Stay / Останься

      Кажется, нет ничего приятнее ощущения отдохнувшего тела и выспавшегося мозга, когда они готовы к новым свершениям и не напоминают какой-то вареный овощ.              А нет!       Есть кое-что получше!              А именно: эта приятная тяжесть на его груди, которая умилительно сопит и чуть хмурится, когда сны становятся не очень радужными. Но Мью рад побыть тем, что прогонит даже намеки на кошмары, потому что теперь он может позволить себе это сделать.              Поэтому его руки смело начинают свое путешествие, поднимаясь вверх, чтобы захватить эту растрепанную голову в плен, поглаживая волосы, а затем уже и немного сморщенный лоб, разглаживая даже намеки на что-то неприятное:              — Ты такой милый, когда спишь.              Мью не понимает, зачем вообще говорит это вслух — его все равно не услышат, но почему-то не может держать это в себе, особенно когда Галф так очаровательно дует губы, все еще не проснувшись.              Но розовый флёр умиления разрушает суровая действительность в виде его нетерпеливого тела, которое и так уже так долго обламывали. На что он только тяжело вздыхает, потому что его дерзкое обещание вчера вечером совсем не гарантирует, что желание будет взаимным.              Правда, никто не может ему запретить немного этому поспособствовать, не так ли?              Поэтому его ладони жадно гладят тонкую талию и спускаются чуть ниже на мягкие ягодицы, на что следует уже вполне внятная реакция:              — Мью…              — Ммм? — он продолжает осторожно мять упругую плоть. — Мне остановиться?              Несколько томительных секунд Галф молчит, чтобы потом выдохнуть ему в шею горячее:              — Нет, только не спеши. Мне, возможно, потребуется больше времени…              Его сердце заходится сладкой болью, что ему доверяют настолько, что делятся таким интимным, поэтому Мью мельком касается розового уха губами, всячески сдерживаясь от желания втянуть в рот эту нежную полыхающую плоть:              — Все в порядке, я подожду, сколько надо. Главное, чтобы тебе было приятно.              — Ммм, мне приятно.              Он это ощущает и своим телом тоже, потому что Галф как будто обмякает на нем, полностью расслабляется и отдается его рукам, которые продолжают то жадно тискать эти аппетитные половинки, то искушающе оглаживать чувствительную кожу, правда, через одежду.              Но… это же можно исправить, правда?              Кончики пальцев осторожно цепляют резинку боксеров и буквально на пару миллиметров проникают под белье, заставляя их обоих затаить дыхание: что же сделает партнер? И Мью терпеливо ждет реакцию своего альфы, который еле слышно стонет и выгибается в его руках, тем самым позволяя рукам скользнуть чуть дальше.              Да, пусть Галф все еще стесняется сказать вслух то, что чувствует, но ему и этого достаточно, поэтому теперь его ладони голодно гладят теплую бархатную кожу, наконец обхватывая сочные ягодицы так, как давно хотелось, и прижимая к себе ритмичными движениями, в которых явно угадывается сексуальный подтекст.              Но он надеется, что сейчас у его пары нет никаких сомнений в собственной чувственности, потому что животом ощущает наливающийся желанием орган, поэтому Мью заполошно шепчет в красное от смущения ушко:              — Ты такой горячий, такой чувственный…              Галф как-то отчаянно хнычет и прижимается к нему еще крепче, задевая дрожащими губами его влажную от пота шею:              — Можно?              Ему требуется несколько секунд, чтобы понять, о чем его спрашивают, чтобы затем с готовностью откинуть голову назад, подставляя шею под жадные до него губы:              — Нужно.              Мысль о том, что Галф может оставить на нем свои следы, заводит его невероятно, хотя тот касается его очень нежно и бережно. Но кто знает, как отреагирует парень, если он удвоит усилия?              Утроит?              Теперь его руки не стесняются двигать парня на нем, заставляя буквально проезжаться стоящим членом по его собственному уже болезненному и мокрому возбуждению, заставляя их обоих стонать. А его самого — вскрикнуть, когда Галф все-таки голодно впивается в нежную кожу: явно до кроваво-красных отметок, за которые его потом будет еще долго стебать Бум.              Но сейчас его трясет от желания настолько, что мысли вместе с кровью утекают из его головы жидкой патокой куда-то вниз, где образуют болезненный горячий комок, успокоить который может только одно: нежные руки его альфы. Наверное, поэтому Мью немного сходит с ума и ловит губами мягкий распухший от покусываний зубами рот, чтобы хмыкнуть в ответ на протест:              — Мью, я же не чистил зубы!..              Сейчас ему настолько пофиг на такие мелочи, как не очень свежее дыхание, что только через какое-то время он понимает, что ему сказали. Поэтому Мью отрывается от самых сладких губ и бурчит:              — Тогда останешься мне должен поцелуй. И учти: я беру с процентами!              Галф так мило смущается и краснеет, согласно кивая, что хочется его сожрать целиком, но есть кое-что, не терпящее отлагательства. Поэтому его пальцы скользят между влажными от пота бедрами, чтобы дотронуться до вожделенного отверстия и легко его потереть. Но даже этого достаточно, чтобы парень замер испуганным котиком, глядя прямо ему в глаза:              — Мью…              Его руки дрожат от желания, но он тут же останавливается, пытаясь отдышаться:              — Тебе неприятно?              Галф крепко зажмуривается, до слез на ресницах, и цепляется трясущимися руками в его плечи, когда шепчет:              — Я же альфа, я не смогу…              Губы успокаивающе трогают мокрый от напряжения висок:              — Я помню, но это не значит, что ты не можешь получить от этого удовольствия.              Теперь глаза смотрят на него шокировано:              — Удовольствие?              Мью скорее сдохнет, чем признается, что искал в даркнете не только как обходить системы безопасности, но и про секс между альфами, что строжайше запрещено Системой. Но сейчас не может не поделиться тем, что узнал:              — Сфинктер очень чувствительный у многих людей, даже простая его стимуляция может приносить удовольствие. Могу я?..              Галф замирает, весь сжимается на нем, чтобы потом доверчиво обмякнуть в его руках:              — Да…              Боже, он готов вывернуться наизнанку, только бы его альфе было хорошо!              Мью не может себя больше контролировать, поэтому рычит от нетерпения, переворачивая Галфа на спину и стягивая с того боксеры, чтобы тут же обхватить жадными пальцами бархатную твердую плоть, сочащуюся влагой, и прошептать:              — Согни ноги в коленях и подтяни их к себе, — и замечает испуганный взгляд, который гасит поцелуем. — Не бойся, я не сделаю тебе больно.              Парень дрожит, но делает так, как ему было сказано, заливаясь румянцем, а он подыхает от нежности, продолжая надрачивать возбужденный член одной рукой и деликатно массируя мышцы ануса другой. Да, в следующий раз Мью подготовится лучше и засунет под подушку упаковку со смазкой литра на два, а лучше — на три, но даже таких неумелых движений уже достаточно, чтобы Галф извивался под его руками и стонал так красиво, что от этого вышибало последние мозги.              Он смелеет настолько, что проникает внутрь пальцем: совсем чуть-чуть, на одну фалангу. Его альфа тут же застывает в его руках и, кажется, перестает дышать, а Мью испуганно хрипит:              — Больно?              Но тот отрицательно мотает головой:              — Просто… очень странное ощущение, но я не могу назвать его неприятным.              Он чуть надавливает, и палец проникает еще немного глубже, позволяя оглаживать изнутри мягкие стеночки, а Галф тут же сжимает его руку бедрами, не позволяя двигаться дальше:              — Я же не мылся… там!              Мью не видит в этом никакой проблемы:              — Я просто потом помою руки, а пока я хочу кое-что попробовать.              Даже плененный этими роскошными ногами он умудряется чуть повернуть руку и нащупать пальцем то, что надеялся найти — это становится понятным по громкому стону и изумленному взгляду:              — Мью!              Наверное, со стороны его улыбка выглядит до ужаса плотоядной, зато теперь Мью точно знает, что его альфа получает от этого удовольствие:              — Вот теперь только попробуй сказать, что ты какой-то бракованный!              Но у Галфа просто нет такой возможности, потому что тот мечется по простыням, пытаясь то ли избежать его прикосновений, то ли подставиться под них. А он с восторгом наблюдает за этой возбужденной красотой, которая является творением его рук, которые не устают гладить и ласкать это дрожащее тело.              Окончательно Мью сходит с ума тогда, когда парень начинает сам насаживаться в попытке усилить получаемое удовольствие и затем вскрикивает, изгибаясь дугой и украшая его руку потоками спермы. Он дает Галфу несколько секунд, чтобы прийти в себя, целуя покрытое бисеринками пота лицо, и только после этого осторожно извлекает палец:              — Ты как?              Влажные ресницы с трудом приподнимаются:              — Офигенно.              Его губы дергаются в довольной улыбке, но потом ему становится не до смеха, потому что решительная рука проникает под его белье, сжимая член, готовый излиться буквально от касания:              — Я уже выключил три будильника, пока ты мучил меня. Поэтому в моих интересах, чтобы ты кончил как можно быстрее, чтобы мне избежать выговора за опоздание… Постараешься для меня?              Так и запишем: Мью Суппасит Чончививат, альфа, только что позорно спустил в трусы от одного движения руки только потому, что другой альфа попросил/приказал это ему.              Блять.