Consolamentum

      С недавнего времени Яков Платонович завел себе в привычку пользоваться услугами «уличной гвардии», чтобы избегать возможных засад, отправляя их вперед на разведку. - Яков Платонович… - Федор подошел неторопливо, - ребята говорят, два шпика там, где вы обычно со служебной коляски сходите… Егорша – глазастый, углядел, куда один на доклад побежал. Вот… - он передал сложенную записку, - Анну Викторовну мы проводим, как обычно, может и с вами кого отрядить? - Спасибо тебе, Федор, - сохраняя такой же серьезный вид, отозвался Штольман, разглядев жену, притаившуюся за углом у подножья лестницы, - вы мне уже очень помогли, дальше я – сам… - и чуть повысил голос, - А вот Анну Викторовну без присмотра лучше не оставлять. - Это мы понимаем, - кивнув, мальчик уточнил, - еще какие задания будут? - Будут, - Яков Платонович аккуратно застегнул пальто, - но не сейчас. Анна Викторовна, провожаете? – окликнул он и она чинно вышла из своего нехитрого укрытия. - Не хотела тебе мешать… - поправив одной ей заметные огрехи его костюма, Анна взглянула тревожно, - я слышала… Ты затеял опасную игру. - Ничуть, - Яков Платонович усмехнулся, - все в рамках закона, Антону Андреевичу очень хотелось засадить их за нападение на юридического чиновника – предоставлю ему это возможность и посмотрим, кто всплывет следом… - Это может быть крупная рыба, - предупредила она, - будьте осторожны. - У тебя сегодня..? – намеренно сменив тему, Штольман смотрел выжидающе, Анна подхватила, - Только больница, я заеду к вам после, мне нужно поговорить с Антоном Андреевичем. - На предмет? - Я же говорила тебе, - Анна взялась за его саквояж, чтобы руки занять, - что Татьяна приезжает днями… а Верочка-то Николаевна с ней переписывались и до того договорились, что хотят книжную лавку опять открыть… - она смело встретила его непроницаемый взгляд, - Уж и мальчиков туда водили, чтобы они понемногу мастеровали, а девочки – порядок наводили… там ведь после пожара толком… - не договорив, она умолкла. - Хочешь спросить у Антона Андреевича – не против ли он, - сделал вполне логичный вывод муж, - что ж… думаю, со свойственной ему добротой, откликнется. - Просто… это как-то странно, тебе так не кажется? - Есть многое на свете, друг Горацио… - он улыбнулся, забирая у нее саквояж, - Надеюсь, увидеть тебя во второй половине дня… если что-то изменится, найди возможность сообщить, хорошо? - Ты все равно обо всем узнаешь первым… - пробормотала было она, натолкнувшись на его более, чем серьезный взгляд, поспешно согласилась, - Ну, разумеется. - Анна Викторовна… вы что-то затеяли… - повторил он, - вы ведь что-то затеяли… - Ничего, Яков Платонович, из того, что вам хотелось бы знать, - счастливо рассмеялась она, поцеловала, лихо сдвинув его котелок на гусарский манер. – Все, иди.       Проводив мужа, Анна заглянула в столовую, где Домна с Прасковьей накрывали к завтраку. - Давайте, помогу, - она схватилась было за тарелки, но Прасковья, на правах ее няньки, шлепнула полотенцем по столу, отбирая у барышни хрупкий фарфор. - Вот еще, нашли забаву, - проворчала она, - сами мы управимся, не в первый раз. Идите вон, чашки на подносе расставьте, сейчас самовар принесут. - Прасковья, а Федор – где? - Да где ж ему быть – во дворе уж, небось, - добродушно откликнулась та, - работы-то много, прямо с утра разгребай. - Да… - Анна опустилась на стул с блюдцем в руках, - Яков Платонович вот тоже опять до завтрака ушел… голодный… - Так за мужем-то пригляд нужен, - улыбнувшись Домне, Прасковье склонилась к воспитаннице, - вы бы, Анна Викторовна, пораньше поднялись, да у нас на кухне все спроворили бы… - Анна всплеснула руками – возразить, но Прасковья, аккуратно забрав из ее рук блюдце, только фыркнула, - А то мы сами – не разобрались… Не переживайте, голодным не ушел. - Спасибо! – выдохнула она обеим. Дверь открылась и сосредоточенно пыхтевший от усердия Володя внес самовар, сзади, страхуя его, шел Федор, вдвоем они водрузили его на поднос. - Ну вот, - Домна с удовольствием оглядела накрытый стол, - пора звать господ… Я к Марии Тимофеевне… - Можно, я позову Виктора Ивановича? – попросил Володя, - Все равно хотел зайти сейчас к нему… - Ну конечно! – отозвалась Анна, - а я дядюшку предупрежу по дороге, - торопливо скрываясь за дверью. – Федор! Федор! - Что, Анна Викторовна? - Пойдем-ка, - она взяла его под руку, - разговор есть.       - Анна Викторовна, вы меня без ножа режете! – шипел Федор, безуспешно пытаясь уйти, - С меня Яков Платонович честное слово взял! - Что за шум, а драки нет… - Петр Иванович, какое-то время из-за угла наблюдавший занимательную сцену, решился вступить в игру, - Аннет, кажется, не я учил тебя быть такой прямолинейной, или ты все позабыла после замужества… - Дядя! – с досадой произнесла Анна, развернувшись, Федор тут же воспользовался случаем и скрылся в хозяйственной части дома, - ну вот, упустила! - Аннет, проводи-ка меня в столовую, - взяв племянницу под локоток, Петр Иванович не спеша направился вдоль по коридору, - Что доктор Милц, не возражает против твоего увлечения школой? - И с чего бы это? – улыбнулась та подобной элегантности смены темы, - Я веду уроки в свободное от работы в больнице время, тем более, что ведь диплома-то у меня до сих пор нет и лишь доброта доктора Милца… - она осеклась, с подозрением глядя на дядю, - Но ты ведь обо всем этом и так прекрасно осведомлен, тогда – к чему… - … все эти вопросы, - за нее закончил он, - Я ведь ни о чем не спросил тебя… - Ты прекрасно знаешь, что с Яковом Платоновичем любые твои трюки бессмысленны, - посетовала она, - а я знаю, что – что-то происходит, начало происходить, и меня решено держать подальше… под конвоем. - Ты преувеличиваешь и сама это знаешь, - Петр Иванович открыл дверь, пропуская ее в еще пустую столовую, - тебе не откажешь в авантюризме, так искусно вводить в заблуждение всех… но, дорогая моя, обычно это вносит сумятицу не только в планы врага. - Поэтому мне нужно заняться своими делами… - пробормотала она, на что дядюшка только усмехнулся, устраиваясь за столом.       - Ваше высокоблагородие! – дежурный городовой вскочил, спешно застегивая форменный китель, - За время дежурства… - Тихо-тихо, - остановил его тот, - давайте без доклада, пока, и без чинов. Коробейников уже здесь? - Никак нет, ваше…-ство, Антон Андреевич нынче еще не приходили, - снизив голос до приемлемого, ответил городовой, садясь на место под пристальным взглядом Штольмана. - Вот что, голубчик, - Яков Платонович помедлил, но передумав, распорядился, - пошли-ка наряд в соседний переулок, там подозрительные личности обосновались, пусть документы проверят. Если бумаг нет – в камеру, будем разбираться. Коробейников, появившись в участке четверть часа спустя, слегка опешил на пороге, - А что, Яков Платонович, мы договаривались с вами встретиться утром? - Нет, Антон Андреевич, это мне – не спится… - рассеянно отозвался тот, листая документы, - все что-то мерещится и чудится. - А что за шум у нас в камерах, переполох какой? - Это – наживка, Антон Андреевич, - задержавшись на описи опроса свидетеля из дела князя, Штольман усмехнулся, - а вот придет на нее кто-нибудь или нет… - Вы задержали тех, кто напал на вас? – Коробейников подошел ближе. - И по вполне объективным причинам, дорогой мой Антон Андреевич, - тот поднялся, - преследование чиновника – само по себе преступление, теперь они либо должны объяснить причины… - Либо предоставить тех, по заданию кого работают, - за него закончил тот с очевидным сомнением, - Вряд ли… филеры обычно калачи тертые… - Посмотрим, Антон Андреевич… - вернувшись за стол, Яков Платонович снова взялся за опросные листы, - Заинтересованные лица могут и сами проявиться, мы же не всех задержали. Посмотрите, - он передал ему документы, - тут в описи сказано, что дворецкий, выступающий свидетелем, забрал саквояж с деньгами и скрылся. И ему и вменили в вину смерть князя, мотивом выступили эти деньги. Это так? - Яков Платонович… - Коробейников спешил объясниться, - этот господин Уваков выстраивал дело вокруг вас… вы исчезли, Анна Викторовна была в невменяемом состоянии… - И искать версии, кроме напрашивающейся, было не ко времени… - Иногда… - Антон Андреевич позволил себе слегка покровительственный тон, как бывало год назад, - самая, как вы изволили выразиться – напрашивающаяся версия, самая очевидная… - и тут же смешался под насмешливым взглядом сеньора. - Очевидная, да, - согласился тот, - но – не всегда единственно-верная… А нам в нашем деле, Антон Андреевич, нельзя приблизительными категориями мыслить. - Но бывают же обстоятельства непреодолимой силы… - напомнил Коробейников, - как в нашем случае. - Обстоятельства… - Штольман был задумчив, - да, бывают… И на это рассчитывала Нина Аркадьевна, затевая все это. - Нина Аркадьевна? Нижинская? – Антон Андреевич развернулся от каталожных шкафов, - Но она же… - Не сама, конечно, - согласился Яков Платонович, - Ей на руку играла ситуация с нашей с князем незаконченной дуэлью… - он хлопнул ладонью по столу, завершая разговор, - Ну что, Антон Андреевич, пойдемте – поговорим с нашими задержанными.       Анна не находила себе места, не зная – как исполнить задуманное, оставаясь под конвоем из двух бравых городовых сделать это было трудно. На протяжении всего приема она ломала над этим голову, пока наконец милейший доктор Милц, заглянув в который раз в кабинет, вздохнул тяжело, заходя, - Что-то мне кажется, Анна Викторовна, что мыслями вы где-то в ином месте пребываете. Ничего не случилось? - Нет… - не очень уверенно отозвалась она, - не знаю… Честно говоря, Александр Францевич, я в растерянности… мне нужно уйти – тут совсем рядом, ненадолго… но так, чтобы мое сопровождение…. - Нет-нет, Анна Викторовна, и не уговаривайте! – тут же не преминул возмутиться тот, - Вы сейчас из-под пригляда уйдете и что-нибудь непременно произойдет, а кто будет виноват – доктор Милц! - Так я же ненадолго! К тому же, мальчишки Антона Андреевича никуда не денутся… - Нет, нет и еще раз – нет, Анна Викторовна! Ведите прием и выкиньте свои авантюры из головы, - Александр Францевич озорно подмигнул ей, выходя в коридор и громогласно продолжая, - А еще, будьте добры провести ревизию в аптеке, прежде чем соберетесь домой. Анна, безмолвно произнеся «спасибо», только кивнула. Три четверти часа спустя она, приняв вид крайне озабоченный, направилась в сторону аптеки. Приставленный к ней городовой было двинулся за ней, но она легкомысленно улыбнулась, - Ах, оставьте, я буду поблизости и там никого нет. - Не положено, барышня… - Анна пожала плечами, зайдя внутрь, оставив дверь чуть приоткрытой. Только те, кто давно работал в больнице, знали про небольшую дверь, ведущую из аптеки прямо на хозяйственный двор, а оттуда через калитку и проулок на соседнюю с больницей улицу. Предусмотрительно захватив шаль и чье-то пальто она нырнула в арку, быстрым шагом направившись к меблированным комнатам, адрес которых всеми правдами и неправдами добилась утром от Федора. - Вы к кому, барышня? – любезная консьержка поднялась навстречу из-за конторки, меблированные комнаты явно претендовали на уровень гостиницы. - Простите, может вы сможете помочь, - Анна стянула сбившуюся шаль, - я ищу человека… вернее, нескольких человек… они, должно быть, прибыли в город не больше недели назад. Может быть – две. - Барышня, к нам почитай, что кажный день вселяются, - вполне миролюбиво отозвалась та, - я их как сортировать-то должна. - А книга для записей постояльцев у вас есть? - Ну как не быть… только, извольте, но вам ее полистать дать не могу, - консьержка поджала губы, - мало ли, зачем вы интересуетесь. - А если… - Анна покопалась в карманах пальто, не ко времени вспомнив, что оно – чужое, - а если… - Анна Викторовна! – раздалось откуда-то сверху, - Ну надо же, какая встреча! Вы здесь с какой оказией? - Господин Уваков… - Собственной персоной, Анна Викторовна, - он спустился к ней, - И можно без официоза… - Так вы здесь – не по служебной надобности, Илья Петрович? – старательно сделав вид, что позабыла подробности их предыдущих встреч, Анна повернулась, сделав несколько шагов в сторону от сгорающей от любопытства консьержки. - Надобности у нас все – служебные, даже если по личным мотивам, - взяв ее под локоток, Уваков остановился рядом, - вам ли не знать. Говоря откровенно, Анна Викторовна, я рад нашей неожиданной встречи, потому что приехал к вам. - Ко мне? – тщательно скрыв внутреннюю дрожь, Анна приняла любезный вид, - И чем же я могу быть вам полезна, Илья Петрович, в ваших личных служебных надобностях? Он оглянулся на навострившую уши консьержку, - Давайте устроимся более удобно, не говорить же о важных делах на ступеньках. - Я не пойду с вами в ваш номер, - попыталась отстраниться она. Уваков рассмеялся, - Бог с вами, Анна Викторовна, я не позволил бы себе подобного поведения, тем более в ваш адрес, - он огляделся, - но здесь… В гостинице, где я живу, удобный холл и там подают чай. - Вынуждена отклонить ваше любезное приглашение, - не без труда освободившись от его руки, Анна изобразила улыбку, - мне лучше поскорее вернуться к оставленным делам. Но мы можем, конечно, встретиться как-нибудь на днях… - Нет, Анна Викторовна, - его пальцы снова сомкнулись на ее локте, - дело мое не терпит отлагательств и, поверьте мне, вам будет небезынтересно. Повинуясь импульсу, она обратилась к консьержке, - Будьте любезны, пошлите кого-нибудь в больницу к доктору Милцу, пусть передаст, что я немного задержусь… - и повернулась к Увакову, - Я в вашем распоряжении, Илья Петрович.       - Яков Платонович, - вид изменившегося в лице Коробейникова настораживал, а его дальнейшие слова заставили отложить все дела, - Анна Викторовна… - Штольман вышел из допросной следом. - Что происходит? Она должна быть в больнице, это не так? - Анна Викторовна оставила охрану и сбежала… - Антон Андреевич едва поспевал за ним, - Кажется, ей удалось выяснить тот адрес… - Понятно… - Штольман остановился, помолчав, - Пошлите дежурный наряд городовых в адрес, чтобы убедиться… Антон Андреевич, - остановил уже готового сорваться с места Коробейникова, - и – в больницу, чтобы убедиться. Да, кто там еще? – в кабинет заглянул дежурный, - Ваше благородие, там доктор Милц… говорит – срочно. - Наряд в больницу уже не нужен, - пробормотал Коробейников, кивая дежурному, - Давай-давай, зови! - Яков Платонович, боюсь, я совершил ошибку… - прямо с порога начал доктор Милц, тот поторопился его остановить, - Нет нужды, Александр Францевич, нам всем тут известна… изобретательность Анны Викторовны. Вы не знаете – куда именно она собиралась пойти? - К моему сожалению – ничего существенного… но я пришел не из-за затеи Анны Викторовны, ко мне прислали мальчишку с малопонятным посланием о том, что Анна Викторовна вернется позже, чем рассчитывала, и предугадывая вопросы, - Нет, Антон Андреевич, мальчишка сразу убежал и расспросить его – что и откуда, я не успел. - Яков Платонович, вы меня извините? – Коробейников был уже у двери, Штольман только кивнул, - Александр Францевич, простите… - Да-да, уже ухожу, у меня в больнице множество дел, как и у вас, уверен. «Нашли…» «Нашли…» - шорохом пронеслось по участку, один из городовых, отряженных в сопровождение Анны, едва не столкнулся с доктором в дверях, - Ваше благородие, нашли!       - Да нет, Анна Викторовна, боюсь, вы все-таки не понимаете, - Уваков, откинувшись в кресле, рассматривал свою визави – за минувшие шесть лет она не стала ни менее решительной, ни более разумной. – Яков Платонович стал единственным опекуном мальчика и попечителем всего его состояния. Спустя год – мальчик бесследно исчезает. И каким-то непостижимым образом в вашей семье появляется вдруг мальчик того же возраста, с тем же именем… - Владимир – имя вполне подходящее для мальчика, - с уверенностью, которою не чувствовала, возразила Анна, - у мадмуазель Нижинской не было на него единоличных прав. И обстоятельства появления в нашей семье моего младшего брата никоим образом не касается вас, Илья Петрович, ни в служебном плане, ни в личном. - Допустим, - Уваков ответил широкой улыбкой, - но речь не о вашей семье, Анна Викторовна, а о так уважаемом вами господине Штольмане… так ведь и под суд очень просто угодить… - Яков Платонович отказался от опекунства и передал мальчика на попечение военного министерства, - горячо возразила она, - и все это оформлено документально, можете получить сведения официальными запросами! – и теряя старательно выверенное самообладание, - Это все Нина Аркадьевна, не добившись ничего сама, пустила в ход сомнительные связи! - Милейшая моя Анна Викторовна, - рассмеявшись, Уваков развел руками, - мадмуазель Нижинская… вы видели ее… Боюсь, я не обладаю теми способностями, что приписывают вам – не говорю с умершими. - О, она была… - почувствовав, что позади нее кто-то стоит, Анна обернулась, столкнувшись с пристальным взглядом мужа, - Я могу… - Вас обыскался доктор Милц, Анна Викторовна, - не давая ей договорить, он сделал знак одному из городовых, - Проводите в больницу и убедитесь, что… все в порядке… - и надев на по-прежнему старающуюся поймать его взгляд Анну пальто, легко подтолкнул ее в сторону выхода. - Приручили… - проследив ее уход, - позволил себе негромкое замечание Уваков, будучи вознагражден яростным взглядом, впрочем быстро скрытым приличествующему случаю выражением вежливого внимания. - Моей жене, Илья Петрович, присущ некоторый авантюризм и азарт, коим вы не устаете пользоваться, если мне не изменяет память… что привело вас в наш тихий уездный город на этот раз? - Ну вы скажете, Яков Платонович… тихий… уездный… - Уваков, явно наслаждаясь ситуацией, жестом указал кресло напротив, - Поговорим? - Так – не о чем, Илья Петрович, - проигнорировав его приглашение, Штольман продолжал стоять, глядя сверху вниз, - вы здесь, насколько понимаю – не официально, иначе бы первым делом навестили бы нас… Николая Васильевича… Вы же предпочли быть инкогнито в гостинице и меблированные комнаты… это напоминает преследование, нет? - Считаете, я вас преследую? - Не я это сказал… - Полноте, господин судебный следователь, - было похоже, что Уваков откровенно издевался, - что вам может сделать простой полицейский чиновник… тем более, не при исполнении… Яков Платонович, - сменив тон, он наклонился вперед, - в этот раз я прибыл по собственной воле и… могу быть вам полезен, если вы этого захотите, конечно. - Знаете, Илья Петрович, - чуть отодвинув кресло, в котором только что сидела его жена, Штольман обошел его, садясь, - ваши филеры – умнее вас… или, по крайней мере, не хотят попасть под монастырь… - Боюсь, вас ввели в заблуждение, ненамеренно… или, по крайней мере, - Уваков состроил подходящее случаю выражение лица, - им подобных инструкций не давали. - А какие – давали? – видя явную нерешительность, Яков Платонович настойчиво повторил, - Илья Петрович, договаривайте уже… - Вы сами виноваты, никак не можете утихомириться, должно же пройти время… а вы все копаете… - Время? Шести лет вам мало? – Уваков жестом остановил его, призывая к молчанию… - Яков Платонович, я сюда прибыл по собственному почину и к филерам, что сидят у вас, отношение имею… опосредованное… - склонившись ближе, он понизил голос, - перестаньте переворачивать каждый камень у вас на пути, под любым из них может оказаться змея… - А вы мне палку предлагаете или блюдце с молоком? Наш с вами опыт знакомства, Илья Петрович, подсказывает с осторожностью относиться к вашим советам… - Яков Платонович, только наш с вами опыт знакомства, - обозначая жестом общий круг интересов, отозвался Уваков, - и побудил меня приехать… Вы хотели, чтобы вас оставили в покое… и – год спустя, где вы теперь? Сегодня я так легко увлек Анну Викторовну туда, куда мне было нужно… и вы знаете, как просто это сделать. Хорошо, это был я… сколько раз за минувший год вы сталкивались с подобной угрозой – два… три раза? Если мне не изменяет память, даже ваше бракосочетание было под угрозой. - Илья Петрович, - нетерпеливо перебил того Штольман, - вы к чему-то ведете? - Лишь к тому, Яков Платонович, что – прежде чем начинать битву, хорошо бы оглядеться, сторонников пересчитать… один-то в поле не воин. - Вашими молитвами, Илья Петрович, справляемся, - он поднялся, - и если это все, ради чего вы сюда приехали… Уваков поднялся следом, - Анна Викторовна вам непременно перескажет причины моего к ней интереса… между нами же – подумайте, вы нуждаетесь… если не в соратниках, то покровителях… - он поднял руки ладонями вверх, - Не казните гонца…        - Александр Францевич, я прошу прощения, что втянула вас… - доктор Милц жестом остановил ее, - Анна Викторовна, пожалуйста! Я совершенно не против помочь вам, но не подвергать вас опасности… А сегодня – это случилось и по моей вине. - Нет-нет! – горячо возразила она, - это все я… мне не стоило вмешиваться в то, чего не понимаю. И уж тем более – просить вас… Эта услуга… все могло плохо закончится и тогда… - Анна Викторовна, извинениями тут не поможешь, так что давайте оставим пустые расшаркивания друг перед другом и вместе подумаем – что дальше. Она опустилась на стул, - Вот уже несколько недель за Яковом Платоновичем ведется негласное наблюдение… мы воспользовались помощью Антон Андреевича и его «уличной гвардии»… - Анна улыбнулась, поясняя, - наших мальчиков, в основном… благодаря им, стало известно, что основное место встречи у наблюдателей – эти самые меблированные комнаты… Я хотела…мне казалось правильным прийти туда, чтобы попытаться узнать – кто выдает им инструкции… и тут же встретила господина Увакова. - Позвольте, - прервал ее доктор Милц, - того самого Увакова, имеющего наглость шесть лет назад задержать меня, вас и имел непосредственное отношение к исчезновению Якова Платоновича? - Да… он любезно сообщил, что прибыл не по служебной необходимости, а – по личным мотивам… - судорожно вздохнув, Анна быстро договорила, - чтобы предупредить о возможных скорых неприятностях. - Какого рода? - Связанных с мадмуазель Нижинской, - она не стала вдаваться в подробности, - да, даже после своей кончины она не оставляет нас… Быстро взглянув на нее, Александр Францевич подытожил, - И нашим небольшим демаршем мы упростили ему задачу. - И что теперь? - Думаю, теперь и вы, и я будем соблюдать неписанные правила, как делали все это время, - вполне добродушно отозвался тот, - и заниматься тем, чем должны. Жду вас завтра в обычное время, Анна Викторовна...       Домой ехать не хотелось, но служебная пролетка и двое городовых, не считая возницы, особого выбора не оставляли. Зайдя, она оставила пальто и шаль внизу, медленно в какой-то прострации поднимаясь по ступенькам. - Аня? – матушка окликнула, остановившись у подножия лестницы, - Ты сегодня рано… случилось что-нибудь? - Нет… - та качнула головой, - Александр Францевич меня прогнал… голова что-то болит. Дома все хорошо, Володя благополучно вернулся? - Господи боже мой, конечно! – Мария Тимофеевна не на шутку встревожилась, - Николай Васильевич их обоих с Гришей привез, он их сегодня на стрельбище возил… но уж почитай часа два, как дома. - Не обращай внимания, мама, - тяжело вздохнув, Анна спустилась к ней, - просто в больнице сегодня было… трудно, вот дурное в голову и идет. - Поднимись к себе, умойся, отдохни… - матушка окинула ее придирчивым взглядом, - ты совсем перестала себя жалеть, Аня… и больница, и школа… и то, и это… Понимаю, хватаешься за все – лишь бы не думать ни о чем… но… - похлопав ее по руке, Мария Тимофеевна закончила, - Тебе стоит остановиться и подумать – меньше чем через два месяца экзамен держать… а ты так разбрасываешься. - Школа мне помогает, - вышло как-то жалобно, - да и потом, я же чередую одно с другим… Ты не тревожься, мамочка, у нас – все хорошо, правда! – обняв ее, Мария Тимофеевна только вздохнула, Анна уловила перемену, - Ничего, если поем у себя? – встретив еще один внимательный взгляд матушки, кивнула, - Поняла-поняла, спущусь… - Аня… - Мария Тимофеевна спросила вслед, - а Яков Платонович? - Он еще в суде… или в участке… - с особой осторожностью отозвалась дочь, стараясь побыстрее подняться наверх. У себя в комнате, закрыв дверь, тяжело опустилась на стул – виновата… и Яков Платонович будет прав, когда выскажет все, что она заслужила… Было самонадеянно полагать, что в нынешних реалиях получится самой во всем разобраться… да еще и… - Яш, я так испугалась… - прошептала она, зажмурившись, - испугалась, когда представила вдруг… - судорожно выдохнув, Анна прошла к окну, - понимаю, что – не одна, даже когда не вижу своих ангелов-хранителей, и – случись что, об этом тут же станет известно. Но… - обняв себя руками, она поежилась, - все равно страшно… ничего не могу с собой поделать. – Дракон сегодня отчего-то не откликнулся, зато прямо перед ней за стеклом снова появилась та женщина с ребенком на руках. Вздрогнув от неожиданности, Анна застонала, - Боже, а вам опять что от меня нужно! – гостья переместилась внутрь, вновь представ перед ней в образе кокотки. На этот раз она выглядела менее изможденной, почти юной, и наряд был ярче и новее, что ли… медальон на длинной цепочке, кажется, похожий на тот, что был среди личных вещей Скрябина, терялся в откровенно приподнятом бюсте. – Могу я спросить… - Анна аккуратно обошла ее, рукой найдя стул, села, - если бы вы еще и ответили… не знаю… мне кажется, вы и доктор Скрябин… - метнувшись вдруг в сторону, гостья опять обернулась «мадонной с младенцем». Анна нахмурилась, - Подождите… вы хотите сказать… - поставив ногу в ажурном чулке на тот же стул, на котором сидела Анна, по-прежнему безымянная девица принялась придирчиво его рассматривать, а медальон меж тем качался у Анны перед глазами… и качался… и качался… и качался, словно гипнотизируя. Сморгнув наваждение, она с усилием отвела взгляд, только для того, чтобы столкнуться с ее – темным, тяжелым, близким к безумию… затягивающим, как омут…       - Наконец-то! Я так давно тебя жду… - прильнув к нему, девушка доверчиво досказала, - не знала, придешь ли снова… - Я с таким трудом нашел тебя, Вел… - отозвался он, прижимая к себе, - думаешь, могу оставить все, как есть? - Но, Вел… - подняв к нему лицо, она обеспокоенно напомнила, - мадам столько заплатила за меня… вряд она так легко теперь тебе уступит… - и поспешила, - но я не хочу больше оставаться здесь! - Не останешься, обещаю! – юноша был старше ее хорошо, если лет на пять, но в глазах его читался опыт уже пережитого. – Я найду деньги, обещаю! - Но – где, во имя господа? Тетушка сказала… - Разве ей можно верить… - прервал он, - после того, что она сделала с тобой…с нами, Валентина! - Но ты же меня все-таки нашел… давай поблагодарим господа за это! - Я никого не хочу благодарить! Хочу забрать тебя отсюда и уехать! Настойчивый стук в дверь спугнул незваную гостью, Анна судорожно стиснула руки, прежде чем откликнуться, - Да… - молоденькая горничная, что взяли на службу днями в помощь Домне, расплылась в широкой улыбке, - Барышня – ужинать извольте… только вас и ждут, велели звать. - Спасибо, Варвара, - выдохнув, Анна поднялась, - передайте, сейчас иду, - побрызгав в лицо водой, она придирчиво осмотрела себя в зеркало, прежде чем спуститься в столовую. Ужинали нынче по-семейному, без гостей. Едва войдя, Анна против воли пробежала взглядом по лицам присутствующих, не находя того, кого хотела и страшилась увидеть. Мария Тимофеевна поспешила, - Яков Платонович прислал городового с запиской… велел ужинать без него. - Да? Что ж… – рассеянно кивнув, та села, невидящим взглядом уставившись в тарелку. - Как дела в больнице? – не унималась Мария Тимофеевна, - Виктор, если бы ты нашел в себе силы отвлечься от газеты, то несомненно услышал бы интересный рассказ дочери… - Это так, дорогая? – без суеты свернув газету, Виктор Иванович повернулся к Анне, - День был насыщенный? Нервно рассмеявшись вдруг, та согласилась, - О… более чем, папа… - Расскажешь? - Может быть… позже… - переняв из рук Володи тарелку, она налила ему суп из стоявшей рядом супницы, - лучше поговорим о вас… всех вас. Мама, продумываешь сюжет нового романа? Дядя, твои управляющие исправно шлют тебе отчеты? – в голосе ее проскальзывали истеричные нотки. - Анна! – смерив ее внимательным взглядом, Мария Тимофеевна понизила тон, - Ешь свой суп… - А мы сегодня были на стрельбище! – достаточно громко произнес вдруг Володя, по-прежнему глядя в свою тарелку, - Было очень интересно… Гриша попросился попробовать самому, но Николай Васильевич не разрешил… но нам дали подержать пистолет… он тяжелый. Петр Иванович, переглянувшись с Марией Тимофеевной, подтвердил, - Оружие легким не бывает… Если хочешь, мы с тобой после ужина посмотрим историю огнестрельного оружия. Позднее Виктор Иванович, сославшись на дела, попросил чай в кабинет, Петра Ивановича Володя увлек в библиотеку, матушка подсела к Анне, - Я не хочу лезть в твои семейные дела… - Но – делаешь это, мама… - подняв на нее глаза, она улыбнулась, - и ты хочешь спросить – что между нами произошло сегодня и имело ли оно место быть. - Прости, моя дорогая, но – согласись… утром все было замечательно, а вечером твой муж – присылает короткую записку, ничем не объясняющую его отсутствия… Что-то должно было послужить причиной… - Ты не допускаешь, что у него могли образоваться внезапные служебные дела… - Замечательно, если это – так… - откликнулась Мария Тимофеевна, - тогда, самое лучшее, что ты должна сделать – сейчас же поехать в участок и привезти его домой. - Он вряд ли там, мама… - стараясь обойти опасную тему, с осторожностью отозвалась Анна, - давай не будем все усложнять и просто дождемся Якова Платоновича.       Несмотря на сказанное матушке, места себе Анна не находила – при всем произошедшем за этот длинный день, Яков Платонович должен был уже так или иначе вернуться. Притворив дверь, она тихонько спустилась в библиотеку в надежде застать там Петра Ивановича, он ожиданий не обманул. - Аннет, не спится… - дядя посмотрел внимательнее, - или что-то прогоняет сон? - И то, и другое, - благодарно кивнув, Анна устроилась с ногами в кресле напротив, - съезди со мной сейчас… я бы могла сама, но… - вздохнув, призналась, - Уваков вернулся… я совершила глупость и… - Яков Платонович вынужден иметь дело с последствиями, - Петру Ивановичу, как всегда, ничего не надо было объяснять. – И ты думаешь, что тот господин задержал твоего мужа, как и шесть лет назад? - Нет… пожалуй… – поспешно откликнулась она, - он сам сказал, что не облечен никакими полномочиями, а прибыл из каких-то собственных соображений… чтобы предупредить о возможных неприятностях… да, думаю, они с Яковом Платоновичем нашли какие-то общие темы… Ах, я не знаю, дядя! И это сводит с ума! Будь я прежней – уже давно сама нашла возможность туда попасть… - Но ты – повзрослела… - Скорее – стала трусихой, - Анна опустила голову, - после того, как Полина… а потом и тот, кто называл себя Скрябиным… теперь я – боюсь. - Аннет, - Петр Иванович плеснул и ей немного коньяка, - вот, выпей… как лекарство. Твой Штольман – выражаясь фигурально, игрок опытный, но – соблюдающий правила… что присуще далеко не всем его коллегам. - То, что было шесть лет назад… - Проигрыши бывают даже у самых лучших… - скромно потупившись, дядя вздохнул, - это не значит, что нужно идти против собственных принципов или вовсе бросить игру… - жестом пресекая ее возражения, постановил, - Поэтому, мы с тобой никуда не поедем, по крайней мере, сейчас. Ты пойдешь к себе и ляжешь, а я… - он с задумчивостью смерил взглядом оставшееся содержимое графина, - найду себе занятие по душе…       Вернувшись, Анна растерянно огляделась – спать все равно было невозможно, зажегши свечи, она села за стол, вглядываясь сквозь пламя в темноту. «Валентина» - вспомнила она…если попробовать… не успев додумать, Анна прислушалась… показалось, что в соседних апартаментах слышались осторожные шаги и неясный шорох… пройдя через гардеробную, она распахнула дверь – Яков Платонович стоял у окна, в комнате было темно и Анне пришло в голову, как вся мизансцена похожа на то – страшное ее видение шесть лет назад в ночь после его исчезновения. Подойдя неслышно, порывисто обняла сзади… он перехватил руки, сжимая пальцы… - Подожди… - чуть поморщился, - подожди… - попытавшись развернуться, двинул плечом неловко, сдавленно застонал. - Что это? – под небрежно-накинутым кем-то другим сюртуком Анна нащупала что-то вроде повязки, - Ты ранен? - Возможно… - стараясь пресечь ее попытки себя разоблачить, согласился Яков Платонович. - Что значит – возможно? Немедленно дай взглянуть! - Немного… позже… - утешил он тем самым тоном, - усилий Антона Андреевича было недостаточно, к счастью, доктор Милц быстро откликнулся и настоял на проведении всей операции в больнице. - Операции? - Пуля… ее кусочек. Застрял в ключице. - Пуля? В тебя стреляли? – она содрогнулась. – Уваков… я его убью! Штольман усмехнулся, - К чести Ильи Петровича… он предупреждал, - чуть сменив положение, взглянула на притихшую рядом Анну. – позволишь, моя драгоценная, переместимся ближе к кровати… - Боже, конечно! – она принялась торопливо помогать ему раздеваться, - Сейчас ты ляжешь… Александр Францевич не дал каких-то особых рекомендаций? - Только, что отпускает меня из больницы, исключительно, под твою заботу и ответственность… - было видно, что ее усилия причиняют боль, Яков Платонович остановил ее, - Передохнем… Любимая, ты сбиваешь с ног. - Ты голоден? – внесла прозаическую нотку она, - Схожу на кухню, там наверняка что-нибудь осталось… принесу вместе с чаем. - Я ужинал… - почти становясь прежним, отозвался он, - Ну а вы, Анна Викторовна… - перехватив ее руки, продолжающие его раздевать, Яков Платонович заставил ее посмотреть на себя, - ничего не имеете мне сообщить? - Нет… как ты сам сказал – позже. Сейчас могу только… - Анна вздохнула, высвобождаясь, и продолжила, - Самонадеянно и глупо… Постараюсь не повторять. - Многообещающее начало, - Штольман рассмеялся, устраиваясь по-возможности удобно на подушках, - что же дальше-то будет… - Дальше, Яков Платонович, - осмотрев повязку, Анна осталась довольной, - мои вам настоятельные рекомендации, как доктора – покой. И не только сегодня ночью… - Согласен, при одном условии, - Яков Платонович притянул жену к себе здоровой рукой, - если мой доктор будет все это время со мной.       Лежа рядом с мужем, то и дело прислушиваясь к его неровному дыханию, Анна боялась закрыть глаза… казалось, стоит заснуть и непременно что-нибудь случится. Так уже было… в ту самую ночь. Тогда нервы были словно обнажены – каждое касание обжигало, каждый взгляд вызывал в душе бурю. Анна все продолжала и продолжала повторять себе, что сейчас не время подобным мыслям и не место… не то время… не то место… и все же… Вернувшись в номер, она застала его сидящим в темноте за столом. - Я уже совсем собрался идти за вами! - Меня задержал Уваков, - она поспешила объяснить, - он здесь, Яков Платонович и, кажется, с добрыми намерениями. - Намерения у него всегда одни и те же… - кажется, говоря с самим собой, пробормотал он, - но сейчас… сейчас это волнует меня в последнюю очередь. С пугающей ее саму ясностью Анна поняла, что вот сейчас… Она не была ханжой и пуританским ее воспитание назвать было нельзя – ее осведомленность о том, что происходит за закрытыми дверьми спальни, была если не полной, то вполне ясной. Постоянное же присутствие в ее жизни потустороннего, заставляло на многое смотреть иначе, что ничуть не мешало предаваться грезам, присущим большинству барышень ее возраста. И слова Якова Платоновича, сказанные сейчас и здесь, посреди того хаоса, в котором они терялись, упали на благодатную почву. - Как же вы – устали… - осмелев, Анна легко коснулась ладонью его щеки, перехватив, Яков Платонович прижался к ней губами… кажется, ноги ее слегка подкосились, чтобы не упасть, Анна ухватилась за него, теряясь сама и утягивая за собою и его… шпильки сыпались на пол… она чувствовала только его руки… его губы… его взгляд обжигал… его взгляд… задохнувшись, она сфокусировалась, призывая на помощь остатки здравомыслия, - Пытаетесь подвергнуть меня гипнозу, Яков Платонович? - Если это поможет… - чуть отстранившись, Яков Платонович, действительно, пристально рассматривал ее, будто стараясь запечатлеть... – в чем я не уверен… - он медленно провел ладонями вдоль ее рук сверху вниз, обжигая лаской и, кажется, сделал шаг назад. Анну качнуло вслед, словно непреодолимой силой притяжения… - Анна Викторовна, - поймав ее взгляд, Штольман дождался крупицы осмысленности в нем, - давайте-ка спать… у нас обоих был очень трудный день и завтрашний не обещает быть легче… - взяв ее за плечи, развернул в направлении спальни. Теряя голову от собственной смелости, Анна, не сдвинувшись с места, пролепетала, - Крючки… мне не справиться самой. Улыбнувшись такой нехитрой уловке, Яков Платонович аккуратно расстегнул все, сверху донизу, и опустил руки, не двигаясь. Повернувшись, Анна позволила платью соскользнуть, глядя прямо с открытой беззащитностью. - Анна Викторовна… - снова качнувшись ему навстречу, она коснулась его губ своими легким почти вопросительным поцелуем, сцепив руки за спиной, и поймав его движение бровей, откликнулась, - Яков Платонович… Мы должны быть вместе, - повторила сказанное только что им, добавив, - и никто не должен знать…       Вздохнув, Анна чуть сменила положение, стараясь не побеспокоить мужа, натолкнувшись в итоге на привычно немного насмешливый его взгляд. - Ночные бдения продолжаются… в каких облаках витаете, Анна Викторовна? Виновато улыбнувшись, она ответила не сразу, - Неспокойно… пожалуй, нужно… - Я не смог бы уйти по собственной воле… - чутко уловив невысказанное, отозвался Яков Платонович, запутав пальцы в мягко-пружинистых локонах, добавил, - … в ту ночь… - медленно заправил их за ухо, открывая склоненное к нему лицо. Анна сосредоточенно делала вид, что занята исключительно его ранением, - Надеялся успеть вернуться прежде, чем… - Я проснусь? – откликнулась она, подняв на него тревожный взгляд, - Я уже знала, что – что-то случилось… Все, что мне оставалось – ты жив… пять лет я жила только этой верой… пока ты - Аня… - Нет, послушай! – подтянув колени к груди, Анна смотрела перед собой, - Я не позволю этому повториться… еще раз… просто не переживу… - заметив его готовность возразить, поторопилась, - И не спеши меня переубеждать, лежа здесь с ранением и моей круглосуточной охраной! - И в мыслях не было, драгоценная моя, - снова поморщившись оттого, что неловко повернулся, Яков Платонович отозвался не сразу, - Мы живем в осаде вот уже четыре месяца, и я не могу сказать, что когда это закончится… - Как в тебя стреляли? – перебила Анна, Штольман усмехнулся, - Как обычно – из-за угла, - и предупреждая реакцию жены, - Илья Петрович в этот момент был рядом со мной… В свете того, в чьих интересах он сюда приехал… стрелок или слишком хорош, или очень плох. - Господин Уваков… - помолчав, Анна повернулась к нему, - быть может, он и был любезен с тобой… это в его интересах. Со мной он говорил о Володе… Думаю, среди тех, от чьего имени он здесь, присутствует и мадмуазель Нижинская… не добившись того, чего хотела – от тебя… - То, о чем она просит – невозможно, - скулы его окаменели, взгляд сделался чужим, впрочем тут же оттаивая, - по многим причинам, Анна Викторовна… можете, при случае, поинтересоваться у вашего папеньки… - Он все равно напугал меня, - пожаловалась Анна, теснее прижимаясь к мужу, - и знание того, что мы юридически защищены – не утешает… хочется… - она взглянула исподволь, - Думаешь, если мы уедем, то увезем угрозу с собой? - Что ты хочешь сказать? Повернувшись к Штольману, она медленно проговорила, - Помню, мы собирались в столицу ближе к лету и… все вместе. Но… что, если ты возьмешь меня с собой сейчас, сразу после Пасхи? Дядя не откажется составить компанию, будем жить у него в доме… я не обременю тебя своим присутствием… - Аня! - Разве я – не права? Мы оба представляем угрозу для близких, для всех… если мы уедем, город вздохнет спокойно – не будет нужды в постоянной бдительности, городовые Антона Андреевича, наконец, займутся своими… тем, чем должны и… - иссякнув, она умолкла, пряча от него лицо за рассыпавшимися волосами. Склонившись ближе, Яков Платонович раздвинул эту занавесь, - Мы здесь именно потому, что в городе тебя знают и любят… потому что чужаку труднее скрыться, он виден сразу… потому что защищать тебя здесь – проще и легче. - А кто защитит тебя? – требовательно спросила Анна, - Обо мне ты позаботился, а как же ты? - Ты позабыла – дракон всегда с нами, - нависая над ней, Штольман улыбнулся, - мы под его защитой. Его губы были горячими и сухими, и Анна забеспокоилась было, но он быстро пресек ее попытки вернуться к осмотру, увлекая за собой, затягивая вглубь… туда, где не было ничего, кроме его рук, его настойчивых губ, его сводящих с ума ласк… Анна казалось самой себе чем-то легким… невесомым… плывущей по волнам наслаждения… Открывая глаза, она наталкивалась на его откровенный зовущий взгляд, мгновенно теряясь в нем… - Целуй меня. Целуй устами своими. Ведь любовь твоя отрадней вина… - Пока не наступил день и не скрылись тени, пойду я на гору мирровую и на холм ладана… - откликнулся мгновенно Яков Платонович, - Из уст твоих сочится мед и молоко под языком твоим… ты похитила сердце мое одним взглядом очей своих… *       Было еще темно, но ночь уже повернулась на утро, когда Анна тихонько выпроставшись из его рук, накинула абы где брошенный халат и, убедившись, что не разбудила мужа, нашла его бумажник и с осторожностью достала оттуда завернутый в платок медальон, тот, что сама отдала ему недавно. Вернувшись к себе, зажгла свечу, и развернула платок – медальон мерцал в свете ее неверного пламени, отражая камешком на крышке его блики. - Я буду очень осторожна… - то ли самой себе, то ли кому-то незримому, пообещала она, согревая медальон между ладонями, - Дух Валентины, приди… Дух Валентины, приди… - заколебавшись, пламя свечи почти потухло, а когда разгорелось вновь – ранее безымянная гостья уже стояла рядом с ней. – Давайте, досказывайте свою историю… Медальон, выскользнув из рук, упал на стол, вдруг раскрывшись от удара – внутри, на обеих сторонах, было по миниатюре… вглядевшись, на одной из них Анна с трудом узнала того, кто называл себя доктором Скрябиным – здесь был юноша, почти мальчик… На другой – ее гостья. Рассмотрев, Анна подняла на ту взгляд, - Вы – брат и сестра? – быстро кивнув, она коснулась пальцами такого же медальона у себя шее, словно не находя слов, оглянулась и указала на зеркало…       - Боюсь, мсье Ковалев, не в силах вам помочь… Ваша тетушка… - Мадам Саландж, - едва удерживаясь в рамках приличий юный «доктор Скрябин» ответил, - нам не родственница и не имела права решать судьбу моей сестры! - Сводной, смею напомнить, - владелица заведения, мадам Фортеньи тонко улыбнулась, - и мне кажется, юноша, вы принимаете близко к сердцу ее дела… быть может, даже слишком… - Это – не ваша забота, мадам! Валентина – моя сестра и думать о ее будущем – моя привилегия. И позвольте вам напомнить, мадам, - он склонился с высоты своего роста нависая над миниатюрной хозяйкой борделя, - что вы назвали сумму, которая устроит вас в качестве отступного. - О, поверьте, я не забыла! – отступив на шаг, мадам Фортеньи смерила его насмешливым взглядом, - И я не отказываюсь вам помочь... только боюсь господин доктор не захочет иметь со своей родственницей ничего общего, после того, как узнает… - Ничего из того, что вы мне скажете, не заставит меня… - Не торопитесь давать обещания, мой юный друг, - дав богатой шали слегка соскользнуть с плеча, мадам Фортеньи прошла к столу. – У меня заведение для высшего света и я не могу себе позволить… - она протянула ему папку, - Вы – доктор, сами все поймете… Анна перевела взгляд на нее, - Ребенок… - та кивнула, тут же склонившись к ней, посмотрела в глаза: «Спаси его…» - всплыло в голове прежде, чем гостья исчезла.       Вернувшись в комнаты мужа, Анна хотела вернуть медальон в бумажник, натолкнувшись на его насмешливый взгляд, - Что, Анна Викторовна, снова проводите собственное расследование? Результатами поделитесь? - Непременно, Яков Платонович, - склонившись первым делом проверить его повязку, она тут же попала в его руки, - только после того, как… Помешав ей, Штольман дотянулся до часов, - У нас чуть больше часа до того, как весь дом проснется… может, не будем тратить их… - Нет… я все-таки должна… - отстранившись, Анна решительно села, - мне нужно рассказать тебе… Внимательно выслушав, Яков Платонович помолчал, - Организовать запрос через Иностранную Коллегию не получится – оснований нет, - и предупреждая возражения, - Нет, Анна Викторовна, ваши предположения в качестве оснований рассматриваться не могут – не поймут. Да и дела в нашем введенье нет, как ты помнишь. - Но ведь запрос на доктора Скрябина был, всеимперский, - Анна скорее думала вслух, - быть может, он может послужить в этом качестве? - Запрос был, - согласился Яков Платонович, - и был также вполне ясный ответ на него, тогда еще в рамках расследования. Теперь же ты предлагаешь втянуть в это безо всяческих на то оснований неизвестных людей. - Подожди…- выкарабкавшись из постели, она на столе рядом с его бумажником нашла платок с медальоном, - Посмотри… он упал на стол и раскрылся… я не стала пытаться защелкивать… Переняв платок с медальоном из ее рук, Штольман кивнул на саквояж, - Достань там лупу, будь добра… - рассмотрев подробно оба портрета, он с сомнением произнес, - Установление личности… займет много времени и вряд ли будет достоверным. - Но почему? Очевидно, что это – молодой Скрябин! - С той же степенью вероятности это может быть кто угодно другой, - возразил он, - миниатюры сделаны с фотографий бог знает сколько раз отретушированных опытным художником… - заметив ее огорчение, Яков Платонович поторопился, - Пытаюсь предусмотреть возможные трудности, Анна Викторовна… - Я понимаю, - отозвалась она, заплетая тугую косу, - у нас редко бывает иначе. Сейчас спущусь вниз, принесу тебе завтрак. - Нет, моя драгоценная, версии наши должны совпадать, - взглядом указав на свое плечо, - и тревожить наших близких – нет нужды. Поэтому, мы оба с тобой займемся тем, чем должны. - Аннет, это ты? – донеслось из приоткрытой двери библиотеки, заглянув, Анна не без удивления обнаружила там Петра Ивановича. - Дядя, ты что, был здесь всю ночь? - Ты задаешь не те вопросы, дорогая, - Петр Иванович говоря, прошел вглубь полок, тем самым заставляя следовать за ним, - и, конечно, получаешь не те ответы… - в его руках была книга… не книга даже – древний фолиант в кованном переплете с коваными же застежками и даже ключом на кожаном шнуре, что использовался сейчас как закладка. - Что это? Ты где-то раздобыл Молот ведьм? – с опаской перехватив книгу, Анна попыталась ее открыть, но дядя – остановил. - Не спеши, Аннет, такие книги лучше не тревожить без крайней необходимости… - отвернувшись от полок, Петр Иванович забрал у нее тяжелый фолиант, она успела заметить только потемневшее от времени тиснение букв на обложке. - Ты знаешь, я плохо читаю на латыни, тем более, старо-церковной, - с явным сожалением отозвалась Анна, пройдясь взглядом по знакомым корешкам, посмотрела на него, - Так – в чем я ошибаюсь, дядя? - В причинах и следствии… сейчас вы – и ты, и предполагаю, Яков Платонович со своей стороны занимаетесь поиском связи между теми, кто проходит в делах, и теми, от чьего имени они прибыли в наш город. - Ты можешь что-то другое предложить? – перебила она в нетерпении, на что Петр Иванович заметил, - Ты не задавалась вопросом – почему именно вы? – и предупреждая ее возражения, - Или – чего от вас хотят? Это внесет ясность в то, кто за всем стоит. - Эта книга поможет найти такие ответы? - Это – Книга Бытия ордена Тамплиеров, одна из восьми, если быть точнее, - дядя был серьезен, - и в ней они могут быть. - А могут и не быть… - устало опустившись на стул, Анна закрыла глаза, - Ты не представляешь, дядя, сколько я обо всем этом думаю – масоны, иллюминаты, последователи Абраксиса, катары, тамплиеры… от этого можно с ума сойти! И ведь мы – ничем не можем им всем помочь, ни прямо, ни косвенно. - Очевидно, они думают иначе… - Кто – они, дядя? - Когда ответим на вопрос «зачем», - отозвался он, - станет ясно – «кто». И еще, Аннет… не более ста лет назад английская, ирландская и шотландская ложи возродили орден Тамплиеров внутри себя.       Внизу ее окликнула Мария Тимофеевна, - Аннушка, что там Яков Платонович? Домна говорит – в городе только и разговоров, что о ночной перестрелке! - Ма-ма! – раздельно и по слогам произнесла Анна, - сколько раз просила Домну – не пересказывать тебе всякие сплетни. Сущая нелепица, право слово. Яков Платонович расскажет лучше меня… - и опережая следующие вопросы, - Ты можешь сегодня приехать к нам с Верочкой в школу? Наша затея с классами для девочек… хочу, чтобы они послушали тебя – автора романа. - Конечно, я с радостью поговорю с твоими ученицами, - Мария Тимофеевна уловила ее нежелание говорить о ночных происшествиях, - может быть, мы предложим им попробовать свои силы в написании заметок, а лучшие – опубликуем? Это же замечательная мысль, моя дорогая, нужно немедленно обсудить с Алексеем Егоровичем… Домна! - поспешила она в кабинет. - Мама… а – завтрак? – только и успела вслед окликнуть Анна. Мария Тимофеевна почти скрылась за дверью, - Без меня… без меня!       Уже подойдя к столовой, Анна услышала голоса: «Виктор Иванович, прошу – ни слова…» - похоже, Яков Платонович все же спустился, и разговор оборвался, стоило ей войти. - Яков Платонович, я же просила… - она прошла вдоль стола, отметив присутствие раннего гостя, - доктор Милц, простите, право не стоило беспокоиться, я ведь могла и сама… - Анна Викторовна… – тот поднялся из-за стола, - я позволил себе заехать по дороге, так сказать, мы оба с вами знаем, каким трудным пациентом может быть господин Штольман. - Александр Францевич, дорогой! – она села рядом, оказавшись напротив Якова Платоновича, - Мы вам рады всегда, даже если ваши визиты вызваны необходимостью. Предполагалось, что Яков Платонович сегодня не пойдет на службу… по-видимому, - из-под ресниц стрельнув глазами в мужа, Анна улыбнулась, - я что-то не так поняла. В любом случае, давайте пить чай… Папа, ты сегодня в суде? - Снятие показаний, - согласился Виктор Иванович, - сейчас и поедем, Яков Платонович составит мне компанию по дороге. - Да, а Александр Францевич подвезет тебя до больницы, - подал реплику Штольман, - не возражаете, доктор Милц? Весь этот разговор сопровождался, как казалось Анне, странными взглядами, словно тайным языком, которого ей не дано понять. Вздохнув, она покладисто кивнула, - Хорошо, поеду с вами, доктор Милц. Папа, во второй половине дня ты будешь у себя в конторе, я заеду – хотелось повидать Мишеньку Заварзина… - Он уже в столице, дочь, - Виктор Иванович аккуратно сложил газету, что просматривал, - стажировка пройдена и блестяще, надо сказать… Тебе нужен кто-то из помощников, для чего? - В столице…- вышло разочаровано, - нет, ничего такого… позже, заеду и поговорим. - Как тебе будет угодно, - допив кофе, Виктор Иванович поднялся, вновь обменявшись взглядами со Штольманом, кивнул, - в городе творится… будь осторожна. И где твоя матушка с ее общественной гражданской позицией… - Мама сказала – завтракать без нее, - поторопилась объяснить Анна, - ее осенило и она собиралась в редакцию… - А что это у нас Мария Тимофеевна в спешке такой отбывает? – только что вошедший Петр Иванович благодушно кивнул всем присутствующим, устроившись рядом с племянницей. - Долго почивать изволишь, Петр, - заметил Виктор Иванович, едва не столкнувшись с ним в дверях, - так и проспишь… - Дела, Виктор, имеют свойство – лишать и сна, и покоя… - отодвинув тарелку, Петр Иванович перенял из рук Анны чашку чая, - а всех дел не переделаешь. - Мама спешит в редакцию, папа и Яков Платонович – в суд, а мы с доктором – в больницу, - доложила Анна, - дом снова остается на тебя, дядя… - Или – в моем полном распоряжении, - переиначил тот, с удобством откинувшись на спинку стула, - Яков Платонович, а вы не желаете, после ваших ночных злоключений, мне компанию составить? Партейку в покер, нет? - Боюсь, вынужден отклонить ваше, столь заманчивое, предложение, - стараясь не замечать тревожных взглядов жены, Яков Платонович поднялся, постоял, держась за спинку стула явно пережидая слабость, улыбнулся, - Дела… как вы метко заметили, лишают покоя, особенно, незакрытые… Анна Викторовна… - Я провожу! – подхватилась та, - Александр Францевич, вы извините меня, скоро буду готова… - Не спешите, дорогая моя, - отозвался он, - мы тут с Петром Ивановичем посплетничаем…       - Я чего-то не знаю? – подойдя вплотную, Анна спросила, - Вы все ведете себя так, словно на нас в осаде напали… внезапно напали и заставляют выйти из укрытия… это так? – требовательно повторив, - Что случилось с тобой вчера вечером? Сжав ее руки, что судорожно вцепились в лацканы сюртука, Яков Платонович спокойно, как получалось лишь у него, ответил, - Давай остановимся на том, что я уже рассказал… пока… - По многим причинам… - сложив непослушные губы в улыбку, повторила она знакомую формулу, тут же вскинувшись, - Это всегда заканчивается чем-то плохим! Ты будешь осторожен? - А ты? – на ее мгновенное противоречие он усмехнулся, - Анна Викторовна, вы что-то затеяли… и это тоже не заканчивается ничем хорошим. - Если я пообещаю быть тише воды, ниже травы… - Не будь грехом ввергать в унынье и без того уже унылых… - с улыбкой напомнил он, отступив назад, - давай не будем заставлять ждать твоего отца и доктора Милца. Ты сегодня весь день в больнице? - Нет, еще хотела заехать в школу – уговорила маму выступить перед нашими ученицами, а она собирается затеять целое литературное состязание. Тебя ждать к ужину? - Разумеется… - и на ее тревожный взгляд, подтвердил, - если что-то изменится, я найду способ сообщить. Проводив удаляющуюся от крыльца коляску, Анна плотнее запахнула шаль и, оглянувшись на дом – не смотрит ли кто, быстро сбежала по ступенькам, свернув в боковую калитку и несколько минут спустя быстрой ходьбы через парк, уже входила в до пустоты гулкий особняк по-соседству… - Яш… - негромко позвала она без особой, правда, надежды… в последнее время дракон отчего-то не появлялся и не откликался на зов. Сюда, в когда-то бывшей комнату Элис она пришла почти отчаявшись… - Яш… ну, пожалуйста! Дракон появился не сразу, сперва в комнате воздух словно сгустился, задрожал маревом, и будто занавесь колыхнулась, пропуская того, кого звала. - Ох, Яш! - с благодарностью уткнувшись в теплую шкуру, Анна почувствовала частое и тяжелое дыхание, - Что с тобой? – проведя рукой, она наткнулась на что-то липкое, - Ты ранен? – и отодвинувшись, рассмотрела глубокую рану примерно на том же месте, что и у Якова Платоновича, - Прости, что потревожила тебя… – дракон боднул ее головой, отвечая. Анна вновь прижалась к нему, - мне больше некого просить… кажется, они все – папа, дядя, доктор Милц… они – знают и пытаются оградить, уберечь… Покажи мне – что вчера случилось с Яковом Платоновичем!       -…между нами же – подумайте, вы нуждаетесь… если не в соратниках, то покровителях… - господин Уваков поднял руки ладонями вверх, - Не казните гонца… Собравшийся было уйти Штольман повернулся, глядя пристально, - Вы продолжаете говорить загадками, Илья Петрович, но что-то подсказывает, что здесь кроется и ответ. И вы можете помочь его найти. Идемте…       - Яков Платонович, мне сообщили… - Антон Андреевич поднялся было навстречу, но замешкался, увидев – кто вошел вслед за Штольманом, - господин…Уваков… - Не тревожьтесь… Коробейников, так? – тот кивнул, - В этот раз я – среди союзников. - Так… Илья Петрович, - проявил чудеса смелости Антон Андреевич, чувствуя молчаливое одобрение своего сюзерена, - если мне память не изменяет, вы и шесть лет назад вроде как не в лагере противников пребывали… Однако же… - Будет вам, господин Коробейников, лучше попросите чаю, - устроившись со всем возможным удобством на казенном стуле, Уваков обвел взглядом кабинет. – Мне помнится, шесть лет назад тут было просторнее, нет? Антон Андреевич собрался было возразить, но перехватил взгляд Штольмана и промолчал. - Илья Петрович, вы ведь не чаи распивать сюда прибыли, - остановившись рядом, Яков Платонович напомнил вполне благожелательно, - хотите быть полезным – милости просим. Мы задержали несколько человек, подозреваемых в нападении… среди них могут быть те, кого знаете вы. - В нападении – на кого? – пытливо взглянув, Уваков продолжил, - Как уже было сказано, Яков Платонович, к филерам я отношение имею весьма опосредованное… не я выдавал им инструкции, но… - поторопился он, - могу указать на них среди тех, кого вы задержали. - Прошу… - распахнув дверь, Штольман сделал приглашающий жест, - окажите нам эту любезность.       Из участка они вышли уже затемно, - Простите, я оказался мало полезен, - Уваков поежился, плотнее запахивая пальто, - ветрено тут у вас. - От вас, Илья Петрович, большего не ждал, - Штольман развернулся, становясь спиной к, действительно, поднявшемуся к ночи ветру, - вы здесь ради интересов тех, кого представляете, и как мне кажется – больше следите, чтобы я не нашел лишнего, нет? - Ваши подозрения в мой адрес, хоть и сильно преувеличены, но – вполне понятны, в свете наших взаимоотношений в прошлом. - Илья Петрович, если бы я был злопамятным – вас бы тут не было, - тростью упершись в землю, Яков Платонович осмотрелся, - но прошу впредь оставить при себе любые завуалированные угрозы в адрес моих близких и мой… - Иными словами, предложение о сотрудничестве вы отклоняете, так? – Илья Петрович усмехнулся, - Сражаться в одиночку, быть может и почетно, но крайне накладно… и опасно. Вчера вы благополучно миновали засаду, сегодня задержали тех, кто напал на вас… что если завтра это будете не вы, а кто-то из полицейского управления или даже ваших близких? Конвой Анны Викторовны, может быть и решение проблемы похищения, но – городовые не спасут от случайной пули… - Уваков поспешил, видя недовольство на лице собеседника, - Ни в коем случае не угрожаю… пытаюсь привести разумные доводы. Штольман смотрел молча, изучая, - Не могу я вас понять, Илья Петрович… - Да нечего тут понимать, Яков Платонович, - Уваков подошел почти вплотную, - оставьте в покое дело князя, вы там уже все раскрыли… а дело Крутина, переданное военной полиции – наша забота… вот и все. И – работайте себе спокойно, можете снять конвой с Анны Викторовны и просто жить. - А года два-три спустя в городе появитесь вы или кто-то от вашего имени, с вашими полномочиями, - продолжил его мысль Штольман, - заглянув ко мне в управление, с добродушной усмешкой погрозит пальчиком – «должок!» - и ни я, ни моя жена не сможем отказать. Собиравшийся возразить Уваков вдруг упал ему на руки, издав похожий на бульканье звук, на губах его лопались пузыри. Звук второго выстрела Яков Платонович, казалось, почувствовал за мгновения до него и развернулся, прикрывая раненого… боль обожгла плечо, занозой застряв где-то внутри. - Яков Платонович! - Ваше благородие! – ориентируясь на этот нестройный хор голосов, Штольман выволок Увакова с линии выстрела, сам стараясь больше не подставляться. - Тише, Антон Андреевич, тише… - он передал подоспевшим дежурным раненого, - со мной все в порядке… Илья Петрович… быстро за доктором Милцем! И, Антон Андреевич, - остановил он его порыв начать раздавать приказы и распоряжения, - давайте без лишнего шума… городовых пошлите в штатском… хотя – нет, лучше пусть ваши мальчишки, они на ногу быстрее и внимания привлекут меньше. - Бестаев! - Ваше благородие! - Всем – режим тишины! Раненого поместите в одну из одиночек, устройте со всем возможным удобством… - Коробейников принял грозный вид, - и чтоб без шуму мне! - Обижать изволите, Антон Андреевич, - унтер показательно засопел, но Коробейникову было недосуг разбираться… - Ты мне зубы не заговаривай, а делай – что говорю! Яков Платонович… перевязать, немедля! - Антон Андреевич… только в одиночестве не ходите… - Штольман говорил почти не разжимая губа, делая между фразами длинные паузы, - Бестаев, голубчик, есть кто из городовых посмышленей? - Прошка, ваше благородие, - с готовностью отозвался тот, - молодой совсем, мундир надел месяц как. И правда, Антон Андреевич, он вам полезный будет. - И в штатское его переоденьте… - напомнил Яков Платонович тому вслед, повернулся к унтеру, - Вот что… нужно отнести записку… домашним… На словах сказать, если спросят… ни слова о том, что здесь происходит. - Нешто мы не понимаем… - Бестаев принял задумчивый вид, - молодую жену – зачем волновать… и родных ее. Пошлю Филимона, с ним завсегда народ разговаривает… - Вот как… - Анна заглянула дракону в глаза, - Яш… кто же стрелял и в кого именно? – тот склонился ближе, - Да, конечно… а Уваков? Он же выжил? Доктор Милц! Меня же ждут…       С доктором Милцем по дороге и во время обхода она старалась придерживаться более нейтральных тем, обходя по-возможности стороной все то, что было накануне и этим утром. Александр Францевич, поняв это по-своему, не возражал, охотно поддерживав беседу о тонкостях проведения медицинских процедур и новых методах лечения. - Ну-с, Анна Викторовна, у вас сейчас амбулаторный прием… помощь нужна? - Надеюсь справлюсь, Александр Францевич, - она улыбнулась, - людей там немного, думаю, успею описать новые поступления в аптеку. - Вашему энтузиазму только позавидовать, - добродушно рассмеялся тот, - а после обеда вы – в школу… - Мы договорились там встретиться с мамой, так что – компания по дороге домой обеспечена. Амбулаторный прием, действительно, закончился быстро и Анна воспользовалась свободным временем, проведя небольшое расследование. - Машенька, скажите, - аккуратно записывая в реестр уже распакованные лекарства, Анна выбрала самый доброжелательный тон, - вечер вчера спокойный был, без эксцессов? - Даже не знаю, Анна Викторовна, - та пожала плечами, - ничего такого не припомню. Вы же всех поступивших сегодня во время обхода видели… - Да… но быть может, было что-нибудь – срочный вызов или еще что-то… - вскрыв следующую коробку, Анна обезоруживающе улыбнулась, - хочется понять все самой… - Вам же экзамен скоро на доктора держать, да? – переняв у нее препараты, сестра расставила их на полках, та кивнула, - Да, уже через месяц… Так значит – не было ничего такого? - Кажется… вот разве что… - Машенька нерешительно умолкла, но подталкиваемая взглядом Анны, продолжила, - мальчишка прибегал с запиской, дескать, срочно доктора Милца ему подавай. - Александр Францевич вчера не дежурил? - В том-то и дело, что – нет. Дежурный врач спрашивал – что случилось, предлагал помочь… - Но нужен был только доктор Милц… - тихо закончила Анна, закрывая реестр. – Мы с вами – молодцы, Машенька. Из этого разговора она вынесла только то, что Увакова нужно искать не среди живых… Санитар на входе кивнул приветливо, привычно не удивившись ее присутствию в прозекторской. Анна прошла внутрь… несколько месяцев не бывая здесь, она отвыкла от мрачноватой обыденности этого места, в который уже раз поймав себя на неясном воспоминании – сколько было занятий в анатомическом театре и ей ни разу там не явился… в то время она вообще никого и ничего не видела, кроме снов… Заставив себя не думать о минувшем, Анна направилась было в «холодную», но внезапный тихий стон, донесшийся как ей показалось, именно оттуда, слегка остудил ее прыть. Вызывать духов – это одно, а оживающие покойники… Анна читала о таком явлении, как летаргия, но столкнуться с этим воочию не слишком хотелось. Стон или скорее полу-вздох, повторился, и стало ясно, что слышался он ниши за занавеской, где обычно хранились инструменты и инвентарь. С некоторой опаской заглянув туда, Анна обнаружила того, кого искала – Уваков в беспамятстве лежал на топчан, из разреза на горле торчала трубка, благодаря которой он дышал. Воздух давался ему с трудом, при каждом вздохе слышалось что-то вроде бульканья. - Анна Викторовна…- доктор Милц быстро задернул занавеску, войдя, - снова не смогли удержаться… - Александр Францевич, его нельзя здесь оставлять, - Анна повернулась, - давайте перевезем его к нам, там я смогу… - Дорогая моя, уверен, вы окажете ему всю необходимую помощь, но сейчас господина Увакова нельзя перемещать куда бы то ни было, - он проверил дренажную и дыхательную трубки, - пуля, пройдя со спины, затронула легкое. - Был коллапс? - Да, повезло, что пуля прошла по поверхности, а не насквозь… иначе бы мы ничего не могли бы сделать. Илья Петрович и сейчас в крайне опасном состоянии – инфекция может развиться в любой момент и средств, чтобы справиться с ней, у нас немного. - Тогда я останусь дежурить здесь на ночь, - решительно произнесла она, - ведь никто не должен знать, так? - Ваша главная забота, Анна Викторовна, сейчас – ваш муж, - отодвинув ее с дороги, доктор Милц обошел больного, осматривая и поправляя повязки, - нам с вами лучше всех ведомо, какой он непростой пациент. А ранение его, хоть и легче, но не менее тревожное. И вам нужно забрать его из участка, окружить заботой и вниманием, как вы умеете… А уж здесь… я как-нибудь сам… да и лиц доверенных найду, не беспокойтесь. - Но вы же пошлете за мной, если вдруг… - уже не так уверенно напомнила Анна, - и наш дом – не единственный, в котором… - она остановилась, побуждаемая его упреждающим взглядом, - Да-да, безусловно… вы правы, Александр Францевич, помощи от меня будет чуть, поеду…       Пробыв в судейской коллегии чуть дольше, чем рассчитывал, Яков Платонович собрался уже в участок, когда остановлен был негромким, - Господин Штольман… у меня есть кое-что для вас… - появившись из ниши неподалеку, не представившийся субъект протянул ему запечатанный конверт и стоило Штольману его взять, как посланец, смешавшись с просителями в присутствии, скрылся. Яков Платонович!       Если пакет у вас в руках, значит – у меня неприятности, насколько крупные, судить не мне, но надеюсь, не слишком. Подозреваю, вам я обязан… в должниках ходить не люблю, потому – не обессудьте… Вы пытаетесь собрать сведения о том, кто представлялся доктором Скрябиным, связать его с произошедшими событиями и посредством этого убедиться в том, кто все это организовал, потому что одному человеку, каким бы талантами тот ни обладал, подобное не под силу. Хочу в этом вам поспособствовать – здесь материалы, что удалось собрать… некоторые из фактов вам наверняка сможет со своей стороны подтвердить Анна Викторовна, как она это умеет. Считайте с нашей стороны это жестом доброй воли. Записка была приложена к солидной пачки вощенной бумаги, исписанной убористым почерком казенного писаря, глаза выхватывали из текста знакомые по недавнему разговору с Анной имена и события: «…действительный статский советник Ковалев Павел Андреевич назначен на должность поверенного в делах во Франции и выехал к месту службы с малолетним сыном Валентином в 1868 году. В 1870-м заключил брак с маркизой Марией де Тамизье, в том же году родилась дочь Валентина. В 1884 в результате несчастного случая советник и его жена погибли, дочь была передана под опеку родственников матери, пропала без вести два года спустя. Валентин Павлович Ковалев закончив кадетский корпус при посольстве, поступил в университет Швейцарии на медицинский факультет, проходил стажировку в клинике доктора Ланге. С 1890 года сведений о нем нет. На основании косвенных свидетельств можно утверждать, что упомянутая выше Валентина попала в закрытый дом терпимости и позже погибла при попытке избавиться от беременности.» Проглядывая страницу за страницей, Яков Платонович снова наткнулся на почерк Увакова:       То, что вы прочтете далее, не предназначено для внешнего, так сказать, круга и документальных свидетельств вам не получить никакими запросами… поэтому я позволил себе сделать некое резюме основных сведений по интересующему вас вопросу… «Ковалев Валентин Павлович вошел в нижний круг Magisterium Illuminati в 1888 году, после того, как потерпел неудачу в спасении сводной сестры – она умерла у него на столе от последствий аборта. В 1892 году он, уже с новыми документами на имя Скрябина Ивана Ильича, вернулся в клинику доктора Ланге, где проходил лечение сын печально известного банкира Бориса Владимира Золотницкого, известный вам как Андрей Петрович Клюев. В то же время в клинике доктора Ланге среди ее попечителей присутствовала Пелагея Ивановна Райхер, в девичестве Анкудинова, вдова полковника Райхер Георга Шлоссовича, одного из восьми посвященных командоров Великого стана, и мастера Ордена Тамплиеров Йоркского договора»       Если найдете время, Яков Платонович, и желание меня выслушать, думаю, Анна Викторовна нам сможет в этом помочь… Плохая шутка, знаю… Продолжим… Таким образом, как вы видите – все фигуры расставлены были задолго до того, как вас ангажировали для поимки призрачной фигуры Крутина. И, если Андрей Петрович, в девичестве Золотницкий, и новоявленный Скрябин Иван Ильич нацеливались на Анну Викторовну, то Пелагея Ивановна за главный свой интерес почитала вас. История с Абраксисом исходила от англичан, но интересантами в данном случае были и те, и другие. Вам было предложено для закрытия дела три различных варианта и каждым вы воспользовались, однако, не приостановив расследования. Пресечение их деятельности стало досадной помехой в достижении цели, но – не более, не заблуждайтесь на их счет. Яков Платонович, не задавайте вопросов, ответы на которые вы не получите, и подумайте о том – что вам предлагают… хотя бы ради Анны Викторовны. Сложив бумаги в пакет, Штольман убрал его в саквояж – все это требовало детального изучения. Служебная пролетка ждала у крыльца, - Заедем сперва в больницу… - возница принял к сведению, выбирая путь короче.       - Александр Францевич… - доктор Милц поспешил навстречу, предупреждая возможные вопросы. - Яков Платонович, а с Анной Викторовной вы разминулись, я ее уже отпустил… - приобняв того за плечи, он продолжил, - но вы очень кстати, мне как раз нужно вам кое-что показать, - увлекая его в сторону прозекторской. - Как он? – остановившись рядом нишей, где лежал Уваков, Штольман долго смотрел на него, - Какие прогнозы, доктор Милц? - Он – дышит… это все, что пока могу сказать, Яков Платонович. Ранение тяжелое, вероятность инфекции чрезвычайно высока… будем надеяться, конечно… - вглядевшись в утомленное лицо, Александр Францевич покачал головой, - Вы мне тоже не нравитесь… с вашим плечом – вам бы отдохнуть… - Отдохнем, Александр Францевич, - рассеянно отозвался тот, - непременно отдохнем… немного позже. - Что ж… - доктор растерянно развел руками, - жаль, не могу помочь чем-то большим. - Поверьте, вы и так делаете очень много… - Да, Яков Платонович, - окликнул он, - Анна Викторовна… - Что с ней? – непроницаемым тоном произнес тот. - Боюсь, из меня – плохой заговорщик… - Понятно. Она уехала, вы сказали… в школу? - Да, именно так, - заверил доктор Милц с явным облегчением, - там они должны встретиться с Марией Тимофеевной… - Спасибо… прошу вас, если вдруг будут новости… любые… - Разумеется! Сразу же сообщу.       В участке было полно просителей, городовые и урядники сбивались с ног, не успевая отвечать всем и сразу. Пройдя сквозь этот гвалт, Яков Платонович привычно устроился за своим столом в их с Антоном Андреевичем небольшом кабинете. - Яков Платонович, наконец-то! – его верный оруженосец влетел следом, запыхавшийся, но весьма довольный собой, - Я уж и не чаял нынче вас застать! - Какие-то новости, Антон Андреевич? - Я нашел того, кто стрелял! – внимательный взгляд Штольмана заставил его уточниться, - Не его самого, правда, а место и оружие. - Оружие? - Винтовка, - Коробейников уже держал ее в руках, - насколько могу судить – система Майнлих-Бертье… оружейник скажет точнее. - Это Лебелль, французского производства, - переняв у того оружие, Яков Платонович внимательно его осмотрел, - видите, магазин из 8 патронов, а у Майнлиха не больше трех… - он усмехнулся, - это нам с Ильей Петровичем еще повезло, что было темно и ветрено… - Господин Уваков… как… что говорит доктор Милц? Штольман пожал плечами, тут же поморщившись, машинально накрыв место ранения рукой, - Вы дело открыли, Антон Андреевич? - Как его откроешь, Яков Платонович, - тут же посетовал Коробейников, - мы же не знаем, прибыл ли господин Уваков сюда с особым поручением инкогнито или все-таки как частное лицо… - Для открытия дела нужен только факт стрельбы и ранение, - он указал взглядом на себя, - а личность пострадавшего вполне можно и скрыть по вполне очевидным мотивам… - снова потирая плечо, добавил, - Давайте все делать официально. - Яков Платонович, ехали бы вы домой… - Да, Антон Андреевич, - немного рассеянно отозвался тот, - скоро… Нам по открытию дела нужны будут запросы, в том числе и в полицейское управление Петербурга. Вот заодно и выясним причины, по которым Илья Петрович решил посетить наш уездный город.       - Папа, можно к вам? – упросив матушку высадить ее у конторы Виктора Ивановича, перед тем клятвенно заверив, что не выйдет оттуда до тех пор, пока за ней не вернется коляска с сопровождением, Анна прошла прямо к отцу в кабинет. - Дочь? – тот поднялся из-за стола, - Что-нибудь… - Нет-нет, - поторопилась она, - утром говорила, что могу заехать… - Виктор Иванович указал на стул с высокой спинкой напротив, садясь сам. Анна вздохнула, собираясь с мыслями, - Я знаю, что вы с Яковом Платоновичем договорились держать меня в неведении по поводу ваших планов… - ее не обмануло нарочитое удивление на лице Виктора Ивановича, - нет, я не прошу посвящать меня в ваши планы… если бы вы помогли мне связаться с Мишенькой Заварзиным… - Я чего-то не знаю, дочь? – смешавшись, Анна не сразу нашлось с ответом. - Ничего такого… хочу навестить его, когда будем с Яковом Платоновичем в Петербурге. - Так… - Виктор Иванович побарабанил пальцами по столу, - а Яков Платонович знает об этих твоих планах? - Мы об этом говорили, - уклончиво отозвалась она, - мне кажется, сейчас так будет лучше… для всех. Это ненадолго, пока дела требуют присутствия Якова Платоновича в столице, надеялась остановиться в доме у дяди… - И Петр будет счастлив составить вам компанию, - безапелляционным тоном закончил разговор Виктор Иванович. - Адрес Мишеньки? – напомнила Анна, не решаясь спорить. Виктор Иванович помолчал, но все-таки достал лист бумаги и, написав на нем несколько строчек, подвинул в ее сторону… - Спасибо, вы скоро домой? Могу подвезти… - Нет. Аннушка, поезжай, - откликнулся отец, думая о чем-то своем, - у меня еще дела в городе… матушке передай – могу задержаться к ужину. - Мария Тимофеевна будет вне себя, - тихо фыркнула Анна, поднимаясь. Виктор Иванович поддел, - Мария Тимофеевна будет вне себя, когда узнает о твоих ближайших планах. - Тогда… может быть, мы ей ничего не скажем? – предложила дочь, - Из дяди всегда выходит такая превосходная дуэнья… - Вы с Петром… - Виктор Иванович не закончил, впрочем улыбаясь, чем она и воспользовалась, поцеловав его в щеку, быстро покинула кабинет.       Дома пыль стояла столбом – Мария Тимофеевна рвала и метала, Ребушинский отсиживался в столовой, пережидая бурю. - Алексей Егорович, что случилось? – как ей казалось шепотом спросила Анна, тот ответить не успел, в комнату влетела Мария Тимофеевна. - Вы, господин Ребушинский, решите уж наконец – вы владелец газеты или главный редактор! Потому что я – устала! Да-да, устала сражаться с вами по любому, мало-мальски важному поводу! Вы – тиран… Узурпатор! - Дражайшая Мария Тимофеевна! Позвольте напомнить, я прекрасно осведомлен о вашей замечательной способности формулировать мысли и облекать в них чувства – это я открыл в вас писателя! - Ах вот как! Вы идете на вы? Извольте! - Мама! Алексей Егорович! – встав между ними, Анне пришлось повысить голос, - вы оба – движущая сила нашего печатного слова. Мама, сядь, пожалуйста! Алексей Егорович… - Да-да, - тот засуетился, - Анна Викторовна, вы правы, мы оба горячимся от того, что радеем за дело. Проблема выеденного яйца не стоит… - Выеденного яйца? – тут же возмутилась Мария Тимофеевна, - Это так вы называете мое предложение? - Но, дорогая моя, ограничивать конкурс рамками только для девочек, посещающих школу князя Мещерякова – просто недальновидно. Девочки расскажут дома, пойдут разговоры… - Но мы же хотим найти юные дарования, - налив чай, она передала ему чашку и налила себе, - причем, именно среди девочек, чтобы они могли поверить в свои силы и в будущем попробовать себя не только в роли жены и матери. - Мария Тимофеевна, я полностью разделяю и поддерживаю ваши начинания, но… - не находя слов, Ребушинский развел руками. - В таком случае, Алексей Егорович, - матушка приняла официальный вид, - мы завтра соберем наш благотворительный комитет и примем решение. - Вот и прекрасно! – он поднялся из-за стола, - Не забудьте сообщить мне о нем. - Мама, ну зачем ты обижаешь Алексея Егоровича? – проводив булькающего от возмущения, словно чайник на самоваре, Ребушинского, Анна вернулась в столовую. - Мужчин надо держать в тонусе, моя дорогая, - с решительным видом помешивая чай, отозвалась Мария Тимофеевна, - иначе они начинают скучать и смотреть по сторонам… и это относится не только к светским отношениям. - Мама! - Что? Ты – замужняя дама и, полагаю, мы уже можем вести подобные беседы… - она помолчала, - Что папа, не приехал вместе с тобой? - Папа просил передать, чтобы ужинали без него, у него еще дела… - Мария Тимофеевна только рассмеялась… - Мамочка… давай, ты сейчас поедешь к нему в контору и вы поужинаете в дворянском собрании вдвоем, а? – Анна изобразила, будто ее только что осенило. - Не знаю, Аннушка… я могу помешать, если у твоего папы, действительно, важные дела… да и ты – останешься одна, Петр Иванович опять где-то пропадает. - У него так много дел с фабрикой, - привычно встала на его защиту Анна, - деловые переговоры могут надолго затянуться. Ты сама сказала, что мужчин надо удивлять, вот и порадуй своим внезапным появлением папу. А мы здесь с Яковом Платонович проведем тихий семейный вечер… с его ранением нужно быть в постели, а он… сама понимаешь. Надеюсь скоро его дождаться, поужинаем наверху… - Хорошо, - со все еще несвойственной ей нерешительностью отозвалась Мария Тимофеевна, - пойду собираться, в крайнем случае – заеду к Трегубовым, с Ольгой Матвеевной почаевничаем…       Дом встретил его темнотой и тишиной, только на втором этаже тускло светилось несколько окон – спальня… их смежные комнаты, безошибочно определил Штольман, улыбнувшись про себя. Оставив внизу в гардеробной пальто и котелок, он поднялся наверх – Анна в чем-то невыразимо-домашнем уютно дремала, склонив голову на скрещенные руки, у накрытого к ужину стола. Яков Платонович тихонько притворил дверь, поставил саквояж на окно и присел перед женой… едва касаясь, провел ладонью по-над склоненной головой, задержавшись на мгновение. Почувствовав, она открыла глаза, столкнувшись с ним взглядом, - Ты пришел… я не заметила… давно? - Что ты сделала с родными – заворожила, обнесла наш дом терновником и погрузила в сон? – коснувшись тыльной стороной ладони ее лица, Яков Платонович большим пальцем обрисовал контур ее губ, взял за подбородок, вглядываясь… Вмиг вспыхнув, Анна обняла мужа, скользнув со стула ему в руки, в попытке сдержать стон от внезапной боли в поврежденном плече, Яков Платонович повернулся неловко и стало еще хуже… она тут же всполошилась, - Что же это я делаю… прости! Давай встанем… тебе нужно лечь… - Драгоценная моя, полностью разделяю твое желание – уложить меня в постель, но позволь сперва немного выдохнуть… - глаза его смеялись и Анна, про себя поблагодарив Богородицу, приняла вид суровый и неприступный. - Яков Платонович! Если вы немедленно не последуете рекомендациям вашего личного доктора, то я… - запнувшись, потому что не еще не придумала, чем его таким напугать, закончила, - … пошлю за доктором Милцем! - Благодарю покорно, любимая, но сегодня мы с тобой справимся сами, - опустившись не без ее помощи на кровать, Яков Платонович спиной оперся на предусмотрительно подставленную ею подушку, - если ты не возражаешь, конечно. - Если ты пообещаешь быть смирным подопечным и выполнять мои предписания, - помогая мужу избавиться от сюртука и рубашки, откликнулась Анна, сосредоточенно разматывая тугую повязку, - И мы не будем сегодня никуда спешить…       - Ты не ответила – куда дела семью… - перевязанный и обихоженный Яков Платонович полусидя-полулежа наблюдал за тем, как Анна, собираясь ложиться, расчесывала волосы… Нехитрому ужины было воздано по достоинству, чай в стакане в резном подстаканнике и ее чашке еще остывал, но свечи потихоньку оплывали, не давая потеряться во времени и пространстве… - Нашла им занятия интереснее, чем семейные посиделки… - она ответила не сразу, давно уже поймав в зеркале его темный зовущий взгляд, медлила, все водя и водя щеткой по прекрасно расчесанным локонам, испытывая нехитрую радость от всего происходящего… отложив щетку, еще раз встретилась с ним взглядами в зеркале, повернулась резко, - Папа… я заезжала к нему после школы, сказал, что к ужину, скорее всего не успеет… вот я и уговорила маму поехать и составить ему компанию. А дядя… - умолкнув, развела руками, - здесь может быть множество вариантов… когда я вернулась, его дома не было. - Домну и Варвару ты отпустила по домам, - продолжил ее аналогию он, - остальные – спят давным-давно, ведь им ни свет, ни заря – работать… - глазами отслеживая ее движение навстречу. - Вам, Яков Платонович, показан покой, - с готовностью отозвалась Анна, пристроившись на край кровати, поперек которой был устроен он, - а наша семья, при всех их замечательных качествах, меньше всего склонна к этому… - попытку возразить она пресекла, накрыв ладошкой его губы, - Вот именно поэтому вы сейчас с моей помощью устроитесь так, как вам удобно и не слушая больше моей болтовни – постараетесь уснуть… А потом… когда вы отдохнете как следует, мы устроим еще один военный совет. - Позволите внести коррективы, драгоценная Анна Викторовна? – его глаза смеялись. - Только если коррективы эти относятся к вашему отдыху, - парировала она. - Видишь ли, закавыка в чем… - преодолев ее нарочитое сопротивление, Яков Платонович привлек жену к себе, - я и без того весь вечер чувствую себя падишахом – меня накормили, напоили и спать уложили… - Осталось напугать и развеселить… - пробормотала та, Штольман согласился, - Нечто вроде этого… - В таком случае «твоя непокорная госпожа» – к услугам вашим... – Оценив по достоинству ее маленький демарш, Яков Платонович кивнул в сторону саквояжа, - Принеси, пожалуйста… верно понимаю, ты своими обычными средствами выяснила недостающие подробности случившегося… - Александр Францевич не виноват, - передав мужу саквояж, Анна вновь устроилась подле него, - я сама обнаружила Илью Петровича… после того, как попросила Яша… - вскинувшись, обмолвилась, - Он тоже ранен, знаешь… Глазами проследив за ее рукой, что легла на поврежденное плечо, Штольман оставил это замечание без ответа, достав из саквояжа тот самый конверт от Увакова, протянул ей, - Посмотри… - пока Анна вчитывалась в листы официальных документов, Яков Платонович наблюдал, находя удовольствие в угадывании по ее лицу того, о чем она читала… нахмурилась… закусила губу… заправила упавший локон… почувствовала – подняла глаза… столкнулась взглядом… - Это подтверждает наши предположения, - наконец, произнесла она, отложив бумаги в сторону, - проясняет некоторые несуразности в том, что произошло… очерчивает круг интересантов. - И – не дает ответов, - заметил Яков Платонович, - все, кого господин Уваков именует в качестве участников сложносочиненной интриги, не могут быть допрошены ни в каком качестве… - помолчал, глядя на притихшую вдруг жену, - даже необычными методами… - Я могла бы попробовать, - тихо выдохнула она, находя и до боли сжимая его пальцы. - Не вижу никакого смысла, - завладев ее руками, он потянул жену на себя, заставляя устроиться рядом, - из всей этой гоп-компании нас больше всего интересует Ковалев/Скрябин/Крутин, на которого, очевидно, и была сделана самая крупная ставка и ему же было обещано что-то от твоего имени… - Это невозможно… его просто – больше нет… - мертвея лицом бесцветным голосом напомнила Анна, - Яш… сжег его. Но… может быть, Андрей Петрович… или Полина... наверное, у меня получится снова ее убедить. - Потянувшись за бумагами, досказала, - Здесь написано, что ее муж был одним из восьми посвященных и мастером ордена Тамплиеров Йоркского договора – это возрожденный английскими ложами орден, согласно договору, наследующий изначальному, - взглянула неуверенно, - Гийом… - И твоя Раймонда… - обняв здоровой рукой, Яков Платонович привлек ее к себе. Чувствуя щекой его дыхание, Анна повернулась, - Что мы будем делать? - Тот враг безопасен, который думает, что держит тебя в руках… - напомнил он и улыбнулся, - Ты хотела поехать со мной в столицу… - Сразу после Пасхи? – уточнила она, добавив, - И дядю с собой возьмем. - Куда мы без Петра Ивановича...       Хотя весна, давно уже вступившая в свои права, давала о себе знать все более ранними рассветами, Анна проснулась, когда дом еще спал. Проскользнув через гардеробную к себе, быстро вернулась, снова устроившись подле спящего мужа… найди его, спаси его… Просьба не такой уж и таинственной теперь гостьи по-прежнему не давала покоя. Если ребенок все-таки был… есть, а Скрябину просто о нем не сказали, чтобы усилить его чувство вины перед сестрой. И если Валентина была в закрытом доме терпимости, то – от кого должен быть этот ребенок и что с ним теперь. Они с Володей – ровесники или около того. Та игрушка-качалка – петух и медведь... Геральдика... лев и единорог... - Ты думаешь очень громко, моя драгоценная, - подал голос Яков Платонович, привлекая ее к себе, - расскажешь? - Даже не знаю – что… - откликнулась она, - все так сумбурно… непонятно. Не уверена, что это вообще имеет отношение ко всему происходящему. С твоего позволения, попробую сперва разобраться… - его пристальный взгляд заставил ее поспешить, - Я все расскажу, чуть позже – хорошо? - Попроси у меня – мою жизнь и я с восторгом отдам ее тебе, и буду жалеть, что малой ценой заплатил за твою любовь… - повернувшись вместе с ней так, что нависая над – заслонял ото всех бед, Яков Платонович склонился ближе, целуя легко, не настаивая… Анна ответила с несвойственным для недавней еще новобрачной энтузиазмом, выдохнув прямо в губы, - Возлюбленный мой – самый лучший, кудри его черные, как ворон, уста его сладость и весь он – желание. Поглядите же на него, ласки его – пьянее вина…