Шарага из Рая

Когда полиция запихала вора-неудачника в машину, позадавала вопросов и взяла номера Дазая и Чуи, чтобы сообщить дату суда для выдачи показаний, а потом укатила в участок, рыжий наконец повернулся и скрестив руки на груди, уставился на Осаму сверху вниз. Ну, относительно "сверху вниз", всë-таки с его ростом это было несколько проблематично... Но у него даже это получалось. Скептически осмотрев его, он, наконец сказал недовольным тоном: — Ты пьян, Осаму. Брюнет помотал головой, искренне веря в обратное: —Я выпил всего один стакан виски. На что Чуя закатил глаза и, немного скривившись, напомнил: — Ты забыл, что тебя с капли алкоголя несёт? Ответом был тяжёлый вздох. Вся былая уверенность улетучилась, стоило только Дазаю оказаться с Чуей лицом к лицу. Если до этого в нём всё полыхало, он хотел высказать всë на месте, то сейчас язык не поворачивался даже нормально начать разговор. — Дазай. Ты вообще слышишь меня? Домой иди уже. Сердце кольнуло от холодного тона Накахары. Это подстегнуло Осаму наконец раскрыть рот и согнуться в поклоне: — Умоляю, прости! Чуя от неожиданности вздëрнул брови. — Я столько лишнего наговорил и сделал сегодняя! Просто пойми, ты же знаешь о моих чувствах и... И просто одна мысль, что был кто-то другой, меня терзает, я теряю голову, — Дазай тараторил, как мелкая девчонка, признающаяся в любви красавчику школы. — Я просто приревновал, как последний дурак! А Тачихара вообще... Это... Это... Он во всем признался! Накахара непонимающе захлопал глазами и насторожился: — Стоп-стоп, — он выставил вперëд руки, останавливая поток речей ОБЖшника. — В чëм признался? Что переспал со мной? Это было итак извест... — Между вами не было ничего! — выпалил Дазай, делая большой шаг к коллеге и вставая почти вплотную. — Он притворился из вредности, но ничего не было, он лишь засос поставил, а я не верил тебе, прости меня, Чуя, я такой идиот, как я мог вообще тебе не поверить, ещё так мерзко поступил, руки бы мне оторвать... — Да замолчи ты уже, Дазай! Осаму тут же заткнулся и поднял голову на физика. Тот стоял с лицом то ли недоумения, то ли злобы, то ли обиды... Чëрт, злость стремительно вырывалась вперëд. Казалось, что можно было услышать, как внутри Накахары всë кипит. — Ты знаешь, где живëт этот маленький ублюдок? — Процедил Чуя, и Дазая чуть ли не передëрнуло. Но не от страха, а от восхищения. Хотя, немного и от страха. Накахара вложил один кулак в другой и щëлкнул суставами. — У меня прямо всë чешется набить ему морду до того, как начнëтся новый день и он снова будет учеником, которого нельзя бить! — Нет-нет-нет, стой, Чуя! Только с Божьей помощью, Дазай его остановил успокоил, увëл на кухню, усадил, всë это время повторяя: — Чуя, нет же, Чуя, нет, рукоприкладство — не выход, ночь на улице, куда ты пойдëшь. Хотя, в душе он, конечно, понимал, что и сам хотел бы набить морду Тачихаре... Но не посреди же ночи! — Нет, ну вот надо ж вот так?! Мало того, что кто-то мне явно что-то подсыпал, так ещë и эти идиотские шуточки, понимаешь ли?! — Накахара постепенно успокаивался, но возмущаться не прекращал. — Успокойся... Может хочешь выпить? — Выпил уже вчера, известно, что случилось. Дазай хмыкнул, ляпнув, прежде, чем подумал: — Ну, уж поверь, я-то к тебе не притронусь! — и тут же прикусил язык. "Не притронусь", а сам-то, что? Куда он утром свои мерзкие руки протягивал? Как он мог. И кого? Чую! Дазай потëр переносицу и тихо добавил. — П-прости... Я бы, пожалуй, всë же хлебнул, хотя бы пива... Накахара долго смотрел на коллегу, а потом поддпëр голову рукой и вздохнул: — Всë ещë из-за утра убиваелься? — на лице показалась грустная улыбка. От этого неожиданно ласкового тона, брюнет растерялся окончательно — Дазай... Хоть ты и повëл себя, как мудак, я же понимаю, что ты просто запутался. И не надо тут меня окидывать благодарными взглядами, словно я помиловал тебя от казни! — Осаму тут же приглушил счастливое сиянье глаз, опустив голову. — Просто... — рыжий потëр шею, — я же вчера тоже себя повëл не лучше. Ты старался, конфеты выбирал, даже запомнил, что мне нравится... А я, как последняя свинья, свалил, решил напиться, подцепить девок... — он, поджал губы, чувствуя, на сколько неприятно делает другу. — Дазай, я... Я просто, как идиот, игнорировал все твои попытки, старания, даже не пытаясь подумать "а что, если попробовать", "а что, если мы можем", — Накахара отвëл глаза. Он не привык к таким откровениям. — Просто игнорировал, думая, что продержусь этот месяц, подыгрывая тебе, а дальше ты сам отстанешь, но! — тут же продолжил Чуя, видя, как меняется лицо Дазая, видя в карих глазах реальную боль. — Я понял, что так нельзя. Просто нельзя и всë. На кухне воцарилась тишина. Дазай попробовал еë разбавить, начав тихо говорить своë "спасибо", но Накахара снова его перебил: —А ещë... — Чуя закусил губу, снова ненадолго затих, забегал глазами, нерешаясь, и, наконец, выдал, — у тебя, кажется, понемногу получается меня заинтересовать... — Что ты сказал?! — встрепенулся Дазай, он даже поднялся со стула да с такой силой, что тот чуть не упал, но физик уже замолчал, неожиданно покраснев от своих слов и спрятав лицо в ладони. — Ты... Ты реально хочешь сказать, что у меня есть шанс?! — Ты, блять, хоть представляешь, как мне неловко это говорить? Так что повторять точно не стану! Заткнись и сядь. А хотя... Принеси всë же... пиво из холодильника. Дазай рванулся с места, всë же уронил стул, но вовремя поднял, так что грохота не последовало, подлетел к холодильному шкафу, распахнул дверцу так, что разные склянки и банки на полках зазвенели, взял два напитка и один поставил перед коллегой. Чуя неловко ухмыльнулся. «На щеночка похож» — промелькнуло в его рыжей голове с долей умиления, но он тут же отмел эти мысли. Стыдоба-то какая. Кое-как уняв очередной предательский румянец, Накахара поднял голову и с пшиком открыл свою банку. Потом, делая вид, будто рассматривает этикетку, тихо сказал: — Кстати, Дазай... — М? — Ну... Спасибо... за конфеты. Теперь они оба, как два придурка сидели и смотрели в пол, кто с красными щеками, кто с красными ушами — важно то, что они даже засмущались одновременно. — Ч-чуя, нет-нет! Тебе спасибо, что сказал это! Я... Я думал, что даже шанса не имею, что я просто зря теряю время! — Осаму уже слов не мог подобрать. — Знал бы ты, как я счастлив. — Н-но не считай это каким-то полноценным ответом! — поскорее успокоил его Чуя, делая большой глоток пива и с громким стуком ставя банку обратно на стол, тыча дурной рукой в Дазая пальцем. — Не возомни там себе ничего, срок ещë не пришëл! — Конечно-конечно! — Дазай снова поклонился, прямо сидя за столом. Он был счастлив. Он знал, что это ещë не полноценный ответ, но теперь он будет ждать скорого срока ещë сильнее. Теперь у него действительно есть надежда. — Спасибо, Чуй. Серьёзно спасибо, ведь я вообще никак не верил в то, что взаимность может быть и вправду. Пряча очередную улыбку в пиве, Дазай прикрыл глаза, ведь благодарные огоньки так и норовили завалить физика невысказанной благодарностью. — После этого пива ты ищешь прямиком домой, понял? Ты действительно пьян. — А на ночëвк- — Никаких ночëвок! — встрепенулся рыжий, снова густо заливаясь краской. — Я тут тебе душу излил, а потом ещë предлагаешь спать, зная, что ты где-то неподалёку? Дазай уныло пожал плечами: — Ну хорошо. Жалко, что на улице в этот раз нет ни ливня, ни урагана, ни цунами, и мне всë же придëтся уйти. Он демонстративно встал и прошагал к выходу. На пороге он высунул руку из-под карниза и, не обнаружив даже маленькой мороси, вздохнул и махнув рукой, сказал пока, спустился с крыльца и неспешно перешëл через дорогу. Чуя вышел закрыть за ним дверь. Уже стоя на другой стороне улицы, Дазай развернулся и крикнул: — Чуя!! — Да что, не кричи на всю улицу, идиот! ОбЖшник глубоко вдохнул и крикнул: — Знай! Теперь,буду добиваться тебя вдвое сильнее, чем прежде! Он послал ему воздушный поцелуй и развернулся, чтобы окончательно уйти. Глядя, как Осаму заворачивает за угол, Накахара пробормотал: — Тачихаре по шее не надавать да голубку не отказать. Ну что за жизнь такая... Он зашëл обратно в дом, плюхнулся на диван и включил телевизор. Однако, прикрыл лицо ладонью, не глядя на экран. Весь день его мысли были заняты Дазаем и даже грабитель не так сильно его удивил, как должно было бы. Хотя, в его районе эти воры — настолько частое дело, что уже никто не пугается и все знают, что делать. Хоть их и много, но все они какие-то неумелые. Так что этот первый раз был для него как далеко не первый. Мысли вернулись к Дазаю. Чëрт, ну почему он всë ему рассказал? Потому что такой весь из себя честный? Потому что так правильно? Или стоит открыть глаза и принять, что Чуя действительно сжалился над Дазаем? Что Чуе вовсе не плевать на его чувства. Отняв руку от лица, Накахара поглядел на телевизор. Там на экране детëныш жирафа, три часа отроду, пытался держаться на ногах. «Посмотрите, как дрожат его ножки, но он старается изо всех сил». Вот примерно так же себя чувствовал и Рыжик. Он был уже вообще ни в чем не уверен. Не уверен, что у него нет к нему, чувств, не уверен, что они есть... — Уыыгх, как же всё сложно!! На диване было довольно прохладно, но идти никуда не хотелось. С утра похмелье, весь день проблемы из-за этой глупой выходки Митидзë, немного самокопания, грабитель, этот странный разговор с Осаму... Насыщенный денëчек, нечего сказать. Кликая по каналам, физик прилëг на бок. Перед глазами мелькали цветные картинки, в голове мелькали мысли. О том, что стоит перебраться на кровать, ведь он может простудиться, что завтра Тачихару просто убьют, что Дазай теперь его доконает... — Он делает для меня всë, — лепетала девчуля в телевизоре. — Заботится, запоминает, что мне нравится, а что нет. У него хорошее чувство юмора, хоть шутки и бывают идиотскими. Кажется... Кажется я влюбляюсь в него, мама! — Мама в такой ситуации не поможет. Просто отдайся чувствам, дура, он же идеал, — пробормотал ей в ответ Чуя, проваливаясь в сон.