникли трудности... Критиковала Нелли всех: Артура, его недотепу-адвоката, Альберта и всех остальных. Суини заметил, как у нее началась отдышка, и незаметно опустил руку ей на предплечье, чтобы успокоить. — Дыши, милая, дыши. Мы сделали всё, что могли, теперь нам остается только ждать приговора, — тихо отозвался Суини Тодд, на что Нелли отрицательно покачала головой. Ему даже казалось, будто слышит все ее мысли, что крутились в ее голове, пока она пыталась придумать новый план действий, и по ее разочарованному лицу с горечью понял, что ничего не выходит. Внезапно в зале раздался женский голос: — Ваша честь, я бы хотела дать показания! Зал окутало тишиной. Глаза Суини Тодда округлились. Восхищение этой девушкой сегодня лилось и переливалось через край, но свидетельствовать в пользу Артура в таком положении было достаточно дерзким решением, и Суини надеялся, что Нелли одумается. И все же, глядя на нее, на то, как мужественно она решила отстаивать свою правду во имя любви, он гордился ею. Нелли чертовски удивительная девушка. Размышляя над ее просьбой, судья облизал ее тело скользким взглядом. Спустя слишком долгое время он наконец ответил: — Справедливо с вашей стороны просить об этом, миледи. В конце концов, именно вашу честь, по-видимому, запятнал мистер Хайд. Однако я с сожалением сообщаю вам, что это невозможно, поскольку вы не входите в официальный список свидетелей, а это судебное разбирательство уже вышло за отведенные ему рамки. Всё, что оставалось сделать Нелли, это снова разочарованно вздохнуть. Суини поспешил ее утешить и на этот нежно погладил мягкую кожу ее руки большим пальцем. Нелли хотела — очень хотела — показать Суини, насколько она благодарна ему за поддержку, но под пристальным взором окружающих сделать это не представлялось возможным. Она смотрела вперед, на своего поникшего возлюбленного, сидящего на скамье подсудимых, пока Альберт и бесхребетный адвокат Альберта произносили заключительные речи. Только потом все присяжные покинули помещение и ушли в отдельную комнату, чтобы решить судьбу Артура Хайда. — Артур Эдвард Хайд, — произнес судья тяжелым монотонным голосом. Юноша сидел как приклеенный тогда судебному приставу пришлось грубо схватить его за руку и заставить встать. На лице Альберта расцвела беспощадная улыбка. Суини почувствовал, как Нелли крепко сжала его руку в предвкушении решения. — Сюда вас доставили по обвинению в краже со взломом дома и, по совместительству, мясной лавки мистера Альберта Ловетта. Присяжные выслушали обе стороны и пришли к выводу, что вы действительно виновны. Однако мы сочувствуем вашим мотивам, ибо любовь — сильнейшая из страстей, и она часто пробуждает в людях худшее, и, если не считать короткого приступа безумия, сегодня вы вели себя послушно. Таким образом, вы избегаете смертной казни, несмотря на то, что сумма украденных вами денег приравнивает вас к этому приговору. Нелли облегченно выдохнула, а вот Суини встревожился, опасаясь кое-чего другого. — Но ваше присутствие представляет угрозу для молодой леди, а также для любых других беззащитных девушек, которые могут оказаться на вашем жизненном пути, если вы будете освобождены. Именно поэтому я приговариваю вас к четырнадцати годам каторжных работ в одной из исправительных колоний нашего величества в Новом Южном Уэльсе в соответствии с Законом о ссылке. Ваше окончательное место назначения еще не определено, но это не имеет большого значения, так как любое уединенное место идеально подойдет для того, чтобы вы смогли раскаяться в своих грехах и искупить свое преступление, работая на благо Империи, — заключил судья Терпин и отпустил присутствующих, вызвав следующего заключенного. Нелли осталась безмятежной, но Суини чувствовал ее радость за вынесенный приговор, и, вероятно, она благодарила сейчас судьбу за то, что Артур хотя бы не умрет. Горькая правда в том, что судьба, которая ждала юношу, гораздо хуже смерти. Суини в последний раз посмотрел на полностью поглощенного апатией Артура. Он не выйдет отсюда живым.