Stay / Останься

      В его голове — полный сумбур, в его груди — мешанина чувств и болезненно бьющееся сердце. А он вообще не знает, что с этим делать.              Нельзя сказать, что Галф сообщил ему что-то радикально новое: эта информация постоянно мелькала фоном то тут, то там, но зачем обращать внимание на то, что тебя не касается, правда?              Господам нет дел до проблем угнетенных.              Хотя, конечно, он искренне не считает себя этаким хозяином жизни, которому позволено абсолютно все, потому что Система этого просто не допустит, но после слов Галфа уже будет лицемерием отрицать, что он находится в куда более выгодных условиях просто по праву рождения.              Мью верит, безусловно верит этому попавшему в жернова обстоятельств альфе, но все равно уже по возвращении домой утыкается в телефон, чтобы найти подтверждение тому, как неравенство ломает жизни других людей.              И его волосы шевелятся от ужаса, когда он видит реальные цифры и масштабы проблемы.              Да, Мью в курсе, что мир суров и жесток, и в нем много насилия, в том числе домашнего, но все равно он не готов видеть, что более 70% жертв — это омеги. А те, кто это совершает — в ужасном большинстве — альфы. И не важно, дети это или уже взрослые люди: родился омегой — ты в зоне риска, ты должен уметь себя защищать, предугадывать ситуации, когда опасность может стать максимальной.              Он с потрясением читает истории о том, как омеги зажимают в руке ключи, когда с ними в лифт заходит альфа, или как имитируют разговор по телефону, когда идут к дому по темной улице, чтобы окружающие подумали, что у них есть хотя бы такая защита.              Это то, с чем Мью никогда не сталкивался.       Это то, о чем он никогда не задумывался.              Да, он знает, что лучше не ходить вечером или ночью в криминальные районы города и не стоит подходить к толпе пьяных агрессивных мужчин, но вот так бояться любого просто по умолчанию — это настолько жутко, что ему просто не верится.              Он судорожно листает дальше и видит уже знакомые фразы: репродуктивное давление. Они с Галфом оба попали в эту ловушку: вынь и положь ребенка по требованию Программы, но омегам еще сложнее, потому что их мнение, кажется, вообще никому не интересно. Будто они — это матка на ножках, главная цель которой — родить. А что при этом чувствует и думает конкретный человек — не важно.              Ему больно читать о том, что изнасилования — это тоже проблема в большинстве случаев омег. Да, есть случаи, когда альфы тоже попадают в эти ужасные ситуации, но это настолько маленький процент, что ему стыдно за тех, кто пишет в сети “Альф тоже насилуют!” в стремлении нивелировать проблему омег и сделать ее какой-то незначительной.              Но его глаза изумленно расширяются, когда читают о том, что омегам в принципе платят меньше за ту же работу, что они выполняют наравне с альфами. Это вообще не укладывается у него в голове: как так можно? И губы дрожат от негодования, когда Мью видит типичные ответы таких работодателей: “Альфам надо содержать семью, поэтому я повысил зарплату твоему коллеге, а не тебе. А тебе муж даст денег, не переживай”. Его поразило уже то, что Галф учился и работает не там, где хотел, так еще и тут могут напомнить, что омега — человек второго сорта!              Но добивает его статья про “вторую смену” дома, когда после основной работы омеги еще вынуждены обслуживать мужа и свою семью: готовка, стирка, уборка. Мью настолько привык платить за это деньги приходящей домработнице-омеге с тех пор, как начал зарабатывать, что даже никогда не задумывался о том, что Галф это делает просто по умолчанию.              А тот как раз выглядывает из кухни:              — Ужин готов.              И не понимает, почему Мью на него так смотрит:              — Что-то случилось? — и бледнеет от страха. — Тебя вычислили?!              Он старательно растягивает губы в улыбке, хотя хочется выть от боли и стыда:              — Я еще даже ничего не начинал ломать, только учусь.              — Тогда что случилось? — парень все еще хмурится. — Ты не голоден?              А ему просто невыносимо признаться в том, что сейчас просто кусок в горло не полезет после того, что он прочитал. Но обидеть Галфа отказом тоже не хочется, поэтому Мью все-таки садится за стол, чтобы начать ковырять свой пад тай.              — Невкусно? — Галф перестает есть.              — Вкусно, очень вкусно, — Мью с трудом пихает в себя порцию еды. — Спасибо тебе.              — За что? — тот непонимающе поднимает брови. — Сегодня моя очередь готовить ужин.              Его очередь, ага.       А он даже никогда не пошевелится, чтобы что-то сделать по дому: все скидывает на омег, пусть и за деньги. Ведь так удобно прикрываться тем, что у него лапки, что он не умеет готовить!              Этот дуализм разрывает его изнутри, заставляя переживать муки совести, чего не случалось с ним очень давно. Но Мью все-таки запихивает в себя всю порцию и тут же поднимается с места, подхватывая свою и чужую посуду:              — Я тут все сделаю — иди отдыхать!              Галф смотрит непонимающе:              — Надо же просто поставить посуду в посудомоечную машину — тут ничего сложного нет.              Но у него перед глазами фрагмент статьи о том, что омеги делают по дому кучу невидимой работы, ведь даже перед там, как отправить тарелки в машинку, их надо предварительно сполоснуть от остатков еды. А потом, когда техника закончит свою работу — расставить посуду по своим местам. Нельзя сказать, что Мью об этом вообще не знал, потому что сам это делал какое-то время, пока не задолбался и не перешел на питание в кафе и доставки, но теперь он не может позволить Галфу это делать — после того, что узнал.              Да, он все еще альфа.       И его пара — тоже альфа, но который получил не присущую ему гендерную социализацию, чем Мью прекрасно пользовался все это время без укора совести.              Поэтому он просто выпихивает парня с кухни:              — Ты пока ванну прими, расслабься.              Галф забавно морщит нос, пытаясь к себе принюхаться:              — От меня плохо пахнет?              Ему хочется схватиться за голову, потому что этот альфа вечно ищет причину всех бед только в себе и своих недостатках, поэтому смелеет настолько, что чмокает кончик этого милого носа:              — Нет, просто предлагаю тебе немного отдохнуть после того, через что ты сегодня прошел.              Галф это тщательно скрывает, но он-то видит, как потускнели эти обычно яркие глаза и как устало опущены плечи, поэтому ласково подталкивает свою пару в сторону ванной комнаты:              — Давай-давай! Поваляйся подольше, сделай себе пышную ароматную пену — ты заслужил.              — Но работа… — парень сопротивляется, но делает шаги в нужном направлении.              Мью открывает дверь перед ними:              — От работы дохнут кони, а ты уж точно не парнокопытный, чтобы еще раз подтверждать это.              Он захлопывает дверь прямо перед лицом парня:              — Эй, а чистая одежда?!              — Я тебе сейчас все принесу!              И устало упирается лбом в холодную стену: если ему так непросто принять новую реальность, то как это все пережил Галф?              Мью сначала сгружает всю посуду, запускает посудомойку и только потом уже достает из шкафа чистую одежду и белье, чтобы тихонько постучать в дверь:              — Я занесу одежду?              Ему в ответ что-то невнятно булькает, что он воспринимает как положительный ответ, поэтому просачивается в ванную комнату, чтобы положить аккуратную стопку на стиральную машину и замереть, видя влажную темную макушку в облаке пены.              Галф смущенно-сердито хмурится на него:              — Чего уставился?!              А он оторвать глаз не может от этого розово-разнеженного чуда в белом облаке:              — Караулю, чтобы ты не утонул.              Парень фыркает, но все же улыбается:              — Не бойся, я плавать умею.              — Мурр? — это Азар заглядывает в открытую дверь и садится на коврике, наблюдая за ними своими большими круглыми глазами.              Галф с нежностью улыбается питомцу, но обращается к Мью:              — Вот видишь? Азар за мной присмотрит, если что. Он вообще обычно дверь выламывает, когда я мыться иду, чтобы я его пустил внутрь, но в твоей квартире почему-то этого не делает.              Теперь его черед довольно улыбаться:              — Доверяет мне как главному спасателю Малибу.              Парень прикусывает губы, чтобы не расхохотаться в голос:              — И где же твой накачанный торс и красные шорты?              Мью же принимает вызов, стягивая с себя футболку:              — Я еще на пути к идеальному образу, но клятвенно обещаю начать снова ходить в качалку.              И замирает под этим темным жадным взглядом, обладателя которого явно не смущает его неидеальное тело. И он не знает, чего хочется больше: смущенно прикрыться, стесняясь немного дряблого пресса, или расправить плечи, давая рассмотреть все подробности.              Но трусость и неуверенность в себе побеждают, поэтому Мью прижимает футболку к груди, бормоча и ретируясь из ванной:              — В общем, ты это… Не заплывай за буйки!              Его душу греет тихий смех, но все равно как-то безумно тоскливо от мысли, что он фактически бессилен что-либо сделать. Поэтому Мью бездумно что-то тыкает в ноутбуке, просматривая статьи и сообщения от участников их мини-чата взломщиков, но потом все-таки пишет им:              “На сегодня я пас, голова совсем не варит. Давайте завтра продолжим?”              “Пас? Ты подставишь свою жопку Галфу? Уууу, что любовь с людьми делает!”              Мью пропускает мимо ушей скабрезные шуточки и отправляет в ответ стикер с котиком, показывающим средний палец, а потом откладывает гаджет в сторону, дожидаясь, пока Галф выползет из ванной. Тот появляется достаточно скоро, румяный и распаренный, с Азаром на руках, но тут же хмурится, когда видит его на кровати:              — Ты заболел?              Мью молча качает головой, продолжая рассматривать свою пару.              Парень опускает кота на кровать и садится рядом, положив ладонь ему на лоб:              — Температуры вроде нет.              Он хватает тонкое запястье и утягивает Галфа на себя, обнимая и утыкаясь тому в еще влажные волосы:              — Давай немного так полежим.              Тот замирает, но не вырывается, позволяя себя удерживать, а потом и вовсе изящные руки ложатся на его плечи:              — Ты меня беспокоишь.              Мью невесело усмехается:              — Мне кажется, что тут что-то не так с ролями: это я должен о тебе волноваться, успокаивать, утешать.              Парень пожимает плечами:              — Ты про тот срыв сегодня днем? Да, мне нужно выпустить пар, и так получилось, что ты просто попал под горячую руку. Но головой я давно уже это все принял: есть я, а есть весь остальной мир. Чтобы выжить, надо уметь приспосабливаться.              От этих слов горько и больно, поэтому он буквально вжимает в себя расслабленное после ванны тело:              — Мне так жаль.              Ладонь зарывается в его волосы, поглаживая:              — О чем ты жалеешь?              — О том, что тебе все это приходится проходить, — Мью обреченно вздыхает. — А я и понятия не имел, что все так плохо.              Теперь черед Галфа горько хмыкать:              — А чего ты ждал? Что в тоталитарной системе будет хорошо наиболее уязвимой группе?              Он сползает чуть ниже и утыкается лицом в мерно вздымающуюся грудь, прикрывая глаза:              — Я вообще об этом не думал до сегодняшнего дня.              — Понимаю, как и многие люди, которых это не касается.              Кажется, парень намеренно не употребил слово “альфы”, но понятно и так, что тот имел в виду. Поэтому Мью вжимается еще сильнее в это измученное тело:              — Меня это касается, поверь.              Пальцы продолжают перебирать его волосы:              — Потому что я тебе дорог?              Он отчаянно зажмуривается, шепча и надеясь, что его не услышат:              — И немного больше.              Рука на его голове замирает.