Дитя равновесия

- Да, и не клади в салат много зелени, не люблю укроп! – послышались громкие наставления из комнаты. - Слушаюсь, мой господин! – с приторно сладкими нотками в голосе ответила я, яростно представляя этого самого господина на месте несчастной луковицы, которую я порывисто измельчала чуть ли не в пыль. Вот мне сейчас послышалось, или где-то кто-то злобненько смеётся? Как же этого кого-то хочется убить! Да, я ангел, но не всегда и не везде… По крайней мере, не в случае, когда некоторые «умирающие» уже неделю испытывают моё воистину ангельское терпение. - А вот помидорчиков и сметанки побольше можно! Р-р-р-р!!! Своей смертью этот демонический гад не умрёт точно! - Слушай, милый враг, оторви задницу от дивана и сделай салат по своему вкусу! – я не выдержала и одним движением отправила нож в полёт до раковины. - Как ты можешь? – парень, еле ковыляя, вошёл на кухню и посмотрел на меня бесконечно несчастным взглядом. - Как не могу, только наоборот. - Больного человека… Прости, демона нагружать готовкой, а ведь тут душно. Вдруг я в обморок упаду? – Феликс трагично сложил руки на груди. - А потом впадёшь в кому, из которой я точно не сумею тебя вытащить, - я закатила в издевательском предвкушении глаза. - И не жалко? - Тебя? - Недели, которую ты потратила, чтобы вернуть меня к жизни, - хитро ухмыльнулся демон. - Знаешь, нервов потратила больше, - я передёрнула плечами, вспоминая события последних семи дней. Регенерация по непонятным мне причинам осуществлялась очень медленно, поэтому двое суток я почти не спала, так как верный враг пребывал буквально на гране между жизнью и смертью. Феликс то впадал в жар, который я чудом сбивала с отметки в сорок два градуса, то замерзал, да так, что не помогало несколько одеял и настой из трав, по словам Яна и моему личному опыту, здорово повышающий температуру. Сломанные рёбра и рука тоже оставляли желать лучшего, даже порезы на лице никак не хотели затягиваться. Я искренне недоумевала, почему реабилитация зрелого трёхсотлетнего демона происходит чуть ли ни на уровне человеческой. Также для меня оставалось загадкой, как именно Кира (а в том, что это проделки блондинки, я даже не сомневалась) смогла запросто одолеть всё того же зрелого и, как мне казалось, более сильного и разумного собрата. Когда на третий день температура окончательно нормализовалась, переломы начали срастаться, а раны стали затягиваться, я облегчённо вздохнула, полагая, что основное напряжение позади. Но как же сильно я ошибалась! Правду говорят: наивность не доведёт молодых девушек до добра. Немного окрепнув, эта зараза начала в полной мере качать права: то ему сырников подавай, то нам читать нечего, а однажды вообще на философские речи потянуло… И знаете, что во всей этой ситуации самое странное? И ведь делала ему сырники, и книги добывала, и беседы поддерживала. До сих пор не понимаю, почему? Наверное, было действительно жаль… Жаль? Кого? Демона? Демона, загубившего не одну чистую душу, убившего немало смертных и… Спасшего мне жизнь? Правда, надо отдать ему должное, за семь дней нервотрёпки Феликс ухитрился-таки втолковать в мою неразумную голову дурацкие тригонометрические премудрости. - Ой, а чё это у тебя на сковороде? – нахальный парень беспардонно выдернул меня из «радужных» воспоминаний. – Мясо, что ли? А вот и ещё одна бредня идиотки! Я, никогда не евшая телятины/говядины/свинины, решила пожарить Феликсу отбивные, надеясь, что пища животного происхождения поможет быстрее демону восстановиться и свалить, наконец, из моего дома. - А ты его не пересушишь? А то я люблю с кровью. А ещё жаль, что это, наверняка, какая-нибудь свининка. Сейчас бы человеченки! А-а-а! Господи, удержи меня от убийства с особой жестокостью! Вместо того, чтобы поблагодарить за идиотскую заботу, эта сволочь… Хотя, о какой благодарности может идти речь в случае с демоном? - Значит, так, - я чудовищным усилием воли пыталась совладать со злостью, но свирепые огоньки в глазах потушить не удалось. – Мы, как ты знаешь, мяса не едим, следовательно, готовлю я его в первый и последний раз. Так что свою критику засунь… В общем, спрячь как можно глубже и, будь так добр, ешь, что дают! А по поводу человеченки, извини, но мне сегодня никто, кроме анорексичных девиц и высохших стариков, не встретился. «Когда ж ты уже окончательно выздоровеешь?!!» - в раковину полетел ещё один нож. - Не нервничай так, я же просто пошутил, – Феликс состроил максимально невинное выражение на бледном лице. -- Исчезни! Читай, медитируй, в общем, делай, что хочешь, но не появляйся на кухне, если я сама тебя не позову! - Так ты сама и позвала… И да, кстати, отбивные уже можно снимать, - быстренько выпалив эту фразу, демон подозрительно бодро для недужного ретировался в комнату. Гад! Неблагодарная сволочь! Обаятельны нахал! Зараза чернокрылая! Гад! Упс, что-то я повторяюсь… Но… Это всё он виноват, этот… - теперь жертвой моей неуёмной злости была несчастная морковь, с каждой секундой расползающаяся на мелкое крошево. - Иди уже есть!! – крикнула я спустя пятнадцать минут, когда салат был приготовлен, а пар выпущен. - Слушаюсь, моя королева! - наказание за все мои прошлые и будущие грехи вновь материализовалось на кухне. - Королева приказывает есть молча и молиться, молиться за свою едва вернувшуюся жизнь! – прошипела я, ставя перед демоном тарелку. Вопреки моим опасениям Феликс не стал возражать и, выждав пару мгновений, принялся за мясо. Я внимательно наблюдала за реакцией парня на отбивные – первый раз готовлю всё-таки. Демон осторожно подцепил на вилку кусочек мяса (эстет прямо) и отправил в рот. Я облегчённо перевела дух, когда увидела, как новый кусок быстро исчезает с тарелки – значит, я ухитрилась-таки не запороть чуждое мне блюдо, но… - Ты куда? – ошарашенно спросила я, глядя, как Феликс молниеносно встаёт из-за стола и вылетает из кухни. Демон ничего не ответил, а только спешно скрылся за дверью в ванную, прикрывая рот ладонью. Эх, всё-таки испортила. А кто ж виноват, что ангелы испытывают непереносимость к мясу – нас попросту от него тошнит… Что? Тошнит? Но ведь этого не может… - Вы простите, королева, но доесть я уже не смогу, - Феликс, бледный, как полотно, вышел из ванной. Я растерянно переводила взгляд с лица парня на тарелку, пытаясь систематизировать беспорядок в своих мыслях. - Феликс, - издалека начала я. - Что-то не так? – впервые в голосе парня не прозвучало ехидцы, а глаза обрели встревоженное выражение. - Ты ничего не хочешь мне сказать? - Хочу, - Феликс подошёл ко мне вплотную и, присев на корточки, заглянул в глаза. – Хочу сказать спасибо. Спасибо тебе за то, что в нужное время оказалось в нужном месте, что не оставила своего врага умирать, когда его бессознательное тело произвольно телепортировалось, фигурально выражаясь, тебе на голову. Но это не главное, - он откашлялся. – Спасибо за то, что избавила меня от тяжелейшего бремени, хотя я и не достоин избавления… И вот ещё, что, - Феликс резко (я еле уловила это стремительное движение) склонился к моему лицу и приник к губам. Этот поцелуй, мой первый поцелуй, был самым ярким ощущением, какое я когда-либо испытывала. Сознание во всю кричало: «Остановись, идиотка!», а сердце стучало в бешеном ритме, ликовало, пело, активно заглушая жалкий лепет разума… Языки сплелись в каком-то неведомом мне танце, руки зарылись в волосах друг друга. Мне хотелось, чтобы поцелуй никогда не заканчивался, вот только оборвался он также стремительно. - Береги себя, Аделя, - было последним, что я услышала перед тем, как мой верный враг бесследно растаял в воздухе. «Возвращайся, Аделя…» «Береги себя, Аделя…» Я стояла, облокотившись на стену и безучастно глядя на то место, где секунду назад стоял Феликс. Теперь я знала, кому принадлежал тот голос… Голос, вернувший меня, буквально выхвативший из лап смерти – голос, что не позволил мне уйти… Хотелось кричать, орать во всё горло, да так, чтоб да хрипоты, до неприятного скрипа… Почему кажется, что я потеряла нечто для себя важное, потеряла то, что не ценила… Врага? Врагов-то я всегда умела ценить… Но потеряла… Почему я вообще последнее время только то и делаю, что всех теряю? Может, виновата в том сама? От приступа самоедства, как называл это явление Феликс… (Нет, сейчас об этом не думать…) меня отвлёк грохот. Донёсшийся из открытой двери в спальню. Первым порывом было на всё забить, но здравый смысл, кое-как затесавшийся в дебри моих переживаний, услужливо подсказал, что если я сейчас не отвлекусь, то просто впаду в ступор, захлебнувшись избытком боли. С трудом отлепившись от стены, я медленно поплелась в комнату, дабы найти и устранить беспорядок. Оказалось, что устранять особо нечего: причиной грохота стала слетевшая с навесной полки ангельская книга. Упав, она раскрылась на самой первой странице и сейчас демонстрировала моему взору действительно страшное зрелище: длинная кроваво-красная дорога, вдоль которой валяются обугленные останки человеческих скелетов… - Когда и что должно случиться? – потрясённо выдохнула я, как под гипнозом глядя на рисунок. В ответ книга замерцала ослепительно-белым светом, и в следующее мгновение я ощутила, как из-под ног пропадает твёрдая поверхность, а моё тело, подхваченное невидимой силой, проваливается в пустоту. Я не могла точно сказать, как скоро прекратился полёт в никуда, понадобилось на него мгновение или, быть может, вечность? Так или иначе, я снова чувствовала почву под ногами, а уши улавливали… Неужели я не успела? – встревоженная этой мыслью, я моментально распахнула глаза, которые машинально закрыла во время полёта. Лучше бы я этого не делала. Моему вниманию предстала картина из книжки, только была она в сто раз реалистичнее… Тротуар окрасился в алый, по всему его периметру были разбросаны ужасающие своей натуральностью обломки костей и ошмётки плоти… Неподалёку располагался чернеющий остов какого-то здания, похоже, сгоревшего. Как? Почему? Почему эта проклятая книга дала свой долбаный знак так поздно? Я бы предотвратила этот кошмар, это мне под силу! Я бы смогла! В тот момент я даже не думала о душе, учинившей этот хаос, навсегда загубленной, меня больше колотило от осознания смерти бессчётного количества человек. - Смотрите, люди! - в самом центре этого ужаса стоял темноволосый мужчина средних лет и громко говорил, не обращая внимания на плачущих женщин и кричащих детей. – Да, я сжёг эту чёртову больницу! Я отомстил за то, что эти эскулапы не спасли мою дочку! Отомстил и, чёрт побери, рад этому! Пусть они узнают, каково там моей девочке! Пусть они прочувствуют то же самое, что прочувствовала моя малышка!! Мужчина переводил взгляд с догорающих обломков на останки тел и громко, неистово смеялся. А я… Мне впервые в жизни по-настоящему хотелось убить! Он мстил! Только кому? Докторам? А не слишком ли дорогую цену попросил? Чем виноваты те десятки людей, обычных пациентов, которые тоже хотели жить? А ведь среди них, наверняка, были дети. Маленькие дети, в чём их вина? А чем же виноваты старики, или, например, юные парни и девушки, любившие, наслаждавшиеся каждым глотком своей короткой жизни? Я почувствовала, как глаза застилает пелена ненависти. Хотелось собственными зубами вгрызться в глотку этой мрази, упиваться каждой каплей его чёрной крови, отомстить за каждую загубленную им жизнь… Я почувствовала вибрацию воздуха вокруг себя. Вдруг осознала, что могу манипулировать этим воздухом. Сила, какую я никогда не ощущала ранее, закипела в крови… А потом… Стало так легко-легко. Я звонко рассмеялась, готовясь к нападению. Я разорву этого смертного на клочки, он заплатит за всё! Где-то на краю сознания слышатся голоса: «Нет, Лина!» «Остановись, Деля» «Не надо, Аделя!» Почему не надо? Я же могу, я хочу! Необходимо! Во весь опор мчусь навстречу своей жертве, но… Меня охватывает внезапный приступ боли. Болит, кажется, каждая клеточка тела, но нет… Только душа, горит, будто разъедаемая серной кислотой многомиллионной мощности… Кричу, как совсем недавно хотела, до хрипоты, до неприятного скрипа… Падаю на грязный тротуар, готовая терпеть бесконечные мучения, но в один миг боль отступает, не оставив по себе следа. По всему телу разливается слабость, мысли путаются… Пытаюсь сфокусировать взгляд. С четвёртой попытки получается, равно, как и сделать более чёткими мысли. Меня, ослабевшую, поднимают с земли. - Феликс? - хрипло шепчу я. - Тише-тише, молчи, уже всё позади, позади всё, - парень укутал меня в свой пиджак и приобнял за плечи. Немного проморгавшись, я решаюсь осмотреться по сторонам. Вокруг ничего не изменилось, ничего, кроме… - Не-е-ет! - в симфонию бесконечно тревожных звуков вплетается отчаянный мужской крик, крик, который я узнаю из миллиона. – Нет, Рита, не умирай! Пожалуйста, родная! - Я-я-ян! – я, забыв о недавней слабости, мгновенно подлетела к учителю, что сидел прямо на тротуаре, держа в руках бессознательное тело Риты. - Не умирай… - ангел раскачивался из стороны в сторону, а по его лицу текли слёзы. Было видно, что мужчина пребывал в состоянии какого-то транса. - О чём ты говоришь? Почему она должна умереть? Нет, Рита не может… - отчаянно умоляла я, но сама видела, просто-таки чувствовала, как по неизвестным причинам из тела близкого мне человека по капле уходит жизнь. А вот и нет! Она будет жить! Хватит на сегодня смертей… - Соберись, Ян! – я размахнулась и изо всех сил ударила учителя по щеке. Ян широко открыл глаза и растерянно посмотрел сначала на меня, а потом перевёл взгляд на лежавшую в его объятьях Риту. Ещё какая-то секунда понадобилась мужчине, чтобы придти в себя окончательно, после чего он стремительно поднялся на ноги. - Телепортируйся домой, - сказал ангел ровным голосом, а затем испарился. - Пойдём со мной, пожалуйста, - я бросила на Феликса всего один взгляд, но во взгляде том было больше красноречия, чем во всём лексическом словаре. Парень не стал ничего говорить, а просто взял за руку, давая мне возможность перенести нас домой. - Что мы можем сделать, Ян? – я с медленно подступающей паникой смотрела на меловое лицо наставницы с закатившимися глазами.. - Есть всего один способ вернуть Риту к жизни. Нужно провести обряд слияния крови. Для этого необходимо создание, единой с ней крови, то бишь, её родственник. - Какой родственник? - эмоции, которые я сдерживала, чтобы вернуть к жизни Яна, выходили из-под контроля.. – Где ты собираешься искать кровных родичей вечно живущей, родившейся в обычной смертной семье более трёх веков назад? – Из моих глаз покатились слёзы отчаяния. Мы не поможем Рите, не спасём её… - Мне не нужно никого искать, - продолжал Ян. – Этот родственник – ты. - Что? Кто? – мой мозг никак не желал разбираться в происходящем, ему безумно хотелось отгородиться от всего. Какой родственник? Кто?? - Рита – твоя мать.