Дитя равновесия

Медленно, слишком медленно плыву в молочно-белом тумане. Он охватывает каждую клеточку тела, просачивается в лёгкие с каждым размеренным вдохом… И такой этот туман невесомый, приятный, наводящий спокойствие. Всё меркнет на фоне его умиротворяющего ореола. Какие-то проблемы, считавшиеся когда-то значимыми, сейчас отступили, сменились абсолютным безразличием. На душе так тепло и спокойно. И туман, туман, туман… Хочется пребывать в нём вечно, никуда не идти, ничего не делать… Только плавать… До моих ушей долетела невероятно красивая музыка. Каждая нотка пленила, манила, хотелось безраздельно принадлежать этим аккордам, хотелось дышать восхитительной симфонией. Очередная модуляция заворожила, пригвоздила к месту, я даже забыла плыть, просто лежала в тумане как на воде. Но вдруг музыка начала стихать. - Нет! Не уходи! Хоть ты останься! Играй! – отчаянно думала я. – Я всё сделаю, только не оканчивайся! - Иди за мной, - раздался мелодичный голос, похожий на перезвон колокольчиков. Я послушно поплыла на голос. Туман, казалось, подталкивал меня вперёд, помогал угнаться за изменчивой музыкальной стихией. Снова гармоничный доминантсептаккорд взволновал сердце. Ноги и руки заработали с большей интенсивностью, вновь помог туман. Но что это? Почему идеальная гармония рушится? Аккорд раскладывается на диссонирующие секунды, неприятно бьющие по ушам. Туман? Где та молочная река, надёжно обвивающая тело? Что это за грубая стремительно чернеющая субстанция, сдавливающая грудную клетку? Почему так больно? Не хочу! Пытаюсь закричать, но не слышу собственного голоса. Стремлюсь выпутаться из псевдо-тумана, но не ощущаю ни ног, ни рук. Начинаю тонуть в черноте… «Аделя», - где-то за гранью знакомое имя. Чьё? Знакомое. Моё? Голос. Чей? Я неистово пытаюсь вернуть себе власть над собственным телом. «Вернись! Ты же сильная!» Крепко стиснув зубы: «Не позволю! Вернусь!» Рывок, ещё один. Десятый. Пятнадцатый… Могу сделать вдох, рёбра уже не сжимают стальные тиски. Руки почти послушны. Опять эта музыка, завораживающая… Была когда-то. Теперь же просто рядовые звуки. И девчонка лет двенадцати, сидящая за белым роялем и эти звуки извлекающая. В её чёрных глазах дьявольский огонь, который она неумело пытается замаскировать. - Иди к нам, Аделина, не старайся сопротивляться, и у тебя будет всё, чего ты только пожелаешь, - девчонка искушающее мне улыбается. В противовес ей всего два слова, два почему-то важных слова: «Возвращайся, Аделя». Следующий рывок даётся гораздо легче предыдущего: ни чернота, ни музыка уже не властны надо мной. Властен тот голос, заставляющий вспомнить, что я люблю жизнь, что хочу жить. Из горла вырывается крик, руки сжимаются в кулаки и… Резким движением меня выбрасывает из «молочной» реки. Продуваемый всеми ветрами берег. Море волнуется. Прохладные брызги летят на лицо и неприкрытую распахнутой рубашкой грудь светловолосого мужчины, что лежит на жёлтом песке, устремив взгляд в неведомую даль. Во взгляде том была бесконечная усталость, а мысли в голове перемещались хаотично. Мыслей было слишком много. Всего было в его жизни слишком: слишком много страданий, слишком много потерь, слишком много самопожертвования, слишком много ошибок…Очередное задание он выполнил, очередная душа спасена. Но где же радость? Где хоть какое-то чувство, кроме отчаянной усталости. А ведь раньше не было такого. Износился, что ли? Срок эксплуатации истёк, пора списывать за ненадобностью. Мужчина горько усмехнулся. И пойти-то ему некуда - все, кого он любил, им потеряны. «Ты не смог меня любить, и убить ты меня тоже не смог.» - как тогда она была права! Он не смог её любить, не смог простить… Он всегда видел лишь чёрное и белое, зло и добро, тьму и свет – вечный идеалист, игнорирующий промежуточные состояния. Вчера говорит, что любит, а сегодня запросто ставит крест на её душе - она же демон:? «…И убить ты меня тоже не смог.» - Не смог, почему? Потому что всё ещё любит? Её, Марго, демона-искусителя? Её, свою Риту, сильную волей женщину, самую, что ни на есть, родную. Надо же, смятение, достойное подростка. А после той ночи, пятнадцать лет назад… Он, как всегда, исчез. Испугался праведник, словно нашкодивший котёнок. Тогда ещё ударился в бурную деятельность, брал сверхурочные, если можно так говорить о миссии ангела. А Марго уехала, поговаривали, что в Испанию. И всё. Больше он ничего не слышал о ней до недавнего времени. Лишь несколько месяцев назад старейшины рассказали ему о том, что именно Маргарита уничтожила Агнессу и возродила свет в своей душе. Тогда же ему сообщили о том, что теперь им придётся сотрудничать и вместе учить Аделину… Лина, маленькая глупая девочка. Обрубила концы, ушла из дома три месяца назад, узнав о демоническом прошлом Марго, и Яну не простила, так называемой, лжи. Старейшины тогда объяснили ангелам, что именно Кира рассказала Деле всё, но категорически запретили вмешиваться, мотивируя это тем, что девочка должна сама во всём разобраться, определить, кто и что для неё важно, должна научиться прощать. Как же тогда Яну хотелось нарушить правила, объяснить всё малышке, крепко прижать её к себе. Но только и оставалось, что захлёбываться болью ноющего сердца. Уже второе близкое существо он теряет, теряет дочку, которая пусть родной и не является, но которая самая дорогая и любимая, которая сделала свой первый неуверенный шажок именно в его, Яна, сторону, которая подарила первую улыбку именно ему, чьё первое слово было обращено в его адрес… Ещё отчётливы воспоминания искривлённых в болезненной гримасе губ Риты, пара слезинок, скатившихся из её глаз, но подавленных чудовищным усилием воли. Всего в их жизни слишком, и боли тоже… Боли, в причинах которой, опять-таки, слишком много его вины. Хватит страданий! Он уже так не может, она без сил, оба сгорают заживо… Ян сделает всё, чтобы любимые глаза больше никогда не наполнились слезами, чтобы лучики улыбки были постоянными их обитателями. «Теперь мы всегда будем вместе, Рита, если, конечно, сможешь простить…» Непривычная тяжесть давит на веки. Вдох отдаётся резью в лёгких. Глубокий, почти коматозный сон постепенно отпускает меня. Шестое чувство подсказывает, что нужно открыть глаза. Но… Как же сложно это сделать! Кажется, что собственные веки тяжелее бетонной плиты. Но нужно открыть глаза, чтобы увидеть… - Ну, наконец-то, спящая красавица соизволила вернуться к суетному миру. - Ты? Когда три века сдерживаешь слёзы, когда лучшими друзьями становятся притворство и ужимки, будьте готовы к неконтролируемой истерике, разрывающей изнутри, разбивающей на микроскопические осколки любые маски, даже самые прочные. Марго готова не была, и сейчас плакала навзрыд в заброшенном парке, будучи не в силах хоть как-то повлиять на свои эмоции: дочь, даже не подозревающая об их родстве, оттолкнула, не поняв и не приняв ошибок её прошлого, любимый человек отрёкся много лет назад, остаётся лишь тотальная усталость и давящая безысходность. Душа, ещё одна спасённая ею душа маленького мальчика, а сколько загубленных? Сил нет на борьбу не то, что с демонами, но и даже с самой собой. Каждый всхлип требует невероятных усилий. Жгучие слёзы безотчётно катятся по щекам, тело дрожит от холода, того, внутреннего, что мучит едва собранную по крупицам обтрёпанную душу. И только тёплые руки, что надёжно обняли за хрупкие плечи, могли развеять этот бесконечный холод. Эти же руки развернули к себе и разместили заплаканное лицо на родной груди. - Тише-тише, не плачь, пожалуйста, - в голосе Яна слышались панически и одновременно виноватые нотки, а пальцы машинально перебирали тёмные волосы любимой. - Не стоит, не успокаивай! – прорывались сквозь истеричные рыдания слова, противоречащие желаниям исстрадавшегося сердца. Ян проигнорировал последнюю фразу и, теснее обняв Маргариту, приник к её губам, передавая в поцелуе накопившуюся веками любовь и нежность.. Марго хотелось, чтобы этот поцелуй продолжался всю их вечность, она мечтала тонуть в нежности и любви ангела, но… Наверное, силу воли девушка взяла в кредит на много веков вперёд, а как иначе объяснить то, что она оттолкнула Яна и отошла на солидное расстояние? - Почему? – Ян растерянно смотрел на любимую, боясь услышать ответ и одновременно желая этого. - Не хочу вновь становиться объектом твоей благородно-уничежительной жалости, - в голосе брюнетки слышалась лёгкая хрипотца, а губы растягивала горькая усмешка. - Пожалеешь ущербную и уйдёшь. Предлагаю не тратить время на первый пункт, а сразу перейти ко второму. - Прости, - Ян виновато опустил взгляд. - И снова не стоит, - отмахнулась Марго от собственных воспоминаний и боли. - Прости, - продолжал ангел, - за трусость, малодушие и за любовь тоже прости… За то, что не боролся за неё, за то, что не берёг самое дорогое… - Ян посмотрел прямо в глаза Маргариты, наполненные той же болью, надеждой и любовью, что и его глаза. - Что? - Я всё ещё люблю тебя, Рита. На сей раз Марго первая подалась навстречу Яну. Этому поцелую уже не могли помешать никакие преграды: ангелы точно знали, что больше не повторят прежних ошибок, ведь у них есть самое главное – их любовь.