В лесу, где ты обретёшь покой

На заснеженной поляне, освящённой лунным светом, стоял босой юноша. Его объёмная рубашка и тёмные волосы развевались на холодном ветру, а пальцы, ничуть не замёрзшие, сжимали шерсть на щеках лисы. Они прижались друг к другу лбами, будто между ними была особенная связь. Судя по тому, как напряжены челюсти брюнета, давалась она ему крайне тяжело. — Илиас, прошу, прекрати! Бóльшая часть длинного туловища лисицы резко дёрнулась, высказывая недовольство, но недовольство…покорное? Если бы дух сильно хотел–он бы вырвался, и Николай уже лежал растерзанный средь деревьев. — Он сказал, что хочет жить, слышишь?! Кем же я буду, если не помогу ему в этом? Вдруг чёрные глазки–бусинки уставились на Фёдора с необъяснимым выражением. Будто стеклянные, безразличные, но при этом всё равно печальные. Что происходит? Николай, от удивления открыв рот, наблюдал за этими нечеловеческими сущностями, пока одно, вернее, один из них не повернул голову и не встретился с Гоголем взглядами. Это было чудовищно страшно, до мурашек, но при этом завораживающе красиво. Тот, кого он посчитал чудаком–и не чудак вовсе, а… лисий колдун из легенды? В таком случае, зачем ему спасать от гибели какого-то неизвестного просто потому, что тот попросил? Прошлые жертвы разве не молили о пощаде? По рассказам Куникиды, доброта явно не в его природе. Вдруг верхушки деревьев закачались быстро-быстро, поднялась метель, оглушительный гул в ушах смешался с хрустом снега от шагов колдуна в сторону Коли, и последнее, что он успел сделать перед падением во тьму–неловко покачнуться назад. Смерть. Сейчас, конечно, обморок, но подросток уверен–дальше он если и проснётся, то только в загробном мире. Ну вот и всё, ангелы или бесы, встречайте. *** Ай, как больно-то! Щека горела теперь отнюдь не из-за мороза, а из-за отменной такой пощёчины. Николай хотел было резко вскочить, осмотреться, ударить обидчика в ответ, но ему помешало… тело, которое нависло над ним! Мамочки, что творится-то?! — А ну слезь с меня, чернокнижник проклятый! — Со злобой в голосе блондин пихнул обеими руками Фёдора в грудь. Тот чуть не свалился на бок, но всё-таки удержал равновесие и остался на месте. — Послушай меня сначала, а потом обзывай. — Гоголю до тошноты не нравился тот спокойный тон, с каким его убийца с ними разговаривал. Издевательство, самое настоящее издевательство! — А ну слезай, я сказал! Брюнет осмотрелся, немного подумал и действительно слез, сев на сугроб рядом с Колей. — Пока я рядом, зверь тебя не тронет. — А, вот оно что! Ты собственными руками решил покончить со мной, потому что я тебе нагрубил! Понятно всё. Ну, вперёд, только давай быстрей, я с пушистиком твоим уже намучался. Видишь, похудел от стресса! — Он сжал ледяной рукой щёки, демонстрируя, что, грубо говоря, на нём осталась одна кожа, натянутая на череп. Фёдор с сожалением на него посмотрел. — Жалко стало, да? Вот уж не думал, что кровожадный убийца выглядит так. — Убийца? — Эти слова отозвались у парнишки где-то в душе, они задели его. — Что ты такое говоришь, Николай? Наоборот, я сдерживаю Илиас, чтобы ты мог спокойно жить. — Зачем? Делать тебе нечего? И если не убийца, то кто ты такой? — Фёдор. — Растерянно отозвался он. — И больше я никто. — Призрак, что-ли? — Скорее дух в оболочке, которая не стареет и никакой температуры не боится. — Чего?! Я точно сумасшедший, точно свихнулся! Бред, бред! — Гоголь резко встал с места, но тут же сел обратно–в глазах потемнело. — На твоём месте я бы тоже испугался. Пойдём, выведу тебя отсюда. Обещаешь прийти домой и поесть как следует? Обморок–результат скудного питания. — От такой слащавой любезности у меня аппетит ещё сильнее пропал. Фу, разговаривай нормально. — Ты–грубиян, Николай. — Дух юноши помог подняться своему новому знакомому на ноги. Они пошли в сторону выхода к деревне. — Так зачем помогаешь, если грубиян? — В нашу первую встречу ты сказал, что хочешь жить, поэтому я прилагаю все силы, чтобы лисица тебя не беспокоила. — Как благородно. — Хмыкнул Коля. — Что я теперь тебе должен? Как он ничего не понимает? Помощь и простое сочувствие не вяжутся с корыстными целями и поиском выгоды, а долгом уж тем более! К тому же, Фёдору уже давно ничего не нужно, кроме покоя. Но у него и это отобрали. Так что любое доброе дело–отрада, хоть какая-то польза от сего поганого существования. — Ничего не нужно. Но если захочешь, приходи ещё. Уже не в лапы к Илиас, а ко мне в гости. Увы, чай предложить не смогу, но хорошую компанию–вполне. Обычно нахожусь где-то тут. — Оба вышли к какому-то ветхому домику. До этой минуты Гоголь его никогда не видел. — Точь-в-точь как тот, о котором говорил Куникида! — Куникида? — Ну да. Фёдор поморщился, вспомнив Куникиду. Да, они определённо знакомы (знакомство это не приятное!), но Коле о нём знать не обязательно. Да и не стремился он к подобным знаниям–лишь с любопытством рассматривал некогда жилое помещение. — А почему дверь и окна досками забиты? — Гоголь прекрасно помнил легенду и знает ответ на свой вопрос, но желал его услышать из уст самого призрака. Вернее, духа, или вовсе… ах, в любом случае чертовщина какая-то! — Таких, как я, по-человечески не хоронят. — Подожди, то есть там сейчас труп лежит, что-ли?! — Брезгливо отвернулся от забитого окна Николай. — Нет, всего лишь хрупкие кости. Меня не стало довольно давно. Пока Допповские россказни и слова Фёдора сходятся. Любопытно. — Дом выглядит вполне сносно, кстати. Почему с ним ничего не случилось за столько лет? — Сам удивлён, не знаю. Пойдём дальше, ладно? А то вдруг снова тебе плохо станет. — Увиливаешь от разговора, рожа хитрая? — Чего-чего? — И его длинные тёмные реснички вновь захлопали в удивлении, как было в их первую встречу. Кажется, ещё долго придётся поражаться бестактности молодого человека, которого он выбрал себе в друзья. — Да ничего. Забей. — Забить? — Ага, забей. Только не досками! — И он громко расхохотался, подобные жестокие шуточки почему-то веселили его больше остальных. *** — Коль, ты как себя чувствуешь? — Приоткрыв дверь в комнату подростка, зашла мама. Николай лежал в постели слишком уставший, чтобы хотя бы голову в сторону женщины повернуть. Утром поел, на свет и движения реагирует–уже нормально, значит. — Отец уехал в город на пару часов, так что можешь со мной поговорить честно. Скажи, что же тогда с тобой случилось, малыш? Почему ты подумал, что тебя должны убить? Обещаю сейчас не плакать. — Она села на край кровати и погладила сына по голове. — Всё нормально, ну правда. — Поверила бы, если б не твоё состояние. Тебе угрожали, продолжают угрожать? Кто? — В самом деле, даже если угрожали, то я не стал бы терпеть, а навалял как следует, чтобы ближе чем на два метра больше не подходили. — И то верно. Я знаю, что ты дашь отпор, если потребуется. Оттого сильнее и переживаю. Послушай, когда ты вышел нас встречать, я… — Мам, ты обещала без слёз. И это всё я уже сотни раз слышал. Серьёзно говорю, со мной полный порядок. Она тяжело вздохнула, поднялась с кровати и напоследок напомнила : — Но если что, мама рядом. Не стыдно сказать, что тебе страшно и ты не справляешься. Гоголь вновь остался один. Он ещё не раз будет прогонять в мыслях прошлую ночь, проведённую с Фёдором. Должным образом осознание произошедшего не случилось, но кое-что понять всё-таки удалось: Отныне лисицу, которую, как оказалось, зовут Илиас, можно не бояться, ведь Феденька (из уст Коли данная форма имени используется не как уменьшительно-ласкательная, а саркастичная) обещался защищать от неё, но в обмен попросил возвращаться к нему. Да, мотаться в лес, чтобы поговорить с тем, чьё существование и объяснить-то нормальным языком не представляется возможным, действительно прекрасная идея! Просто блеск! Наравне с той, когда Николая что-то сподвигло идти к Акико на её глупые гадания. Эх, если б не то помутнение в рассудке, всё было бы нормально! А теперь ходи и мучайся–даже если Фёдор решит по доброте душевной помочь, что казалось Николаю до жути нереалистичным, нет никаких гарантий, что ему однажды не надоест. И как он вообще воздействует на лису? Что он такое? Не может быть никакого «…и больше я никто». Темнит. Что-то скрывается за сей милой улыбочкой. Нужно будет ещё поспрашивать Куникиду о местных легендах, он-то в них, оказывается, знает толк! Стелит складно, как есть на самом деле. Откуда ж такая достоверная информация о духе в лесу появилась у его пра-пра-пра-прабабки? Как-то всё здесь нечисто. Неведение утомляет. — Коль, войду? — Послышался за дверью голос Йосано. Сколько времени он провёл за раздумьями? Зачем она пришла? — Ну входи. Девушка прошла в комнату с пакетом в руках. Кажется, внутри него были всякие вкусняшки. Какое очарование, какая забота о Гоголе! — Колька… — Миг, и вот лицо её стало походить на материнское: такое же печальное. — Ты правда сильно похудел. Что случилось? — Акико села на корточки перед кроватью и заботливо взяла руку Николая в свою. Но не прошло и секунды, как он её одёрнул и спрятал под одеяло. Да, неприятно, однако. — Скоро приду в норму. Прекращайте беспокоиться. — Последние дни на сообщения совсем не отвечаешь, а тут звонит твоя мама и говорит, что ты лежишь бледный и еле живой. Конечно, я волновалась. — Спасибо за фрукты и конфеты. — Вот глазастый-то, ещё их из пакета достать не успела! Да и вообще, я ему про чувства, а он о сладком думает. — Не оставив попытки проявить тактильность в сторону возлюбленного, она проводит ладонью по волосам того. — Коленька… — Меня сейчас стошнит. — Иногда мне хочется тебя убить, честное слово. Промолчать мог? Хоть разок. — Ага, скоро домогаться до меня начнёшь, а я «Колька, молчи!», да? — Да как ты можешь? — Йосано вдруг покраснела. — Это жизнь. Люди размножаются, им это нравится, если что. Ты не исключение. — Скучающе бросил блондин. — Прекрати! — Кстати, возраст подходящий, это норма, что ты… — Завались! Я в жутком смущении. — Ладно. — Слушай… — На мгновение девчушка замялась, но после продолжила. — А если, когда постарше буду, в самом деле пристану, ты как отреагируешь? — Ну, знаешь, если и так, реакция останется ровно такой же, как и на любое твоё проявление в мою сторону. — Опять я в проигрыше. — Недовольно буркнула Йосано. — Увы. — Знаешь, когда женишься на мне, очень пожалеешь обо всех этих словах, Коль. — Она поднялась с места и начала непринуждённо вытаскивать из пакета вкусности. — Вот что-что, а твоя глупая баранья упёртость правда впечатляет. Думаю, если продолжишь в том же темпе, на самом деле женюсь. Но не от внезапно появившейся любви, конечно, просто таким образом отдам честь твоей невероятной способности терпеть мудачьё типа меня. — Что? — Из рук девушки выпало яблоко. — Ничего. Конфету ту дай, шоколадную.