Дитя равновесия

- Ты? – изумлённо выдохнула я, узнав знакомый голос. Забыв о тяжести на веках, я моментально распахнула глаза, дабы удостовериться, что это не глюк, а со мной разговаривал действительно… - Я, как видишь, - надо мной склонилась ехидно улыбающаяся физиономия Феликса. – Кстати, как видишь? Глазки не подводят? А то я ведь Киру знаю: Когда перестарается, от неё можно ожидать, чего угодно. Я насторожилась и осмотрелась по сторонам. Комната в мрачных тонах была мне не знакома – явно, это не моя квартирка и не дом в межмирьи. - Где я? – голос плохо меня слушался, в горле саднило, а дышать было больно. - Пока не в раю, извини, - парень наигранно вздохнул. - А я туда не особо тороплюсь. - Вот и славненько, без тебя скучно будет, - ухмыльнулся демон, но ухмыльнулся как-то чересчур… Устало? Что? Уставший демон? Это меня Кира так отделала или просто врождённый дефект? Если я начинаю задумываться об устающих демонах – значит, пора показаться ангельским целителям, если, конечно, есть такие. - Так всё-таки, где же я? – вновь мой взгляд обежал тёмную, заваленную кучей хлама комнату. - В весьма надёжном месте, - Феликс подошёл к грязному окну и сквозь мутное стекло посмотрел куда-то вдаль. - В надёжном для чего? – я решила сразу разъяснить для себя, чего ждать от этого парня в неизменно красном костюме. Как ни странно, страха перед сильным противником не было, а было лишь любопытство, как будто проводился какой-то до жути интересный эксперимент. Пофигу, что я еле чувствую своё тело, что злейший враг сейчас безраздельно распоряжается мой жизнью, и я ничего не могу с этим поделать – зато не скучно. Наверное, я форменная психичка. Может, это что-то другое? Во всяком случае, инстинкт самосохранения не вопит о надвигающейся опасности, даже наоборот, одеяло тёплое, тело облачено во что-то лёгкое и удобное… Так, стоп, я помню, что перед визитом Киры на мне были джинсы и обтягивающая водолазка. Сейчас же, если судить по ощущениям, джинсов на мне не было точно, да и верхняя часть гардероба свободно болталась и, похоже, доходила где-то до середины бёдер. Так, вот это уже любопытно. Я выпростала руку из-под одеяла, и точно: конечность от плеча до ладони обвивала чёрная мужская рубашка. - Что это? – я взглядом указала Феликсу на своё одеяние. - Это? Это твоя рука. Ты вообще как себя чувствуешь? Может, голова болит? - Я знаю, что это рука, - выдержка была на исходе: мало того, что валяюсь фиг знает, где, так ещё и в мужской рубашке. В. Мужской. Рубашке. – Я имею в виду, что на ней надето? – терпеливо, как слабоумному, расшифровала свой вопрос. - Моя рубашка, - невозмутимо ответил Феликс. - Какого чёрта твоя рубашка делает на мне? – руки сжимались в кулаки. - Что ты! Не поминай моё начальство в сую! Тьфу-тьфу-тьфу, - парень обернулся через левое плечо и постучал по спинке кровати, на которой возлежала моя полуголая персона. Клоун, чертовски обаятельный демонический клоун! Но всё же стоит разобраться, что за ерундистика произошла с моими вещами и с какого перепугу меня переодевал малознакомый парень, к тому же, принадлежащий к враждующему обществу. - Повторяю свой вопрос: что твоя рубашка делает на мне и где моя одежда? - Где одежда, спрашиваешь? – Феликс нарочито медленно отошёл от окна и развалился в удобном кресле, обитом тёмно-серой тканью. – Да после того марафона, который устроила Кира в припадке неконтролируемой истерики, от твоих тряпочек только и осталось, что несколько рваных лоскутков. Я, конечно, мог оставить всё, как есть, тем более, что фигурка у тебя очень даже. После последних слов я зашипела разъярённой кошкой. Вот ведь похотливый гад! Хотя, возможно, не такой уж и похотливый? Вообще, ведёт себя Феликс очень странно. Полезная пища для размышления появилась. Может, хоть подсказку подкинет? - Мне вот любопытно, - начала я, - ведёшь ты себя весьма необычно: потакаешь моему целомудрию, врага не добиваешь, создаёшь максимально удобные условия для моей скорейшей реабилитации. Теперь уж спрашиваю я: А у тебя голова не болит? Может, грипп одолел? - Вы, бабы, вообще народ любопытный, - ухмыльнулся демон. - А ты так хорошо знаешь баб? - Малышка, я прожил на этом порочном свете двадцать твоих жизней, - меня одарили снисходительным взглядом. – А что касается добивания врага… Что тут добивать, ты и так еле дышишь – никакого веселья. Вот выздоровеешь, тогда и поговорим. То же самое могу сказать и о потакании, как ты выражаешься, твоему целомудрию: ты, если честно, сейчас больше похожа на восставшего мертвеца, такая же бледная и рёбра торчат, грозясь кожу пропороть, – ещё оцарапаешь ими ненароком, - на протяжение всей фразы с губ парня не сходила улыбка чеширского кота. Хамоватый козёл! Как же хочется стереть эту довольную ухмылочку с его красивой рожи! Вот наберусь сил, тогда и поговорим. Он ещё пожалеет, что спас меня. Кстати, хоть убейте, но до сих пор не понимаю, зачем. В демоне проснулся альтруист? Благородный рыцарь, до недавнего времени спавший мертвецким сном, поднял свою кудрявую голову? О чём это я? Благородство там и не ночевало… Ладно, с этим разберусь немного позже, а сейчас нужно поправиться, и если верный враг по непонятной причине собирается мне в этом помочь, что ж, не буду ему мешать, но и терять бдительность тоже не стану. - Может, ты чего-то хочешь? – со странными нотками во всегда ехидном голосе спросил Феликс, подсаживаясь на стул около моего ложа, словно бы любящий своё дело доктор. Ему только очков не хватало, стетоскопа и белого халата… Упс, с последним я переборщила: чёрного халата, а то здесь мировоззренческий конфликт, не позволяющий носить такие роскошества, как белые одежды. Этот демон – прямо кладезь противоречий. Да, я определённо не разбираюсь в людях… Простите, в ангелах и демонах. - И чего ты смотришь на меня так, будто я заставляю тебя есть мясо? – фыркнул демон, ловя на себе взгляд моих вытаращенных в немом изумлении глаз. - Пытаюсь понять мотивы твоих поступков. - А что тут понимать: мне просто скучно, а чем быстрее ты выкарабкаешься, тем скорее мы продолжим наш милый бой за хрупкие человеческие души: знаешь ли, не интересно завладевать ими безо всякого сопротивления, не изящно это. Можно сказать, я просто забочусь о скорейшем развлечении для себя. - А вы, демоны, так цените изящество, - я скептически сдвинула брови. - Скажем так, кто-то ценит, а кто-то – нет. Вот Кира, например, любит действовать грубо, физические мучения обожает… Чего ещё ожидать от демона-карателя? Все её поступки не дальновидны… А в прочем, не буду обсуждать коллегу с конкуренткой – цеховая солидарность, знаешь ли, - в очередной раз парень ухмыльнулся, но как-то уж слишком… Фальшиво, что ли? - А ты, значит, эстет? – на сей раз ухмыльнулась я, желая разрядить неловкость, возникшую непонятно, почему. - Не советую тебе так много разговаривать, побереги силы, - Феликс поднялся со стула и направился к обшарпанной двери. - Ты куда? – я оторопела: поведение этого демона не поддавалось никакому объяснению. - А ты думала, что я денно и ночно буду охранять верного врага? – снова выражение лица парня стало прежним. – Прости, дорогуша, дела. Я молча смотрела на закрывающуюся дверь. Мне показалось, или по ту её сторону раздался невероятно усталый вздох? Я хотела, было, поразмыслить над странной демонической психологией, но почувствовала, как мысли путаются, расползаются и прячутся в дебри подсознания, а веки наливаются свинцовой тяжестью, заставляя глаза закрыться… Слишком крепко уснула Аделина, чтобы почувствовать лёгкое касание чуть суховатых губ к своему лбу и услышать тихий шёпот: «Спи и ничего не бойся, Аделя». Ещё один хрустальный бокал со звоном разлетелся на мелкие осколки, ударившись о холодный кафельный пол. Ещё один разъярённый вопль сорвался с губ демона-карателя. «Мерзкие ангелочки! Нахальная девчонка!» Кира пребывала в крайней степени ярости. В последнее время все её планы неумолимо рушились, желания всё больше не совпадали с возможностями и обстоятельствами. Мало того, что Марго перешла на сторону ангелов и теперь сеет разумное, доброе, вечное, так ещё и дерзкая малолетка, слишком много о себе возомнившая, всё чаще мешает планам Киры. Ну да ничего, с девчонкой-то как раз она разобралась – маленький ангелочек больше никогда не помешает ей. Глупенькая малышка. А ведь у неё был шанс присоединиться к демонам, но эта чистоплюйка предпочла умереть… А как всё хорошо начиналось! Сколь ничтожных усилий Кире стоило рассорить Аделину с её наставниками! Всего пара слов, причём правдивых, о прошлом Марго, плюс толика ментального вмешательства в неокрепший подростковый мозг и… Девчонка машет заботливым учителям ручкой и покидает уютное семейное гнёздышко. Демонесса в тайне мечтала, что сумеет склонить ангелочка к мести за ложь,, но чего не получилось, того не получилось. Хотя, всё и так было более чем радужно, пока… Пока девчонка не стала сильнее, она раз за разом уводила души из-под Кириного носа, план за планом ломала, как карточный домик. Не добавляла уверенности в себе и работа в команде Марго и Яна. Как так-то? Сына Маши и Дена увели, вообще почти не напрягаясь. Ничего, смерть их любимицы – достойная месть за дерзость. Кира громко расхохоталась, представив, как ангелочки будут оплакивать свою малышку и рвать на себе волосы. Но смех постепенно сошёл на нет, так как демонесса вспомнила об ещё одной проблеме: Феликс. В последнее время демон вёл себя очень мутно. Без особого энтузиазма делал свою работу, не радовался победам, особо не огорчался поражениям… «Неужели ты тоже собираешься соскочить?» - блондинка поцокала языком. «Нет уж, я тебе этого не позволю». Ярость постепенно отступила, а ей на смену пришла скука. «Пойти совратить парочку порядочных отцов семейства, что ли?» - с плотоядной улыбкой предвкушая новую пакость, Кира покинула свою полуразгромлённую квартиру. Что такое счастье? Для кого-то счастье заключается в миллионах долларов, кто-то считает себя счастливым, развалившись в шезлонге с холодным коктейлем в руках где-нибудь на жарких южных островах. А что такое половина счастья? У Марго была половина счастья, заключавшаяся в одном светловолосом ангеле, что надёжно держал её в своих объятьях, покрывая обжигающими поцелуями каждый сантиметр кожи. Сколько лет… Нет, сколько столетий мечтала Маргарита ловить на себе взгляд голубых глаз, наполненных безграничной нежностью! Как давно она хотела слышать такое необходимое: «Люблю!» - Я люблю тебя, Рита, - уже в который раз за вечер повторял Ян, и Марго ни чуть не надоедало, наоборот, хотелось слышать это снова и снова, будто бы она всё никак не могла надышаться. - Я люблю тебя, Ян, - вторила девушка. – И знаешь, наверное, я могла бы назвать себя самой счастливой женщиной на свете… - Но не называешь. Почему? – Ян немного отстранился, чтобы заглянуть в чуть грустные глаза любимой. - Потому что у меня есть только половина счастья. - Как это? – не понял ангел. – А в чём заключается вторая половина? - В ком, - поправила Марго, слегка улыбнувшись. – В Деле. Плечи Яна напряглись. Он ощутил, как сердце сжалось от глухой тоски и чего-то большего, ему непонятного. - Мне тоже очень её не хватает, но знаешь… Наша девочка обязательно нас простит и вернётся, я обещаю тебе, - Ян поцеловал Марго в макушку. - А если нет? – во взгляде брюнетки читалось столько невыразимой боли, что Ян на какое-то время оторопел, растеряв все утешительные аргументы. - Знаешь, чего я не понимаю, – продолжил, взяв себя в руки, ангел. – Как тебе удалось за столь короткий срок так крепко привязаться к Лине? - Ты действительно не понимаешь? – Марго приподнялась на локтях и посмотрела в лицо Яна. – Ты никогда не задавался вопросом, почему старейшины поручили Делю именно тебе? - Я спрашивал, но… - Но они не ответили ничего конкретного, - закончила за ангела брюнетка. - А тебе всё-таки что-то известно? – Ян насторожился. - Даже больше, чем ты думаешь. Я знаю, кто родители Аделины, - Марго сглотнула, заметно волнуясь. - И кто же? - Аделина – наша дочь.