Тени Флоренции

      Он скребся в ее дверь, не имея ни малейшей надежды.       – Чего тебе?       – Нам надо поговорить.       – Я сплю.       Голос из-за створки был недовольный и нарочито грубый, Ричард уперся лбом в дверь и приложил ладонь к прохладной поверхности лакированного дерева.       – Пожалуйста.       Она открыла резко, он потерял равновесие и встрепенулся, их взгляды столкнулись.       На ней была длинная белая футболка – в которой она утонула, – из-под тонкой ткани отчетливо проступали очертания маленькой груди с острыми сосками.       Вероятно, у него был настолько жалкий вид, что она, вместо того, чтобы прогнать его, отступила в глубь комнаты, Ричард вошел следом и закрыл створку.       Он повернул защелку замка, запирая дверь.       Александра скрестила руки на груди. Ричард сглотнул.       – Я с ней не по любви.       Она смотрела на него настороженно и с жалостью… Да, это была жалость.       – Я не люблю ее, – добавил он.       – Мне жаль.       – И мне это все не нравится.       – Мне очень жаль.       – Ты мне нравишься.       – Мне очень жаль, Ричард.       – Ты издеваешься?!       – Я не понимаю, чего ты хочешь.       – Я… я…       Он понял, что подавился словами – и зажал рот рукой, зажмурился.       Александра терпеливо смотрела на него, от паники кровь отхлынула от лица.       – Я хочу быть с тобой.       – Это гормоны.       – Я влюблен в тебя!       – Тебе просто стало невкусно трахать милфу.       – Я не… Ты не понимаешь!       Он бормотал что-то еще, схватив ее за плечи, пытаясь заглянуть в лицо – но она отворачивалась, уворачивалась, вцепившись в его одежду, прикосновение ледяных рук обжигало кожу даже через ткань.       Она могла бы заехать ему по лицу, она могла вырваться, пнуть его по яйцам – но она лишь упиралась ладонями ему в грудь, в то время как он уже нависал над ней, не целуя лишь потому, что не хотел сделать хуже.       Куда уж хуже! Он все испортил.       Он знал, что он ей нравится, он чувствовал это – он, наконец, понял ее, ее манеру поведения, ее манеру показать, что ей не все равно…       А еще она знала, что он лжет – даже сейчас.       – Ричард! – выпалила она.       Звук имени отрезвил, она воспользовалась этим, чтобы в очередной раз отклониться от поцелуя, угодившего в щеку. Ричард уже прижимал ее к себе обеими руками, он, наконец, в бессилии уткнулся носом ей в ухо, склонившись, тяжело дыша.       – Сядь.       – Я не уйду.       – Сядь на кровать.       Ричард говорил невнятно, пригибаясь, прижимаясь лицом ей под подбородок. Она гладила его по голове, он начинал расслабляться – но по-прежнему не размыкал объятий.       Она потянула его к кровати, он покорно переступал ногами, он отпустил ее, только перед тем, как плюхнуться на постель.       Ричард закрыл лицо руками.       – Я не могу тебе всего объяснить.       – Мне не нужны твои секреты.       – Я не хочу, чтобы ты думала, что я…       «Ну же, скажи это вслух…»       – …обманщик, – закончил он со вздохом.       – Но ты обманщик.       – Потому что так нужно.       – Тогда что мне думать?       – Я не знаю.       Нет, он, все-таки, тупой.       – Просто не думай обо мне плохо, – сказал он.       – Я не думаю.       – Я не наврежу тебе.       – Однозначно нет.       – Я люблю тебя.       – Иди спать, Ричард.       Он почему-то улыбался невпопад, слова сорвались с губ легко, он наклонился к ее лицу, ощущая нарастающее влечение, тепло, охватывающее тело, приятное волнение. Спина вспотела, рот наполнился слюной, он поцеловал ее – не так, как хотел, не жадно, а осторожно.       Он ждал, что она влепит ему затрещину, но когда оплеухи не последовало, он впился в ее губы, хватая за голову, прислоняясь боком, бедром, желая прислониться всем телом.       От того, как она целовалась, кружилась голова. Она была хрупкой, и в то же время сильной, она, как и он, крепко держала его за шею, за затылок, за плечи, Ричард уже увлекал ее на кровать, навалившись всем весом, распаляясь и вовсе не желая останавливаться.       Она вдруг силой оторвала его от своего рта, Ричард возмущенно запыхтел. Ему хватило ума прислушаться – с первого этажа уже доносился стук каблуков.       Когда он покидал ее комнату, он улыбался, как идиот, от уха до уха, он ничего не мог с собой поделать. Джинсы казались тесными от сохраняющейся эрекции, Александра смотрела на него, и он ощущал ее взгляд спиной.       Он хотел напомнить ей про Фелла – но передумал.       Играть до конца… У него был план – скорректированный в соответствии с новыми обстоятельствами.