Consolamentum

      Бал в Дворянском собрании по случаю Светлого Христова Воскресения - относительно новая традиция в городе, проводили его всего в третий раз. Подготовка началась задолго до планируемой даты, Мария Тимофеевна с ее благотворительным комитетом была среди основных организаторов и дома уже которую неделю говорилось только об этом. А в последние дни все это приняло просто катастрофические размеры. - Антонина Петровна, помилосердствуйте! – голос Марии Тимофеевны разносился по всему дому, - Дамы, мы организуем благотворительный бал в Дворянском собрании, а не светский раут в честь дня рождения губернатора. Варвара Аркадьевна, ни в коем случае не в упрек! Дамы-дамы! – она попыталась перебить непрекращающийся гул, - Давайте еще раз пройдемся по нашему списку… мероприятие уже в воскресенье и очень бы хотелось, чтобы все прошло хорошо… - Тоже скрываешься, Аннет, - Петр Иванович выглянул из глубокого кресла на звук притворяемой двери. – Мария Тимофеевна может быть очень убедительна… - Мама весь город уговорила работать на нее, - Анна устроилась с ногами в кресле по-соседству, - что уж о семье говорить. Со своей стороны, я все сделала, но не хочется присутствовать… - она кивнула в сторону гостиной, - при всем этом. - Когда собирается столько дам… - Петр Иванович со вкусом смаковал послеобеденный коньяк, - в одном месте – жди неприятностей. Виктор, как я понимаю, завален делами? - Да, у папы как-то внезапно появилось множество обязательств, - с улыбкой подтвердила Анна, - он то в конторе, то запирается в кабинете, выходит только к столу. - Мария Тимофеевна нам всем это потом припомнит… - Тебе не привыкать, дядя, - заметила она, поспешив продолжить, - Я еще хотела просить тебя… - Поездка в столицу откладывается? - Нет, с чего бы это? Наоборот, хотела попросить тебя… напомнить, что мы собираемся остановиться у тебя. - Я помню, - ее дядя поставил рюмку на стол, - как и то, что уже пообещал Якову Платоновичу не спускать с тебя глаз, пока он будет занят… И не смотри на меня так, Аннет, я не шучу. - Как же замечательно, дядя, тебе не нужно ничего объяснять! - Аннушка! Аня! – от Марии Тимофеевны укрыться надолго в ее собственном доме было невозможно, - Ах, вот ты где! Замечательно, что я тебя нашла – сделай крошечное одолжение... Лариса Сергеевна Гудалова, ты ее помнишь конечно, должна была заниматься оформлением зала цветами, но мы с ней не сошлись во мнениях… - понукаемая взглядом дочери, поторопилась, - Пожалуйста, съезди в цветочную лавку купцов Дорониных, у них должен быть список того, что одобрил наш комитет. Хорошо бы согласовать все еще раз… - А завтра этого сделать нельзя? – мама улыбнулась достаточно мило для того, чтобы уже понять ответ, - Дорогая моя, бал – в воскресенье, а воскресенье… - Послезавтра… я поняла, мама, сейчас съезжу… - мстительно добавив, - Может быть, кто-то здесь хочет составить мне компанию? - Петр Иванович! – Мария Тимофеевна заглянула в глубокое кресло, в коем тот старательно делал вид, что не присутствует здесь, - Петр Иванович, ну – нам не обойтись без вас… Городовой, сменивший недавно своего сослуживца, угощался чаем на кухне и поднялся с ее появлением, - Барышня собрались куда-то? - Нужно съездить в город, ненадолго… по делам. Заодно заедем в участок. - Как скажете, барышня. В лавке Дорониных ей так обрадовались, будто ждали исключительно Анну и никого другого. Просили успокоить Марию Тимофеевну – все цветы согласно списка были уже заказаны, если не выращивались в личных оранжереях купцов и, Мария Тимофеевна может не волноваться, будут вовремя доставлены и установлены по залу. Поблагодарив, Анна еще раз убедилась, что списки – тот, что уже был, и тот, что дала мама, совпадают и с легким сердцем уселась в коляску. - Домой, барышня? - Заедем в участок, Яков Платонович наверняка еще там. На подъезде к полицейской управе их встретил Николай Васильевич, - Анна Викторовна! За мужем приехали? А он по судейским делам в коллегии уж, почитай, с двух часов пополудни. Верно с Виктором Ивановичем и домой вернется. - А Антон Андреевич? – с его помощью спустившись с коляски, Анна медленно шла рядом, - Я бы с ним увиделась… он на месте? - Где ж ему еще быть… если б в городе что-нибудь случилось по его части, я бы знал, - Николай Васильевич вздохнул тяжко, - А у нас все разговоры – о бале в Дворянским собрании, Ольга Матвеевна ни о чем другом – не может, все перебирает, не забыла ли чего… - Трегубов помолчал, - Скажите мне, Анна Викторовна, ваша матушка думала о безопасности проведения всего этого… - он долго подбирал слово, - … вертепа? - Мы не говорили об этом, - с осторожностью отозвалась она, - мне кажется, нет особой надобности в дополнительных мерах… да и вы сами заметили, что в городе все спокойно… - К сожалению, это весьма относительное состояние, дорогая моя, - Николай Васильевич похлопал ее по руке, - и события последних месяцев – яркое тому подтверждение. И Ольга Матвеевна не устает мне об этом напоминать. - Может быть, тогда расставить городовых в парадной форме по всем дверям и окнам, - предложила она наугад, - маму я беру на себя. - Мысль интересная, - отозвался Трегубов, - можно сказать – дельная, нужно нам ее с Антоном Андреевичем обсудить… А, вот как раз и он – собственной персоной… - Коробейников, действительно, выглянул из дверей участка. - Анна Викторовна, какими судьбами? Если что, Яков Платонович по делам в городе… Николай Васильевич, - он повернулся к нему, - у вас ко мне надобность? - Да, - Трегубов кивнул в подтверждении своих слов, - вот, Анна Викторовна предложила, как устроить охрану благотворительного бала, чтобы гостей не смущать… - уже собравшись погрузиться в обсуждения, Николай Васильевич вспомнил об Анне, - Вы задержитесь, моя дорогая, или отправитесь домой? - Я позаимствую у вас ненадолго Антона Андреевича, - тут же сориентировалась Анна, - если позволите… - Может, чаю? – пропустив ее вперед, Коробейников задержался в дверях, - тут вот у меня где-то и пряники были, и сушки… - Антон Андреевич, полноте! – Анна не без усилия усадила его рядом, - Хотела посоветоваться с вами… может, что подскажете… - Антон Андреевич уселся прочнее, всем своим видом изобразив внимание. Анна помедлила, собираясь с мыслями, - У меня была… гостья. Впервые – после… - И вы хотите, чтобы я помог вам выяснить – кто она и что произошло? – тут же подхватил Коробейников. - Нет, кто она – мы уже знаем, - думала она вслух, - судя по всему, у нее был ребенок… похоже, что ей сказали, что он умер и только позже она узнала, что ее обманули. - Позже – это уже после… - Да, так мне кажется, - подтвердила она, - и от меня эта гостья теперь хочет… - Чтобы вы нашли ребенка! – за нее закончил Антон Андреевич, - Анна Викторовна, если вам известно ее имя, то можно сделать запрос… - Боюсь, все будет не так просто, - улыбнувшись, Анна качнула головой, - для начала, об ее имени могу только догадываться, и никаких доказательств того, о чем я вам рассказываю, нет… по вполне понятным причинам. - Конечно! – Коробейников с готовностью поддержал, - вам же все это поведал дух девушки. Анна Викторовна, вы думаете – этот ребенок имеет какое-то отношение к тому, что у нас происходит? - Уверена! – не решившись посвящать во все тонкости их с Яковом Платоновичем рассуждений, она продолжала, - За него идет борьба даже сейчас, спустя столько лет… - Это значит, что заинтересованные в нем стороны тоже не знают, где он, - Антон Андреевич делал выводы, - они его потеряли? – Коробейников с Анной воззрились друг на друга. – А сколько ему может быть лет, Анна Викторовна? - Ровесник Гриши и Володи, где-то около того, - произнесла она, невольно мыслями возвращаясь к их с Валентиной разговорам. - Анна Викторовна, а что, если этот потерянный ребенок – тот самый, что был какое-то время подопечным Якова Платоновича? – озвучил ее страхи Антон Андреевич, - Сын мадмуазель Нижинской… - склонившись друг к другу в круге света лампы на его столе, они не заметили, что за окном уже стемнело и темнота эта словно заползла снаружи, заполняя все пространство собой. - Заговоры плетете в ночи, Анна Викторовна, - его голос из окружающей темноты звучал громом небесным, от неожиданности оба пригнулись, но вот Яков Платонович вошел в их круг света, - Антон Андреевич? – тот подскочил так резво, что Анна едва успела перехватить жалобно задребезжащие полупустые стаканы с остывшим уже чаем в подстаканниках. - Яков Платонович, мы тут просто… - Антон Андреевич напоил меня чаем, – стремительно поднявшись следом, Анна остановилась рядом с мужем, - поначалу мы думали дождаться вас, но как-то заговорились… - она бросила взгляд за окно, - уже стемнело! - Именно, Анна Викторовна, - Штольман подошел ближе, - прихожу со службы, а жены нет, Мария Тимофеевна в панике – попросила по пустячному делу съездить, за час дважды обернуться можно было… а вас и след простыл. - Разговор затянулся… - словно извиняясь, негромко произнесла она, - мне здесь… покойно. Второе место, где я – в безопасности. - Второе? – пристальный взгляд мужа, его тихий голос заставил Анну вспыхнуть, - В полной безопасности я только рядом с тобой. - Учтем, на будущее, - усмехнулся Яков Платонович, - если нужда будет срочно тебя спрятать… - на ее вмиг испуганные глаза легким движением привлек ближе, почти прижал к себе, целуя в висок, - понадеемся, что – не понадобится. Антон Андреевич… Только что вернувшийся в кабинет Коробейников, что при появлении Штольмана принял вид озабоченный и воспользовался первым подвернувшимся предлогом, чтобы оставить их наедине, с готовностью отозвался, - Яков Платонович совершенно прав, Анна Викторовна, мы потеряли счет времени, и это моя вина – не смог отказать себе в удовольствии. Мы обсуждали предстоящий бал, - продолжил он, - Николай Васильевич тревожится… - Ну, если сам Николай Васильевич… - Яков Платонович помог Анне с пальто. - Может, пройдемся пешком? – накрыв его руку у себя на плече, предложила она, - Антон Андреевич, с нами? - Разве что до своего угла, - нашелся с предлогом тот, - Николай Васильевич с самого утра с докладом к себе ждет.       - Что, Анна Викторовна, провели свое расследование? – они медленно брели по знакомой дальней аллее, что выводила прямиком к дому, - Результатами поделитесь? - Помнишь, я говорила, что у Валентины был ребенок… - Анна говорила медленно, подбирая слова, - есть основание предполагать, что его могли спасти и отдать другой женщине. Боюсь, это может быть Володя… - на его внимательный взгляд, поспешила, - он подходит по возрасту и, прости меня, но мадмуазель Нижинская не придерживала бы такой козырь так долго… тем более, что могла использовать его не только в адрес князя. - Тебе это сама мадмуазель Нижинская сказала? – вопрос прозвучал двусмысленно, Анна взглянула было с упреком, но Яков Платонович был вполне серьезен, - Вы ведь говорили, так? - Это нельзя назвать разговором, - отозвалась она, слегка улыбнувшись, - скорее, обменялись ударами. Она больше хотела увидеть тебя… мне кажется, - добавила Анна, из-под ресниц взглянув на мужа. - Хотела узнать, что с ее сыном, - Яков Платонович ожиданий не обманул, - и я объяснил, что снял с себя обязанности опекуна. Утешь свою гостью – то, что Володя может иметь к этому отношение, всего лишь домыслы, ничем не подкрепляемые… - и предупреждая ее возражение, - Архивы военного министерства крайне труднодоступны даже для наших департаментов. - Илья Петрович тоже говорил о Володе, - призналась она, - те, от имени которых он приехал, среди интересантов. - Скорее, конкурентов, - остановившись, Яков Платонович развернул жену к себе, - Владимира Кирилловича Нижинского больше нет, что подтверждено документально, а Владимир Петрович Миронов никак со всем этим не связан. - Хочется верить, что Нина Аркадьевна это тоже поняла…       - Аня! Ну нельзя же так! – Мария Тимофеевна встретила их на крыльце, - Ушла и пропала! Ужин на столе, заходите уже в дом! На протяжении всего ужина Анна то и дело останавливала взгляд на Володе, который с упоением, ему обычно не свойственным, пересказывал все свои дневные приключения, в части которых она принимала непосредственное участие. В который раз пересекшись глазами с мужем, она потупилась, скрывая тревогу, и склонилась к Марии Тимофеевне, - Мама, что-то еще нужно сделать? Может, завтра поехать с тобой на всякий случай? - Кажется, мы ничего не забыли, - так же тихо отозвалась та, - но ты же знаешь, как все может быть… Если будешь неподалеку, буду признательна. - Хорошо, переменю на завтра планы, в школу мне не нужно, а доктор Милц… - Один день прекрасно без тебя обойдется, тем более, страстная суббота… - Анна кивнула, поднявшись помочь Варваре собрать тарелки, Домна уже расставляла чашки на подносе у пыхтящего самовара. - Мама, я поднимусь, пока, к себе, - быстро находя причину, - голова что-то разболелась. Едва зайдя, Анна натолкнулась на гостью, от неожиданности пройдя сквозь, - Что вы… бога ради, я не знаю, что случилось с вашим сыном, Валентина! – воскликнула она, упав на стул, потому что та снова стояла прямо перед ней с младенцем на руках. Валентина наклонилось и быстро передала ребенка ей, Анна так растерялась, что взяла, кажется даже почувствовав теплое тяжелое тельце внутри свертка. «Позаботься о нем…» - взгляд гостьи снова затягивал в глубины, но Анна с видимым усилием отвела глаза, просто опустив руки, позволив мороку развеяться, - Нет, Валентина, я не могу… Не знаю, где он. Мальчик вырос, так просто его не найти… - та заметалась, словно продолжая настаивать, и она повысила голос, - Я – не знаю, жив ли ваш ребенок, слышите? Не знаю! – стремительно приблизившись, гостья угрожающе нависла над ней… Звук открываемой двери прогнал ее, Яков Платонович присел перед женой, - У тебя был кто-то? – раздвинув занавесь волос, заглянул в лицо, - Я помешал. - Нет! Наоборот… - ухватившись за его руку, Анна прижалась щекой к ладони, - она напугала меня… - Твоя… гостья, Валентина? Анна кивнула, - Кажется, она опасна. Подобная одержимость духам не свойственна, их мало что волнует из этого мира. Если же вдруг такое случается, - побрызгав в лицо водой, она взялась за щетку, - то дух становится мстительным… его тяготит неоконченное дело, - поймав в зеркале его взгляд, быстро обернулась, - Как бы она не причинила вреда Володе… хорошо, не буду. Но непременно поговорю с дядей… без подробностей, обещаю. - Отчего же, Петр Иванович, мне кажется, более всех посвящен во все наши дела, - Яков Платонович перехватил щетку из ее рук, - Ты позволишь? Уже привычно замерев, Анна в зеркало наблюдала за тем, как он распустил только что наспех собранные ею в некое подобие косы волосы, они рассыпались по плечам, создавая естественную пелерину. Проведя несколько раз щеткой по ее локонам, он пропустил их по-сквозь пальцы, притягивая к себе… Анна откинулась назад, всем существом ощущая его – руки, губы, касания, взгляды… Яков Платонович, развернув жену к себе, подхватил на руки… Анна успела только выдохнуть, - Ночуем сегодня здесь… - скрывая лицо у него на груди.       Позже, стараясь не разбудить ее, Яков Платонович поднялся, и накинув халат, прошел к себе – убедить жену, что все благополучно, непросто и зная Анну, он пребывал в сомнении, насколько хорошо у него получалось. По-прежнему остающийся между жизнью и смертью Уваков был неясной угрозой, как и остальные интересанты в этом нелегком деле и уберечь ее от опрометчивых шагов временами так же трудно… тем более, когда она в своих подозрениях так близка к истине. Та встреча с «призраком» в Ярославле мало что проясняла, но показала, что меры, им предпринятые, стали крайне своевременны. Мальчиком интересовались целенаправленно и сейчас лучшее, что можно сделать, это продолжать скрывать его ото всех. После того, как ему дважды сменили личность, доказать что-либо невозможно, но вряд ли доказательства волнуют тех, кому он так нужен. Скорее всего, у них уже собран архив подтверждающих документов, как в случае с доктором Скрябиным и Андреем Петровичем Клюевым, и Пелагеей Ивановной… разыгранная как по нотам операция под кодовым названием «Михаил Крутин» была приведена в действие и нужного результата – похищения Скрябиным-Крутиным Анны не достигла лишь благодаря тем силам, что были рядом и вокруг них. Даже самому себе Яков Платонович прекратил попытки объяснить то, что в объяснениях не нуждалось, просто доверившись интуиции. Дотянувшись до полок, он взял оттуда одну из книг, ранее принадлежавших доктору Скрябину – в основном, все они касались медицины в различных формах… но была одна, выбивающаяся из общего ряда. «Несущие свет – кто они» - примерно так можно было перевести название брошюры из тех, что не так давно стали выпускать типографии Европы, эта литература еще не считалась запрещенной, однако ее наличие вносило владельца в списки неблагонадежных, при условии, конечно, что эту литературу у него найдут. А точки на внутренней стороне страниц, отмечающие некоторые слова и фразы, ясно показывали - текст использовали для шифра, значит была связь. И, судя по той неразберихи, что случилась, Скрябин-Крутин действовал в обход получаемых приказов. К Анне он вернулся уже практически собранным, присел на постель, - Моя драгоценная… Мне нужно по делам в Ярославль, постараюсь вернуться к ночи. - В Ярославль? – она вскинулась, - что-нибудь случилось? - Ровным счетом ничего, - Яков Платонович улыбнулся одними глазами, - нужно быстро уточнить кое-что и лучше это сделать лично. - Ты не доверяешь телеграфу? - Я не доверяю людям, Анна Викторовна. Хочу попросить тебя – сегодня… - Буду дома, - торопливо поднявшись, перебила она, - уже пообещала маме, ей же нужен кто-то, способный вернуть ее в настоящее. - И все-таки, - дождавшись паузы, муж завладел ее вниманием, - попрошу тебя сегодня найти время заглянуть к нашему подопечному… и если вдруг… - Да я и сама собиралась, - согласилась она, - Александр Францевич сказал, что если он переживет эти несколько дней… есть надежда. - Это хорошо… - Яков Платонович поднялся, проходя через гардеробную к себе, Анна последовала за ним. - А служба, ты успеешь вернуться? - Постараюсь… - он надел сюртук, дождавшись, пока она убедится в отсутствии недостатков в его внешнем виде, спросил, - Думаешь, Петр Иванович уже встал? - Думаю, еще не ложился, - Анна улыбнулась, - попробуй поискать в библиотеке, он полюбил там скрываться от мамы и ее благотворительных дам.       В библиотеке, казалось, никого нет, но знающий привычки Петра Ивановича Штольман прошел вглубь, заглянув в нишу у окна. - А вам что не спится, Яков Платонович, с молодой женой, - на этот раз Петр Иванович потчевался кофе, - или думы тяжкие сна лишают? - Думы – разные, Петр Иванович, - кивнув согласно на молчаливое предложение разделить кофе, сел, - сейчас вот в Ярославль срочная надобность и если бы вы составили протекцию, дело разрешилось бы быстрее. - Рассказывайте, Яков Платонович, вдвоем всегда выход найти легче… - а выслушав, кивнул, - разумно и реализуемо вполне. Думаю, проще всего сейчас дать телеграмму и вас встретят прямо на вокзале. *        На кухне весь день дым стоял коромыслом, и Анна, чтобы не путаться под ногами, улучила момент, выскользнув в соседний дом. Несколько дней назад доктор Милц разрешил переместить раненого Увакова и устроить его с большими удобствами, продолжая в то же время его скрывать. Одна из сестер милосердия, Машенька Волкова, с которой Анна сошлась накоротке, согласилась переехать вместе с ним, ухаживать и присматривать. Александр Христофорович заезжал несколько раз на день, благо – предлог всегда было можно найти благодаря близкому соседству Мироновых. Сегодня от Машеньки передали записку с известием, что Илья Петрович пришел в себя. - Анна Викторовна, хорошо, что пришли! – Машенька встречала ее на пороге комнат, что раньше пользовал Клюев, - А то наш больной вас все зовет, хоть и в забытьи… - Вы писали, что… - Анна спешно распутывала шаль, - он может говорить? - С трудом еще... – кивнула Машенька, - но – с Божьей помощью пойдет на поправку.    - Илья Петрович… - на ходу завязывая халат, надетый только что с помощью Машеньки, Анна вошла внутрь, - вы меня слышите? - Уваков едва пошевелился, отреагировав на ее появление вялым движением руки, она склонилась над ним, - Илья Петрович… помните – в вас стреляли, в вас и Якова Платоновича. Доктору Милцу удалось достать пулю и спасти вас… Яков Платонович не дал ход делу и не сообщил о произошедшем в полицейское управление… мы скрываем вас. Скажите только одно – стреляли в вас или в Якова Платоновича? - Может быть, духи вам подскажут, Анна Викторовна… - с трудом выталкивая слова произнес тот, слабо улыбаясь. - Это не шутки, - Анна осторожно поправила повязки, - вас пытались убить… - Штольмана… - перебил он, - и если бы пытались – убили бы. Это было предупреждением… - Уваков помолчал, выравнивая дыхание. - А вы? Якова Платоновича ранили… - Я просто попал на линию огня, - он тяжело закашлялся, на повязках появилась кровь, Уваков перехватил ее руку, - Яков Платонович… где он? - Отбыл в… - едва успев прикусить язык, Анна исправилась, - … по делам, непременно зайдет, когда освободится. Вы ведь не закончили вашу беседу, не так ли? Тот помедлил, взглядом поманив ее ближе, - Анна Викторовна, послушайте! Я говорил это Якову Платоновичу и повторю вам – нельзя оставаться со всем этим один на один, нужна поддержка и защита. - И вы прибыли к нам из столицы – за этим? – она сама не заметила, как начала злиться, - Мне очень хочется напомнить вам, Илья Петрович, нашу встречу шесть лет назад… - Помилосердствуйте, Анна Викторовна, я все-таки ранен… - легко перешел на жалобный тон он, - и ваш муж сыграл в этом не последнюю роль. - Вы правы – я забылась, - она поднялась, - сейчас не место и не время вести подобные разговоры, тем более, что вам они вообще противопоказаны. Отдыхайте, набирайтесь сил… - Нам всем они понадобятся, - в измождении откинувшись на подушки, ей вслед произнес Уваков, - особенно, в столице. Анна обернулась, - что вы сказали? - Полноте, Анна Викторовна… зная Якова Платоновича немногим лучше вас, смею предположить – он ищет союзников… - снова передохнув, Илья Петрович продолжил, - И уж коли наше ведомство его не устраивает… вариантов не так уж и много. Что же до вас касаемо, Анна Викторовна, уверен – вы настаиваете на своем непосредственном участии в этом деле, разве не так? – оба помолчали… Анна снова засобиралась, он удержал ее, - Если позволите, перед тем, как отправитесь, загляните – дам рекомендации к одному моему… хорошему знакомому, вам это будет полезно. Машенька зашла без стука, - Простите, Анна Викторовна, но так много разговаривать больному нельзя, ему может быть хуже… - Да-да, Машенька, вы конечно правы, - перехватив взгляд Увакова, Анна кивнула. Одновременно улыбаясь сестре милосердия, - ухожу. Доктор Милц заедет после обеда, если что-то будет нужно раньше… - Я сообщу, - согласилась та, - Сейчас провожу вас. - Не стоит, я помню – где тут выход.       Вернувшись домой, Анна попала в водоворот событий – Татьяна Сергеевна приехала и, списавшись заранее с Верочкой Мещеряковой, уже спешила осмотреться на месте. - Анна, вот и ты! – Мария Тимофеевна с радостью переложила новую заботу на дочь, - Я очень тороплюсь, комитет должен принять сейчас готовность зала к завтрашнему балу, а вы с Татьяной дождитесь Верочку и все вместе отправляйтесь в эту вашу книжную лавку. - Конечно, мамочка! – на ходу улыбнувшись вышедшей из столовой Татьяне, она привела волосы в некое подобие порядка, - Мы все сделаем, не тревожься. Танечка, с приездом! - Какую, однако, вы здесь развернули кампанию, - восхитилась та, - прямо театр военных действий! - И мама в качестве полководца, - подтвердила Анна, - которая, несомненно, найдет нам занятие, - беря кузину под руку, - если заметит, что мы бездельничаем. - Что вовсе и не так, - поддержала Татьяна, - у нас много дел… Скажите мне, Анна… - она помедлила, подбирая слова, - Антон Андреевич не сможет составить компанию в нашем предприятии? - Антон Андреевич… - Анна замешкалась, тут же исправляясь, - вполне, если не будет занят. Давайте заедем к нему и спросим… - она взглянула в окно, - а вот и Верочка! – накинув шаль, обе вышли на крыльцо – встречать. - По-прежнему живете под охраной, - заметив недавно сменившегося городового на посту, негромко заметила Татьяна, - не утомляет? - Привыкли уже, - так же тихо отозвалась Анна, - так все же спокойнее. Верочка прибыла шумная и вся в прожектах о том, как все устроить в книжной лавке, - Давайте поедем уже, на месте будем решать – что и как. В лавке по приезду развернулись бурные споры – нужна ли чайная в самой книжной или обойтись услугами кондитерской по-соседству. Воспользовавшись этим, Анна вышла на улицу, один из сопровождавших ее городовых подобрался было, но она качнула головой, - Я по улице только до участка, - взглядом указав полицейское управление, что было и впрямь рукой подать, - вы меня все время видеть будете. - Не положено, барышня… - Пожалуйста… - попросила она, - а оттуда Николай Васильевич отрядит кого-нибудь со мной вам на смену… - помедлив, тот кивнул. Просияв, Анна вернулась внутрь, - Татьяна Сергеевна, Вера Николаевна, пойдемте до той кондитерской прогуляемся, чаю выпьем… Расчет Анны оказался верным – и получаса не минуло, как Антон Андреевич показался у прилавка – здешние пряники пользовались у него особым расположением. - Антон Андреевич! – она привлекла его внимание, - Пожалуйте к нам в компанию. - Анна Викторовна, Вера Николаевна… Татьяна Сергеевна, - он поочередно раскланялся со всеми, чуть дольше удержав руку и взгляд последней, - Сердечно рад видеть вас… кажется, здесь зреет некий заговор или я ошибаюсь? - Не ошибаетесь, Антон Андреевич, - откликнулась за всех Татьяна, - мы размышляем, как лучше использовать книжную лавку по назначению и на пользу городу. Анна поспешила пояснить, - Татьяна Сергеевна ведь к нам сюда перебираться хочет, вот Вера Николаевна и предложила… а то у нас с ней руки все не доходят… - дав время Антону Андреевичу справиться с собой. - Уверен, у вас все выйдет наилучшим образом, - глядя на зардевшуюся от удовольствия Татьяну Сергеевну, к месту заметил Коробейников, - прошу располагать мною при необходимости… Пацаненок, настойчиво привлекавший к себе внимание Анны из-за угла кондитерской, был ею, наконец, замечен, - Прошу меня простить… - она поднялась, - отойду ненадолго… Антону Андреевичу бы обеспокоиться и сопроводить хоть до угла, но полицейская управа виднеется на одном конце улицы, а на другом – лавка и коляска с городовыми перед ней, да и мальчишки его всю дорогу на стреме. И Татьяна Сергеевна занимала все его мысли… - Передать велено! – пихнув ей в руку бумажку, пацаненок сверкнул пятками, только пыль столбом… Анна разжала руку, пытаясь не выронить записку, поднесла ее ближе к лицу, разворачивая… и тут же закашлялась от мелкой пыли, которой была здесь кажется целая горсть. Строчки прыгали и расплывались перед глазами, она силилась прочитать, но получалось какая-то несуразица… Сделалось дурно, Анна хотела было найти место присесть, но некто позади подхватил под руки, провожая к оказавшемуся очень кстати рядом извозчику…       Состав, прибыв в Ярославль согласно расписанию, простучал колесами, остановившись у перрона. - Яков Платонович? Дозвольте отрекомендоваться – Фрол Фомич Кубовской, глава жандармского отделения, готов оказать любое содействие… Из телеграммы Петра Ивановича я понял – вам интересны неблагонадежные из числа из тех, что прибыли за последний год? - Полгода… восемь месяцев, - отозвался тот, быстро следуя за своим визави, - он мог быть среди прибывших из столицы со специальной пометкой в паспорте. - Он был под надзором? - Возможно… - они вышли на площадь перед вокзалом, где ждал закрытый экипаж без знаков отличия, - он прибыл в Петербург из-за границы и не мог не привлечь внимания жандармерии. - Я уже распорядился подготовить архивариусу документы, сейчас и посмотрим. - Благодарю, Фрол Фомич, и простите, что – заботы лишние да в Страстную субботу. - Служба такая, Яков Платонович, - делая кучеру знак, чтоб трогал, - вам ли не знать… Управление казалось безлюдным, однако, на каждом посту обнаруживался сам по себе словно невидимый дежурный, также исчезающий по знаку главы департамента. Яков Платонович про себя отметил присущий жандармерии почти военный порядок и дисциплину, а также – беспрекословное подчинение. Архивариус поднялся при их появлении, - Ваше высокоблагородие, запрошенные вами документы, - двинул папку в их сторону, отойдя на положенные пару шагов. - Вот – прошу, Яков Платонович, располагайтесь. Здесь вам никто не помешает. Если возникнут вопросы – Федор Петрович будет рад на них ответить, - архивариус молча подтвердил, - и я в вашем полном распоряжении. Документы были разложены по делам поднадзорных и по степени вовлеченности их в тайные и запрещенные общества. Где-то были приложены фотографии, чаще – подробное описание. Перебирая опросные листы один за другим, Яков Платонович уже стал думать, что ошибся в предположениях, когда глаза выхватили из описания: «…медицинский факультет Университета Швейцарии, стажировка в клинике закрытого типа… », фамилия условно-поднадзорного была не Ковалев и не Скрябин… прочитав, Яков Платонович искренне рассмеялся наглости произошедшего – из Лейпцига в Петербург, а затем и в Ярославль въехал Михаил Григорьевич Крутин… - Федор Петрович, - он нашел архивариуса в его закутке, - могу я получить копии опросных листов этого дела, - пока тот сквозь очки внимательно вчитывался в аннотацию, поторопил, - если можно, поскорее, у меня поезд через два часа. - Сделаю все, что в моих силах, - покивал тот, - писарь приступит тотчас. Фрол Фомич появился из своего кабинета, словно по волшебству, - Яков Платонович, может быть, пока работа спорится, отобедаете у нас? Жена будет очень рада. - Вынужден с сожалением отклонить ваше столь любезное предложение, - отозвался тот, - а вот от чая не откажусь. Фрол Фомич сделал приглашающий жест, пропуская в кабинет, - Два чая. – на ходу дав распоряжение адъютанту, - прошу, Яков Платонович, располагайтесь. Вижу, вы нашли, что искали. - Можно сказать и так… Видите ли, у меня была теория, которая требовала подтверждения. Фрол Фомич помедлил, аккуратно поставив чашку на блюдце, - Не скрою, нынешняя оказия порадовала меня возможностью личной встречи… Вы – притча во языцех, Яков Платонович. И интерес мой – профессиональный. - К себе зовете… - он усмехнулся, - щедрое предложение в моем случае… - Отнюдь, мы пристально наблюдали за происходящими в Затонске событиями все это время… в том числе, как вы показали себя в деле князя… и то, что именно вам поручили дело Крутина. - Которого ваши столичные коллеги пропустили… - Яков Платонович ответил открытым взглядом своему визави, - или… Вас тоже интересуют его «хозяева». Не отрицая очевидного и ничего не подтверждая, Фрол Фомич рассмеялся, - Отдаю должное вашей прозорливости, заставляете сожалеть – что вы не у меня в штате. - Да будет вам, Фрол Фомич, мне дифирамбы петь, я их не заслуживаю. Дела закрыты, материалы переданы в военную прокуратуру, у них там свои интересы. А я… скажем так, меня не устраивают некоторые предположения, которые выходят за рамки результатов расследования. - Не поделитесь – вашими соображениями? – Фрол Фомич выглядел заинтересованным, - Поговаривают, ваша жена сильна в предположениях подобного рода… - Не стоит верить слухам, - улыбнувшись, Яков Платонович продолжил, - жена моя любознательна бывает не в меру, но как оказалось, это может помочь в раскрытии дела… Коли бы некоторые наши с вами коллеги с таким рвением к должностным своим обязанностям относились… - тут уже рассмеялись оба. Стук в дверь прервал их, - Фрол Фомич, позволите? Писарь только что закончил… - архивариус протянул ему переписанные опросные листы, переадресовав их Якову Платоновичу, тот кивнул, - Как, Яков Платонович, угодили мы вам? - Крайне признателен, Фрол Фомич, за ваше содействие и помощь, - немедля откликнулся он, перенимая листы из рук архивариуса, - готов оказать ответную услугу, при необходимости. Жестом отпустив архивариуса, начальник жандармского отделения зорко глянул на незваного гостя, повторив, - Поделитесь вашими предположениями, Яков Платонович… пожалуйста.       Анна уже пришла в себя, но продолжала делать вид, что это не так, в надежде разобраться – куда и к кому попала. - Я просил поработать с ней, а не притаскивать сюда! – голос был незнаком и звучал раздраженно. - А я предупреждал, что – так не работаю… - его собеседник говорил, скупо цедя слова, - в толпе невозможно достичь нужного эффекта, а она постоянно кем-то окружена или кто-то держится поблизости – городовые, полицейские, какие-то мальчишки! - Теперь ее хватятся и будут искать по всему городу! - И мы дадим возможность – ее найти… - повернувшись в ее сторону, договорил второй, добавив, - Полноте, Анна Викторовна… мы не причиним вам зла, просто передадим сообщение – с вашей помощью. - Кто вы? – смысла притворяться больше не было, - Куда вы меня привезли? - Успокойтесь, Анна Викторовна, - первый поднял лампу повыше, - здесь все свои… - в неверном свете она разглядела своего похитителя – Аркадий Павлович Штейнберг, камергер губернского аппарата, один из адъютантов губернатора, - и вам никто не причинит вреда. - Да? Тогда почему вы притащили сюда таким неприятным образом… кстати, где мы? - Это неважно, Анна Викторовна, хозяин не возражает против нашего пребывания здесь… а вы все равно ничего не вспомните. Сглотнув горький комок, Анна постаралась, чтобы голос звучал увереннее, - Несомненно вы знаете об особом положении, на котором я нахожусь… - Вы о том, что вас уже ищут? – Аркадий Павлович улыбнулся, - Поверьте, все будет быстро, никто и не заметит вашего отсутствия… - повернувшись ко все еще остающемуся в тени собеседнику, кивнул, - госпожа Миронова… ах, запамятовал – госпожа Штольман Анна Викторовна – в вашем распоряжении. Пытаясь избежать неминуемого, она сделала – шаг, другой… пока спиной не уперлась в стену, - Пожалуйста… прошу вас… Яш… Тот, кто направляется к ней – тень словно следовала за ним. Лица толком и не разглядеть, только резкие крылья носа да ноздри, раздувающиеся будто от возбуждения или гнева, и длинные тонкие пальцы… и – глаза… они не отпускали, затягивали, в них хотелось смотреть… Преодолев короткое сопротивление, по-прежнему не отпуская ее взгляд, он опустил ладонь ей на лоб, чуть толкнув… вполоборота обернувшись, велел Штейнбергу, - Оставьте лампу и идите. Мне нужно полчаса тишины и уединения… - и, вернувшись к безучастной Анне, провел тыльной стороной ладони по ее щеке, - У нас впереди много интересного…       Вернувшиеся впопыхах в книжную лавку Верочка и Татьяна, с немалым удивлением обнаружили там Анну, безмятежно разбирающую книги. - Анна Викторовна, душенька! – Вера Николаевна кинулась к ней, - Вы так внезапно ушли, что мы решили отправиться на ваши поиски. - Антон Андреевич с лица спал, - вторила ей Татьяна, - все бормотал что-то про вашего мужа и неоправданное доверие, собрался уже городовых поднимать в ружье. - Мама прислала записку, - покладисто пояснила Анна, - они наводят последний марафет перед завтрашним балом в Дворянском собрании, просила не ждать с обедом. А после…- она в некотором затруднении умолкла, и Верочка пришла на помощь, - Вы сразу пошли сюда, бросив нас в кондитерской. - Наверное… - не слишком уверенно отозвалась та, - кажется, я подумала – вы уже вернулись сюда. Но вас здесь не оказалось… - она прошла к полке с абы как сложенными книгами, - дабы не разминуться, осталась дожидаться здесь. - Вот и замечательно, - Татьяна Сергеевна поднялась было следом, но тут в дверях появился взъерошенный Антон Андреевич с двумя городовыми в кильватере. - Ну… Анна Викторовна! – жестом отпустив конвой, Коробейников достал платок, утирая вспотевший лоб, - Напугали вы нас! - Простите, Антон Андреевич, не в моих правилах, вы же знаете, - Анна ответила улыбкой, - в этот раз обстоятельства непреодолимой силы… - Да будет вам! – всплеснула руками Верочка, - Хорошо, что хорошо закончилось, едемте к нам – обедать. Замешкавшись у полок, Татьяна Сергеевна бросила выразительный взгляд на Антона Андреевича, оставив записку закладкой в одной из книг. Переместившись ближе, тот как бы ненароком взял полистать ту же книгу… - Верочка Николаевна, ничего, если я подъеду чуть позже? – Татьяна перехватила быстрый взгляд Анны, поспешно добавив, - Чтобы не задерживать вас здесь дольше необходимого, вот – Антон Андреевич в курсе всего, он мне тут поможет. - А правда, Верочка, - подхватила Анна, - поедемте, мы ведь с вами еще не обговорили завтрашний день.         - Я рад, что вы – вернулись… - Антон Андреевич довольно несмело подошел, дождавшись, когда их оставили вдвоем, - Мне помнится, Анна Викторовна упоминала, что вы надеетесь перебраться сюда… - он сделал еще несколько шагов навстречу, - И я буду очень рад, если вы займетесь всем этим, - добавил он, взглядом обегая книжные полки. - Здесь есть очень редкие экземпляры, насколько могу судить, - Татьяна коснулась с осторожностью корешков книг, - если их выписывала предыдущая хозяйка… - видимая перемена в Антоне Андреевиче заставила ее осечься, - Простите! - Ничего… - наконец, найдя и сжав ее пальцы, Антон Андреевич позволил себе доверительный тон, - Мне так много нужно вам сказать… - Так говорите… - Татьяна не настаивала, но и руки не отнимала, - и у вас, и у меня был печальный опыт… и времена сейчас… - Времена трудные будут всегда, - ощутив внезапный прилив уверенности, Антон Андреевич привлек ее ближе, - Татьяна Сергеевна, вы… станете моей женой? – ее секундная заминка вновь ввергнула его в сомнения, - Конечно… вам нужно подумать… - Какой вы! – Татьяна не отстранилась, теснее прижимаясь к нему, - Я согласна… слышите? – она заставила его посмотреть на себя, внезапно потерявший дар речи Коробейников только кивнул… - В ближайшие дни отправлюсь в Ярославль к вашему батюшке, - целуя ее пальцы, выдохнул он, наконец. - Вместе… - мягко, но решительно возразила Татьяна, - поедем вместе, как раз на пасхальной неделе… и вернуться успеем, чтобы к вам не было вопросов на службе. Мне очень хочется вас ему представить.       Было уже довольно поздно, когда Анна возвратилась домой. Обед у Мещерских плавно перетек в затянувшееся чаепитие, к которому присоединились задержавшаяся в книжной лавке Татьяна и Антон Андреевич, отговорившийся служебными надобностями, разъезжались все уже затемно. - Яков Платонович вернулся? – первое, что спросила Анна, передавая пальто и шаль подоспевшей Варваре. - Четверть часа назад, - кивнула та, - кофий попросили, а ночь ведь на дворе. - Принеси чай, - пригладив волосы, она поспешила наверх, - да и поесть что-нибудь… - Так… служба уже, барышня, - напомнила Варвара, - что нести-то – постное или скоромное? - Да хоть просто сухариков! - перегнувшись через перила, с досадой отозвалась Анна, - и поспеши! - Пройдя через гардеробную, она поскреблась в его дверь. - Да! – в комнате царил полумрак, разгоняемый едва тлеющим огнем в камине, да свечой на столе. Яков Платонович обернулся, - Поздно гулять изволите, Анна Викторовна. - У Мещеряковых засиделись, - выдохнув, она пустилась в длинные и путаные объяснения, - пока мы с Верочкой обсуждали мое отсутствие… - на его мгновенный внимательный взгляд кивнула, - я же не могу просто исчезнуть, правда? - В этот раз поеду один, - негромко заметил он, - а ты с семьей, как и решили раньше – в мае. - Нет! – тут же возразила она, - В этот раз, Яков Платонович, вам не удастся так просто от меня отделаться. Если не возьмете меня с собой, я найду возможность поехать следом. - В этом я не сомневаюсь. – усмехнулся он, - Как и в твоей изобретательности… и что мне с вами прикажете делать, Анна Викторовна? - Понять, простить и взять с собой! – она прижалась к нему, - Знаю, что прошу о многом, но я не хочу больше служить причиной… - осекшись, Анна смотрела на пламя свечи. - Причиной чего? – Яков Платонович взял ее за подбородок, заставив посмотреть на себя, - Что случилось в мое отсутствие? - Ничего… - Анна ответила ясным взглядом, - Мы были в лавке, Татьяне хотелось посмотреть все своими глазами. Зашли в кондитерскую, выпить чаю… меня отвлек мальчишка, у него была записка… - здесь она начала запинаться, тереть виски, теряя нить, - кажется, от мамы… не помню. Но это и не важно! Стоило мне отойти на несколько минут, так все всполошились – где я! – перехватив его руку, она прижалась щекой к ладони, - Не могу так больше… не хочу. Надоело бояться и прятаться за всеми… - Предлагаешь принять бой с открытым забралом… - поднявшись, Яков Платонович отошел к окну, глядя в темноту, Анна подошла, остановившись позади, - Перевести огонь на себя, ведь на самом деле охотятся на нас. *       Зал в Дворянском собрании сверкал и благоухал, за неброской казалось бы красотой украшений и цветов преобразившись в настоящий волшебный сад. Оркестр негромко наигрывал классическую музыку, готовясь к предстоящему вечеру. В дверных проемах мелькали официанты и половые из двух лучших ресторанов города – обед обещал стать отдельным событием. - Мария Тимофеевна превзошла себя, - заметил Яков Платонович, подавая руку жене. - Вам непременно нужно сказать об этом матушке, - Анна просияла в него улыбкой, - Яков Платонович… когда она сейчас подойдет к нам. - Аннушка, а вот и вы! – Мария Тимофеевна выплыла навстречу на правах главы комитета по организации и неофициальной хозяйки вечера, - Яков Платонович, не чаяли вас дождаться, вы так внезапно исчезли вчера. - Дела, не терпящие отлагательств, - отозвался он, склонившись поцеловать ей руку, - вы замечательно все устроили, Мария Тимофеевна, никто не справился бы лучше. - Это не только моя заслуга, - просияв от удовольствия, тем не менее сочла нужным восстановить справедливость она, - каждый внес свою лепту… поэтому все и получилось так хорошо. Обед будет через полчаса, после чай и сладкий стол накроют в буфетнойalaфуршет, зал подготовят для танцев. А там… - Мария Тимофеевна указала на клубную комнату и библиотеку, - можно будет скоротать время за картами… - Вы предусмотрели все, - оценил по достоинству Яков Платонович, наблюдая вместе с ними за прибывающим наплывом гостей, - Не смеем задерживать вас дольше положенного, у вас много забот. Идемте, Анна Викторовна… - Аннушка, постой, - успела задержать ее матушка, - будь добра, найди своего отца. Уверена, они где-то уютно пристроились с Петром Ивановичем у камелька. Скажи – он мне нужен здесь. - Кому сказать, маменька, папе или дядюшке? – состроив невинное личико, поддела Анна. - Иди уже, сокровище мое! Яков Платонович… - тот ответил незаметной улыбкой, увлекая жену за собой.       - Анна Викторовна, вы сегодня прелестны! – Николай Васильевич, неожиданно появившийся рядом, игриво потрепал ее по щеке, - Яков Платонович… могу я вас украсть ненадолго? - Слушаю, Николай Васильевич… - и, остановившись поодаль, выжидающе замолчал. Трегубов тоже не спешил, - Позвольте спросить вас, дорогой мой, ваша поездка намедни была так уж необходима? - А что, кто-то выразил недовольство моим отсутствием или любопытствовал? – вопросом на вопрос отозвался Штольман. - Я! – сдавленным шепотом произнес Николай Васильевич, жестами подтверждая слова, - Я недоволен, Яков Платонович, вам этого мало? Мне кажется, вы никак не можете оставить в покое закрытые и, более того, переданные в другой департамент дела или я ошибаюсь? При чем тут жандармерия?! - Не переживайте вы так, Николай Васильевич, уверяю вас – к закрытым делам, тем более вне нашего ведома, цель моей поездки касательств не имела. Меня интересовали некоторые из вероятных подопечных из тех, что также попали в поле зрения Третьего отделения… только и всего. - Только и всего… - передразнил Трегубов, - милый вы мой, иногда мне кажется, вы – немногим прозорливее вашей жены… - тяжело вздохнув, он продолжил, - жандармерия… с ними лучше не иметь никаких дел, а то ненароком еще и в должниках останешься. Уж поверьте мне… - Верю, Николай Васильевич, - Штольман оставался серьезным, - без ваших протекций мы бы все давно пропали бы. - Вот вам все шуточки, - посетовал тот, - а меня к себе генерал-губернатор вызывал… Кстати, он хотел с вами познакомиться… идемте, представлю вас.       Оставшись одна, Анна огляделась, тут же приметив словно скрывающегося от кого-то Коробейникова, - Антон Андреевич! - Тише, прошу вас, Анна Викторовна! Не выдайте моего местоположения… - понизив голос, она с осторожностью осмотрелась, - Вы в засаде? Что-то случилось, вы обнаружили труп? - Анна Викторовна, бог с вами! – выпрямившись, но так и не выйдя из-за прикрытия разлапистых растений, Антон Андреевич пояснил, - Там – Татьяна Сергеевна… - И? – попыталась выяснить масштабы катастрофы она, - Мне казалось, вы нашли общий язык и… даже больше… - Я сделал Татьяне Сергеевне предложение и она ответила согласием, - отозвался Коробейников. - Боже мой, поздравляю! – Анна обняла его, - Какая радость! Пойдемте… пойдемте же, Антон Андреевич, вы поговорите с папой… - Мы с Татьяной Сергеевной едем в Ярославль днями… она познакомит меня… - С Сергеем Львовичем? Вы непременно сойдетесь, вы даже чем-то похожи… - Коробейников продолжал мяться, - Антон Андреевич, что вас беспокоит? - Не хочу вас огорчать, Анна Викторовна… - Передумали? - Ну что вы! Все очень… скоро и Татьяна Сергеевна… - он умолк, не находя нужных слов, но Анна и так уже поняла… - Милый мой Антон Андреевич! Наша Татьяна – давно уже особа самостоятельная и весьма деятельная, гораздо решительнее меня… Но… - смягчила она свои слова улыбкой, - поверьте, вы как никто, умеете притушить подобные порывы… У вас все будет хорошо… пойдемте же!       - Виктор Иванович! – Ребушинский, создавая вокруг себя атмосферу суеты и занятости, поспешил, - Виктор Иванович, постойте! - Алексей Егорович, смотрю – вы уже во всеоружии, - кивнув на неизменный блокнот и карандаш у того в руках, отозвался Миронов-старший, - статью тоже сегодня собираетесь выпускать? - Что вы! Статью! – тот довольно хмыкнул, обегая залы и гостей одобрительным взглядом, - Этому… не побоюсь этого слова – священнодейству будет посвящен весь завтрашний номер! И вот по этому поводу мне бы хотелось… буквально, пару слов… - Подите за всем этим… к моей жене! – изящно обогнув его, ответствовал Виктор Иванович, глазами ища того, кто сошел бы за удачный предлог, - Мария Тимофеевна вам лучше моего тут все живописует. - С Марией Тимофеевной уже все обговорено, да она и сама напишет лучше меня, - с готовностью откликнулся Ребушинский, прочнее вцепляясь в своего визави, - мне как раз интересно ваше мнение, так сказать – ваш взгляд, как гостя и как непосредственного участника… - Алексей Егорович! – едва ли не перекрикивая оркестр, Петр Иванович напомнил о себе, - Алексей Егорович, вы мне обещали составить компанию на бильярде и куда-то испарились. Виктор! Давай мы с тобой на господина Ребушинского в суд подадим, за несоблюдение… - запутавшись в терминологии, он изобразил остальное жестами. Скрыв усмешку в бокале, его брат поддержал, - Не вижу препятствий, Петр, можем даже компенсацию потребовать… - Господа-господа… - Андрей Егорович, привычно не обижаясь, убрал блокнот, с укором качнув головой, - не время для ваших насмешек, я ведь можно сказать, при исполнении… Для города это важное событие, и мы… газета должна осветить его как можно подробнее… интервью ваши пришлись бы как нельзя кстати… Петр Иванович, обведя глазами зал, остановился на уютном кружке, что сложился вокруг Анны и Татьяны Сергеевны, - Алексей Егорович, почему бы вам не спросить наших молодых, ведь по большей части все это – для них… мы бы тихо у камелька вечер скоротали, так, Виктор? - Несомненно, - отозвался брат, - наша Татьяна вон из самого Ярославля на праздник приехала, значит – что? - О нашем городе говорят даже там… - с профессиональной точностью подвел итог Ребушинский, споро кивнув, - Вы правы, как впрочем, и всегда, господа… прошу простить… Проводив скользящего по залу среди гостей словно угорь Ребушинского насмешливым взглядом, Петр Иванович кивнул брату, - Поездка Якова Платоновича удалась… более чем. - Надеюсь, в столице… - начал было Виктор Иванович, но словно передумав, замолчал. - Я пригляжу… за обоими, - отозвался брат, - но тебе нужно как-то это все преподнести Марии Тимофеевне…       Вечер постепенно набирал силу – уже и ужин был оценен по достоинству, и сладкий стол в буфетной пользовался успехом, и музыканты пробовали инструменты в зале, и карточные столы расставлены там, где должны быть… - Яков Платонович, не желаете партейку? – Петр Иванович перехватил его в одном из переходов, проследив взгляд, посетовал, - Да, это надолго… Ольга Матвеевна с удовольствием делится с теми, кто захочет слушать, успехами Гришеньки. В свою очередь Мария Тимофеевна в долгу не остается и достижения Владимира идут в ход… Ну а Анна выступает в данном случае неким гарантом слов каждой… Предпочитаете пойти и вмешаться? Штольман от души рассмеялся, - При таком раскладе, Петр Иванович, моя помощь Анне Викторовне просто необходима… вы простите меня. Появившись рядом с женой, Штольман поймал ее умоляющий взгляд, - Ольга Матвеевна, а что это у нас Николай Васильевич словно заброшенная избушка в лесу в буфетной сидит? И, мне кажется, он нацелился на марципановый пирог… - Охнув, Ольга Матвеевна торопливо снялась с места, Мария Тимофеевна проводила ее сочувствующим взглядом. - За мужчинами глаз да глаз… и чем старше – тем больше… - Вы, как всегда правы, дражайшая Мария Тимофеевна. – игнорируя лукавую улыбку жены, поддержал Яков Платонович, - к слову, меня попросил вас найти Виктор Иванович… - музыканты как раз тронули инструменты, - … слышите? Пора открывать бал. - Я? Да бог с вами, Яков Платонович! – всплеснула руками она, - Это вам должно быть там с Аннушкой… - Мы – прямо за вами, Мария Тимофеевна, - подавая той руку так, что не отказаться, Штольман подмигнул Анне, - хозяйка вечера – вы, вам и принимать несомненно заслуженные дифирамбы. Позвольте сопроводить вас… - другую руку он предложил жене, - Анна Викторовна… - Браво, Яков Платонович, - Анна похлопала в ладоши, наблюдая за родителями в туре вальса, - вытащить папу на паркет… Муж движением брови прервал ее, - Потанцуете со мной, Анна Викторовна? Танцующие пары скользили по паркету, глаза Анны сияли, пока они кружили по залу, Штольман смотрел в запрокинутое ему навстречу ее лицо, - … В моих мечтах лишь ты носилась, твой взор так сладостно горел, что вся душа к тебе стремилась и каждый вздох к тебе летел… - еще один круг по залу, еще один сияющий взгляд ему в ответ. Музыка еще звучала, медленно угасая, но Анна остановилась вдруг посреди зала, не закончив фигуру, резко повернулась, непроизвольно сжав руку Якова Платоновича, неотрывно глядя на вход в зал, где появились припозднившиеся гости. - Аня, что? – склонившись к ней, Штольман попытался поймать ее взгляд, но он ускользал, возвращаясь к кому-то за его спиной. Еще и Мария Тимофеевна, воспользовавшись тем, что танец закончился, призывно махнула рукой, подзывая к себе. Штейнберга он узнал сразу, а вот – кто был рядом с ним… его пронзительный взгляд лишь мазнул по Якову Платоновичу выверенной долей равнодушия, остановившись на Анне… заставляя ее крепче сжать его пальцы. - Мария Тимофеевна, поистине вы – волшебница, - приложившись к ручке тем временем рассыпался в комплиментах негласной хозяйке вечера Аркадий Павлович, как и положено камергеру и адъютанту при губернаторе, - сотворили чудо практически на пустом месте! – и пока та собиралась с ответными словами признательности, поторопился, - Позвольте вам представить моего друга из столицы – Юрий Леонтьевич Лазурский, статский советник 3-го делопроизводства при Департаменте полиции… - Да будет, Аркадий Павлович, - слегка улыбнувшись – вышло скорее смущенно, поспешил перебить тот, - не должностями козырять мы сюда пришли… да я в городе – не по делам служебным… - еще раз пройдясь взглядом по лицам, задержался на Анне, - Анна Викторовна, если не ошибаюсь? - Мы были представлены? – слегка растерявшись, Анна изобразила любезную улыбку, - Боюсь, я… - Не беспокойтесь, - смягчая слова взглядом, он склонился к ней, - наше знакомство было заочным… я много читал о вас… - на ее непонимающий взгляд пояснив, - в отчетах филеров. Вспыхнув, Анна попыталась отодвинуться, но незваный гость, легко завладев ее рукой, провел пальцем по тыльной стороне ладони, словно символ неясный на ней начертав, в то же время не отпуская ее взгляд… губы его что-то беззвучно шептали… - Уйдемте отсюда, - неожиданно внятно произнесла она, глядя тому в глаза, повергая в некое подобие растерянности не только Марию Тимофеевну, но и остальных. Яков Платонович, ничем удивления не выразив, отступил на шаг, высвобождая руку жены со своего локтя. Оценив его маневр по достоинству, Юрий Леонтьевич в свою очередь предложил Анне руку, уводя ее прочь из зала куда-то вглубь гостевой анфилады. Штейнберг вовремя вспомнил о манерах, - И такое бывает в наше стремительное время… уверен, они скоро вернутся. Мария Тимофеевна, не составите мне компанию, если Яков Платонович не возражает? - Вы меня обяжете, Аркадий Павлович, - немедленно отозвался тот, - мне как раз нужно отлучиться, немедленно… Этот взгляд… вспомнив не сразу, теперь Яков Платонович был уверен – именно господин Лазурский присутствовал на его дознаниях шесть лет тому назад, и не в качестве представителя полицейского управления.       - Я не могу сделать того, что вы просите… - безапелляционный тон молодого человека вовсе не соответствовал его внешнему виду студента-медика, - Не буду читать вам сейчас лекцию о природе гипноза, вам это не нужно… Он сопротивляется, а заставить делать то, чему противится подсознание – нельзя. Не исключаю искусственно поставленный блок… Яков Платонович слышал это словно сквозь вату и со стороны, боль в связанных руках ощущалась сильнее и это немного отрезвляло. В комнате, куда его привели на очередной то ли допрос, то ли беседу, кроме него были еще двое и писарь. - Неприятно… а профессор Бехтерев рекомендовал вас как одного из лучших своих учеников… - тот, кто всегда производил дознание, в этот раз пребывал будто бы в недоумении, - Нам нужны сведения, которыми этот господин не желает с нами делиться… и мы надеялись, что новые методы дознания, приведенные в том числе и в ваших научных статьях… - Вы не понимаете! – горячо перебил его юноша, - Гипноз – неизученная область, мы бредем впотьмах наощупь… все на практическом опыте… - Яков Платонович скорее почувствовал, чем заметил того за своей спиной, положив ладони ему на голову, молодой человек продолжал, - Представьте… представьте, что вы имеете возможность попасть в закрытый дом… у вас есть ключ от черного хода… - голос его дрожал от возбуждения, - и когда вы открываете и входите… хозяева могут вас вышвырнуть в любой момент, если заметят. Вот так действуем и мы… но – на это нужно время… И – пожалуйста! – его пальцы, буквально впились в плечо Штольмана, - Оставьте нас наедине, я дам знать – если понадобится писарь… В комнате воцарилось молчание, прерываемое лишь скрипом пера, да тяжелым вздохом особиста, - Ох, Юрий Леонтьевич… ставите вы меня в неудобное положение. С одной стороны, я не имею права оставлять вас наедине с… - указал на Штольмана, не называя того по имени, - а с другой – какими методами дознания я пользуюсь в поисках нужных сведений… - помолчав, словно задумавшись, он кивнул, - думаю, можем исполнить вашу просьбу… только для порядку нам придется вас запереть здесь и выставить охрану перед дверью и под окнами. - Помилуйте, мы – на четвертом этаже… можно сказать, в крепости! – Лазурский возмущенно воззрился на чиновника, но тот лишь пожал плечами, - Милейший мой, Юрий Леонтьевич – правила департамента… Стоило им остаться одним, как молодой человек, стремительно переместившись из-за спины, оказался прямо перед ним… - Яков Платонович! – его пальцы впились тому в плечо, он приблизился почти вплотную, неотрывно глядя в глаза, зашептал жарко, - Яков Платонович, я знаю – кто вы! Послушайте меня… вам могут помочь… про вас не забыли! – Штольман использовал боль в плече и в по-прежнему связанных руках, чтобы сосредоточиться… Отчего-то глядя на своего визави Яков Платонович ловил себя на странных мыслях – «Красив… но слишком бледен… темные волосы… темные… нет, скорее, синие глаза… лицо заостренное, нервное… Лермонтовский демон – барышням такие по вкусу…» - Ошибаетесь… - проявил чудеса проницательности тот, - у барышень я успеха не имею… обычно. Яков Платонович, доподлинно известно – Анна Викторовна здесь… в столице. Она ждет ответа на запрос на Высочайшее имя… Достаточно лишь нескольких фактов… пусть – формальных! Время уйдет на проверку сведений, а вы пока с Анной Викторовной побудете под присмотром… - Боюсь, что разочарую вас, юноша… - разлепив спекшиеся губы, отозвался Штольман, - мне нечего вам предложить… как вы, наверное, уже поняли. Касательно же той особы, что вы не раз упомянули… - Яков Платонович прямо встретил напряженные взгляд синих… все-таки – синих, глаз, - Понятия не имею – отчего она принимает такое участие в моей судьбе… для того нет ни причин, ни поводов… - он закрыл глаза, произнеся на немецком, - Ich öd mich, du… /Мне скучно, бес.. - умолкая и словно ставни тяжелые захлопнулись, отрезая любую возможность будущего разговора.       Яков Платонович быстро шел по переходам, удаляясь от шума и блеска праздничной залы все дальше, и все тише становилось вокруг, и все реже попадались лакеи и охрана в штатском… он был уверен, что Анна увела неожиданного гостя не просто так… что-то напугало ее еще до того, как он появился… что-то… или кто-то? Он тоже ранен, знаешь… - вспомнилось ему некстати и тут же заныла, напомнила о себе недавняя рана… повязку сегодня Яков Платонович не надел, справедливо рассудив, что от неподвижности толку чуть, а хлопот и для себя, и для окружающих – предостаточно. Пройдя еще немного, Штольман остановился, глядя в полутьму перед собой… музыка уже даже отголосками почти не доносилась сюда, в служебные коридоры Присутствия… - Не знаю, как это у вас заведено… - негромко, сам не до конца веря в то, что делает и говорит, произнес Яков Платонович, - но… если ты где-то рядом… помоги… - помолчал, усмехнувшись сам себе, и снова двинулся вперед, раздумывая, туда ли вообще идет… Под ногами что-то серебристо блеснуло, нагнувшись, он поднял с пола знакомый медальон… не вдаваясь в подробности, как он тут мог оказаться, Яков Платонович убрал его назад в бумажник. Неясный шум, скорее, почувствовался, чем был слышен…опять остановившись, Яков Платонович закрыл глаза, прислушиваясь… Ниша для ожидающих приема была незаметна ровно до тех пор, пока не доходил до нее… и именно оттуда донесся звук борьбы… Прибавив шаг, Яков Платонович завернул за угол, оказываясь прямо перед аркой входа… - Не помешал? – одним быстрым взглядом охватив встрепанную жену, в меру удобно устроившегося рядом с ней нового-старого знакомца, продолжил, - Анна Викторовна, ваш столь внезапный уход вызвал некоторое недоумение… вернемся в зал. - Мне отчего-то кажется, что ваша жена не захочет пойти с вами, господин Штольман, - намеренно небрежным тоном отозвался Лазурский, не отпуская руки Анны. - Я… п-п-пой… пой-ду… - с видимым усилием выталкивая слова, Анна попыталась встать, но безуспешно, как впрочем, не получилось и освободиться от пальцев Лазурского на запястье… - … с вами… Яков… Платонович… Приглядевшись, он заметил очевидные признаки чужого воздействия, которому Анна еще сопротивлялась. Пересекшись с ней взглядом Яков Платонович вернулся к Лазурскому, - Хорошо, Юрий Леонтьевич… вам удалось привлечь мое внимание. Тот легко поднялся, останавливаясь перед ним, произнося вполголоса, - Ich öd mich, du… - как когда-то, почти шесть лет тому назад сам Штольман, удерживая взгляд. Усмехнувшись, Яков Платонович отозвался, - Fastidium est quies — merke:Manlangweiltundmanstärktsichwieder/ Fastidium est quies — скука – отдохновение души… - Предлагаете принять как данность? – Лазурский продолжал говорить вполголоса, очевидно, не желая вмешивать Анну, которая кажется начала приходить в себя, - Предпочитаю не быть среди большинства… - Что не делает вас – особенным, - парировал Яков Платонович, - Юрий Леонтьевич, давайте без обиняков – чего вы хотите? - Партию в покер, - не задумываясь, отвечает тот, - а о ставках поговорим после того, как определится победитель. - Хорошо… только давайте сперва отпустим Анну Викторовну к гостям… мы и так привлекли к себе много внимания, вам так не кажется? - Что-то мне подсказывает, что она предпочтет остаться… но – если вы хотите, можете ее забрать, - отступив чуть в сторону, договорил, - не смею препятствовать. Помогая Анне подняться, Штольман вложил ей в руку медальон, она вскинула на него тревожно-вопросительный взгляд, он прикрыл глаза, подтверждая ее догадку. Опираясь на руку мужу, она поспешила вспомнить о правилах приличия, обратившись к незваному гостю, - Вернемся в зал, Юрий Леонтьевич, что-то я в наших экскурсиях завела вас куда-то не туда. - Это было наше общее заблуждение, - тонко улыбнулся тот, - не будем, что называется, считаться визитами. Не хочу более необходимого задерживать вас, - удержав взгляд Штольмана, кивнул, - Жду вас за покерным столом, Яков Платонович.       Назад к залу по переходам возвращались молча – Анна потому что чувствовала себя виноватой, Яков Платонович считал нецелесообразным обсуждать что-либо здесь, да еще и в пустых коридорах. - Прости меня, я… - Не стоит, - остановил он, - позже… Сейчас ты идешь к родителям и вы едете домой… под охраной! – Анна кивнула, не возражая, Штольман смягчился, - Вечер пора заканчивать… - Не ходи к нему! – вырвалось у нее, он сжал ее пальцы, - Ты знаешь, что – не могу… я дал слово.       В гостинице его ждали, сдержанно поприветствовав, ночной портье провел Якова Платоновича в общую гостиную, в этот час почти пустую. - Что Анна Викторовна, благополучно добралась? – Лазурский сделал приглашающий жест, предлагая присоединиться. - Вашими заботами, - Штольман сел напротив, - Юрий Леонтьевич… слушаю вас. Тот помолчал, барабаня пальцами по столу, поднял взгляд, - Это я вас слушаю, Яков Платонович… шесть лет мало что изменили… - Карты на стол? – Штольман усмехнулся, - Вы по-прежнему не умеете блефовать, юноша… - Все зависит от расклада, - тут же отозвался тот, - и сейчас он – не в вашу пользу… впрочем, как и тогда. Прикрыв глаза, Яков Платонович скучным голосом напомнил, - Суть блефа, Юрий Леонтьевич – получить все за ничего. Вы же так и норовите всучить ничего – за все. Как-то несерьезно, вам не кажется? - Отчего же… если блефую я и вы об этом знаете, но все равно поднимаете ставки… - он помедлил, удерживая взгляд Штольмана, - значит, есть что-то… что-то еще. - Или я просто блефую лучше вас, - парировал тот, на что Лазурский только усмехнулся, - Полноте, Яков Платонович, в таком случае вы просто подарок делаете шулеру, что сидит за нашим столом, добровольно отказывая в выигрыше не только себе, но и тем, кто готов вас в вашем блефе поддержать. Склонившись близко, Яков Платонович прижал его ладонь к столу, - А без метафор? - Вы сами все понимаете… - сопротивляясь давлению, Лазурский поморщился, но взгляда не отвел, - на большее у меня нет полномочий… - В таком случае, Юрий Леонтьевич, окажите любезность – освободите Анну Викторовну от своего влияния… – убедившись, что полностью владеет его вниманием, Штольман с нажимом повторил, - сейчас же и без последствий. Тогда – возможно… только возможно!.. мы и подумаем… - Пока будете думать… - не сдавал своих позиций тот, - убедитесь, что ваша жена дома и в безопасности. А то в последнее время даже ваша охрана не везде за ней успевает… Она еще не успела поведать вам подробности нашей первой встречи? Ослабив нажим, Яков Платонович рассматривал своего визави, - Рассчитываю на вашу порядочность, Юрий Леонтьевич, ведь все, что было необходимо, вы уже донесли… Ответив ему долгим взглядом, Лазурский размял затекшие пальцы, - Мне нужно будет еще раз остаться с Анной Викторовной наедине, с вашего позволения, разумеется, и в вашем присутствии.          Когда он вернулся, Анна не спала, дожидаясь на его половине, окинув быстрым взглядом ее всю целиком – в тонкой шали на голых плечах, с коленками под одеялом, подтянутыми к груди, с рассыпающимися поверх всего этого локонами… такую родную… любимую… Взгляд ее неотступно следовал за ним по комнате, - Яш… он не смог… ты же помнишь – он тоже ранен… и отчего-то не счел это угрозой… только потом… - Штольман остановился рядом с кроватью, вслушиваясь в ее невнятные попытки что-то ему объяснить, - все произошло так быстро… Я ничего не успела сделать! В этот раз было как-то иначе… легче, может быть… не знаю… Казалось, меня хотят к чему-то направить, настроить что ли… - умолкнув, Анна просто смотрела на него. Яков Платонович опустился рядом, - Помнится однажды, Анна Викторовна, мы заключили соглашение… - О ненападении… - непослушными губами улыбнулась она, Штольман согласился, - Беречь нервы друг друга… - Быть рядом со мной – ради моей безопасности… - … и своих нервов, - закончил он за нее, - Может, стоит обновить договоренности? В этот раз глядя прямо на него, Анна произнесла, как и тогда, одними губами: «Я. Вас. Люблю.», глазами улыбнувшись, Яков Платонович положил ладонь ей на затылок, пропустив волосы сквозь пальцы, притянул к себе, склонившись близко… - Пойдем… - он протянул руку, - навестим соседей. - Сейчас? – поднявшись с его помощью, Анна кивнула, - тогда – помогите мне одеться, Яков Платонович…          Дом князя возвышался темной громадой, по недавно заведенной привычки воспользовались черным ходом, сразу оказываясь поблизости от бывшей комнаты Элис. Машеньку получилось добудиться не сразу, - Ох, Анна Викторовна, а вы как здесь? Случилось что? - Ничего-ничего, - поторопилась успокоить та, - хотела, чтобы вы знали, что мы – тут, Якову Платоновичу нужно что-то в кабинете князя. Как наш подопечный? - Доктор Милц заезжал сегодня, - Машенька с готовностью подтвердила, - Илье Петровичу гораздо лучше, конечно, путешествовать еще нельзя, но за его жизнь он более не опасается. - Он спит… я зайду? – Анна стянула с головы платок, заглянув в импровизированную палату, - Ненадолго, обещаю. Штольман вышел на крыльцо, встречая позднего гостя, - Вы настаивали на приватной встрече… здесь будет вполне удобно. - Хороший дом… - Лазурский оценил рекогносцировку, - никогда не хотели прибрать его к рукам… чтобы – не знаю, зажить своим домом? - Репутация особняка не слишком… - Яков Платонович пропустил того вперед, следом заходя в когда-то бывший кабинет князя, - его хозяева все плохо заканчивают… - не спуская с гостя глаз, напомнил, - Анна Викторовна сейчас будет. Лазурский обернулся, - Буду рад увидеть ее еще раз… Вы мне обещали… - Я помню… - негромко откликнулся Штольман.          - Илья Петрович… - склонившись над ним, Анна с осторожностью потрепала его за плечо, стараясь разбудить, - Илья Петрович… я ненадолго. Вы меня слышите? - Анна Викторовна, что – в такое время? – приподнявшись с ее помощью, Уваков устроил спину на подушке, разглядывая нежданную посетительницу в неверном свете ночника, - Случилось что-нибудь? - И – да… и – нет… - она помедлила, - Вы знакомы с неким Лазурским Юрием Леонтьевичем? - А должен быть? – не спешил с ответом тот, Анна поняла по-своему, - Он прибыл в город, как и вы – инкогнито, по его же словам – не по служебным надобностям. Но представил нас один из адъютантов губернатора и отрекомендовался господин Лазурский вашим Департаментом... Это он прибыл с вами? - И с чего вы так решили? – Уваков продолжал тянуть время, - Если некто из полицейского Департамента прибыл в город… - Значит, вслед за вами, - подвела для себя итог Анна, улыбнувшись, - Ну что ж… мы постараемся оставить его в неведение о месте вашего пребывания и вашем теперешнем состоянии. Но не обессудьте, если вдруг… случайно обмолвимся… - Не начинайте блефовать, Анна Викторовна, если никогда не делали этого прежде, - достаточно благодушно ответил тот, - Допустим, я вам скажу, что господин Лазурский – один из любимых учеников профессора Бехтерева и давно и тесно сотрудничает с Департаментом… это что-то изменит? - По крайней мере, это многое объясняет, - кивнула она, поднимаясь, - Вы простите, Илья Петрович, что потревожила вас… - выйдя от Увакова, Анна вернулась к Машеньке, - Спасибо, мы не ко времени, скоро уйдем. Стоило ей войти в кабинет, как мужчины замолчали. Юрий Леонтьевич шагнул навстречу, беря за руки, - Анна Викторовна, прежде всего – приношу вам свои глубочайшие извинения за свое неподобающее поведение, - пока он говорил, его пальцы что-то чертили на ее ладонях, взгляд – затягивал, а голос – погружал в глубины, - это было непозволительно… Анна сморгнула наваждение, отозвавшись, - Мы постараемся не придавать этому значения в дальнейшем… - и уже отнимая руки, - и будет замечательно, если ваши не-служебные надобности не будут никоим образом касаться нас. С возражениями такой вежливой отповеди Лазурский не нашелся, только склонив голову в знак согласия. Штольман развернулся от окна, - Пора… не стоит задерживаться здесь дольше необходимого. Юрий Леонтьевич, сами назад в гостиницу дорогу найдете? - Не беспокойтесь… - все еще не сводя глаз с Анны, откликнулся он, - Прекрасно прогуляюсь по окрестностям. - Не заблудитесь! – пожелал ему вслед Яков Платонович, предлагая Анне руку, - Идем? - Постойте, Яков Платонович… - она удержала его близко, - пусть уйдет… Не встанет же он здесь лагерем на ближайшей опушке, - на его приподнятую в вопросительном движении бровь, покладисто пояснила, - хотя бы потому что не знает – как долго мы здесь можем пробыть. Не делая попытки что-либо изменить в сложившейся ситуации, он поднял руку, с нежностью едва касаясь, убрал выбившийся из наспех собранного пучка локон, заправив за ухо… Анна замерла, завороженная его взглядом… почти мимолетной лаской… Вздохнув, она обвила его шею руками, получая нехитрое удовольствие от самой возможности полного на это права, - Я заходила к нашему пациенту… там все спокойно, Машеньку предупредила, что мы здесь… - ощущая тепло его ладоней, прижалась крепче, - можем не спешить домой…       - В цветущей долине, и в пышном чертоге…- обняв за плечи, Яков Платонович медленно вел ладонями по-вдоль ее рук, негромко вспоминая, - …и в звездном блистанье безмолвныя ночи – дышу лишь тобою… - приводя Анну в мучительную истому, так знакомую ей, и не давая перевести дух, вновь возвращал к себе, продолжая опутывать словами, - Для той, которая, как ты – достойна быть любима, да и должна любима быть… - когда же казалось, сил от его нежности больше нет, Якову Платоновичу доставало взглядов и прикосновений, чтобы Анна снова чувствовала себя… - …всего верней переводить:Irresistible– Неизбежима.