Stay / Останься

      Эта ночь оказалась для него тревожной и бессонной, потому что Мью постоянно просыпался и проверял, все ли в порядке с Галфом.              Это непонятное ощущение, которое не поддается логике и здравому смыслу, но он на самом деле из-за этого волновался. Но достаточно было одного взгляда даже в темноте на спокойно спящего рядом парня, как волнение, пусть и на время, но отступало.              А под утро его и вовсе накрыло теплой тяжестью сна, в комфорт которого Мью без сил провалился.              Правда, эта тяжесть оказалась какой-то подвижной, поэтому через некоторое время он зафиксировал ее руками на себе, чтобы можно было поспать до будильника, но глаза он открыл почему-то раньше несмотря на недосып, чтобы замереть от удивления. Потому что его комфортной уютной ношей оказался альфа, который так не хотел спать рядом с ним, но который теперь, кажется, весьма удобно устроился прямо на нем.              Сердце дребезжит и дает сбой, потому что в лучах утреннего солнца можно более детально рассмотреть это спокойное и безмятежное лицо, которое не портит даже легкая припухлость из-за сна. Наверное, поэтому Мью сейчас не может себя контролировать и тянется ладонью, чтобы коснуться этой нежности, проводя пальцами по щеке и скулам.              Галф явно это почувствовал, потому что чуть наклоняет голову, подставляясь под ладонь, а потом и вовсе ерзает, чтобы прижаться еще сильнее.              А Мью замирает.       Потому что четко ощущает, что у парня сегодня нет проблемы с отсутствием утренней эрекции.              Первая его мысль — это опустить левую руку еще ниже, чтобы прижать бедра как можно теснее к себе, чтобы хотя бы таким нехитрым способом снять напряжение, но потом сам себе дает ментальную оплеуху: “Ты же обещал!”              Поэтому он бросает взгляд на часы, чтобы убедиться, что скоро надо будет вставать, и максимально бережно продолжает гладить это спящее чудо, шепча:              — Галф, доброе утро. Просыпайся потихоньку.              Тот, чисто котик, продолжает выгибаться под его рукой, жмурясь от удовольствия, и бормочет:              — Еще 5 минут…              Улыбка становится естественной реакцией на такое зрелище, поэтому Мью позволяет им полежать, нежась, еще несколько минут, пока Галф не распахивает глаза, окончательно просыпаясь и испуганно охая:              — Что…              Его руки тут же напрягаются, чтобы успокоить и удержать:              — Все в порядке, не переживай. Ты просто за ночь перекатился ближе ко мне — я тебя не трогал. Ну… в том самом смысле.              И правда: одна рука его лежит на лохматой головушке, вторая — на талии, придерживая парня, но тот явно понимает, что ему в бедро сейчас упирается не телефон. Поэтому краснеет и замирает, осознавая и свое непослушное тело:              — Прости, я…              — Тшшш, все в порядке. Это нормальная реакция организма — значит, что ты здоров и не сильно стрессуешь сейчас.              Но Галф все еще смотрит на него испуганно и… как-то просяще, поэтому Мью осторожно уточняет:              — Ты справишься с этим? Я могу уйти в ванную, чтобы не мешать.              Румянец заставляет нежные щеки пылать:              — И ты… тоже?              Он хмыкает и чуть двигает бедрами:              — А разве это не очевидно?              Галф еле слышно шепчет:              — Я не хочу, чтобы это было взаимной помощью.              Его сердце дает сбой:              — А как ты хочешь?              Но, видимо, храбрость этого парня к этой фразе иссякла, потому что тот только горестно вздыхает и утыкается ему в грудь. А Мью осторожно пробует сказать, что давно вертится у него в голове:              — Тогда это может быть для нашего удовольствия?              На него тут же смотрят отчаянно испуганные глаза:              — Удовольствия?              Он кивает и крайне аккуратно подбирает слова, чтобы не спугнуть:              — Да, мне очень понравилось в прошлый раз. Понравился ты… — но тут же сам себя исправляет, — понравилась твоя реакция, как ты наслаждался и отдавался ощущениям.              Галф, кажется, краснеет еще больше:              — И тебя не смущает, что я — альфа?              Теперь пора честно признаться:              — Я тогда вообще об этом не думал. Просто хотел, чтобы тебе тоже было очень хорошо — как и мне с тобой.              Лицо, которое сейчас обращено к нему, становится еще прекраснее — если такое вообще возможно, потому что его черты смягчаются какой-то непонятной нежностью и… надеждой:              — Тогда… если это для взаимного удовольствия…              Кажется, Мью сейчас задохнется от избытка чувств, потому что ему доверились. Его дрожащие руки пока еще робко исследуют напряженное тело, но он никуда не спешит — и пофиг, если они опоздают! Самое важное — то, что происходит здесь и сейчас: этот травмированный жестокой судьбой и Системой мальчик раскрывается перед ним и позволяет быть рядом.              Его ладони осторожно опускаются на ягодицы, чуть вжимая их в не менее возбужденное тело, а он жадно отслеживает реакцию, чтобы понять, все ли делает верно. Тихий вздох и прикушенная губа дают ему “зеленый свет”, поэтому Мью начинает медленно, но ритмично потираться бедрами о бедра, с каждым разом чуть увеличивая давление, пока Галф отчаянно и тихо постанывает, упираясь лбом в его плечо.              Целоваться хочется просто невыносимо, пусть это и противоречит установкам, что можно только с омегой. Правда, он не уверен, что ему это позволено, поэтому просто жадно прижимается губами к влажному виску, но даже на этот очень невинный жест Галф тут же испуганно вскидывает голову.              — Тебе не нравится так? — почему-то ему сейчас очень страшно услышать ответ.              Но парень отрицательно качает головой:              — Просто необычно, я не привык к такому.              Мью на несколько секунд зависает:              — Тебя никто не целовал в висок?              Ресницы ложатся на пылающие алым щеки:              — Вообще не целовал. Я же не омега, помнишь?              Очень, очень сильно хочется выругаться, потому что никто не заслуживает дискриминации по признаку второго пола, а особенно — этот человек, который так отчаянно сейчас смотрит на него, все еще оставаясь в его объятиях. Теперь задача его ладоней — нежить это луноликое лицо, пока он шепчет:              — Я могу помочь это исправить, — но тут же реагирует на боль в широко раскрытых глазах, исправляясь. — Я хочу это исправить. Позволишь?              Галф шокировано смотрит на него:              — Но я же не чистил с утра зубы.              Мью еле заметно улыбается, чтобы это не посчитали насмешкой:              — Я тоже. Но мы прервемся, если тебе будет неприятно.              Парень как-то рвано выдыхает воздух и чуть прикрывает глаза, тем самым давая немое согласие, и теперь они оба дрожат, когда их губы встречаются.              Это не страстный и сводящий с ума поцелуй, от которого дуреешь и забываешь обо всем. Скорее, это знакомство, это сигнал о доверии, что можно так приблизиться. Но даже этого хватает, чтобы сердце пыталось пробить грудную клетку, а руки, лежащие на его плечах, нервно сжались.              Мью отрывается от мягких нежных губ, чтобы поцеловать еще другие части тела, которые его манят, а парень лишь цепляется за него еще сильнее и откидывает голову назад, предоставляя в доступ шею и открытую в вырезе футболки ключицу.              А он замирает, оглушенный неожиданным знанием, которое только сформировал его еще сонный мозг: если Галф ни с кем ранее не целовался, то и секса у того тоже не было! А это значит, что то их взаимодействие с “взаимопомощью” было первым опытом у парня!              Ему хочется побиться головой о стену и обругать себя последними словами за то, что такой тупой, но сейчас у него есть шанс все исправить, поэтому он аккуратно опускает Галфа на постель возле себя, тут же успокаивая испуганный взгляд:              — Тшшш, все хорошо, просто так тебе будет комфортнее.              Тот замирает и смотрит на него большими глазами, в которых плещется страх, но при этом все равно его не отталкивает. Поэтому Мью осторожно исследует дрожащее под ним тело ладонями, поглаживая, давая понять, что они никуда не спешат, чтобы потом пройтись подушечками пальцев по кромке ткани:              — Могу я снять?              И терпеливо ждет кивка, чтобы помочь избавиться от одежды и ласкать дрожащее тело, наслаждаясь невинной и очень острой реакцией, особенно когда (не)случайно задевает соски. Галф резко выдыхает и зажмуривается, а Мью борется с собой, чтобы не попробовать их на вкус губами и языком, но решает, что не стоит пока так спешить.              Правда, все подобные мысли испаряются, когда парень еле слышно стонет и чуть подается бедрами навстречу, когда его ладонь гладит чувствительный низ живота. Домашние шорты не скрывают возбуждение, о котором было известно с момента их пробуждения, но Мью все равно отчаянно зависает на этом зрелище, боясь дотронуться.              И только отчаянный стон дает понять, что Галф не против более интимного взаимодействия:              — Мью… Пожалуйста…              Так хочется поцеловать эти дрожащие губы, но его также манит мягкий молочный животик, поэтому он осторожно касается нежной кожи перед тем, как стянуть вниз оставшуюся одежду, обнажая тяжелый налитой член, который дергается от предвкушения, хотя Мью еще даже не дотронулся до него.              Он поднимает глаза:              — Все в порядке? Я могу продолжать?              Галф кивает с таким отчаянием, что это было бы даже смешно, если бы не было так желанно. Поэтому Мью легко поглаживает возбужденный орган, проходясь по очень влажной головке и опускаясь ниже, наслаждаясь прерывистыми вздохами и напряжением бедер под собой.              Он не ожидает от Галфа, что тот будет направлять его, говорить, как тому нравится, поэтому старается отслеживать малейшее изменение на лице на каждое свое действие, и в итоге довольно улыбается, когда парень, кажется, вообще теряет разум и мечется на простынях, то ли пытаясь ускользнуть из его рук, то ли прижаться сильнее.              У него не было опыта с парнями до того рокового вечера, но почему-то это сейчас совсем не смущает, потому что Мью заворожен тем, как красив Галф в своих предоргазменных мучениях, как хрипло дышит и как мучительно стонет в ответ на особо чувственные действия. Поэтому немного не был готов к тому, что тот вдруг замрет, не дыша, но сотрясаясь в его руках от напряжения, которое потом коллапсирует вязкой белесой жидкостью на его руке.              Дожили!       Засмотрелся, как красиво извивается парень в его руках, поэтому чуть не пропустил сам оргазм.              Галф почти сразу распахивает свои все еще тревожные глаза:              — Прости! Я не успел предупредить тебя!              — Это не важно, — говорить правду легко и приятно.              — Но как же ты?.. — парень тянется, чтобы дотронуться до его члена, безумно краснея. — Я могу…              Но тут же замирает, изумленно пялясь, потому что под его рукой член дергается, и по ткани расползается мокрое пятно.              Мью тоже пораженно смотрит сначала на свой предательский орган, а потом на Галфа, который довел его до оргазма одним прикосновением после того, как он дико возбудился от простого петтинга.              И тут, очень “кстати”, звонит будильник, заставляя их обоих дернуться.       Доброе утро, блять!