Stay / Останься

      Он чувствует себя восторженным подростком, потому что все, что ему сейчас надо — это обниматься и целоваться.              До судорог в руках.       До болящих губ.       До еле слышных стонов изнеможения.              Он, взрослый и опытный альфа, сейчас довольствуется простым петтингом — и умирает от восторга, как это хорошо и правильно. И, кажется, Галфу тоже нравится, потому что тот невероятно соблазнительно извивается в его руках без попыток вырваться:              — Мью…              — Да, мой хороший? — он на секунду отрывается от сладкой нежной кожи живота, которую легонько покусывает, не в силах утолить свое желание впиться зубами в молочную плоть.              — Что ты делаешь?              Мью зависает от такого простого вопроса, потому что не знает, как описать все происходящее словами:              — Эммм… То, что мне нравится.              Темные голодные глаза смотрят прямо на него:              — И как далеко ты готов в этом зайти?              Румянец разогревает кожу на его щеках, потому что вопрос кристально понятен, ведь чужая возбужденная плоть находится так близко к его собственному лицу. И он руками чувствует вибрацию неуверенности от раскинувшегося рядом с ним тела, поэтому отвечает очень осторожно:              — Я не знаю. Но я готов попробовать, если ты, конечно, не против.              Его губы еле касаются самого низа живота, но даже этого достаточно, чтобы Галф под ним содрогнулся и глухо простонал, запуская пальцы в его волосы:              — Мью…              А у него рвет крышу от осознания того, на что он готов сейчас пойти — и абсолютно добровольно. Поэтому, затаив дыхание, наблюдает, как дрожит это вожделенное тело, когда Мью едва касается губами кожи при каждом слове:              — Я не могу ничего обещать, но хочу попробовать.              Его альфа стонет так отчаянно, откидываясь на подушки, когда он смелеет настолько, чтобы дотронуться кончиком языка до вздымающейся плоти, застывая и оценивая свои ощущения.              Они оба только после душа, поэтому никакого отвращения не испытывает: под его ртом — чистое и вкусно пахнущее тело, только терпкий и немного мускусный запах напоминает, что у этого органа есть своя система выделения, продукт которой Мью и планирует попробовать на вкус. Поэтому он высовывает кончик языка, чтобы провести по члену примерно от середины до головки и обратно.              — Мью! — парень взвизгивает и еще больнее впиваясь в его шевелюру.              — Тебе неприятно? — он тут же поднимает голову.              Галф вообще-то весьма малоопытен во всем, что касается сексуальной сферы жизни, поэтому ему кажется важным уточнять, все ли в порядке. Но тот отрицательно качает головой, прикусывая и так уже распухшие от поцелуев губы:              — Я… Я долго не продержусь, если ты будешь так делать.              Его губы растягиваются в довольной улыбке:              — Звучит как комплимент, ведь я ни разу еще…              — Правда? — альфа тут же вскидывает голову. — Я думал…              Мью хмыкает и улыбается перед тем, как оставить поцелуй на темной бордовой головке и насладиться очередным сдавленным стоном:              — Так уж получилось, что все мои омеги были девушками.              Галф делает попытку отстраниться, но он тут же возвращает его на место, удерживая дернувшиеся бедра руками:              — Эй, куда?              — Я же не…              — Я. Знаю. Что. Ты. Альфа, — он каждое слово подтверждает поцелуем на горящем желанием теле, а на последнем — берет член в рот и с непривычки давится, потому что Галф тут же непроизвольно делает движение вперед, но потом улыбается, поднимая глаза. — Точно альфа. Никаких сомнений теперь.              Лицо парня выражает трогательную смесь вожделения и сомнения:              — И тебе… нормально с этим?              Этот вопрос он слышит в той или иной вариации так часто, что можно было бы, наверное, уже начать раздражаться. Но Мью понимает, почему для Галфа так безумно важно постоянно слышать подтверждение, поэтому трется щекой о напрягшийся живот:              — Мне охуенно.              И снова открывает рот, чтобы учиться дальше доставлять удовольствие этому невероятному мальчику, который продолжает извиваться и стонать в его руках до тех пор, пока не изгибается в невероятную арку, скуля:              — Мью… Я…              Физиология у мужчин плюс/минус одинаковая, поэтому он и без предупреждения понимает, что Галф близок к тому, чтобы кончить, но решает не отстраняться, чтобы дать понять: того принимают полностью, и как парня, и как альфу. Поэтому когда его рот обжигает солено-пряная влага, то Мью лишь прикрывает глаза, привыкая к новым для себя ощущениям и пытаясь распробовать на вкус.              Парень же пытается отдышаться, чтобы потом открыть глаза и с ужасом на него пялиться:              — Ты проглотил! Зачем?              Он пожимает плечами и устало укладывает голову на все еще дрожащие бедра:              — Мне было интересно, да и на вкус все вполне нормально. Видимо, помогло манго, которое ты съел после ужина. Надо будет тебе почаще теперь покупать фрукты.              Челюсть с непривычки дико болит, и Мью не может удержаться от того, чтобы не растирать ее рукой, пока с восхищением наблюдает за пурпурно-красным от смущения Галфом:              — Почаще?!              Он хмыкает, но голову не поднимает, опуская тяжелые веки:              — Если тебе, конечно, тоже понравилось.              — Тоже?              Голос почти не слышен, поэтому Мью все-таки приоткрывает слипающиеся от усталости глаза, чтобы замереть от резкой боли в сердце: столько надежды и радости во взгляде напротив:              — Галф…              Но что-то еще сказать он не успевает, потому что парень с неожиданной прытью заваливает его на постель на спину, а сам сползает ниже, чтобы сначала обхватить рукой, а затем — и искусанными губами ноющий от возбуждения член. Понятно, что тот сразу давится от непривычки, но даже этих ощущений достаточно для того, чтобы его глаза закатились от удовольствия, а руки зарылись в мокрые от пота растрепанные пряди:              — Не надо, если ты не хочешь…              — Я хочу!              Мью не знает, от чего он так резко кончил: от уверенности и властности в этом голосе или от влажности нежного рта на его плоти, потому что даже не успевает предупредить, изливаясь в этот жаркий рот, заставляя Галфа закашляться.              — Прости! Это случилось так неожиданно, я не успел сказать тебе, чтобы ты отстранился.              Но парень лишь двигает губами и языком, и этого достаточно, чтобы теперь румянец осознания расползся по его щекам: его тоже пробуют на вкус. И сердце готово пробить грудную клетку, когда альфа несколько хитро улыбается:              — Манго, говоришь? Надо покупать почаще.              — Блять… — он без сил откидывается на подушку, подтягивая Галфа за собой, чтобы сожрать эту ехидную усмешку вместе с ее обладателем. — Что же ты со мной делаешь…              — И что же? — задыхаясь, тот отстраняется, чтобы сделать несколько вдохов.              — Очевидно: сводишь меня с ума, — после двух оргазмов его дико тянет в сон, поэтому Мью вообще не фильтрует то, что говорит. — Но у меня совершенно нет сил, чтобы идти еще раз в душ.              Галф понимающе хмыкает и выбирается из его слабых рук:              — Я сейчас.              Его глаза слипаются, поэтому только теплое влажное прикосновение к его животу и уже вялому члену дает ему понять, что его альфа позаботился о его безвольной тушке. Поэтому когда тот возвращается постель, Мью притягивает его в объятия, утыкаясь лицом в острое плечо и целуя выпирающую косточку:              — Спасибо.              Ответ он уже не слышит, потому что проваливается в глубокий сон, в котором ему тепло, комфортно и очень спокойно, но ближе к утру тело привычно подстраивается, когда на него сверху наваливается знакомая тяжесть. Сквозь сон Мью отмечает, что ухватиться ладонями за обнаженные ягодицы куда приятнее, чем проводить по ткани белья. Но все равно утро наступает неумолимо с будильниками, которые они по очереди выключают, пока Галф все-таки со стоном не сползает с него:              — Надо вставать…              Он категорически против этой идеи, поэтому притягивает парня к себе спиной и кусает сладкое плечо до тех пор, пока не получает локтем в бок под звонкий смех:              — Мью, пусти, мы опоздаем же!              — Пофиг!              Но после еще нескольких минут возни вынужден подчиниться и затем встать уже самому, чтобы кое-как доползти до ванной, а потом уже и на кухню, где перед ним ставят тарелку с овсянкой и нарезанным манго. Его лицо сейчас, кажется, треснет от улыбки, потому что Галф ставит себе такую же порцию:              — Ешь, альфа, фрукты полезны: в них много витаминов и клетчатки.              Мью с удовольствием отправляет в рот кусочек спелого фрукта:              — Слушаюсь, альфа.              Сделать лучше это утро может только одно: сладкий-сладкий поцелуй на парковке возле школы, после которого его пара буквально вывалилась из машины растрепанная и с горящими глазами. А он, довольный, поехал к себе на работу, чтобы замереть под взбудораженным взглядом Бума:              — Что такое?              Тот непонимающе хмурится:              — А ты не читал, что Майлд написал?              Не нужно пояснять, про какой чат идет речь, поэтому он тут же достает из кармана телефон:              — Хммм… Был занят немного утром, — и старается изо всех сил подавить довольную улыбку, пока не прочитывает пропущенные сообщения, из-за которых давится воздухом. — Что?!              Друг кивает:              — Да, я сам не ожидал.              Мью еще раз перечитывает сообщение:              “Я вышел на очень серьезных ребят, которые давно уже в сопротивлении Системе, и рассказал им твою историю. Они готовы помочь Галфу и удалить записи о вашей паре из Программы. Если надо — почистят его биографию, он официально станет альфой и сможет жить нормально. Не бесплатно, конечно — им нужны люди в команду. Но это куда проще, чем с нуля хакнуть их базы”.              Мозг все еще читает восторженные вопли своих друзей, как же это круто и как им повезло, а его сердце сжимается от резкой боли, заставляя хватать ртом воздух.              Галфа больше не будет в его жизни.       Потому что Программа для них закончится, а двум альфам вместе не быть никогда.              Никогда.