Stay / Останься

      Ему глубоко пофиг на ухмыляющуюся рожу друга:              — Так-так-так, что это тут у нас?              Мью садится на свое рабочее место и входит в систему:              — Полагаю, что баги, которые нам прислали на доработку.              Но Бума так просто не отвлечь:              — Баги? Теперь это так называют засосы на шее? Буду знать.              Только невероятной силой воли он удерживается от того, чтобы прикрыть ладонью это свидетельство сегодняшнего бурного утра, жалея о том, в их климате джемпер с высокой горловиной вызовет не меньше вопросов:              — Это комар.              — Кома-а-ар, — парень тянет слово весьма многозначительно. — Жуткие тайские боевые комары, которые оставляют такие следы на шее? Как опасно жить!              Мью только хмыкает в ответ и прячется за монитором, потому что тело до сих пор сладко ноет, что вызывает неконтролируемую довольную улыбку. Но он все-таки берет себя в руки и подробно отписывается Майлду о том, что сделал за вчера, чтобы потом погрузиться в работу.              Правда, через 10 минут вздрагивает от череды сообщений в мессенджере, тревожно хмурясь: его друг, конечно, тот еще спамер, но явно случилось что-то серьезное, раз такой поток. Но все гораздо хуже, когда Мью видит уведомления из совсем другого чата: с Бумом.              “Пользователь Boom-clap-boom-boom-clap включил шифрование данных”.       “Пользователь Boom-clap-boom-boom-clap включил автоудаление сообщений”.              “Суппасит, ты вообще думаешь, что ты рассылаешь?!       Ты хоть бы чат проверил, а то бы еще нашему тимлиду отправил свои интересные дела!”              Бляяяяяять!       Он не переключился на нужный чат и все отправил коллеге, а не Майлду!              Он осторожно выглядывает из-за перегородки и встречается глазами с очень серьезным взглядом друга, но стоит ему только открыть рот, как рука поднимается вверх, останавливая:              — Не тут.              И кивает на камеры видеонаблюдения, а затем на телефон в его руке.              Мью почти хлопает себя ладонью по лбу и только после этого печатает:              “Ты же никому не скажешь?”              “О том, что ты изучаешь интересные материалы, за которые дают срок или вообще могут на смерть отправить? А как ты думаешь?”              Неприятный холодок растекается по его спине, пока он отвечает:              “Думаю, что нет”.              “И правильно думаешь. Но ты — дебила кусок, раз решил все это провернуть в одиночку и без меня!”              “Я не один”, он вынужден признаться.              “Это я уже понял, раз ты эти сообщения кому-то строчил. Я его знаю?”              “Майлд”.              “О, этот болтун?”              “Зато он офигенный специалист в своей сфере!”              “Не спорю, но думаю, что помощь тебе лишней не будет”.              Мью с трудом сдерживает благодарную улыбку, глядя на такого же улыбающегося друга, но не может не предупредить:              “Ты же понимаешь, что это противозаконно?”              Бум хмыкает за перегородкой:              “Конечно! Поэтому я в деле! А теперь рассказывай, чем тебе так хвост прищемило, что ты решил взломать базу данных Программы”.              Конечно, проговорить все вслух было бы куда проще, но Мью тоже не уверен, что их разговоры не записываются, потому что камеры уж точно фиксируют все, что происходит в офисе. Поэтому тяжело вздыхает и начинает печатать “простыню” текста о том, что случилось с ним и Галфом.              — Охуеть! — Бум не выдерживает, когда читает все, что он написал, но потом спохватывается и уже печатает.              “Я и подумать не мог, что твоя пара — не омега, ты ходил такой влюбленный. И сегодня с засосом пришел”.              — Ой! — парень понимает, что ляпнул лишнее, поэтому виновато выглядывает из-за монитора. — Прости, я не хотел!              Мью и сам не понимает, почему второй пол Галфа перестал для него иметь хоть какое-то значение, поэтому его не обижает такая реакция друга:              “Все в порядке. Это на самом деле сложно объяснить, но мне все равно, что он — альфа, как и я. Но все равно остается проблема: Галф не сможет никогда родить ребенка, поэтому мы увязли навечно в этой Программе без вариантов выбраться. Поэтому я хочу взломать их базу, чтобы стереть даже упоминания о нашей паре — это освободит его от этого тяжелого бремени”.              “А тебя?”              “Что — меня?”              “Тебя это тоже освободит”.              Он не знает, как написать, не чувствует себя несвободным, потому что присутствие Галфа его совсем не тяготит, но его и рожать при этом никто не заставляет! Поэтому Мью предпочитает согласиться:              “Типа того. В общем, проблему надо как-то решить, потому что у меня нет таких денег, какие просят хакеры”.              “Это понятно. Надо продать все внутренние органы, чтобы осилить такие суммы”.              “Я уточню у Майлда, не против ли он, и сделаю для нас общий чат”.              “Ок, жду”.              “Пользователь Boom-clap-boom-boom-clap удалил историю”.              И уже одно это заставляет Мью верить, что на парня можно положиться: тот и правда понимает, что будет, если их схватят за яйца, поэтому старательно чистит все в мессенджере. А Майлд, как он и ожидал, только рад помощи, поэтому наскоро образованный общий чат с шифрованием зажил своей обновленной жизнью со, стоит отметить, весьма дельными советами от Бума, который оказался вовсе не невинным цветочком от программирования, а очень даже в теме. Особенно когда признался, что некоторая запрещенность знаний наоборот усиливает его жажду ими овладеть.              Поэтому, окрыленный, он после работы летит забирать Галфа, и парень замирает удивленным столбиком, когда его жадно целуют в машине:              — Это по какому поводу? — чуть отдышавшись и невероятно обольстительно облизывая тут же распухшие губы.              Мью довольно хмыкает:              — У меня не может быть хорошего настроения?              Его альфа смущенно улыбается:              — Может, но ты сейчас какой-то… возбужденный.              Внезапно становится очень жарко — настолько, что хочется поерзать, успокаивая тут же среагировавшее тело:              — Правда?              И снова не оторваться от влажного нежного рта, который раскрывается под его напором, и такой дуализм сводит его с ума, потому что Галф может быть мягким и податливым рядом с ним, а потом напоминает о том, что тоже альфа, которому почему-то очень хочется подчиниться.              Особенно, когда это в удовольствие им обоим.              Рука ложится на его бедро, совсем близко от источника напряжения:              — Да, мне кажется, что ты явно сейчас взволнован, поэтому так на меня накинулся.              Мью осторожно прихватывает губами пламенеющее ухо:              — Я просто алчный кредитор, хочу взыскать обещанную плату.              Галф не отстраняется, позволяя исследовать нежную мочку, и прикрывает глаза:              — А ты точно программист? По всем признакам ты должен сидеть в банке и выбивать платежи по кредитам у бедных клиентов.              Он усмехается:              — Я слэш-карьерист: могу успешно совмещать несколько профессий.              — Слэш? — парень почти мурлычет. — Звучит многообещающе. Расскажешь подробнее?              От такого смелого и заигрывающего Галфа срывает все тормоза, но все же целоваться на парковке практически на глазах у учеников — не лучшая идея, поэтому Мью как-то отрывается от сладких губ и шепчет:              — Дома, все дома. Азар, наверное, уже заждался.              Парень смотрит на него затуманенными глазами:              — Дома…              Только боги программирования знают, чего ему стоит сейчас не востребовать остаток платежа прямо тут, в машине, а все-таки завести двигатель и тронуться. Правда, в этот раз он рискует из-за нарушений ПДД словить очень много штрафных баллов в Системе, которые прилично снизят его социальный рейтинг. Но эти пылающие румянцем щеки заставляют его торопиться — и дело совсем не в Азаре, который их ждет на захваченном в собственность диване.              Поэтому они сначала не замечают кота, путающегося под ногами, когда завалиются в квартиру, потому что заняты кое-чем весьма приятным. Но потом Галф все-таки со вздохом отстраняется от уже начавших болеть губ:              — Надо дать ему корма и приготовить ужин.              Так не хочется выпускать это теплое нежное тело из рук, поэтому он утыкается лбом в плечо:              — Давай закажем ужин? Ты и так по вечерам работаешь постоянно, а тут еще нужно на кухне торчать несколько часов.              Но его альфа непреклонен:              — Я неловко себя чувствую, живя за твой счет. Мне будет легче, если я тоже что-то смогу делать.              Мью хмурится:              — Ты не иждивенец какой-то! Ты постоянно готовишь — и вкусно! Просто мне хочется немного о тебе позаботиться, чтобы ты чуть больше отдохнул.              Глаза напротив подернуты странной дымкой, словно их обладатель вот-вот заплачет:              — Позаботиться? — и голос дрожит. — Я не привык к такому              Ему хочется сказать пару “ласковых” слов тем, кто бросил парня одного сражаться с целым миром. Но он не хочет быть таким же мудаком, поэтому осторожно дотрагивается губами до виска:              — Привыкай. Я рядом с тобой, ты теперь не один.              Галф как-то криво улыбается, но не вырывается, позволяя себя обнимать до тех пор, пока его телефон не пиликает о входящем сообщении. Мью старается не смотреть в экран, чтобы не нарушать личные границы, но побледневшее лицо заставляет его тревожно дернуться:              — Что такое?!              Парень морщится:              — О, ничего нового. Просто ежегодное блядское шапито, в ходе которого я потрачу очень много денег.              Он ничего не понимает:              — На что?              Галф высвобождается из его объятий и отходит в сторону, обхватывая себя руками, словно тому очень холодно:              — Ежегодная диспансеризация, у которой может быть только одно правильное заключение: что я — омега. И все врачи, которые в этом задействованы, получат хорошую прибавку к заработной плате.              Его трясет от ярости:              — Какого хуя?! Почему ты должен платить за ошибку тех, кто тебя обследовал раньше?!              Альфа выглядит совсем разбитым:              — Я задаюсь этим вопросом каждый раз, но из года в год продолжаю собирать на это деньги.              Мью хватает его за плечи, пытаясь то ли вытрясти признание, то ли поддержать:              — Так забей на это! Не делай!              Эти нежные губы, которые он еще недавно так сладко целовал, дрожат:              — Система не ошибается, помнишь? И если мне все равно, что будет со мной, то я не могу подставить свою семью. Или ты думаешь, что репрессии их не затронут? Они знали, а, значит, были в сговоре со мной.              Кажется, его сейчас разорвет от злости на этот несправедливый мир, но одно он знает точно, обнимая своего храброго и сильного альфу:              — Мне не все равно, что будет с тобой.