Застрявший в другом измерении

Как только они оказались в вестибюле, Суини тяжело вздохнул. Навязчивые мысли крушили его и без того ломкий разум, и все попытки избавиться от них терпели крах. Он думал о том, что Артур не заслуживает настолько сурового наказания, ведь он всего лишь наивный паренек, который встал на точно такой же путь, как и он, и теперь его участь — быть где-то далеко-далеко от своей любви. Хуже всего, что Суини осознавал и принимал вину на себя, ведь если бы у него не возникло необходимости вовлекать Артура в свой план по освобождению Нелли, парня бы не обвинили в преступлении, которого он не совершал. Черт возьми, у него могла бы быть неплохая жизнь... Но в своем отчаянном стремлении избавиться от Нелли Суини эгоистично поставил на кон будущее Артура. Разрушил чужую жизнь также, как разрушил свою и все равно сходил с ума по Элеоноре.       Он заметил фальшивую улыбку на лице Нелли, когда Альберт принялся осыпать ее неуместными поцелуями. Как же Суини хотелось причинить ей боль за то, что пробуждалось внутри него по ее вине. Фальшивая улыбка Нелли быстро растаяла, теперь ей стало стыдно за поведение мужа. Тодд поймал себя на гнусной мысли, что именно сейчас Нелли Ловетт нуждается в объятиях, и не в чьих-либо, а его, и если бы это случилось, им обоим стало бы легче. Но дело в том, что он уже сделал ей больно, и это его... не обрадовало? Суини хотел как можно быстрее покинуть это проклятое место, вернуться в свою комнату и обнять забытую Джоанной куклу и подушку, на которой спала Люси, чтобы напомнить себе о том, для чего он, собственно, все это затеял. Возможно, это поможет заглушить бесконечно ноющий голос в своей голове, который обвинял его во всем, что только могло случиться. Так Суини почти поверил, что именно по его вине обрушился мост двух влюбленных и сломалась жизнь невинного юноши — в зале суда была его семья, Суини не видел их на заседании, но по пути в вестибюль за ним следовали мужчина и женщина средних лет и рыжеволосый ребенок, судя по всему, младший брат Артура. Пробыли они там недолго и покинули здание суда раньше остальных. Женщина захлебывалась навзрыд на груди своего мужа, и кто-то из знакомых обнимал ее, утешая. Сердце Суини Тодда продолжало крошиться на мелкие крупицы, поскольку, спасая свою семью, он угробил чужую.       Он вышел из зала суда, не попрощавшись ни с кем, что означало полное отсутствие вежливости, впрочем, Суини это не заботило. Бог знает, когда Альберт закончит любезничать со скользким Билдом. Стоило выйти на улицу, как перед взором появился он: гнусный предатель. Дэви Коллинз выглядел расслабленным. Он курил трубку, сидя на скамье, наслаждаясь теплыми лучами солнца. Какая наглость, подумал Суини, и, похоже, его ничего не волнует. Он серьезно пожалел, что оставил свои бритвы дома, но, возьми «серебряных друзей» в Олд-Бейли, их бы тут же конфисковали. Хотя, можно ведь обойтись и без бритв, так ведь? Суини незаметно подкрался к Коллинзу сзади, его взгляд намертво вцепился ему в шею, еще несколько секунд, и он свернет лгуну голову. Суини показалось забавным то, что в обеих временных линиях его жертвой стал один и тот же человек. Похоже, Пирелли нравилось отвечать за свои слова собственной смертью. Оставался ровно один шаг до свершения правосудия, Суини Тодд поддался вперед, как под ногами треснула ветка. Дэви повернулся, встречаясь с мертвым взглядом мистера Баркера, и, подскочив с места, в сию секунду бросился в бега. Суини Тодд рванул за ним. Он не убежит от своей смерти, он умрет, думал про себя Суини. Они бежали вдоль домов и между мрачными переулками, пока Дэви Коллинз не завел себя в тупик. — Умоляю, не убивайте меня, пожалуйста! У меня семья! Я нужен своей матери! Я пошел на это только ради нее! Я не хотел! Я слишком молод, чтобы умирать! — жалобно бормотал Коллинз, сопротивляясь крепким пальцам на своем горле. — Не делайте этого ради Нелли, мы друзья! Она не будет в восторге от того, что вы убьете меня. — Друзья? Ты предатель! — прорычал Суини. — Она доверяла тебе и дала шанс честно зарабатывать на жизнь. Она всегда была добра к тебе, старалась помочь тебе и твоей матери! А ты, подонок, поимел наглость пойти против нее! Выдумал мерзкую историю об изнасиловании! Поверь, она обрадуется, когда я скажу ей, что покончил с твоим жалким существованием! — Нет, прошу, нет! У меня не было выбора! Я целыми днями работал в парикмахерской, и мне пришлось запихнуть мать в дом престарелых, чтобы за ней ухаживали! Это недешево! Поэтому, когда мистер Ловетт пришел ко мне и предложил тридцать фунтов за то, чтобы я дал показания против Артура, я не мог отказаться, — лепетал Дэви, пытаясь хоть как-то оправдаться, и, честно говоря, от такого раскаяния Суини Тодд растерялся. За этим всем стоял Альберт? Тогда это логично объясняло, почему Пирелли в таких подробностях описывал несуществующее изнасилование. Тут Суини сразу же вспомнилась его оплошность, когда ему пришлось искать уборную. Если бы он был чуточку сдержаннее, то мог быть в курсе заговора. И тут же в голову пришла другая мысль: Нелли. Что, если Альберт догадывался об их плане?... Нет, не хотелось представлять, что в таком случае этот монстр может сделать со своей женой. И по глупости он оставил их одних! Решив прикончить Пирелли, чтобы вернуться к Нелли, Суини крепче сжал пальцы на его шее. — Я не сказал ему про вас! — с трудом выговорил Дэви, охваченный приступом кашля. Хватка на горле ослабла. — Я сказал, что со мной связался адвокат Артура. Я не упоминал Нелли или вас, не упоминал! Простите, но, пожалуйста, не убивайте меня, я нужен своей матери! Я у нее единственный! Нелли говорила, что у вас есть дочь, вы должны понять! Суини замер, о чем-то задумался и отпустил Дэви. Возможно, в его словах была доля правды, такое происходило и с ним, и до сих пор происходит. Остановило Суини чужеродное чувство раскаяния, что, если придется нести наказание за смерть одного, а может, и двух людей?       Пирелли коснулся своего горла, слегка помассировал его и набрал в легкие воздуха. И по какой-то причине оставался на месте. — Благодарю вас, мистер Баркер. Простите, я не хотел, чтобы так вышло, не хотел. Знаете, я никогда не забуду, что вы для меня сделали. Я подумываю о том, чтобы отвезти мать в Италию, теплая погода пойдет ей на пользу. Я всегда мечтал побрить Папу Римского, и когда это случится, я скажу ему, что учился у профессионала. Вы лучший брадобрей в Лондоне, — хвалил он его, но Суини начало это надоедать. Да, он сохранил ему жизнь, но это совсем не означало, что он готов выслушивать сентиментальные бредни. Дэви Коллинз продолжил: — Передайте ей от меня привет и скажите, что я сожалею. Нелли хорошая девушка, настоящее сокровище, мистер Ловетт ее не заслуживает. Я пытался с ней переспать, но моряк влечет ее больше, как жаль. Может быть, вам повезет больше, — между ними повисла пауза, посреди которой у Суини вновь проснулось желание вцепиться в горло этому придурку. Его намеки Тодд счел неуместными. — О, да бросьте, не притворяйтесь. Я знаю, что Нелли вам небезразлична. Видел, как вы смотрели на нее и ревновали, увидев нас вместе. А как защищали ее... Думаю, вы ей тоже нравитесь, о да. Знаете, вы могли бы поблагодарить меня за то, что я помог избавиться от моряка, а? Дэви Коллинз хотел шутливо толкнуть Суини Тодда локтем, но одного мрачного взгляда было достаточно, чтобы передумать. — Убирайся с моих глаз, пока я не передумал, — пригрозил он. Дэви Коллинз ушел, оставив Суини Тодда размышлять над сказанными им словами. Когда Суини добрался до дома № 186 на Флит-стрит, он заметил, что мясная лавка Альберта открыта. Владелец лавки говорил очень громко, из диалога Тодд понял, что мясник восхвалял себя и хвастался перед покупателем присвоенными успехами в суде. Бедной женщине нужен был всего лишь кусок мяса, а не нудные, не имеющие к ней никакого отношения рассказы продавца. Вскоре Альберт Ловетт разошелся, сравнив себя с принцем Альбертом и его первенцем — тоже Альбертом — будущим королем Соединенного Королевства, и даже поимел наглость подчеркнуть свое превосходство над ними. Но что действительно их объединяло, — это прозвище «грязный Берти», коим рабочие называли наследника престола, и которое уж слишком подходило мяснику. Смотря на относительно хорошее настроение мистера Ловетта, Суини убедился, что Пирелли сказал ему правду. Он действительно не упоминал ни его, ни Нелли. Несмотря на то, что судьба к Артуру оказалась неблагосклонна, жизнь продолжалась.       Дама, которую Альберт, вероятно, измучил своей бессмысленной болтовней, попросила мясной пирог. Тот с некоторой горечью ответил, что запасов не осталось, и не знает, когда они пополнятся. Суини встревожился и, как только дама вышла из магазина, подошел к прилавку. — Снова здравствуйте, мистер Баркер! Хорошо прогулялись? От жары вы неплохо вспотели. Будьте любезны, не уходите, все мухи слетятся к вам и оставят мое мясо в покое, — пошутил Альберт, но Суини это не показалось смешным. — Вы могли бы поехать на экипаже вместе с нами. Не захотели сидеть рядом с таким великим человеком как я, когда вы простой неудачник, да? — Где миссис Ловетт? Ответа от Альберта не последовало, тот принялся протирать прилавок и выглядел при этом слишком невозмутимо. Вместо этого он назвал мистера Баркера бескультурным и завистливым придурком. Тогда Суини повторил вопрос, на этот раз его голос звучал громче и тверже. — В поездке ей стало плохо, и она взяла выходной. Может быть, это из-за беременности. Мне нужен наследник, и как можно скорее! — воскликнул мистер Ловетт, словно капризный ребенок. Суини удивился. Нелли была не из тех, кто пропускает работу. Вспомнилось, как однажды у нее случился жар, тогда он едва не привязал ее веревками к кровати, чтобы усмирить ее рвение к работе. Он ухмыльнулся, только подумав о том, что веревки эти частенько использовались для другого... И даже будучи беременной (о чем, разумеется, он не знал), измученная тошнотой, Нелли открывала лавку для посетителей. Так что ее отсутствие было, скажем так, странным. Суини собирался задать еще пару уточняющих вопросов, когда Альберт снова заговорил, и теперь его настроение заметно ухудшилось. — Почему для вас это так важно? Постойте, я знаю, вы хотите ее! — Альберт обошел прилавок и теперь стоял напротив мистера Баркера. Он ткнул в его грудь своим толстым указательным пальцем, чем не напугал собеседника. Безусловно, мясник был сильнее, но не более того. — Думаете, я не вижу? Вы постоянно смотрите на мою жену с вожделением и бегаете за ней, как поганый пес! Уверен, вы ждали победы этого придурка, но запомните, Нелли любит меня! — На мгновение Альберт заткнулся. Его брови нахмурились. — Вы причастны к этому, не так ли? Да, парень называл ваше имя. Я должен был догадаться, что этот простофиля не мог организовать такое ограбление. Здесь мои деньги были в безопасности, в отличие от чертового лондонского Тауэра. Но его поймали с поличным, и тогда вам пришлось придумать что-то другое. Да, теперь я понимаю, что вы изначально были против меня. Вы хотели, чтобы парнишу отпустили, чтобы он мог убить меня. Затем он бы отправился в тюрьму и на этот раз пожизненно, и со мной было бы покончено. И все ради того, чтобы отнять у меня жену! Коварный план, мистер Баркер, но вы недооценили меня. Никто не может одурачить меня, никто! Итак, я не обязан держать у себя человека, который пошел против меня, нет-нет, я этого не потерплю. — Хватит нести чушь! — перебил его Суини, прежде чем Альберт Ловетт в очередной раз пригрозил ему изгнанием. Его паранойя крепчала, и это было ужасно. Если бы представилась возможность убить эту жирную свинью прямо сейчас, о чем, собственно, Суини и размышлял, то это было бы скорее неожиданностью для мясника. — Я всего лишь хочу знать, как она себя чувствует. На суде Нелли выглядела очень расстроенной. — Она не нуждается в вашей заботе, мистер Баркер, для этого у нее есть муж. Кроме того, с чего бы ей расстраиваться? Я выиграл суд, мы выиграли суд! — нараспев произнес мистер Ловетт, а Суини от злости стиснул зубы. Он понимал, как важно сейчас сохранять спокойствие, что с каждой секундой становилось все труднее. — Наверное, потому, что ее дорогой муж заплатил чертовому ученику за грубую ложь? Рассказал всем непристойности о ней и юноше, и теперь, вероятно, это стало притчей во языцех,  — с горяча вырвалось у Тодда. — Не обвиняйте меня в чем-то без доказательств! Мистер Коллинз предоставил личные независимые показания и поклялся говорить правду. — Альберт демонстративно скрестил руки на груди. — Он сам признался. Сказал, что вы заплатили ему, чтобы дать ложные показания против Артура. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, чью больную фантазию озвучил мистер Коллинз. Сочные штучки? Богиня похоти? Ни один джентльмен никогда не отозвался бы так о своей жене, если бы уважал ее. — Я не виноват в том, что вы женаты на ледышке. А моя Нелли прекрасна, я не вижу ничего плохого в том, что весь город знает, какое у нее превосходное тело. — Альберт осекся, сообразив, что сказал лишнее. — Что за болтун этот Коллинз! Потратил на него тридцать фунтов! Мог бы дать и десять, но я же щедрый человек, а он поклялся держать рот на замке! Знал же, что никому нельзя доверять. Альберт Ловетт надеялся увести Бенджамина Баркера от своей нелепой оговорки, что обернулось неудачей. — Значит, вы считаете, что все в порядке? Вы заставили мистера Коллинза в подробностях описать, как Артур «изнасиловал» миссис Ловетт, только чтобы похвастаться ее телом перед другими, в том числе перед похотливым судьей. Для чего вы так унизили ее? — Да, я тоже хотела бы объяснений! — вмешалась Нелли, появившаяся в дверном проеме. Суини Тодд бросил на нее заинтересованный взгляд. Интересно, как давно она стояла там и подслушивала их? Скорее всего, пришла только что, подумал Суини, так как выглядела она заспанной. Ее до этого румяное лицо побледнело и отражало тягучую грусть. — Для чего, Альберт? Зачем ты перекупил мистера Коллинза? Зачем ты вынудил его осыпать меня грязной ложью? На мне было столько глаз... я ощущала себя куском мяса. — Все верно. Ты — кусок мяса, а я — твой мясник, — противно усмехнулся Альберт. — Думаешь, я бы позволил какому-то сопляку сбежать вместе с тобой? Ты моя! И я хочу, чтобы все это знали и завидовали тому, что у меня красивая и похотливая жена. — Нет! — выкрикнула Нелли, но тут же поняла, что совершила ошибку. Лицо Альберта покраснело от злости, вот-вот и его разорвет на куски. — Что значит «нет»? Ты не моя? Ты принадлежишь жалкому вору? Или этому паршивому мерзавцу? — Мясник указал на Суини Тодда. На этот раз Суини не нашлось чем ему ответить. Он надеялся, что непоколебимая гордость Нелли поставит Альберта на место. Что объявит себя независимой, но... вместо этого испуганная криками мужа нежно взяла его руку в свою. — Нет, конечно, я твоя! Я так сильно люблю тебя, Берти, малыш. Мое знакомство с Артуром было ошибкой. Очень большой, большой ошибкой, всего лишь, — взмолилась она, чем не совсем убедила мужа, и он высвободил свою руку из ее хватки. На этот раз ее чары не сработали, тогда Нелли пришла в ярость: — Твои оправдания очень смешны! Ты не имел права вмешиваться в судебное разбирательство! Я хорошо знаю тебя, Альберт, я вижу твою ревность. Тебе не нравится, когда на мне мужское внимание, но поверь мне, в тебе эгоизма не меньше, чем паранойи. Так что, может, хватит лгать? — Все это было ради тебя! — закричал он в ответ. — Чтобы защитить нашу репутацию! Я хотел отбелить твое имя, никто не должен знать, что моя жена шлюха! Знаешь ли, соседи уже распускают слухи о тебе. Все постоянно твердят, что ты только и делаешь, что флиртуешь с каждым продавцом на рынке, чтобы сбить цену. А некоторые утверждают, что видели, как ты бесстыдно оголяла свои лодыжки на верхней площадке омнибуса! И, конечно, ходят слухи, что ты трахалась с кем-то до нашей свадьбы! Я не собирался оправдываться! Я лучше предпочту, чтобы все думали, что мою жену изнасиловали! — Я не шлюха! — взвизгнула Нелли, на что Альберт лишь усмехнулся. — До нашей свадьбы ты сам посещал компанию настоящих шлюх! Ты даже трахался с ними, когда твоя покойная первая жена была еще жива! — Я мужчина, и у меня есть потребности! Мне нравятся шлюхи, и в прошлом я действительно наслаждался их услугами, черт возьми, я ведь женился на одной из них, я прав? Но давай не будем о прошлом, у тебя тоже есть свои секреты, и я слишком долго закрывал глаза на твои выходки, моя дорогая. Не забывай, что в любой момент я могу выбросить тебя обратно в трущобы, откуда ты родом. Ты моя шлюшка, и я люблю тебя, но я также могу найти другую, менее наглую! — Мистер Ловетт, прекратите унижать свою жену! — пригрозил Суини Тодд угрожающим тоном. Глаза Элеоноры были полны слез, она коротко взглянула на Суини, ошеломленная тем, что он заступился за нее. — Или что, убьешь меня? — Альберт нагло расхохотался ему в лицо. — Я не унижаю ее, а говорю правду. Она грязная шлюха, или как можно назвать девушку, которая потеряла девственность с собственным отцом? Ее желания не имеют границ, совсем как ее семья! Маленькая Иезавель... — Перестать! Как ты смеешь, Альберт? — в слезах требовала Нелли. — Я говорю правду, дорогая, а правда ранит. Ну и что? Я люблю тебя со всеми недостатками, а их, будем честны, много. Но ты очаровала меня, Нелли, и ты должна быть благодарна за то, что я женился на тебе. Держу пари, ты одурачила моряка, внушив ему, что ты невинна, потому что кроме меня ни один нормальный мужчина не взял бы тебя в жены с таким прошлым и с твоими больными наклонностями. Тебя можно только использовать и бросать, но я отношусь к тебе хорошо. Я женился на тебе и хочу создать семью, Нелли, чем ты возмущена? — Он подошел к ней и обнял ее дрожащую. — Юнца наказали бы в любом случае, и только показания мистера Коллинза о его ненормальном влечении к тебе спасли ему жизнь, ты ведь слышала судью. Ты должна благодарить меня, любовь моя, я спас жизнь твоему бывшему любовнику. Теперь его ждут изнурительные работы в Австралии, а мы продолжим жить счастливо. — Альберт осторожно поцеловал ее в макушку и нагло расположился у нее на груди. — Господи, какая ты красивая, я хочу тебя прямо здесь! Знаешь, я тут подумал, нам обязательно нужны дети, так что давай-ка ты прямо сейчас отправляйся в спальню, а я пока что закрою магазин. Мне уже не терпится! Он с грубостью схватил ее запястье и приставил к своей промежности. — Нет! — снова вскрикнула Нелли с ужасом на лице. Она высвободила руку и быстро умчалась в спальню, громко хлопнув дверью. — Нелли! Вернись сюда! Ты не можешь вот так просто оставить меня в таком положении! — Альберт собирался последовать за ней, как планы оборвал посетитель, а мистер Ловетт, как ответственный к своему бизнесу человек, не мог послать его куда подальше. — Ничего, я разберусь с этой сучкой. Я обязан научить ее хорошим манерам, в конце концов, я ее муж, она не имеет права мне отказывать, — безостановочно бормотал себе под нос мясник, напрочь забыв о присутствии своего арендатора. — Посмеете причинить ей боль, и пожалеете об этом, — подал голос Тодд. Говорил он тихо, но Альберт услышал его. Его привычная свиная усмешка раздражала не меньше, чем скотское поведение к своей жене, и Суини опять подумал о своих «серебряных друзьях». В нем никогда не бурлила такая сильная жажда прикончить мясника. — Вам следует заняться своими делами, мистер Баркер, и оставить Нелли в покое. Почему бы вам не подумать о своей жене? Бедная миссис Баркер сойдет с ума, когда узнает, ради чего ее муж избавился от нее. Конечно же, ради того, чтобы ухаживать за чужой женой. Как думаете, что скажет миссис Баркер, если я скажу ей, с какой жадностью вы смотрите на мою Нелли? Знаете, я ведь тоже могу разрушить ваш брак, если вы продолжите разрушать мой. Суини остолбенел, будто тело разом парализовало, а голос пропал. Жизнь с Люси и Джоанной — это все, что он хотел, не больше. Неужели он должен отказаться от своей мечты ради чертовой Нелли? Ради той, что солгала ему и сломала жизнь? Нет, не должен. Суини молча опустил провинившийся взгляд. — Я так и думал. Вам не нужна Нелли, вы всего лишь хотите затащить ее в постель. Что ж, не получится! А теперь убирайтесь прочь с моих глаз и не смейте вмешиваться в мою семью, если дорожите своей. Вам повезло, что в этом проклятом городе трудно найти платежеспособного арендатора, в противном случае вы бы уже оказались на улице, и вашей жене и дочке некуда было бы деваться. — Альберт подтолкнул Суини к двери. — В последний раз предупреждаю: держитесь подальше от моей Нелли! В следующий раз я не буду таким добрым. Цирюльник поднялся в свою комнату и закрыл за собой дверь. Привычную для него тишину прервали громкие и отчетливые крики Альберта Ловетта. Кричал он на Нелли, требуя, чтобы та немедленно открыла дверь и впустила его, и обсыпал угрозами. Она же кричала надрывно, захлебываясь в слезах, молила о том, чтобы Альберт успокоился. Суини Тодд хотел, но обещал себе не вмешиваться. Он здесь ради Люси, а не Нелли.       Слишком поздно он понял другое; истинные чувства никогда не будут на его стороне, и взглянув правде в глаза, Суини захлестнула невыносимая боль. То, что приходилось терперть Нелли — это не то, что он желал ей в порыве гнева лежа в одинокой постели. В голове господствовал хаос, принесенный ураганом чередующихся событий, и который вынудил его задаться вопросом: Он здесь в самом деле ради Люси?