В лесу, где ты обретёшь покой

Утро началось очень рано, Коля толком не спал. Нет, ну а как иначе? Родители вчера вечером уехали на неделю к родственникам, одному страшно, особенно в его-то положении. Сейчас подросток сидел за письменным столом и корявым почерком выводил прощание с родными, чуть не задыхаясь от слёз. — Как я жалок! Бесит, всё бесит! — Вслух ругался он. Голос дрожал. „Дорогие мать и отец, простите мне скверный характер, который не давал вам покоя все пятнадцать лет моей жизни. Сегодня я умру, и умру жестоко. К такому нельзя подготовиться, но, пожалуйста, идите и ищите тело в лесу, предварительно выпив чего-нибудь покрепче, зрелище будет не из приятных. Я вас любил, пусть и проявлял это очень плохо. Прощайте. Николай.“ — Довольна, лиса? Сидишь, небось, за моей спиной и глумишься! Какая ты идиотка! Слышишь?! Я презираю тебя! — Он развернулся и с дикой злостью уставился сначала в один угол комнаты, затем в другой, потом искал взглядом пушистое нечто около мебели, но так никого и не нашёл. С досады аж кулаком по столу ударил, теперь кисть ныла из-за тупой боли. Оставив письмо на обеденном столе–то есть там, где его сразу же смогут найти, Гоголь поставил на газ чайник. Совсем скоро тот вскипел, и юноша, забыв разбавить кипяток холодной водой(так он обыкновенно делал), выпил всю кружку напитка чуть ли не залпом. Да, горло драло знатно, но сейчас это не главная проблема. Важнее то, что чай стал последним. Последним. Вот и всё... Накинув куртку и тёплую шапку, скрывающую густые светлые волосы, блондин вышел из дома, хорошенько заперев за собой дверь. Теперь сюда вновь зайдут лишь через неделю, не раньше. Как горько. Николай вспомнил то, что успел и не успел сделать, кем был, как держался в обществе, кого любил, презирал. Поморщился. Наверное, можно было просуществовать это время намного лучше. — Коля! — До боли знакомый голос резко вывел из размышлений. К Гоголю быстрым шагом шла Акико. На лице её сияла улыбка до того искренняя, что он сам в ответ чуть не улыбнулся. Впрочем, если девчушка реагировала на него так всегда, он только сейчас, поддавшись эмоциям при плачевных обстоятельствах, смог это заметить. — Чего надо? — Да так, ничего. Куда в такую рань собрался? „Умирать, только вот ты на дороге внезапно возникла и теперь мешаешься“–Так он думал, но вслух точно подобного бы не сказал. Иначе с досады и горя не один он помрёт. Ох, дурочка, влюбилась в самое безразличное и грубое существо во всей деревне! Но кто объяснит это четырнадцатилетней девочке, которая в Николае видела свою прекрасную слабость? Наверное, только Куникида с этим справится, и то при больших усилиях. Девушка та ещё–с характером растёт, редко кого-то слушает. — Никуда. — Может, погуляем тогда? Я тоже совсем никуда не собиралась. — Ага, как же. А сама мусорный пакет в руке держит. — Погуляем? Когда ты уже оставишь эти неловкие попытки понравиться мне? — Он нахмурился, недовольствуясь. Нельзя оттягивать, погибать–так погибать как можно скорее, чтобы не свихнуться! — Пока моим не станешь. — С какой уверенностью она это сказала, глядя Гоголю прям в глаза! — ХАХАХАХАХАХА! — Он рассмеялся ей в лицо. — Ну, так и быть, за смелость пройдусь с тобой до помойки. — М, знаешь, мне туда и надо было. — Йосано явно задело, что он посмеялся над её чувствами(причём уже в который раз), но предпочла промолчать об этом. Коля редко соглашался проводить с ней время, а ведь оно так ценно. Рядом с ним хорошо, даже когда бесится. Характер блондина действительно оставлял желать лучшего, но и он в Акико вызывал какой-то трепет. Нет, любви к жестокости по отношению к себе в ней нет, скорее она просто приняла его минусы и мечтала, что однажды Николай всё поймёт и сделает то же самое–проникнется её повадками и ответит на чувства взаимностью. Есть ещё несколько лет до переезда в крупный город ради учёбы, так что девушка не прочь подождать. — А чего тебе так не спалось, что аж с первыми петухами мусор побежала выбрасывать? — Не знаю, тревожно как-то. Тебе тоже? — Нет. — Между прочим, я хотя бы с целью из дома вышла. — Может, я тоже с ней. — Да? Ну и с какой? — С тобой погулять, конечно. — Саркастически улыбнулся Коля. И тут на снег упал мусорный пакет, освободилась правая рука Йосано. Она сжала ладонь в кулак и со всей силы дала им Гоголю в бок. Тот сначала в шоке вытаращил глаза, а затем согнулся от боли. Подняв пакет, Акико молча стояла и ждала, когда её спутник выпрямится. — Ладно, понял, буду знать, как шутить над тобой. — Не просто надо мной, а над моими чувствами, идиот! Сам теперь тащи, таково твоё наказание. — В тот же миг мусор оказался в руках парниши. Делать нечего–правда потащит. Сочтёт это своим последним хорошим делом, хотя, если быть честным, и оно у него выходит через задницу. Не стоило шутить над хорошей девчонкой, которую ещё и знаешь с пелёнок. Подруга вроде... Но что с того Николаю? Он никогда больше себя никого не любил. И виноватым себя не считает. — Ну, тебе пора. Пока, Коль. — Помойка давно позади, нынче товарищи стояли у забора участка Йосано. — Пока. Да, любить–не любил, но и совсем плохо обойтись с этим хрупким существом напоследок он не мог. Так что, раскинув руки в стороны, уставился на подругу. Мол : давай, пользуйся случаем, обнимай. Ох, если бы она знала, какой конкретно это случай. — Какой ты невыносимый. — И она обняла его крепко-крепко, так, как только могла. Уткнувшись носом в грудь парня, прижималась словно маленький ласковый котёнок. Да, девушка злилась, ужасно злилась за всё, что он обычно творит, но до сих пор почему-то сильно и безусловно его любит. Это их первые и последние объятия. Гоголю вдруг вновь стало горько. Он представил убитую горем Акико, которая стоит на его похоронах. Стало жаль, наверное, трудно позабыть свою первую любовь. К сожалению или счастью, ему это не знакомо, и больше никогда знакомо не будет. *** Ноги промокли, стало ещё холоднее, чем было до этого. Николай наконец добрался до опушки леса, встал на месте, осмотрелся : лисы нигде не видно, а каких-то колдунов уж подавно. — Эй, ты где? Я упростил тебе работу, пришёл сам! — Во всё горло крикнул юноша, обращаясь к духу–зверю. — Убей меня сейчас же, нет смысла терпеть! Быстрей! Не зря же я сюда шёл?! Кричал он ещё долго, практически не останавливаясь. Отчаяние накрыло с головой. Да что же это такое?! Обрекла на смерть–и теперь игнорирует. Просто блеск! — У меня уже голос сел, ну пожалуйста! Не многого прошу, просто не хочу сойти с ума из-за ожидания! Да и тебе не хочется ли скорее забрать меня в свои цепкие лапы? Лиса! Но ответом ему оставалась всё та же тишина. Плюнув на попытки продолжать горланить, блондин развернулся и поплёлся домой. Он вновь придёт сюда вечером, а потом–завтра. Затем–послезавтра... Но так ничего и не добьётся ровно до того момента, пока не пройдёт два дня. *** Лес. Опушка. Поздний вечер. Всё тот же парниша. — Если думаешь, что я отстану, то нет! Явись сюда, не трепи нервы! — Ты уже порядком мне надоел. — К Николаю из леса вышел мальчик. А, нет, не мальчик–кажется, его ровесник, тоже лет пятнадцати, просто ниже. Одет он был в рубаху и лёгкие, отнюдь не зимние штаны. Чёрные волосы(на вид такие мягкие!) не скрывала шапка, а чуть вздёрнутый носик и веснушчатые щёки не покраснели от мороза. Как странно. Может, Куникида приврал и некоторые дома у опушки жилые? Иначе откуда этот парень здесь? — А ты кто такой? — Живу тут рядом. Чего кричишь ходишь? — Умереть мне надо. — Самоубийца? — С ужасом прошептал незнакомец. — Нет. Ты знаешь легенду про призрака–лисицу, которая людей в лес утаскивает? Только не смотри на меня как на придурка, иначе по шее получишь. — Хмыкнул Гоголь. — Ну да, знаю. Верю в неё даже, быть может... — Аккуратно ответив, он отводит стеснительный взгляд в сторону. Мутный какой-то. Коля таких на дух не переносит. — Она за мной пришла, но смиренно ждать кончины я не намереваюсь. — Часто зверя видишь? — Довольно. Но стоит вернуться к лесу, тут же и след её простывает. — Вот как. Значит, играется. — Задумчиво подметил тёмноволосый. — И что? Своего добьюсь по итогу, как думаешь? — Но ты ведь ещё хочешь жить, я прав? Тебе не нужен никакой покой? — Ну да, мне всего пятнадцать, никаких смертей в планах до недавнего времени не было. — Мгм... — И странный собеседник Коли умолк. Повисла пауза, но не надолго. — Тебя как зовут-то? — Фёдор. А ты? — Николай. — Приятно познакомиться. — Фёдор протянул руку своему новому товарищу. Тот её пожал. „Ледяные ладони. Это из-за того, что он практически раздетый зимой на улицу вышел? Брр“. — Пронеслось в мыслях Коли. — А вообще, шёл бы ты домой, так окоченеть недолго. — Всё нормально, мне не холодно. — Ты даже не обут! — А, ну да. — Он растерянно поглядел на свои ноги. — Как я сразу не догадался?! Точно! Ты–сумасшедший! И чего я трачу с тобой время? — Что-что? — Длинные ресницы брюнета пару раз хлопнули, а в глазах встал вопрос. — И я тоже, похоже, свихнулся. Какой абсурд! И он, развернувшись, молча уходит. Дальше разговаривать с каким-то чудаком не хотелось, смысла в этом нет.