Stay / Останься

      Он смотрит на сообщение, и его руки трясутся.              “Запись о вашей паре удалена из Программы. Техническое задание для твоей части функционала — в приложении. Я надеюсь, что не зря напряг своих ребят и ты не подведешь”.              — Мью, идем ужинать! Хватит уже сидеть за ноутбуком, — Галф заглядывает в спальню и тут же хмурится. — Что-то случилось?              Ему сложно говорить, поэтому он разворачивает монитор к парню:              — Вот.              Тот тут же плюхается рядом на кровать, потрясенно зажимая рот руками:              — Неужели…              Мью медленно кивает:              — Да, мы с тобой больше не пара, получается.              Полные слез глаза смотрят прямо в душу:              — Я так рад! Теперь мы свободны!              А он не рад этой свободе.       Потому что теперь нет официального оправдания для того, чтобы дальше…              Мью сам обрывает свои болезненные мысли, переключаясь на насущное:              — Нет никакой гарантии, что нас не обманули.              Галф бледнеет:              — И как тогда проверить?              Его взгляд падает на браслет на руке:              — Я попробую его снять хотя бы на ночь. Если не будет никаких оповещений о нарушении — значит нас и правда удалили из базы.              Тонкие длинные пальцы хватают его за запястье:              — А если нет?!              Мью аккуратно кладет ладонь сверху:              — Значит, я получу штрафные баллы, но мы будем точно знать, что надо искать какой-то другой способ.              Парень насупливается:              — Почему постоянно подставляешься только ты?!              А у него сердце разрывается от болезненной нежности:              — Потому что ты и так настрадался за свою жизнь. Позволь мне хоть немного облегчить твой путь к тому, чтобы стать альфой в глазах общества.              Губы Галфа дрожат:              — Но это несправедливо! Я тоже должен тебе помогать! А ты и собой рискуешь, и подписываешься на бесконечный рабский контракт ради меня!              Мью грустно усмехается:              — Вообще этот мир — очень несправедливое место. Но я рад, что могу хоть немного на это повлиять.              Головой он понимает, что все может быть именно так, как озвучил парень: потому что нет никаких гарантий, что эти ребята из сопротивления вообще когда-нибудь его отпустят. Всегда останется вариант пригрозить ему тем, что они вернут записи по Галфу в базу, он всегда будет на коротком поводке.              Но сейчас Мью уже может немного его ослабить, поэтому он нажимает на кнопку выключения на браслете и расстегивает его:              — Вот так. И проверим утром, что в итоге будет.              Альфа с ужасом смотрит на отключенный гаджет на кровати между ними:              — А если…              Но он переплетает их пальцы:              — Не переживай, небольшое нарушение мне сильно не навредит, — и тут же меняет тему. — А что там насчет ужина? Или теперь ты будешь готовить только на себя, раз больше мы не в Программе?              Шутка получается так себе — Мью сразу это понимает, когда видит расстроенное лицо:              — Я готовлю не поэтому!              Он тут же тянется, чтобы обнять:              — Прости дурака, ляпнул — не подумал.              Ладони робко ложатся на его плечи:              — Мне тоже хочется тебе немного облегчить жизнь, а это то немногое, что я могу сейчас сделать.              — И я это очень ценю — правда.              Его колотит от осознания, как хрупко то, что существует между ними: любое неосторожное слово может разрушить эти зыбкие эмоции, сделав больно им обоим.              “Ага, поэтому сначала думай, а потом говори. Не всегда Галф простит тебя за очередную чушь”.              Мью только тяжело вздыхает и еще крепче обнимает парня, который потом поднимает голову:              — Ну что, будем тогда ужинать?              Он улыбается в ответ, неохотно отстраняясь:              — Конечно! Надо же хорошо поесть перед тем, как меня заберут в тюрьму, — и с хохотом уворачивается от несильных ударов по груди и плечам. — Эй, шучу я!              — Придурок!              “Идиот!”              Эти двое, кажется, солидарны во мнении относительно его умственный способностей, но Мью и не отнекивается, потому что понимает, что и правда пытается перекрыть глупыми шутками свой страх и как-то отвлечь Галфа. И, кажется, у него даже немного получается, потому что парень сердито бурчит на него, накладывая рис в тарелку, но хотя бы больше не зациклен на том, что с ними происходит.              Он старательно изображает клоуна весь вечер, выводя на смех своего альфу, хотя внутри него все замирает от хтонического ужаса: а что, если…              Снова возникают проблемы с дыханием, когда они забираются в постель, потому что Мью не знает, нужно/можно ли им и дальше это делать, если они больше не пара. Но Галф так уверенно устраивается у него под боком, что он будет самым настоящим дураком, если добровольно от этого откажется. Поэтому с наслаждением обнимает теплое тело и вжимается в спину большой ложкой:              — Спокойной ночи.              — И тебе.              А теперь — прикрыть глаза и стараться не думать о том, что их странные отношения опять зашли в тупик после очередного пика: еще недавно они страстно ласкали друг друга в душе, а потом и на кровати. А сейчас Мью вновь не знает, позволено ли ему что-то большее, чем объятия. Потому что все же есть большая вероятность, что браслеты и правда не работают, поэтому им не нужно больше “синхронизироваться”.              А захочет ли Галф быть с ним без подобного принуждения?              Сердце, кажется, намеревается пробить грудную клетку от тревоги, но он стоически держит глаза закрытыми и пытается глубоко дышать. И испуганно вздрагивает, когда ладонь накрывает его руку:              — Не можешь успокоиться?              От страха и неопределенности хочется выть, но это не то поведение, которое даст Галфу спокойствие и уверенность, поэтому Мью лишь тихо хмыкает в основание шеи:              — Что-то вроде этого. У нас так часто все меняется, что я не успеваю адаптироваться.              Теплые пальцы сжимают его руку чуть сильнее:              — Понимаю, у меня тоже голова идет кругом. Иногда мне кажется, что я за день прохожу полный цикл от надежды до глубокого отчаяния.              Невероятно больно, когда страдает дорогой тебе человек, а ты ничего не можешь сделать. От этого хочется лезть на стенку, но такую слабость Мью себе позволить не может: он должен своим видом показывать, что все будет хорошо. Поэтому лишь еле заметно касается губами топорщихся волос на затылке:              — Осталось немного потерпеть. Если все пойдет по плану, то очень скоро ты официально станешь альфой и сможешь жить так, как считаешь нужным.              Галф замирает в его руках:              — Я не уверен, что это возможно.              Теперь его черед затаить дыхание:              — Почему? Разве ты не хотел перестать скрывать то, кто ты на самом деле?              — Хотел, — голос альфы хриплый, словно тот вот-вот заплачет. — Но я не уверен, что это сделает меня счастливым так, как это представлялось.              — А что ты представлял? — Мью с трудом удерживается, чтобы не оставить ободряющий поцелуй на нежной коже шеи.              — Что найдется человек, которому будет все равно на мой второй пол и который не будет бояться со мной остаться. А теперь мне надо будет привыкнуть к тому, что это не придется больше скрывать. А я не знаю, как быть альфой, я просто не умею это! И кто захочет строить с таким отношения?              “Ну же! Скажи ему, что ты не боишься! Скажи! И что тебе все равно на его социальные навыки!”              Но Мью понимает, что не может выдавить ни слова, потому что не знает, что более опасно для Галфа: притворяться всю жизнь омегой или вступить в связь с альфой, будучи такого же пола. И если тот все-таки сможет уйти от первого варианта, то кто он такой, чтобы снова усложнять жизнь парню?              Поэтому лишь тяжело вздыхает и чуть крепче сжимает в объятиях, стараясь ободрить общими словами:              — Поверь мне, тебя любить очень просто — ты точно не останешься один даже несмотря на твои особенности.              Альфа каменеет в его руках:              — Любить?..              “Ой, Суппасит, ну когда уже ты начнешь думать перед тем, как ляпнуть?!”              А он сам хочет умереть от страха, что себя выдал, поэтому суматошно ищет нелепые оправдания:              — Ну конечно! Ты добрый, умный и красивый! Любая омега будет рада такому партнеру!              Такое ощущение, что Мью сейчас обнимает камень: Галф даже на ощупь кажется холодным. Но тот резко поворачивается в его руках, чтобы посмотреть прямо в глаза:              — Любая омега?              Мью нервно сглатывает, чтобы смочить пересохшее горло:              — Да.              — А если мне нужно что-то другое?              — Что? — голос окончательно пропадает, он может только сипеть.              Но Галф почему-то сжимает губы и снова отворачивается:              — Не важно.              Хочется плакать, а это совсем не свойственно альфам.       Точнее, не поощряется, ведь это удел омег проявлять эмоции.              Но планируемый поток слез останавливает не сила воли, а удивление, почти шок, когда парень резко разворачивается к нему, хватаясь обеими руками за голову и притягивая к себе:              — Плевать!              И целует его так горячо и жадно, что у Мью есть только один вариант: сдаться на милость этому решительному альфе, жалобно скуля в поцелуй.