Consolamentum

***       Сон… должно быть, это был именно он, иначе отчего Анна бежала, не чуя под собой ног… бежала, зная, что опоздает и все будет кончено без нее. Но все же она бежала, не разбирая дороги, так словно от этого зависела жизнь… Так уже было однажды въяве – дуэль с князем и выстрел, оставшийся за ним. Теперь же все повторялось, только Андрей Петрович не будет столь благороден… да и первый выстрел за ним. Беседка, в которой она так часто проводила время, возникла на ее пути так, будто именно сюда Анна и спешила... сквозь дымку, задохнувшись, она узнала самое себя, стоящую спиной к перилам на самом дальнем ее конце. Нарочито замедлив шаг, Анна силилась разглядеть особенности силуэта, отказываясь верить даже во сне, что видит себя со стороны. Но тут она – та, что внутри беседки, обернулась и на Анну смотрели огромные печально-знакомые глаза Раймонды Марти, графини дю Валлон. - Ах… это вы… снова… - про себя пробормотала Анна, приближаясь, - и вы опять станете молчать… - Не получится… - прошелестело, казалось, в верхушках деревьев, - у тебя ничего не выйдет. Ты его не спасешь. Он обречен… - Неправда! – сама не заметила, как втянулась в разговор она, - Если ты – не смогла… не значит, что… - Раймонда, умолкнув, покачала головой, заставив Анну горячиться, - Ты не можешь знать, я – не ты и мой дракон… - Дракон? – вскинулась та, - Ты знаешь о драконах? - Немного, - тут же насторожилась она, - это было очень давно… - У Гийома был свой дракон… но даже это – не спасло его от костра добрых людей… - дымка все больше заполняла пространство между ними, иногда скрывая Раймонду от ее глаз. – Не позволяй ему… жертва станет напрасной… - и уже почти растворившись в тумане, - вам нельзя… нельзя разлучаться…       Вздохнув, Анна открыла глаза, в полутьме глядя на резкий профиль мужа, спавшего рядом. Сон его был беспокойным… Виноватый вздох и легкое прикосновение к тому самому шраму, напомнило им обоим совсем недавние события – дуэль с Клюевым-Золотницким, серьезное ранение: пуля, ударив в грудь, рикошетом попала в правый бок, и доктор Милц, с сердитой озабоченностью сопевший на перевязках, явно опасался нежелательных последствий. Он осторожно добрался сквозь облако волос, побуждая ее приподнять голову, и глядя в лицо жены, опроверг, - Это не ты… вся партия была расписана и - фигуры на доске… - Если бы ты только сказал мне, - она откликнулась с горячностью, - ты мог погибнуть! - Нет, ведь ты и в этот раз бросилась защищать меня… только совсем по-другому, - Яков Платонович пропустил пальцы по-сквозь ее волосы, - Ты подыграла им. И сумела обмануть всех… в чем-то даже меня. - Неужели… - Анна улыбалась, - и это – самое трудное: ввести в заблуждение Якова Платоновича. Штольман приподнял бровь характерным жестом, - Вам, Анна Викторовна, время от времени удается… - Разве что ненадолго… - качнула она головой. - Вы с Антоном Андреевичем заставляете меня всегда пребывать в боевой готовности, - он улыбнулся, вызывая ее ответную, - Дама сердца и верный оруженосец. Анна с задумчивой нежностью прикасалась к его лицу, стирая невидимые заботы, - Тогда, после твоего тайного ареста, иначе говоря – похищения, даже имя твое было под запретом. О тебе никто не вспоминал и не говорил, и только Антон Андреевич, появляясь часто – взахлеб, начиная с вопроса: «А как вы думаете, Анна Викторовна, Яков Платонович стал бы делать… теперь ведь все так и стараюсь, будто представляю – что и как он мне поручил… и посоветоваться, кроме вас, не с кем…» - Анна очень похоже его изобразила, - Я очень ждала его, мы гуляли в саду и говорили-говорили-говорили о тебе… спорили, как бы ты вел следствие, правда, дела были попроще… в городе стало спокойнее, что ли… - Спокойнее, драгоценная моя… и это тоже на наш счет записано, - Штольман привлек жену к себе, - еще господином Ребушинским… А к медицинскому поприщу тебя, сподвиг, конечно, наш доктор. - О документах твоих больше ни с кем не могла… - Анна взглянула серьезно, - хотя бы обмолвиться… Дома их держать было нельзя, не крепость ведь, коли искать будут – найдут способ. Александр Францевич… - Понятно. Я тоже так считаю. - Вот… и пока договаривались – бывала часто, привыкла… понравилось. И Александру Францевичу – лишние руки в больнице… Штольман согласился, - Помогать, защищать, спасать – все то, что ты так хорошо умеешь… и сразу объявилась добрейшая баронесса фон Берг…Париж и медицинская школа… а среди охотников – врачи… - она явно собиралась протестовать и он с сожалением подтвердил, - А у нас – только мы двое, ресурсы весьма скромные, учитывая к тому же ограниченный круг возможностей и твое благорасположение ко всем и к каждому… - Наталья Павловна… - пролепетала было Анна. - Я не сказал, что она в этом участвовала… - опередил ее муж, - Ты уже знаешь, как легко наши враги умеют использовать в своих целях привычки любого, тем более доброхотов, а баронессу легко было направить в эту сторону. Анна, удивляясь своему спокойствию, буднично уточнила, - И что теперь… Муж, склоняясь близко, подтвердил, - Теперь – мы знаем… - «Предупрежден – значит, вооружен», - пробормотала она, устраиваясь в его руках, - не наш случай, все равно бредем впотьмах… - Моя драгоценная Анна Викторовна, - прижав ее к себе, Штольман рассмеялся, - ты освещаешь любой путь…       Очнувшись в предрассветной серости утра, Анна тихо выскользнула к себе, и стоило ей притворить дверь, как повернувшись, она разглядела неясную женскую фигуру на стуле под окном. Гостья подняла голову, будто услышала ее, на руках у нее был младенец… она смотрела прямо на Анну, прижав палец к губам, призвала к молчанию. Запахнув халат, Анна прошла к зеркалу, демонстративно занявшись собой. Она долго водила щеткой по волосам, то и дело наталкиваясь в зеркале на сумрачный пристальный взгляд незваной гостьи. - Кто вы, наконец?! – с досадой отложив щетку, Анна развернулась, гостья оказалась уже прямо у нее за спиной, - Что вам нужно? Незнакомка бросила ей на колени сверток, тихо вскрикнув, Анна инстинктивно сжала их, умом понимая, что ничего там нет… одеяльце, развернувшись, сперва показалось пустым, но приглядевшись, она увидела в складках что-то вроде детской игрушки-качалки… с одной стороны сидел медведь, с другой вопреки обычному – не кузнец, а петух, вернее, нечто его напоминающее… - Абраксис… - одними губами произнесла Анна, а ее гостья, не проронив ни звука, откликнулась, - Абракадабра… - И все-таки… - медленно произнесла Анна, - кто вы? Повернувшись, та оказалась снова к Анне лицом, однако, это словно была другая ее сторона – миловидная кокотка в откровенном декольте, когда-то знававшем лучшие времена. Вновь повернувшись, как карта, рубашкой вверх, та приняла прежний вид и вплотную приблизившись, взглянула Анне в глаза, - Помоги… - Чем? Что мне сделать? Давешняя деревянная игрушка вновь оказалась в ее руках, - Найди его, - указала та на одну из фигурок и, - Спаси его, - указав на другую… *       Спустившись в кухню, Анна с удивлением обнаружила там Володю, увлеченно болтающим с Федором, племянником Прасковьи, недавно приехавшим из деревни. Мальчик был парой лет старше и основательностью своей и суждениями явно производил на Володю сильное впечатление. - А ты на медведя ходил? – Федор покачал головой, - А на волка? - Незачем это, - степенно отозвался он, - мы силки на косых ставим, на птиц… и то редко. - Косых? – переспросил Володя, ерзая на табурете, - Это зайцы, да? - Ну да… Захочешь, я тебя научу силки плести, чтоб ноги зверю не ломало. - Федька! – Прасковья вернулась в кухню, - Ты в сарае прибрался, чтоб языком, как помелом, мести! Ну-ка – геть! - Как ты с ним строго, - выйдя из ниши, в которой стояла, Анна села рядом, - я вот тоже заслушалась, как Володя. - Да болтать-то Федька мастер, - Прасковья ловко управлялась с тестом, - его послушать – такого понарасскажет… - А мы любим слушать, да, Володя? – попыталась втянуть его в разговор Анна. - Да, Анна Викторовна, - она вздохнула, - А хочешь, мы с тобой сегодня после обеда сходим в дальний парк, там почти настоящий лес… - Конечно, - все также тихо и покладисто ответил он, - можно, я пойду сейчас? - Да… - рассеянно отозвалась Анна, глядя ему вслед.       Поднявшись наверх она, минуя столовую, заглянула в комнату Марии Тимофеевны, - Мама, ты не занята? Та, не отрываясь от записей, отозвалась, - Занята… но безусловно не для тебя. - Спасибо, - Анна улыбнулась, благодарно откликнувшись, - я хотела посоветоваться… - Неужели…- отложив блокнот, Мария Тимофеевна кивнула, - запомню этот день. - Ну да – непослушная дочь, - Анна приняла приличествующий случаю вид, -а младший братец – он не огорчает тебя. Мария Тимофеевна взглянула внимательно, - С Володей – никаких хлопот, по крайней мере до сих пор. - А со мной он – дичится, - пожаловалась дочь, - это все из-за Якова Платоновича! - Ты почти на двадцать лет старше, - напомнила матушка, - и росли вы не вместе. К тому же – он помнит мать. - Которая чудесным образом воскресла, - пробормотала Анна, - у тебя есть на этот счет… - Яков Платонович сказал, чтобы я не беспокоилась об этом, значит – уже обо всем подумал и позаботился. - Однако… Мария Тимофеевна взглянула, не скрывая иронии, - В отличии от тебя я составляю мнение о человеке один раз, тем более, если знаю его так давно и так… подробно. Дочь отказалась, - но я… никогда… - Разве? Ты изображала его тень… достаточно долго… время от времени собираясь под венец, прости, моя дорогая, - матушка развела руками, - буквально, с случайными знакомыми. Всячески давая понять, что господин Штольман тебе крайне неприятен… - она взглянула на притихшую дочь, - Впрочем, у вас с твоим дядей всегда такие сложные интриги… думаю, твой муж предпочитает не рисковать. - Ты права, мама, как и всегда, - Мария Тимофеевна подвинула было к себе бумаги, но… - еще кое-что… Я хочу тебе предложить нечто для литературного воплощения… Сюжет из XII века, до сих пор пребывающий в неизвестности – у князя отыскала в его библиотеке…       Его руки, накрывающие ее глаза – она узнала бы их среди множества… Лестница почти уходит из-под ног и только его руки, теперь уже на ее талии, спасали от неминуемого падения. - Я беспокоилась, что ты – не сможешь прийти… - Ничто в мире не удержало бы меня, - его глаза так близко, что она видела себя в них, - даже угроза смерти. - Не говори так! Даже не думай! – прильнув к нему, Раймонда дрожала, - Я не смогу… если тебя не будет хотя бы просто в этом мире. - Сможешь, Раймонда Марти, графиня дю Валлон, - заглянув в склоненное ее лицо, Гийом Белибаст говорил уверенно, - ты – самая смелая и сильная… - Это потому что ты у меня есть, - слабо улыбнулась она, - Моя Юлиана говорит – вчера у нас был аббат Морено. Я его боюсь, он сам прислужник дьявола! - Нет, просто жадный до золота иезуит, - Гийом легко коснулся ее лица, заставив закрыть глаза, - как вся Святая Римская церковь с Его Святейшеством Папой, впрочем… - Не богохульствуй! – вполголоса возразила она, - хула на Бога – за это тоже могут сжечь на костре… - Нет, конечно же, нет… - взяв ее лицо в ладони, Гийом склонился близко, - моя драгоценная Раймонда… - она споро вывернулась, настойчиво повторив, - Обещай мне, Гийом! - Все, что угодно… - Пообещай никогда и ни с кем больше не говорить такое… - сжав его руки своими в почти молитвенном жесте, удержала взгляд, - И вообще – не совершай напоказ того, что можно счесть грехом… - Тогда лучше всего запереться дома и никого не принимать… и не бывать в обществе… - Да, давай уедем и поселимся где-нибудь в глуши, где нас никто не знает и не будет искать! - Ты первая умрешь со скуки… - Нет, - возразила она, - ведь я буду с тобой… - Устрою наш отъезд, - Гийом смотрел чуть насмешливо, - если ты позволишь, конечно. - Нам нужно быть осторожнее, - Раймонда старалась избежать его пристального взгляда, - я могу доверять только Юлиане… Если тебе нужно что-то передать мне, лучше нее этого никто не сделает. - Хорошо, запомню… - А теперь – отпусти меня… пока мне нужно вернуться. Мария Тимофеевна молча ждала продолжения, но дочь не спешила, - Тебя, конечно, интересует – что с ними случилось… - По опыту знаю, моя дорогая, что то, о чем написано в исторических хрониках, очень часто зависит от того, кто это писал. И в жизни вполне могло быть все совсем не так. За сюжет – благодарю, возможно, что-то из этого выйдет… Уйдя на службу рано, Яков Платонович намеревался прежде появиться в суде, некоторые из запросов, по делам, что сейчас были в поле его внимания, было проще организовать по этим каналам, минуя полицейское управление. Депешу с грифом «Совершенно секретно» доставил курьер с утренней судебной почтой. Аккуратно вскрыв печати, Штольман неторопливо прочитал ответ… Согласно Вашему запросу № ХХХ от ___ марта 1895 года имеем сообщить: 1. На фотографии, оттиск которой вы прислали, изображена одна из мадмуазель дома терпимости мадам Розины, которые закрылись в 1875-1882 гг. по причине неприятностей с полицией и отсутствием гигиены. Мадмуазель были распущены или по их желанию устроены в аналогичные заведения. Данные об интересующей вас особе приложены на отдельных листах. 2. Оттиски монеты датируются X-XIV веками, происхождение она имеет испанское, отчеканена при дворе Изабеллы Испанской и передана святой Римской церкви. После этого след ее теряется в веках. Знаки, на ней изображенные, могут иметь отношение к сообществам, именуемыми себя «Просветленными» или «Несущими свет». Подобные сообщества предпочитают не афишировать свою деятельность. Список тайный сообществ, известных своим существованием в Петербурге и его пригородах в названиях которых появляется искомое слово Illuminati и его производные, приложен отдельными листами. Проглядев в меру бегло оба из приложенных списков, Яков Платонович сложил все в конверт и убрал в саквояж. Выходя из здания суда, он помедлил на пороге, цепким взглядом охватив прилегающие улицы. Слежку за собой он заметил уже больше недели назад, но ничего кардинального предпринимать не стал, рассчитывая обнаружить инициатора. Но филеры были калачи тертые и даже самым сообразительным мальчикам из «уличной гвардии» Антона Андреевича ничего не удалось отыскать. Оставалось только ждать и наблюдать. - Яков Платонович… - Коробейников, обнаружив на своем столе конверт, вопросительно вертел его в руках. - Да, Антон Андреевич, для вашей уличной гвардии, - кивнул тот, - мы ведь по-прежнему рассчитываем на их помощь. - Уличная гвардия более денег не берет, - он ловко перекинул конверт назад на стол Штольмана, торопясь объяснить, - За Анну Викторовну, сказали, ни копейки не возьмут. Представляете, Яков Платонович, она их устроила в ученики к Вере Николаевне в школу ее, помните… А с Федькиной теткой так поговорила, что он теперь в доме в полном уважении. Штольман, скрывая улыбку, напомнил, - Это жалованье их, Антон Андреевич, и отчитываюсь я за них по статье «Особые уличные агентурные сведения», так что… - он вернул конверт обратно. - Ну коли так… - согласился Антон Андреевич, убирая конверт в стол, неожиданно добавляя, - Может нам, Яков Платонович, вообще Анну Викторовну из дома не выпускать, опасно ведь… Штольман только взглянул, возвращаясь к деловой переписке, - Не мне вам, Антон Андреевич, напоминать… - Да, Яков Платонович… - согласился тот, - захотят и в дому достанут. Так вы думаете, в подвале был… - Не знаю…вот донесение от агента из Симбирска, - из папки под рукой он достал документ, зачитав, - Скрябин Иван Евгеньевич пределов уездане покидал, работает в больнице и ведет скромный образ жизни. - Так значит… - Ничего это не значит! – подавив раздражение, отозвался Штольман, - и вариантов – без счета. Из донесения следует, что тот, кто у нас представлялся доктором Скрябиным – либо украл личность настоящего Ивана Евгеньевича, либо вообще действовал с его непосредственного согласия и, возможно даже участия, поскольку так называемая «врачебная линия» в этом деле проглядывает красной нитью… - помедлив, Яков Платонович плотнее притворил дверь их кабинета и выложил на стол Коробейникова все то, что передала ему Анна, - Вот, Антон Андреевич, каким богатым уловом одарила нас Анна Викторовна, побывав у Аглаи Львовны. - Он что – был здесь все то время, пока… - тот, потрясенный, перебирал нехитрый скарб, оставшийся от Крутина-Скрябина, - но как же, Яков Платонович, ему же надо было из дома выходить… как минимум, чтобы письма отправить… ведь доктор Милц получал от него письма с дороги! - Вы правы, Антон Андреевич, - согласился Штольман, - вот и займитесь, наверняка кто-то из почтмейстеров в курсе. И он мог еще кому-то писать или телеграфировать… - Выясним, Яков Платонович, следы так или иначе остались, - Антон Андреевич добрался в вещах до книг, внимательно листая, - здесь пометки на полях… это может быть шифр. - Или просто его заметки, - остудил его пыл тот, - нам пока что не с чем сравнивать. - А эта молодая женщина на фото? – Штольман поднял глаза от списков, что изучал, - Кем, вы думаете, она может приходиться ему, невестой? - Не думаю, скорее, сестрой или матерью… или любой другой родственницей. В любом случае, это – какая-то связь… Неясный шум в участке заставил их прервать совещание, Антон Андреевич взглянул за стекло, - Ольга Матвеевна приехали, Николай Васильевич указания дежурным раздает… - заметив и Анну Викторовну, зашедшую следом, - А вот это уже к нам… - Яков Платонович, Антон Андреевич, - Анна, появившись в «аквариуме» полицейской управы, остановилась почти на пороге, - Ольга Матвеевна заехала за Николаем Васильевичем, забрать его с собой – у нас сегодня намечаются проводы, я подумала, может быть и вы… Коробейников, пересекшись взглядом со Штольманом, уточнил, - Яков Платонович, у нас ведь сегодня… - Да, Антон Андреевич, думаю сюрпризов не предвидится, - откликнулся тот. - Так я пойду, предупрежу дежурного, - оба молча проводили его стремительное движение и Анна, стараясь держаться обыденно, подтвердила, - Я специально поехала с Ольгой Матвеевной… скажи мне что-нибудь… - Аня… - он придержал ее, уже надевая пальто, - к сожалению… ничего.       Вечер был, несомненно, одним из наиболее приятных. Собравшиеся в Мироновском доме составляли ближний, скорее семейный, круг и завтрашний отъезд усиливал чувство сплоченности. Анна, уступив место за роялем кузине,устроилась по-обыкновению на диване, внимая дуэту их с Антоном Андреевичем и отыскав взглядом мужа, улыбнулась его пониманию. - Чудесный вечер, Анна Викторовна, - Ольга Матвеевна, жена Николая Васильевича, с удовольствием присела рядом, - вот и отгремела ваша свадьба. И хоть повод самый что ни на есть замечательный, неделя та стоила немалых усилий. -А я все свалила на родителей и на вас, - в голосе ее звучало раскаяние. Собеседница не согласилась, - Что вы, милая, мы все как раз получили столько удовольствия... - и в–продолжение темы доверительно понизила голос, - Я, собственно, успокоить вас хотела по поводу Володи, - она опровергла видимую тревогу Анны, - Я уже Марию Тимофеевну уговорила – оставить, пока, вашего мальчика у нас… вы ведь – новобрачные, да и ему у нас… знаете, они с Гришей моим сошлись – водой не разлить, да и Зоеньке с ними справляться ловчее. Гриша все обижался раньше, теперь будто подменили. А братец ваш, Анна Викторовна, просто диву даешься – хвалить только. Я уж себя удерживаю – нехорошо, испортить боюсь. - Анна, в поисках ответных слов, молчала, Ольга Матвеевна, ласково погладив ее руку, уверила, - Я ведь еще на приеме у губернатора супруге его, Варваре Аркадьевне, под большим секретом рассказала, как Мария Тимофеевна усыновила сынка Петра Ивановича, на стороне им прижитого. Так вчера в дамском чаепитии мне эту историю уже во всех подробностях душещипательных пересказали и, разумеется, по секрету… - она рассмеялась веселому изумлению на лице Анны, - Да, дорогая, теперь в городе любой под присягой скажет – доподлинно, мол, известно… - и меняя тему, - Татьяна Михайловна ваша… даст бог… Зоенька моя за нее всей душой… - Да, - благодарно откликнулась Анна, - мы надеемся все…- она невольно проследила взглядом предмет их разговора – Антон Андреевич таял в сиянии улыбок Татьяны, что, казалось им обоим, украдкой адресовались только ему. Ольга Матвеевна улыбнулась ободряюще, - Ну да Бог управит… Анна с улыбкой кивнула, взглядом найдя мужа – Яков Платонович переговаривался о чем-то с Виктором Ивановичем и оба вид имели весьма легкомысленный… почувствовав ее, Яков Платонович остановился, переводя взгляд, что не ускользнуло от внимания отца, заставляя ее смутиться. Чувствуя, как наливаются румянцем щеки, Анна поспешила укрыться за нечто вечнозеленое в кадке, что оказалось удобным наблюдательным пунктом за всем происходящим в зале…       - Алексей Егорович, вы опять! – Мария Тимофеевна взяла того под руку, увлекая в сторону от музыкальной гостиной, - мне хотелось бы принимать чуть больше участия в подборе наших авторов, ведь не все, что публикуется – пишется вами или мной. - Дражайшая Мария Тимофеевна! Только лишь для того, чтобы не тревожить ваш покой, - Ребушинский немного суетлив, - Мелкие заметки и объявления приходится редактировать и, поверьте, это не то, на что вам стоит растрачивать ваш литературный талант. - Не заговаривайте мне зубы, Алексей Егорович! – остановившись перед ним, Мария Тимофеевна смотрела в упор, -я говорю совсем не о том. Ваша газета опять паразитирует на новостях о моей дочери. - Хочу напомнить вам, милейшая Мария Тимофеевна, - торопливо перебил тот, - не «ваша», а «наша» газета и не «паразитирует», а предлагает новости читателям и, заметьте, в этот раз мы публикуем только хорошее. - И это должно меня утешить? - Я понял, я все понял, - Алексей Егорович поспешил заверить, - все статьи так или иначе связанные с вашей семьей, буду направлять вам на одобрение. Пойдемте выпьем чаю.       - Виктор Иванович, - Яков Платонович, проследив за перемещениями жены, вернулся к прерванной беседе с тестем, - запрос лучше сделать по юридическим каналам, даже все имперский… - А военная прокуратура, которые забрали дело, - Виктор Иванович был точен в формулировках, как все юристы, - не будет возражать? - Наши юрисдикции не пересекаются, мы не в их следствие пытаемся вмешаться, - отозвался Штольман, - как судебный следователь, я вправе поднять любое из закрытых дел, если оно содержит какие-то несоответствия. Запрос же от юристов, причем, желательно чтобы он не от вас исходил, а от кого-то из столицы, если это возможно, не привлечет к себе такого внимания. - Думаю, что смогу это устроить, - согласился тесть, - давайте договорим позже в кабинете…       - Скрываешься или преследуешь? – Анна подпрыгнула от неожиданности, обернувшись к появившемуся позади дяди, - Могу помочь и в том, и в другом… - Благодарю, не сомневаюсь в твоих многочисленных талантах, дядя, - снова утянув его за раскидистую пальму, она улыбнулась немного нервно, - нам стоит задержаться тут… ненадолго. - Ага! Все-таки скрываешься, - Петр Иванович бегло осмотрел ту часть зала, что оказывалась в поле зрения с их места пребывания, - И кто из присутствующих – объект… посмотрим… - Я хотела привлечь внимание, - опередила его она, - ненавязчиво… - взглядом указав на остановившихся неподалеку Татьяны и Антона Андреевича. - Моя дорогая, - Петр Иванович, взяв ее за плечи, развернул в ином направлении, - поверь, лучшее, что ты можешь сделать – предоставить их самим себе… потому что сводня из тебя… - не закончив, он чуть подтолкнул ее, - Иди-ка ты, потанцуй с мужем, вечер пора закрывать… Яков Платонович, ваша… добыча.       - Добыча? –Анна не скрывала наслаждения от музыки, его близости, их танца... – Вот так вы отзываетесь о нас в своих курительных… - Иногда звучат эпитеты и похлеще, - вписавшись в ее движение, Яков Платонович прижал ее к себе, впрочем тут же отпуская, - мужчины вообще большие сплетники, драгоценная Анна Викторовна, наедине друг с другом. - Так вы все-таки тиран, - легко улыбнулась она, возвращаясь к нему в новой фигуре танца, - и в семейной жизни. - Будь это так, моя дорогая, я без разговоров бы запер тебя здесь, - музыка смолкла, - Может быть и стоило… Анна смотрела прямо, - А может быть уже пора снять посты и дать городовым заниматься тем, чем они должны? Тем более, что мальчишки Антона Андреевича никуда не денутся… - Нет, - прозвучало это безапелляционно, - в этом случае, Анна Викторовна, лучше перестараться, чем недоглядеть… да и потом, городовые тут службу несут, а не баклуши бьют. И всем так спокойнее... - Можно подумать… - начала было Анна, но муж перебил, - Поставим на этом точку в нашей дискуссии и пожелаем отъезжающим гостям легкой дороги… - она только согласно кивнула в ответ, беря его под руку.       - Яков Платонович, как насчет… - Петр Иванович вопросительно приподнял свою рюмочку коньяка. Помедлив на пороге, тот проследил взглядом за женой, еще о чем-то переговаривающейся с Татьяной, уже практически готовой к отъезду, и кивнул. - Петр Иванович, что если я спрошу вас о тайных обществах? – не тронув предложенный коньяк, Штольман с удобством устроился напротив. - Я отвечу вам, милейший Яков Платонович, что – знаю о том, что они существуют, как и все. Впрочем… - младший Миронов помолчал, поверх рюмки глядя, продолжил, - то, что Земля вращается вокруг Солнца – факт также общеизвестный… - Хотите сказать – столь же бесполезный, - Яков Платонович рассмеялся, - но факты бывают разные, к примеру – если все вокруг кричат: «Волки!» - значит, где-то поблизости волчья яма. Пристальный взгляд Петра Ивановича говорил о многом, помедлив, он все-таки ответил, - Раскрывая карты, оба из блефующих уверены в собственной победе… - Но банк забирает только один из них, - за него заканчивает Яков Платонович, поставив опустевшую рюмку на стол, - и только банкующий знает все карты. Благодарю… за все. - Не берите в голову, Яков Платонович, - плеснув себе еще, Петр Иванович откинулся в кресле, - во всяком случае, пока. Пока мы здесь… все мы. Дом был уже темен и тих, когда, пожелав родителям спокойной ночи, Анна по дороге к себе заглянула в библиотеку. Недавний ночной визит не давал покоя, она не понимала, чего так настойчиво хотела от нее гостья и с дядей до сих пор не удалось поговорить. Та деревянная игрушка с медведем и петухом на разных концах должна была что-то значить. Знакомые корешки книг прогибались под пальцами, но ни одна из них не давала нужный ответ. Петух – образ выдуманного бога, в таком случае, медведь, сидящий на другом конце – кем он может быть? И как понять слова незваной гостьи – найти одного и спасти другого…Так и не приняв решения, она уже собралась было к себе, но шорох между полками привлек ее внимание, а заглянув – разглядела в полутьме Петра Ивановича. - Дядя… что ты тут делаешь так поздно? - Думаю, Аннет… - отозвался он тем самым тоном, что всегда вызывал у нее мурашки, - по-видимому, нам обоим с тобой есть, над чем поразмыслить. Потому что иначе – что потеряла недавняя новобрачная в мрачных закоулках памяти чужих умных мыслей? - Тебе нужно выпить чаю с медом, дорогой мой, - решительно отобрав у него графин с коньяком, Анна заставила его встать, - и отправляться спать. - Ну нет, Аннет, так просто ты от меня не избавишься, - Петр Иванович вернулся в кресло, - нам с тобой сейчас совсем не удается поговорить по душам… а, сдается мне – у тебя есть, о чем. - Возможно… - племянница села рядом, - ты знаешь что-нибудь о медведе, как… не знаю, символе чего-то или кого-то… - Так… подробностей не будет… - та качнула головой, - хорошо… В таком случае, медведь, как правило, символизирует победу христианства над язычеством… особенно, в католицизме… Это как-то поможет? - Очень может быть… - она склонилась, целуя в щеку, - спасибо, и постарайся не засиживаться до утра.       Переодевшись и накинув шаль, Анна, перебирая клавиши, старалась подобрать мелодию в тон настроению… - И все сбылось и не сбылось… венком сомнений и надежд переплелось, - и на привычный осторожный стук мужа с готовностью откликнулась, - Я тебя жду… - Я вижу… - произнес он, входя, притворив дверь, - Очередной шедевр из очередного улова Петра Ивановича – издательство его явно процветает – поэты народ публичный, неиссякаемый источник вдохновения и, так сказать, обоюдного удовлетворения. Твой дядя, несомненно, достойный представитель вашего неординарного семейства. - И вашего, Яков Платонович… - напомнила она. - И моего, - он согласился, с улыбкой уточняя, - нашего. Она взглянула открыто, облокотившись рядом, - Помнишь, я как-то хотела тебе сказать… - Помню, - немедля отозвался он, - вечером ты передумала. - Мне показалось… - Анна медлила, подбирая слова, - это будет выглядеть… совсем уж…- тряхнула головой, рассыпая кудри, - Я тогда донимала тебя признаниями и претензиями. А сказать я хотела – спасибо, Яков Платонович, за все. Ведь ты мог так никогда и не узнать… - вновь попавшись в ловушку его пристального взгляда, поторопилась объяснить, - Я все ждала и надеялась, сама понимая, как это глупо. А ты – отыскался… как в старинном гадании: Где ты – единственный, где ты – мой венчаный, где – ненаглядный, где – мною невстреченный. Где ты живешь, где ты бываешь, где ты работаешь, где отдыхаешь…И ты – появился, прямо из снов, на Купеческой, средь бела дня… - И ты лихо натолкнулась на меня, барышня на колесиках, - не обманул он ее ожиданий, легко коснувшись, успокоил, - Это – не глупо. Жаль, что не сказала тогда. Спасибо, что сказала сейчас. Мы сегодня ночуем у тебя… тогда сыграй мне еще что-нибудь. - … не говори же мне, милый – прощай… - с готовностью подхватила Анна.       Когда последние аккорды стихли, она аккуратно прикрыла инструмент, обратив к нему сияющий взор. - Пожалуй, у меня тоже есть некоторый опыт в области, так сказать, иллюзорно-идиллической, - поясняя на ходу, - для вечера поэтического настроения… - заглянувший в гардеробную Яков Платонович возвратился с простым конвертом, во множестве лежавших в присутственных местах и, конечно, в полицейском участке. Анна, завороженно наблюдающая за ним, потянулась за ним с внутренним трепетом. - Это ведь… - Осторожнее, - сухая веточка папоротника в сложенном листке дешевой бумаги для письма… Пирамидка зеленых листочков сохранила чуть уловимый дурманящий запах. - … часть той силы, что зла желая, действует во благо… - Анна подняла глаза, - Это был ты… - Приходится признать, - указав на листок, - А это – ты… - где снизу растянулись несколько слов, торопливо брошенных ее рукой: «Я приходила к Вам. Больше не приду» Улыбка ее вышла неловкой, - Сто лет прошло… - Чуть меньше все-таки, - откликнулся он и, отвечая на подразумевающийся вопрос, - Да, я приезжал до своего назначения сюда, на два дня, по делу к вашему соседу, конечно. И судя по гербарию – в самом конце июня. - Ярилины дни – самые долгие… и купальская ночь – для ворожбы… - и словно вспомнив что-то, - об этом нельзя рассказывать… Муж остановил ее, - И не надо. Тайны священны… - но Анна уже торопливо перебирала книги, ища одну – заветную и с торжеством вытянув ее из дальнего угла полки, протянула ему, он улыбнулся, - Сонет 109-й… - томик сонетов Шекспира раскрылся сам на нужной странице, заложенной бережно засушенной веточкой красных цветков… - Ты был ответом на незаданный вопрос… - она повела плечом, - только я не сразу поняла… и почти потеряла. - Ты предо мной в мгновение любое... – обняв жену, Яков Платонович коснулся губами ее виска, - Мой взор тебя рисует и во сне, и будит сердце, спящее во мне. *       Как-то само собой получилось так, что после всего случившегося – и плохого, и хорошего, Анна не так давно вернулась к тому, что любила когда-то – обучение… сперва Вера Николаевна просила несколько раз подменить ее на уроках, пока сама ездила в Ярославль по делам школы, просто содержать ее на оставленные князем Мещерским деньги было недостаточно. Анна соглашалась и незаметно для себя втянулась, с радостью вспомнив свой былой опыт репетиторства. Домочадцы не возражали, доктор Милц тоже был не против, и так повелось, что два, а то и три раза в неделю она теперь посвящала школе       - Ну что, Верочка, с богом! –Анна, еще раз взбодрив себя и подругу, направилась в класс. В школе Веры Николаевны кроме общей программы обучения занимались предметами что были малодоступными для всех – рисованием, английским, французским и немецким, укреплением здоровья и физкультурой. Новой среди этого была идея подготовки мальчиков к военной службе, а девочек – к жизни вне дома. В рамках этих занятийАнна уже вела медицинские курсы, а Вера упросила мужа показать мальчикам, как обращаться с ружьями. И Анна, с удовольствием приняв в этом участие, теперь тайком учила желающих основам сабельного боя – деревянные мечи им сделал Тимофей и отбоя от мальчишек не было. А сегодня Вера ее предупредила, что учеников прибавится. - Здравствуйте, - Анна на мгновение растерялась, - ну что ж, начнем, - она одернула мужской костюм, что они подобрали с Верой для занятий и, по-обыкновению отсалютовав, пригласила, - Ангард, мсье… Володя, Гриша – антре…       По окончании занятий, мальчики поднялись ей навстречу, ожидая возле экипажа, что должен был везти ее саму. Оба выглядели несколько стесненно и, переглянувшись, приступили к объяснениям. Уяснив, что вылазка предпринята ими самостоятельно, под видом провожатых, Анна решительно прервала, - Я вам рада, господа, поехали… завезу вас и отправлюсь домой. - Я бы хотел с… вами, - Владимир смотрел со скрытой надеждой и она уверенно откликнулась, - Конечно, мы уже заждались все. Когда экипаж, благополучно доставив их, уехал, оба задержались на крыльце, вдыхая морозный воздух. - Ты не замерз? – мальчик качнул головой, облокотившись на перила террасы, - Поговорим… Володя взглянул неуверенно, - Все говорят, вы – моя сестра. Анна устроилась рядом, - А тебе это неприятно? - Что вы! – вскинулся было он, - Просто… это ведь неправда. Анна не торопилась, понимая, что разговор этот важен для них обоих, - Мне сказали об этом родители, дядя и Яков Платонович, а им я верю безоговорочно, без вопросов и уточнений, всегда и во всем. Он кивнул удовлетворенно, - Хорошо… - оба помолчали, потом Володя спросил, – Сражаться на саблях вас научил Яков Платонович? - Папа, - она улыбнулась, - Я знаю, что Яков Платонович – один из лучших стрелков, но учитывая, что он все делает хорошо, наверное, он и саблей владеет не хуже – хочешь попросить его? - Нет, я хочу учиться со всеми вместе, - и оглянувшись, уточнил, - и еще – здесь, но чтобы никто не знал. - Договорились, - Анна протянула руку, - пойдем в дом, зябко… - Да, - доверчиво вложив ладонь в ее, Володя кивнул, - сестра… Анна Викторовна. - Мой маленький братец, Владимир Петрович, - она решительно толкнула дверь, - Будем радовать семейство.       До ужина еще оставалось время и Анна, заглянув в кабинет и библиотеку, и не найдя там никого, поднялась наверх, - Скажите, Яков Платонович – я рад. - Я рад, - повторил он, улыбнувшись, - что там в школе князя Мещерского – секреты? Радостное удовольствие по-прежнему освещало ее настроение, - Школьные… и поэтому… - Сделаю все, что смогу, - чуть поддел ее он, - Придется намекнуть Антону Андреевичу, он ведь – сыщик усердный… - Тогда уж и Николая Васильевича надобно уведомить, - подхватила она, - Гриша ведь их намеревается вместе с Володей у нас присутствовать. - И мне, безусловно, понадобится более подробно изложить ему суть этих ваших уроков «пользы». - Общей полезности, - исправила жена, всплеснув руками, - что тут мудреного – знакомство с тем, что добывается жизненным опытом. Мы с Верой Николаевной все еще не определились, с девочками – как-то проще: домоводство, основы медицины и умение устроить быт. Ну, а с мальчишками… - Вот-вот, - подтвердил муж, - ты знаешь Николая Васильевича, он вряд ли удовольствуется невнятными объяснениями, давай конкретнее. - Яков Платонович, ну что непонятного! Мальчики вместе с мужем Верочки прошли егерскими тропами – рассказов потом на неделю хватило. Отец Егора Фомина, помнишь такого – механик, тоже с ними занимался. А сторож Мефодий уроки борьбы затеял, он в молодости в цирке выступал. Штольман смотрел со вниманием, - Что-то вы там затеяли, Анна Викторовна… ведь вы что-то затеяли… - Даже если и так, - она с довольной улыбкой прильнула к нему, – ты все равно узнаешь.       Голоса внизу в гостиной звучали все громче, привлекая внимание, спустившись, они стали свидетелями забавной сцены. - Рыцарский турнир! – Ребушинский горел энтузиазмом, - Мария Тимофеевна, это будет почище любой газетной шумихи, просто – сенсация! – он остановил ее желание возразить, - Это сейчас модное словечко в Европе. И вы, конечно, напишите свою колонку. Мария Тимофеевна, уж как вы умеете – с блеском, историческими аллюзиями, аналогиями… - Нет уж, Алексей Егорович, все аналогии я оставлю вам, - Мария Тимофеевна, как всегда, требовала точности формулировок, - у меня все-таки дамская аудитория... Штольман, не таясь, увлек жену вглубь дома, успешно минуя опасный дискуссионный участок, - Ты снова попадешь в городские хроники. - Ты ведь все знал…- тут же возразила Анна, - мог воспрепятствовать! - Ну – не все, - Яков Платонович улыбался, - мне казалось, ты – противник дуэлей… - Меня доставили к месту поединка с завязанными глазами, - Анна не скрывала печали, - и безоружной. Никто не поинтересовался моим мнением. - Ну что ж… - Яков Платонович по-обыкновению не торопился сочувствовать, - у тебя теперь есть отряд последователей. Фехтованию обучают далеко не всех и небесплатно. У вас с Верой Николаевной будет много – не только поклонников и единомышленников. Она покачала головой, - Мне все равно, хочу до мая жить так – будто я обыкновенная! - Анна Викторовна Миронова – затонская знаменитость, - и притянув ее близко,толкнулся лбами, - Будем сражаться спина-к-спине. Домна со всей, свойственной ей деликатностью, возникла в дверях, - Мария Тимофеевна просили напомнить об ужине. Если, конечно, у вас нет собственных планов. - Мы уже идем! – громко откликнулась Анна, строя мужу подходящую случаю гримасу, - То есть – шли и слегка… - Заблудились в собственном дому, - не удержалась Домна, уже уходя, - в таких-то хоромах – неудивительно. - Знаешь, - взяв мужа под руку, доверительно сообщила Анна вполголоса, - временами я ее опасаюсь – такая строгая… - И молится на Марию Тимофеевну, - также вполголоса ответил он, жена поддержала, - В наше время это просто бесценно…       Ужин прошел, как повелось после свадьбы, в обстановке домашней, семейной, овеянной негромкими разговорами, теплым светом, шуршанием газет, пересудами, несерьезными спорами о недавно прочитанном, увиденном и услышанном. Самовар засопел на столе, создавая уютный островок тепла в сгущающихся зимних сумерках, никто не хотел отходить далеко: Алексей Егорович вскорости откланялся, пока Мария Тимофеевна разливала чай. Виктор Иванович устроился в углу дивана, Володя рядом с ним и судя по всему, обсуждали они нечто серьезное. Яков Платонович переглянулся с женой и поманил мальчика к себе. - Володя, что ты помнишь или знаешь про Владимира Кирилловича? – за всегдашним его спокойствием угадывалось напряжение. Со всей серьезностью мальчик, помедлив, отозвался, - По-моему, так звали мальчика, о котором вы заботились. Он – сирота и был у вас на попечении. Вы, Яков Платонович, рассказывали мне об этом… в поезде, когда везли в Затонск к родным. Вы сказали мне тогда, что его зовут так же, как и меня, Владимиром, и я вам его напоминаю. - Ничего удивительного, - Мария Тимофеевна поспешила вмешаться, - все мальчики похожи – маленькие мужчины… все недостатки, ну и достоинства… Яков Платонович, правильно понявший ее маневр, согласился, - За вами авторитет писателя, уважаемая Мария Тимофеевна, а о своем подопечном я вспомнил, потому что получил сведения о нем – устроен и счастлив в семействе друга своего погибшего отца. - И слава богу, - подхватила Мария Тимофеевна, - Что ты там шепчешь, Аня? Все заботы свои обсудите завтра, Володе пора спать, - и махнув рукой, переключила внимание на мужа, - Виктор, ты не забыл? - Да, дорогая моя, - рассеянно отозвался Виктор Иванович из-за газеты и жена, демонстративно убирая спасительную преграду, напомнила, - Алексей Егорович уже дважды справлялся… не понимаю, что тут сложного. - Вот именно, - отложив газету, отозвался Виктор Иванович, - у вас с Ребушинским очередной аврал, а мне с Николаем Васильевичем – объясняйся. И не только с ним… - он красноречиво взглянул в сторону зятя и Яков Платонович осведомился, - Не расскажете, Виктор Иванович, в чем дело? Похоже, претензии к нам… может, я могу быть полезен? - Виктор, - Мария Тимофеевна перехватила инициативу, - не морочь Якову Платоновичу голову, это дела не служебные и вмешательства полицейского управления не требуют. Разрешение на нашу с Алексеем Егоровичем… - она замялась, подбирая слова, - … затею может дать городской голова, а Виктор Иванович, каждый вечер встречая его в Дворянском собрании, так и не попросил его об этом! - Мамочка, - Анна вклинилась в паузу, - вы простите нас… заберу Якова Платоновича с собой…       - Хорошо, что мы – сбежали… - Анна, улыбаясь, прислушалась к голосам родителей: «Ты не понимаешь, Маша… это против служебной этики». «Ах, оставь! Вы про нее вспоминаете только в тех случаях, когда честь мундира выглядит непарадно». «Ну что ж… может и так… и все равно…» Она взяла мужа под руку, увлекая в сторону дальней аллеи. - Хочешь навестить своего дракона… - Яш – связан с тобой, - отозвалась Анна, - ты – его видимая часть, - она запнулась в поиске слов, но муж остановил ее тихим, - Ты никогда и никому не будешь говорить о нем. Обещай. Прошу тебя… - она только молча кивнула в ответ. - Тогда, порвав с тобой демонстративно, - медленно бредя рядом, Анна вспоминала, - я хотела найти способ узнать, кто из них – новых приближенных, тот самый – живущий под личиной… Крутин… - помолчав, она продолжила, - И в полном отчаянье убеждалась – все так или иначе скрывают многое… - заглянула ему в лицо, - С тобой я привыкла – не задавать вопросов, на которые все равно не ответят… - Штольман по-обыкновению слушал, не перебивая, - И я подумала – стать такой, как все, обыкновенной, озабоченной только собой, своими невзгодами… Пусть поверят и… - Тебе удалось заморочить многих… - Ну да, - возразила она, смеясь, - и ты все время спрашивал меня: «Что вы затеяли, Анна Викторовна, ведь вы что-то затеяли…» - Это было очевидно, - накрыв ее руку на сгибе локтя своей, отозвался он, - слава богу, Петр Иванович был поблизости. - А я – совсем запуталась… Скрябин объявил, что уезжает в экспедицию, Алексею Петровичу я не верила, а Полина… - …пребывала в статусе подруги, - заметил муж. - Да, - Анна улыбнулась, - с подругами мне не везет. - Не огорчайся… - Яков Платонович отозвался мгновенно, - такие отношения требуют искренности и доверия, кроме взаимной приязни. Давным-давно известна нам любовь мужчин и дружба дам… Зато мы выяснили главное – они все были замешаны. - И конца этому не видно… - со вздохом откликнулась она.       - Яш… - позвала Анна совсем тихо, но пустая комната Элис отозвалась шелестящим эхом, - Ты еще здесь… - ее спаситель объявился, как она подозревала, против всех существующих правил. И с восторгом прижавшись к нему, бормотала, - Вы с моим Штольманом все время попадаете из-за меня в трудное положение. И я опять притащила с собой свои страхи и опасения, по-настоящему ты – моя единственная надежда… - дракон склонил голову, прислушиваясь, Анна же, присев на краешек кровати, продолжала, - Та женщина… она пришла ко мне за помощью, но я не знаю… Не знаю, как и чем… Кажется, я совсем перестала им доверять… или понимать их. Махнув крылом, Яш фыркнул, раздувая туман, в котором словно в воде, появились отражения.       - Ах ты, дьявол! – Гийом, уколовшись в который раз о невидимую иглу в медальоне, чертыхнулся. Сопровождавшая его Юлиана, дуэнья графини дю Валлон, рассмеялась, - Нужно быть осторожнее, мсье, а не то лишитесь руки… - Своей или графини? – усмешка угадывалась в голосе. - А какая из потерь огорчит вас сильнее? – вопросом на вопрос ответила она, непринужденно беря под руку, ее положение ей это вполне позволяло. Граф Д’Иристрю остановился, - Не хотелось бы пережить ни одну из них, - перехватив ее ладонь, он ненавязчиво убралруку со сгиба своего локтя, - Но вы ведь не позволите такому случиться, мы – графиня дю Валлон и я – оба в ваших руках. - Ради моей графини… - Юлиана указала на едва заметную дверь, - Сюда, мсье Белибаст, моя подопечная ждет вас. В небольшой зале горел очаг и, кажется, сотни свечей были повсюду, стол, накрытый к ужину на двоих, манил нехитрыми яствами и вином… в его центре стояла ваза с тем самым цветком, что выдул для нее из стекла и огня Гийом. Только Раймонды видно не было… Он прошел, сев на одной стороне стола перед накрытым прибором, тонкая занавесь колыхнулась, пропуская ее. - Все прошло хорошо? – Раймонда подошла сзади, обвив его шею руками, склонилась близко, - Юлиана обещала проследить, чтобы нас тут не потревожили. - Что вы затеяли, графиня, - вытянув ее из-за спины, Гийом обвел выразительным взглядом стол, - судя по тому, что я вижу – вы что-то затеяли… - Нашу свадьбу, - та смотрела прямо, - я попросила отца Рабье провести церемонию, он ждет нас в часовне. Прошу, не спеши возражать, я хочу, чтобы все, что у меня есть – было твоим. - Мне не нужно ничего, только ты… если, отдав все твоему кузену и его покровителям Святой Римской церкви, мы сможет откупиться – я готов. - Вряд ли кузена это остановит, - Раймонда качнула головой, - он одержим желанием жениться на мне. - Я не уступлю тебя никому, Раймонда Марти… Уже в воздухе чувствовался рассвет, когда обвенчавший их монсеньер Рабье благополучно отбыл к себе, а молодожены все никак не могли разнять рук. - Никто не знает, для чего мы здесь сегодня, - доверительно поведала она, прижимаясь щекой к его ладони, - даже Юлиана… я боялась… спугнуть. - Все верно, лишние глаза и уши, даже дружелюбно настроенные, в наших делах – помеха… - Гийом привлек ее ближе, - Я нашел для нас дом на юге Испании… теперь мы можем уехать в любой момент, когда скажешь. - А дракон, его мы заберем с собой? - Конечно… - он дотянулся до вазы со стеклянным цветком, - и это тоже… Внезапный шум застал их врасплох, а мгновения спустя ее кузен Рене Мартин в сопровождении дюжих молодцев остановился прямо перед столом. - Я не намерен ничего обсуждать, Раймонда, - тон его звучал безапелляционно, кивнув, он позволил своим охранникам скрутить Гийома, несмотря на его сопротивление и протесты кузины, - Белибаст предстанет перед судом Инквизиции, а ты – пойдешь со мной! Анна сморгнула наваждение, глядя в полные понимания золотистые глаза Яша, - Их предали… обоих… те, кому они доверяли. Что это значит, Яш… никому не верить? - Дракон подтолкнул к ней неизвестно откуда взявшуюся деревянную игрушку-качалку, ту самую… - Найди его. Спаси его, - по очереди коснувшись фигурок на разных концах, пробормотала она, - так сказала гостья. Еще бы понять – о ком она… Допустим, петух – Абраксис, а медведь, как сказал дядя, католики и их символ борьбы с… ним, - продолжая рассуждать, Анна медленно меряла бывшую комнату Элис шагами, не замечая, как подобрался Яш. – А может быть… - внезапно осененная, она повернулась к дракону, - ну, конечно! Не борьбы! Спасибо тебе! – порывисто обняв, Анна прошептала, - Тебе пора, знаю… только… будь рядом…       - Повидалась… - Штольман проследил за женой, устроившейся напротив. Анна кивнула, сжимая в руках деревянную игрушку. - Ты что-то… ведь это – кабинет князя. - Да, - согласился тот, продолжая, - ибумаги и документы, насколько могу судить – наличествуют, как и было при нем. - А учитывая, что Андрей Петрович принимал визитеров в другом помещении… Яков Платонович договорил за нее, - Кто-то хотел сохранить их для дальнейшего использования… Анна с сомнением уточнила, - Шесть лет? Непонятно… - Отчего же… - пожал плечами он, - расчет очевиден – дело закрыто, все заинтересованные лица удалены и сторож обеспечен вполне надежный. - Чужак, одинок, без связей и знакомств и с заданием соответствующим. Господи, как надоели все эти… шарады, - Анна с нарочитой бодростью продолжила, - И какой документ ты собираешься обнаружить, так сказать – на опережение – завещание… Кирилл Владимирович наследников не оставил – ни прямых, ни побочных. Папа говорил, его поверенные искали не один год. Муж взглянул коротко, - Думаю, и тут расчет был так же… - и жена, вздохнув прерывисто, удержала внезапную догадку, - Да, драгоценная моя, я практически уверен… - Володя никогда не должен узнать… - Миронов Владимир Петрович никак с этим не связан, - напомнил Штольман, а вот твой дядя и родители – должны знать. - Она не отступит, Яков Платонович, и по сути она сумела обыграть даже вас, причем как говорит Прасковья – не мытьем, так катаньем, без особых затей, банальный бабский расчет и хитрость. - Ну, это как раз формально – женский расчет, вариант его всегда индивидуален… логики там нет, а значит и просчитать невозможно. Остается надеяться на природные инстинкты. Жена сжала его ладонь, - У нас по этой части есть лучший инструмент – моя мама. *       Заглянув в класс, Анна задержалась на пороге, заслушавшись, как и ученики – Антон Андреевич рассказывал ярко и образно интересные случаи из практики. Он выбирал, конечно, больше забавного, чем по-настоящему серьезного, отчего выходило, что полицейское управление занимается розыском левреток и урезонивания распоясавшихся шумных компаний. На самом же деле Коробейников мягко и ненавязчиво, как выходило лишь у него, подводил ребят к тому – каким нужно быть человеком. Из школы по случаю хорошей погоды Анна предпочла вернуться пешком, ее почетный караул следовал на некотором отдалении, честно говоря, она уже настолько привыкла, что почти не замечала их. - Вы – прирожденный наставник, Антон Андреевич, и замечательный рассказчик. – Анна уровняла шаг, позволив ему себя догнать, - Ваши уроки притягивают, как магнитом. Думаю, в Затонске скоро появятся ваши ученики и последователи. - Захвалите, Анна Викторовна, - Коробейников не скрывал удовольствия, - А было бы неплохо, в наших рядах людей всегда не хватает, тем более – молодых… и ученик, и помощник. Я ведь у Якова Платоновича почитай что до сих пор еще в делах… на подхвате, а уж скоро… - Да, восьмой год… без пяти, - она улыбнулся, беря его под руку, - так что, Антон Андреевич, все идет как должно… теперь вот и вы – учитель. – Коробейников кивнул рассеянно и Анна, угадав за молчанием недосказанное, по-обыкновению предпочла – знать, - Вы хотите, Антон Андреевич, что-то у меня спросить? - Вряд ли Яков Платонович одобрит… - Даже в этом случае, - она рассмеялась, - он рассматривает и учитывает и такой вариант… вы же знаете его, Антон Андреевич. - Да, - лицо его просветлело, - мы его знаем, Анна Викторовна, а он – знает нас. Яков Платонович передал мне то, что вы получили от Аглаи Львовны… там есть фотография… может быть, если бы взглянули и попробовали бы… - Вызвать ее? Получиться может только, если ее уже нет… - Анна сомневалась, - Вы уверены, Антон Андреевич? - Нет, мы не знаем, пока… запросы ничего не дают, - он улыбнулся, - но если вы попробуете и ничего не получится, это тоже будет ответ. - И полицейский участок так удачно на нашем пути, - с улыбкой отозвалась она, - Вы все продолжаете дело Крутина? Впрочем, о чем я… у нас ведь незаконченных дел не бывает… - И не только Крутина, Анна Викторовна, - Антон Андреевич спешил поделиться тем, что накопилось, - поднимаем все дела за… в общем, с того самого убийства князя Разумовского. Ищем упущенное, незамеченное, необычное… Вот я и подумал, может вы, Анна Викторовна, просто спросить попытаетесь у так сказать участников тех событий… - Сделаю все, что смогу, Антон Андреевич…       Яков Платонович встретил их выразительным движением бровей, но Анна ответила ему ослепительной улыбкой, - Антон Андреевич был неподражаем в роли учителя. - И вы зашли сюда – отметить дебют? - Антон Андреевич любезно составил мне компанию по дороге, - она как бы невзначай оказалась у стола Коробейникова, который уже достал обещанную фотографию. Едва взглянув, Анна нахмурилась, - Вы уже узнали кто это? - Дорогие мои сыщики, - оценив ее маневр по достоинству, Штольман послал укоризненный взгляд своему верному оруженосцу, - давайте по-возможности перенесем подобные совещания в более уединенное место. И, насколько я понимаю, - он взял фотографию в руки, - ты хочешь нам что-то поведать… - Антон Андреевич хотел… - Анна тряхнула головой, - эта женщина уже приходила… и просила о чем-то, я не очень поняла. Поскольку они не представляются, то я не знаю – кто она и как связана со… всем тем, что происходит. Но, раз ее фотография была среди его личных вещей, то… - она замолчала, предоставив мужчинам делать выводы. - Яков Платонович, - Коробейников первым нарушил молчание, - я тут покопался в книгах и переговорил с почтмейстером – для уехавшего из города, доктор Скрябин вел активную переписку. К сожалению, дело не в нашем поле интересов сейчас и нет оснований для организации официальных запросов. - Мне кажется, - подала голос Анна, - что Николай Васильевич вряд ли такое одобрил бы… поэтому его лучше этим не тревожить.       Они возвращались домой уже в сумерках, согласно выбрав более длинный путь через парк. Анна поежилась, несмотря на раннюю весну, с заходом солнца еще ощутимо холодало. Яков Платонович привлек ее к себе, согревая дыханием пальцы, благодарно улыбнувшись, она вернулась к прерванному разговору… - Я начала с дела полковника Брауна. Им занимался пресловутый Жан…и что показалось мне странным – приказа на его устранение не было, - Анна, подразумевая внимательную осведомленность Штольмана, торопилась сразу ему все передать. Он слушал молча, не перебивая. - Получается… - Решение об устранении англичанина было продиктовано какими-то неучтенными ранее обстоятельствами, - Яков Платонович, как всегда, точен был в формулировках. - Князь Разумовской? – подхватила его мысль она и продолжила, - Похоже, Нина Аркадьевна, выбирая так сказать фигурантов, обеспечивающих ей безопасный выход из этого предприятия – остановилась на вас. Вы с Кириллом Владимировичем замечательно укладывались в схему жертвы. - Она понадеялась, что ее благонадежность поможет ей проскользнуть, - по-прежнему находя для той извинения, отозвался он. Анна фыркнула, - Ну да, Сцилла и Харибда… интересантов в этом деле – слишком… я насчитала как минимум четверых очевидных. - Несомненно, присутствуют и те, о ком мы не знаем. - Агенты Увакова… - Те, кто сотрудничают, - Штольман кивнул, - знают немного. - Ты спутал им все карты. - Мы, - поправил он, за руку притягивая ее к себе, - без тебя, драгоценная моя Анна Викторовна, было бы по-другому… И это, несомненно, стало для всех чем-то вроде загадки. - И в ход пошли главные боевые единицы – Крутин и компания… Штольман кивнул, соглашаясь, - Да… и им мы тоже затруднили жизнь, - и вгляделся внимательно, - Расскажешь? Анна взглянула мельком, - Та женщина – с фотографии, она была когда-то в таком же доме, как у Аглаи Львовны… у нее был или есть ребенок, мальчик, похоже. Мне кажется, что за него она приходила просить… - она достала из кармана давешнюю игрушку, - вот… Она сказала – найди его, спаси его… Я не поняла сразу… не понимаю и сейчас – о ком она, но хотя бы знаю, где искать. - Петр Иванович? – Анна кивнула, - И Яш… *       Петербург был по-обычному мрачен и неприветлив к чужим, что всегда импонировало Петру Ивановичу. С удобством расположившись за столиком, он разглядывал своего визави, прикидывая возможные варианты развития событий. - Милейший Петр Иванович, - его гость с удовольствием смаковал коньяк, - при всем благорасположении – не нахожу пользы… очевидной в обстоятельствах, вами положенных, для ведомства нашего. - Ну, Павел Константинович, - он сделал паузу, не упоминая титула и чина, - вы пытаетесь напустить туману. Только ведь ведомство ваше не только в главных интересантах пребывать изволит… Вам, как воздух, нужен такой человек… - остановив возможные возражения, Петр Иванович продолжал, - Я – не в счет, не служу, вольная так сказать единица, да и круг общения у меня хоть и обширен, да не совсем… - Хорошо, что потребно от нас? Достоверно знаю – и в полицейском департаменте, и в охранном ждут, чтобы рапорт был подан об отставке… предлагаете… - Именно… и должность уже такая имеется – инспектор по особо важным делам при военной полиции. В Затонске ведь военный гарнизон, ему и переезжать никуда не придется. - Положим… А родственник в курсе ваших хлопот? - Нет… и вы уж.. - Понятно… - генерал Игнатьев, глава департамента особого отдела военного министерства с удовольствием оглядел стол, - А хорошая здесь кухня, Петр Иванович… Тот охотно откликнулся, - Почитай, что – лучшая, хоть и малоизвестная публике, для гурманов, - он огляделся одобрительно, - Яхт-клуб – простор, да и охотников до ухи не так много.       Служебный вызов в Ярославль пришел неожиданно и всегда сейчас готовый к неприятностям Штольман лишь аккуратно сложил формуляр, убрав в бумажник, и между делом сообщил за ужином всей семье о предстоящей утром поездке. - Надеюсь, Яков Платонович, это никак не связано… – Мария Тимофеевна взглядом указала на Володю, увлеченно пересказывающего Виктору Ивановичу прожитый день. - Маша, не тревожься, - услышавший это ее муж подал голос, - подобные проверки в порядке вещей, тем более, в судебных инстанциях. Как судебный следователь, Яков Платонович должен исполнять определенный круг обязанностей. - Виктор Иванович прав, - ответив долгим взглядом жене, Яков Платонович поднялся из-за стола, - это просто служебная проверка, не более… - Подожди… - Анна догнала его на лестнице, - почему сейчас? Это может быть опасно… - Мы потревожили улей, моя драгоценная, - он увлек ее в комнату, - вполне закономерно, что оттуда вылетели на разведку… - А если… - Нет, этого – не случится… твой дракон будет рядом…       - А я все думал – какой способ ты организуешь…- медленно пройдя вдоль длинного стола в Присутствии, Штольман остановился ровно напротив, -Все также во фрейлинах придворных пребываешь или… - Или, - та, что когда-то звалась Ниной Аркадьевной, улыбнулась,- Якоб… Видишь, в губернское управление тебе вызов организовали. Он кивнул, соглашаясь, - Ты умеешь добиваться того, что почитаешь необходимым тебе. - Вот и хорошо, мне ничего объяснять не придется, - обойдя стол, она приблизилась, - Я здесь, чтобы увезти в Петербург Владимира и твой рапорт об отставке… хотелось бы – вместе с тобой. Пауза эффектной не получилась, Штольман скучным голосом заметил, - Если бы тебя назначили начальником департамента полиции, нас известили бы об этом специальным распоряжением. Ну, а охранное отделение… сотрудничает с женщинами только с агентурными целями и так сказать, вне общепринятых устоев. Что же касается мальчика… он ведь сирота, а я – весьма ненадежный попечитель, поэтому, обговорив с ним варианты, я оформил через начальствующих лиц передачу его документов со всем прилагающимся имуществом в попечительский совет военного ведомства, как сына погибшего на службе офицера. - Ты… Это невозможно! - Отчего же… у многих детей нет документа, для этого и существуют попечители… - и закончил бесповоротно, - Мне сообщили, что он – усыновлен очень надежными людьми – уважаемыми, с хорошим достатком, офицером в отставке, в семье и другие дети есть… - и пресекая порыв негодования собеседницы, повторил, - Это – военное ведомство и обойти их юридическую службу тебе не удастся, таким образом, до мальчика тебе не добраться. Ну, а я уж… как-нибудь, не впервой. - Якоб… - она в кажущемся бессилии опустила руки, но на Штольмана эта мизансцена не произвела впечатления и после приличествующей случаю формы прощания, - Честь имею, мадам, - голос его собеседницы взывал к милосердию, - Ну прости! Я ведь хотела… надеялась… договориться. - О чем… ваши планы и намеренья я могу себе представить… а свои – какими они ни были, обсуждать не намерен… - Ни с кем, - с привычной полуулыбкой закончила за него она, - Ты хотя бы в уме держи, что «драгоценную твою» Анну с ее даром ждет в лучшем случае участь очередной светской знаменитости или, что скорее всего, лечебница для душевнобольных. Профессор Ланге с воодушевлением ожидает… ему даже диагноз придумывать не придется – она сама ему все расскажет… Штольман обернулся, - А разве он еще жив? Почувствовав в нем перемену, Нина Аркадьевна прикрыла глаза, - Он делает то, что должен, при любых условиях… и занимает не последнее место в иерархии… - В какой? - Ох, Якоб… я и без того наговорила лишнего… если мы не придем к согласию, то позволь мне просто уйти. - Ты опять драматизируешь, Нинон, - он усмехнулся, - что, впрочем, далеко не новость. Иди, я не держу тебя… - Жаль… раньше было иначе… - Не стоит тревожить призраков. - Да, Якоб… - Нина Аркадьевна поправила изящно сидящую шляпку, - это по части твоей жены, - скрывшись за одной из дверей. Подавив желание плюнуть вслед, как нечистой силе, Яков Платонович потер глаза – вырисовывающиеся перспективы продолжали не радовать… впрочем, этого следовало ожидать.       - Яков Платонович? – Коробейников по-обыкновению начал с доклада, - а я тут с оказией – чиновника из губернской полиции провожал… и вас вот встречаем. Все и везде отослали – как положено. А вы, Яков Платонович, как – удачно съездили? - Вот сейчас прибудем, - Штольман усмехнулся, - и доложусь… если коротко – без сюрпризов. Коробейников кивнул, - Ну и у нас – так же… Анна Викторовна с утра в больнице, потом в школе… мальчик при ней, - он улыбнулся, - Федька его в караульную команду определил, в пару с Митричем, он самый глазастый. Да и вы ведь знаете – в городе у нас везде глаза и уши. И Штольман серьезно подтвердил, - Как в крепости живем.       Анна увидела его сразу и светясь радостным ожиданием, взгляда не отрывала, но соблюдая установленный меж ними порядок, не подходила, дожидаясь окончания разговора. Мальчик, тоже сразу его узнавший в пролетке, что должна была их домой доставить, взглянув на сестру, остался рядом с ней. И только лишь Вера Николаевна, заметившая его отсутствие, сразу улыбаясь, поспешила навстречу, вызывая радостное оживление встрече его домочадцев. - Яков Платонович, вы вернулись! Нынче Антон Андреевич вспоминал… и муж тоже справлялся. - Мое почтение, Вера Николаевна, благодарю вас. А что, у Тимофея Афанасьевича надобность во мне? Кречетова, не пожелавшая менять фамилию на Мещерскую, с готовностью подтвердила, - Вас упоминал Прохор Трофимович, справлялся – когда будете, дело видно важное. Ну да теперь и расскажет. - Безусловно, я приложу к этому все наши возможности, - он взглядом поторопил жену и та понимающе подхватила, - Увидимся, Вера Николаевна, - и прижимаясь к плечу его рядом, добавила тихо, - Без тебя – все не так.       - Учитывая, как много нас связывает, решила, что уехать – не повидавшись с вами, Анна, будет… - Я поняла, Нина Аркадьевна… - И что, даже не станете взывать – дух, явись мне? - Вы, Нина Аркадьевна, слава богу, живы и как всегда во всеоружии. И поверьте, в моем случае – я не стану обращаться к вам. - Не зарекайтесь, дорогая, я многое могу… - Не сомневаюсь… что привело вас, чего вы хотите? Вы ведь собираетесь предложить мне – какую-то сделку… - Я похлопочу, чтобы вас оставили в покое, а вы – вернете мне моего мужа и сына… Анна смотрела молча, а потом – просто повернулась, уходя… она ждала, что Нижинская что-то скажется ей вслед, но та молчала… Разглядев лицо мужа, Анна безотчетно отыскала его руку, прижимаясь к ладони щекой, жестом утешения, защиты и обещания, - Я не говорила с тобой об этом, а ты – не спрашивал. - Нина Аркадьевна не могла упустить возможности… - отозвался он, встречая тревожный ее взгляд, - Да, моя драгоценная… но – все обошлось. - Обмен любезностями… - Что-то вроде этого… - он сжал ее пальцы, - Она пыталась выяснить – что с мальчиком. - Или убедиться, что мы по-прежнему не знаем, что связывает его и Кирилла Владимировича… Она превыше всего ценит собственные интересы. - У нее есть те, кому она подотчетна, - Яков Платонович напомнил, - и, очевидно, все серьезнее службы охраны царской фамилии… - Тогда твое дело здесь прекратил полковник Варфоломеев, - Анна замедлила шаг, - он приехал на следующий день… Штольман откликнулся, - Иван Антонович старался помочь и мне… Анна покачала головой, - В столицах для этого нужно содействие не Закона, а Власти… и по всей своей наивности, я поняла – он предлагает нечто вроде компенсации… - жестом подтвердив свою несостоятельность, с доверчивой готовностью подытожила, - А когда я добралась до дома, осталось только научиться – быть… просто – быть. Для домашних, для близких… и – для тебя. Ты жив, это я знала… хотя все говорило об обратном. - Муж молчал и улыбаясь ему, Анна вдруг озаботилась, - Мама поручила что-то… а я, по-видимому, витала… - она смотрела сообщницей, - Что это может быть… И Яков Платонович ожиданий не обманул, - Ну, это мы узнаем сразу, как только объявимся дома…       Домна, встречающая на пороге, переняла верхнюю одежду, - Мария Тимофеевна просила вас, Анна Викторовна, зайти, как только появитесь. Анна кивнула, оглянувшись на мужа, тот отозвался, - Ступай, сразу все и выяснится… - и, повернувшись к Домне, - Виктор Иванович уже дома?       - Разрешите, не помешаю? – Штольман, заглянув в кабинет тестя, встречен был, по-обыкновению, с благорасположением, - Яков Платонович, рад вам… и привыкайте обходиться без церемоний. - Благодарю и рассчитываю на ваш профессиональный опыт… вкупе с житейским багажом… - Виктор Иванович откинулся в кресле, поощрив его к продолжению и Яков Платонович подвинул ему папку, что принес с собой, вставая у окна, чтобы не мешать. Внимательно прочитав документ, проверяя его на подлинность, - Посмертное распоряжение имуществом в пользу несовершеннолетнего. Князь Разумовский составил документ самостоятельно, без участия поверенных… и причина очевидна. - Полная приватность, - откликнулся Яков Платонович, - вы, Виктор Иванович – опытный юрист и хороший адвокат. Вот вы и решите, как распорядиться этим… документом. - И это означает, Яков Платонович, что ваш вариант обсуждению не подлежит. Штольман подтвердил, - Если бы за судьбу мальчика отвечал по-прежнему единолично – не колеблясь, сжег бы… Но теперь... думайте – вы, Мария Тимофеевна, Петр Иванович… - Анна, конечно, согласна с вами… - Скорее, я – с ней…       - Мама, ты хотела… - войдя в комнату, Анна натолкнулась на ожидающий взгляд - Ясно… ты забыла, - Мария Тимофеевна улыбнулась, - не удивительно… но все-таки, надо было заехать в редакцию, Алексей Егорович хотел передать мне материалы… Ну, хорошо, пришлет с нарочным. Все благополучно, Яков Платонович вернулся? - Да, все без сюрпризов, - не вдаваясь в подробности, ответила она, - если это – все… - Твой муж с дороги, ты – после целого дня в больнице и в школе… - матушка согласилась, - постарайтесь не опоздать к ужину.       - Аннет… встречаешь… - Петр Иванович остановился рядом, на заходя в дом, - от кого – секреты? - Ну, дядя! Сразу секреты… - Анна повела плечом, - просто хочу поговорить. Дома с тобой захотят посоветоваться все, начиная с папы. - Да, ночью теперь посплетничать удастся нечасто, а днем ты занята, да и я… - и проявив полное понимание, осведомился, - И – что я пропустил? - Визит Нины Аркадьевны… третьего дня была еще в городе. Наше мимолетное свидание даже встречей не назовешь… - она улыбнулась, - прошли параллельным курсом. С Яковом Платоновичем они, конечно, имели разговор и судя по его настроению – обмен любезностями состоялся… - и, торопясь, досказала, - Она не отступится, дядя… да и любовь здесь, как ты говоришь – с интересом… Яков Платонович разбирал бумаги Кирилла Владимировича, мы были там днями… существует нечто вроде завещания и, похоже, касается оно мальчика. - Ее сына… - Петр Иванович по-обыкновению не нуждался в пояснениях, - так… Дома собирается триумвират, вы с Яковом Платоновичем не участвуете, поскольку позиция ваша очевидна. Мою же ты решила определить сейчас – заранее, - и на попытки племянницы возразить вполне однозначно согласился, - Думаю, родители твои так де придерживаются точки зрения: нас это касается поскольку-постольку это касается Якова Платоновича, как бывшего опекуна мальчика… Но так как документ не был предъявлен ранее, в сокрытии его не заподозрят. Анна в благодарном порыве обняла его, - Спасибо, дядя… Петр Иванович задумчиво проследил ее движение, - Это очень крупное состояние, Аннет… Она же лишь убежденно повторила, - У мальчика все есть – семья, а все остальное… - и уже не скрываясь, - И в конце концов он получит то, что останется от твоего…       Штольман застал жену у себя – устроившуюся на подушках возле шахматного столика, она внимательно рассматривала диспозицию. - Изучила проигранную партию… - он всмотрелся в кажущийся беспорядок на доске, - Ты учла, что князь Разумовский начинал черными, а заканчивал… Она неопределенно уточнила, - Думаешь, он был на нашей стороне, когда погиб? - На твоей – определенно, - кивнул муж, - и дал понять это Нине Аркадьевне, - уточнил благодарно, - Не думаю, что убийство князя было заранее намеченным, тем более Уваковым. Они действовали наскоро, что называется – по обстоятельствам. - Это мало что меняет… - Анна вздохнула, - Не понимаю, почему полковник Варфоломеев не обратился напрямую к военным, ведомство их среди главных интересантов или… - Именно, моя драгоценная, участие стоящих за ними – неофициально… - И не только… Даже здесь, - уточняющий жест на шахматы, - все выглядит… бесперспективно. Два слона сброшены с доски, а пешка нацелилась на место ферзя. Как твой сосед, Андрей Петрович, получил документы о покупке дома князя… ведь завещание его не предъявляли и не рассматривали… и поверенные до сих пор не определились с этим. - Может быть, временное владение? – выдвинула предположение она. Яков Платонович подтвердил, - Значит – протекция или покровительство. - Или и то, и другое… - Анна задумчиво смотрела на доску, - мне так жаль… их ведь ничего не связывало, кроме очевидного – Кирилла Владимировича и Андрея Петровича – этот дом и я. - Драгоценная моя, ты – не главная героиня, ты – жертва… и, похоже, теперь это уже не шахматная партия, а покер… и здесь важно держать лицо. Почему-то нам нужен весь банк… только флеш-рояль. - Могу попробовать блефовать… - с готовностью откликнулась Анна, - но считать карты будешь сам. Жертва подразумевает охоту, а на ней охотник нередко становится добычей, как мои соседи. - Виват, Анна Викторовна! *       - Почему так срочно? Хорошо… - негромкий его голос разбудил ее, а вскоре вернулся и он сам, - Вызывают в управление, извинись за меня перед родными. - Что-то случилось? - Нет, да и с чего бы… - Яков Платонович сел рядом, - Думаю, вчерашний проверяющий, коего провожал Антон Андреевич, навел шороху, объяснить который сам Антон Андреевич Николаю Васильевичу не в состоянии. А тот любит четкие формулировки, как ты помнишь. - Я все время боюсь… - призналась вдруг Анна, и на его вопросительно приподнятую бровь, покачала головой, - не чего-то конкретного, нет… просто – боюсь, каждый день… что произойдет что-нибудь и все хорошее вмиг исчезнет. - Я не могу тебе сказать – ничего этого не будет, - обняв ее за плечи, Штольман привлек жену к себе, - мы так и живем в обороне. Но теперь у нас есть сторонники и… защитники. Тебя берегут со всех сторон. - Нужно, чтобы и ты… - она оборвала себя, - Просто – будь осторожен. - Яков Платонович, что-то я не пойму – что происходит, - встретивший его едва ли не на пороге участка Николай Васильевич выглядел неспокойным, - Мы вроде бы все материалы по … тому делу передали военному ведомству, чиновник из губернского управления вчера мне о запросах по закрытым делам вопросы задавал… - Все верно, Николай Васильевич, - пройдя в кабинет, Штольман, не спеша, разделся, - мы с Антоном Андреевичем проводим, так сказать, ревизию, он со своей стороны, а я… и если какие-то из отчетов вызывают вопросы в плане текущего расследования, то мы пытаемся найти точки соприкосновения этих дел. - Но «текущего расследования» нет! – свистящим шепотом напомнил Трегубов, - То дело уже не в нашем ведомстве и мы к нему касательства не имеем. Только если у них возникнут какие-то вопросы… - он недовольно пожевал губами, - А они непременно возникнут, Яков Платонович, если палкой по улью постучать. - Мы не только постучали, Николай Васильевич, а хорошенько так поворошились и теперь ждем – кто оттуда вылетит…       - От Татьяны, - Анна наскоро просматривала пришедшее с утренней почтой письмо прямо за столом, и Мария Тимофеевна, отказавшись от выговора, только взглянула в сторону Владимира – мальчик пил свой чай с молоком, увлеченно рассматривая начинку пирожка. - Надеюсь, Сергей Львович здоров и у нее все благополучно, - заметив странную отстраненность дочери, переспросила, - Что, в Калиненках какие-то … новости… Я давно говорила Виктору Ивановичу – усадьбу с домом надо продать… - на Анну смотрели уже все домочадцы. Она отдала письмо отцу, сообщив, - По-моему, Таня собирается приехать в Затонск и с намерением обосноваться. Виктор Иванович, быстро уловив суть, успокоив ожидания, - Ей предложили работу – хорошие условия и перспективы. Вера Николаевна Кречетова намерена разделить с Татьяной Сергеевной попечение и совместное владение образовательным учреждением, основанным князем Мещерским. По-видимому, они близко сошлись во время пребывания Татьяны здесь зимой. - А я и не заметила, что они так подружились, - отозвалась Анна, - вот ведь Верочка – скромница! - Ну конечно! Что ты вообще замечала тогда, - Мария Тимофеевна внесла свою лепту в обсуждение, - Тем более, Виктор, ваше так называемое поместье надо продать. Сергею Львовичу потребуется что-нибудь менее обременительное, он ведь тоже, наверное, переедет. - Дорогая Мария Тимофеевна, судя по настойчивости, вы уже обсудили этот вопрос с Яковом Платоновичем – посвятите нас, - подал голос из-за газеты Петр Иванович. - Да, - решительно кивнула та, - но он считает, что усадьбу надо сдать в аренду. - Соглашайся, Виктор, это оптимальный вариант – Сергей будет жизненно обустроен и не один, а постояльцы, привыкнув и обжившись в доме и окрестностях, выкупят со временем усадьбу… быстро ее не продашь. - Аренда это постоянный доход, действуй, дорогая, - и быстро поцеловав жену, поспешил, - о, я опаздываю! Петр Иванович, переглянувшись с племянницей, подытожил, - Твой муж, дорогая, действительно, разбирается во всем.       Все утро Анна выглядела задумчиво-рассеянной, отвечала невпопад и доктор Милц, наконец, заметил, - Анна Викторовна, если вас занимают какие-то иные заботы, то – возможно, вам стоит сейчас заняться ими? - Думаете, я могла бы ненадолго отлучиться? – с надеждой на него взглянув, Анна виновато улыбнулась, - Понимаю, что безбожно манкирую, но ничего не могу с собой поделать сегодня… - Ступайте уже! – рассмеялся Александр Францевич, - Разобрать лекарства есть кому, а прием уже закончен. В школу вам сегодня не нужно? - Нет, - уже собираясь, отозвался она, - сегодня Вера Николаевна в классе.       - Твои дифирамбы вызывают подозрения, - Яков Платонович решительно развернул жену к себе, прерывая увлеченный пересказ утреннего совещания: за Штольманом прямо с утра заявился городовой с запиской от Антона Андреевича, потому завтракали без него. - Ты уехал рано, - пробормотала она, сдаваясь, - я хотела узнать… - Это мы уже обсуждали… - он произнес внятно, - Военная прокуратура… Поскольку дело Крутина в ведении военной полиции, объединили еще несколько похожих… - Ну да, и почти все – в местном архиве... – согласилась она, тут же встревожившись, - Тебе будут задавать вопросы. - Меня ждут в столице в качестве сопровождающего, - отозвался он, успокаивая взглядом, - Ответы у нас – сданы… справимся и с вопросами, хотя Николай Васильевич с Антоном Андреевичем слегка обеспокоились. - Я заметила… меня тоже подвергнут допросу? - Вряд ли… ты ведь там в качестве потерпевшей зафиксирована. - Я ведь могу отказаться… - Без сомнения, - подтвердил он, добавив, - учитывая обстоятельства – ты пребывала в полубессознательном состоянии и в свидетелях половина полицейского участка. - Хорошо, - Анна отвернулась, - не хочу вспоминать… - Вполне разумный и приемлемый довод… что еще… - она смотрела на него со ставшей за годы вместе привычной доверчивой открытостью, как смотрела, наверное, на своего дракона. Анна потянула его за собой, - Как хорошо – весна… Скоро Пасха… - И… ты говорила, вернул он ее к началу разговора, – твоя кузина собирается подгадать свой визит к этому дню, и… - Наверное, надо сказать Антону Андреевичу, - вдруг спохватилась она, - его ведь это тоже касается. - Драгоценная моя, я – как твой папа, не вмешиваюсь в чужие отношения. - Но – промолчать как-то неловко, все-таки они… - Ну отчего же… - Штольман пригасил ее порыв, - новость известна, по крайней мере, десятку отнюдь не молчальникам… Справятся и без тебя. Ты закончила на сегодня в больнице? - Да… вернее, Александр Францевич меня прогнал, - она сконфузилась под его ироничным взглядом, - я была совершенно не там мыслями. - Тогда, наверное, нужно вернуться туда и закончить все, - повернув ее в сторону двери, чуть подтолкнул, - ваш почетный караул ждет вас, Анна Викторовна. - В таком случае, я еще и в школу загляну, если ты не против, - на ходу уже спохватилась она, - хоть сегодня и Верочка на уроках, но я могу понадобиться. - Хорошо, тогда – увидимся дома…       Проводив жену, Яков Платонович вернулся в кабинет – вызов в военное ведомство со всеми материалами сопутствующих дел хорошего не сулил. Да и стройной версии, если опустить не подкрепленную никакими доказательствами мистическую составляющую, не выстраивалось. Недавние ответы на запросы прояснили ситуацию лишь в том ключе, что – тот, кто назывался доктором Скрябиным и был, возможно, искомым Крутиным – напрямую связан с тайным обществом, корни которого ведут за море. Но что это за связь и по каким причинам – было по-прежнему покрыто мраком… - Яков Платонович? – искреннее удивление в голосе Коробейникова заставило его повернуться от окна, - А я думал… Анна Викторовна уехала и… - Ей нужно было вернуться в больницу и в школу… - объяснил он, забирая саквояж со стола, - И мне тоже пора, в судебном архиве сегодня – приемный день. Выйдя из участка, Штольман не взял извозчика, предпочтя пойти пешком. Слежку за собой он заметил еще утром, они не особо и скрывались, что тоже было тактикой опытных филеров. Свернув в один из переулков, он натолкнулся на засаду – шесть вооруженных человек нападают одновременно, не пытаясь убить, но покалечить, определенно, и забрать что-то, потому что саквояж явно был главной целью. Трость знакомой тяжестью легла в руку, клинок издал тихий звон, выскользнув из скрытых ножен. Яков Платонович не нападал, только защищался, не давая нападавшим окружить себя и обойти. Свистки городовых неподалеку спугнули их и неожиданно Штольман остался в переулке один.       Вместо того, чтобы вернуться в больницу, Анна направилась прямиком в школу, ей не давало покоя то, что она помнила тот случай в больнице с доктором Скрябиным, его реакцию, когда он не смог ничего сделать, чтобы спасти одну из мадмуазель… И та фотография… и гостья, что оборачивалась кокоткой… - Анна Викторовна! – Вера Николаевна встретила ее чуть ли не на пороге, - А я после уроков собиралась к вам. Мы списывались с Татьяной Сергеевной и мы обе пришли к согласию – та книжная лавка, что осталась без хозяйки после… - Пелагея Ивановна… - кивнула Анна, - да, все книги еще там, да и библиотека Андрея Петровича, что он передал ей… Вы хотите возобновить ее работу? - Да, насколько я поняла, Татьяна Сергеевна ищет себе здесь занятие по душе… - Вера Николаевна помедлила, - это не потребует много средств, думаю, князь Мещерский поддержал бы это начинание. - Можно еще организовать что-то вроде библиотеки для учеников, - увлеченно подхватила Анна, - некоторые книги можно выдавать по очереди каждому желающему на определенный срок, мы могли бы вести журнал учета. - Замечательная мысль, - взяв ее под руку Вера Николаевна направилась в столовую, - Может, все-таки чаю? И обсудим… - Я бы с удовольствием, - отозвалась Анна, - но дома ждут, заехала ненадолго.       - Яков Платонович, что произошло? – Коробейников появился в кабинете, - Это была засада? Когда Анна Викторовна узнает… - Анна Викторовна – не узнает! – повернувшись, он ответил тому долгим взглядом, - Вы меня поняли, Антон Андреевич? – приняв поспешный кивок за ответ, Штольман спокойно продолжил, - Ничего страшнее пары синяков… возможно, меня приняли за кого-то другого и, когда разобрались, отступили. - Они что-нибудь спрашивали? - Нам было не до светских бесед… - почистив пальто и перчатки, Яков Платонович снова их надел, - возможно, это как раз та реакция, которую мы ожидали… - подвинув в его сторону лист бумаги, - Вот тут я записал приметы… нужно отправить людей… Антон Андреевич, не городовых! - Все понял, Яков Платонович, - кивнул тот, - все сделаю. - Хорошо… - Штольман улыбнулся, - а сейчас мне все-таки нужно вернуться в суд. - Теперь уж я вас без служебной пролетки не отпущу!       Вечер обещал быть долгим, Яков Платонович вернулся домой уже после ужина и, пока Анна собирала на стол, коротко изложил суть произошедшего днем. - Иными словами я не должна удивляться твоим ссадинам и синякам, если их увижу, - резюмировала она, возвращаясь с домашней аптечкой. Он проследил за ней взглядом, - Антон Андреевич уже успешно изобразил сестру милосердия, но ему, конечно, не сравниться с тобой… - Я заберу с собой в странствие странствий лучшее из наваждений земли, - Анна теснее прижалась к мужу, - не спрашивай… - Не буду… - Яков Платонович убрал прядь волос с ее щеки, - Мы вернемся из Петербурга уже летом. Антон Андреевич позаботится о полном искоренении преступности в городе. И у нас будет возможность провести недельку у Прохора на заимке лесной… а дома… - Длинные вечера в саду, - подхватили она, - чай на террасе, качели, купание, лодки, зонты, Володины друзья… все любящие нас рядом… - Ты – уже настоящий врач и доктор Милц поручил тебе самостоятельную практику. - Я хочу работать с тобой, - возразила Анна, - как раньше. - Конечно, - муж улыбнулся, - прозекторскую отдадут в твое полное распоряжение, а Александр Францевич будет консультантом. - Ее удобно будет устроить во флигеле – рядом с домом, но отдельно. - В военном госпитале вместе с вами будут работать городские и уездные врачи… - А в нынешней больнице у нас будет детское отделение и родильный дом... – оба молчали, - Странствие странствий – безнадежно далеко от… - Знаю… - откликнулся Яков Платонович, - оно нам хорошо знакомо, сколько столетий мы вместе… - Не хочу опять! – Анна крепче прижалась к нему, - Не позволю. - Конечно, ни тогда, ни теперь… - муж не обманул ее ожиданий, - и, сдается мне, отважный и бесстрашный Гийом Белибаст со своей графиней очень ловко оставили папство с носом… - устроившись вместе с ней удобнее, он кивнул, - Расскажи-ка мне подробнее, что ты там вычитала и узнала… Увидела… - Их предали те, кому они доверились… самые близкие, - отозвалась Анна, - его сожгли на костре после его признания вины… Он сделал это… - … чтобы спасти ее… - подхватил муж, - но Инквизиция его обманула? - Как делали всегда, когда считали, что имеют право на собственность, или даже не имеют, но желают иметь. Подожди… - она скрылась в гардеробной, вернувшись с медальоном в руках. - И это… - Он был тоже среди того, что я забрала из дома терпимости, - торопясь, объяснила жена, - я не показала сразу… Осторожнее! – остановила она его попытку открыть, - Яш… Он опасен… может быть опасен. - Скрытые возможности? - Скорее, скрытые иглы с ядом… Этим медальоном или похожим отравили Гийома, ослабив его, так что забрали практически без сопротивления. Кивнув, Яков Платонович завернул медальон в платок и убрал в бумажник, - Только так его и можно было застать врасплох, судя по твоим рассказам… - У каждого есть то, что ему дорого… - негромко напомнила Анна, - и что можно отнять… - И ради чего, не задумавшись, пойдешь на все, - Яков Платонович смотрел на склоненную ее голову, - что ты хочешь сказать… - Я все думаю… - она водила пальцем по узору на халате, - о том случае в больнице. Доктор Скрябин тогда принял все близко к сердцу, так – будто это напомнило ему о чем-то… - Или о ком-то? Говоришь, что на той фотографии… - Близкая ему женщина, это и так ясно… - Анна собрала рассыпающиеся по плечам локоны, - а вот ребенок… Если ребенок – его ребенок, остался где-то там и без матери, судя по всему, то… - она подняла на него полный тревоги взгляд. - Ты готова найти оправдание каждому… - Нет… - она качнула головой, и без перехода, - Дядя привез из своей библиотеки… - дотянувшись, Анна достала книгу в тяжелом переплете. - «История тайных обществ Европы», - прочитал Яков Платонович, добавив вполголоса, - ну… Петр Иванович… - Скажи мне, - тем временем продолжала жена, - скажи, что шесть лет назад не масонская ложа двора была заинтересована в нас… Скажи, что сейчас мы живем в осаде не потому что нами интересуются они же и их основные оппоненты… - Не скажу… - выложив перед ней ответы на запросы, Штольман сел рядом, - более того, уверен, что кроме этих двух, действует еще и третья сила, каким-то образом противодействующая им обоим. - Тайная полиция тайных обществ… - невесело пошутила Анна, на что ее муж отозвался, - Если так написано в твоих книгах… Судя по всему, мы снова привели колесо в движение… Постараемся оставить этот раунд за нами.       Огонь уже лизал пятки, подбираясь все ближе… жар от него горячил щеки, веревки плавились, оставляя на запястьях следы пепла… Отчего-то было совсем не страшно… будто все это происходило не с ней… Стена огня вокруг помоста закрыла собой всех, кто остался по ту сторону, отделяя ее, но до столба почему-то так и не дошла… От удушливого дыма слезились глаза и люк, открывшийся вдруг в паре шагов от нее казался бредовой фантазией… но вот кто-то сильно дернул ее на себя, разрывая оставшиеся путы и увлек за собой вниз, как можно дальше от разыгравшегося вдруг пламени… - Вы проснулись, - голос… его голос заставил открыть глаза, -драгоценная моя Анна Викторовна… - За окном еще предрассветно серело, муж смотрел так, как получалось только у него. Анна потянулась к нему, спеша поделиться, - Ты был прав, как всегда… Гийом остался жив и спас свою Раймонду… - Не сомневался… - немедля откликнулся Штольман, - как ты говорила - отважный воин, умелый и опасный, весьма образован. Известен был как ученый и поэт… красив, благороден и… бесстрашен, - склонившись близко, докончил, - И с сердцем дракона. Разве могло быть иначе… - Что-то от легких касаний, что-то от смутных слов, - так возникают напевы – отклик на дальний зов… - найдя его отражение в неверном свете наступающего дня, Анна по взгляду его угадала ответ… - Мы не повторим их судьбу. - Мы не могли бы, даже если бы хотели – ты не Раймонда, а я – не Гийом… даже если кому-то и напоминаем их схожестью черт… - подойдя сзади, Яков Платонович заставил ее запрокинуть голову, ловя взгляд, - Жизнь – она у каждого своя, она может какими-то отголосками напомнить ту, другую, что уже прожита когда-то кем-то… - Как то, что мы – вместе, как и они… - с неожиданным воодушевлением подхватила Анна. - В этом мы не могли их подвести…