HIGH STAKES

Jace Everett — Bad Things

«Игра в покер очень похожа на жизнь. Важно принимать наилучшие решения, используя имеющуюся информацию, идти на просчитанный риск и надеяться на удачу».

♤♤♤

      Небольшое тёмное помещение приватной комнаты уже заполняют сизый дым, чужой аромат приторного парфюма и отголоски душных разговоров. Чонгук сидит за круглым столом, пристально разглядывая в тусклом свете люстры остальных игроков. Он читает каждого, подмечает даже самую малую деталь и заведомо понимает, чем для них всех закончится эта игра. Кого-то он знает уже не первый год и не первую игру проводят вместе, а кто-то сегодня является новичком в их вип-комнате.       Например, его брат. В покере тот всегда очень консервативен, предсказуем и дисциплинирован, потому в следующий ход точно сбросит карты. И правильно сделает, ибо отыграв свою роль, внесёт важный вклад в исполнение плана Чонгука. И это действительно происходит: на периферии зрения он видит, как Хосок немного наклоняет голову в сторону до тихого, еле уловимого хруста позвонков, и сразу пытается контролировать эмоции, которые на толику секунды проскальзывают на лице. Но Чонгуку этого достаточно: гриндер для него — открытая книга.       — Пас, — сухо произносит Хосок, отводя взгляд в сторону и пожимая плечами.       — Увеличу, — спокойно говорит Чонгук, поднося к губам сигарету, а затем бросает в центр стола, обтянутого красным бархатом, несколько фишек.       С каждым новым ходом напряжение возрастает, сгущая воздух в комнате и накаляя нервы всех, кроме Чонгука. Абсолютно всё идёт по плану, и, не будь он высококвалифицированным и опытным игроком, то наверняка бы уже растянул губы в язвительной улыбке, но вместо этого лениво переводит взгляд на следующую жертву. Лиам Дэвис — лучший друг по жизни и рок в покере. Предсказуем не меньше, чем его брат, и даже не пытается скрыть того, что не имеет сильной руки. Тот нервно прикусывает нижнюю губу, затем поднимает голову, встречаясь с ним взглядом, а обречённо вздохнув, слабо кивает и кладёт карты мастью вниз на стол.       — Пас, — Лиам сразу же встаёт со своего места и с опустевшим роксом в руке уходит в сторону барной зоны. Этим намеренно показывая неуважение к игрокам, участвующим в раздаче, но Чонгук знает, что это адресовано конкретному человеку — тому, кто уважения и не заслуживает.       И адресат тоже улавливает сей посыл, тщетно старается скрыть бурлящую внутри злость напускным спокойствием. Остальные же просто игнорируют всё происходящее вокруг, обращая взгляды на крупье, который открывает новую карту — десятка пик. Чонгук замечает, как тот самый незнакомец, новичок за их столом, краем глаза следит за реакцией игроков, особенно за ним. Парень медленно касается пальцем внешней стороны карт, будто неуверенно, но мимика выдаёт всё, наверняка, в приковывающих взгляд руках тот держит выигрышную комбинацию.       — Подниму, — чуть склоняя голову к плечу, говорит молодой талант, или в их мире — продиджи.       — Поддержу, — звучит прокуренный годами голос одного из кубинцев, который сидит по левую руку от Чонгука. Ему бы по-хорошему вернуть своё внимание игре в покер, но эта игра нравится больше.       — Фолд, — откликается ещё один участник.       Голос старого знакомого должен был возыметь на него какой-то эффект, но нет. Чонгук всё так же смотрит в глаза намеренно флиртующего с ним парня. Тот наверняка думает, что играет в свою игру, но даже не догадывается о том, кто ставит действительно высокие ставки, искусно манипулируя всем задолго до того, как здесь все собрались.       — Увеличу, — приподняв бровь, Чонгук зажимает между губ сигарету, освобождая руку для следующего шага. Вальяжно проводит ладонью над столом — там, где аккуратными стопками хранится его стек. Задерживается около средней стопки фишек, почти взяв двумя пальцами жёлтую, смотрит на безразличное лицо парня и напряжённое главного гостя этого спектакля, затем скользит рукой к самой маленькой, но самой ценной — премиальной. На что даже крупье перестаёт улыбаться и отступает на шаг от стола, почувствовав неладное. Взяв переливающийся несколькими цветами жетон, Чонгук перекатывает его по пальцам под пристальным взглядом двоих. — На двадцать тысяч.       — Ты хорош, но сегодня я настроен серьёзно, — новичок обращается к нему мягко, приторно, слишком наигранно. Попав под манипуляцию, тот решает пойти ва-банк, но не привычным способом — рискуя всем своим стеком, а изящно и хитро. Чонгук едва не вздрагивает, когда ощущает лёгкий нажим ноги на свой пах, и готов поклясться, что видит огоньки озорства, которые плещутся на дне глаз кофейного цвета.       — Мне нравится твоя уверенность, — бросает фишку к главному банку и, глубоко затянувшись дымом, оставляет недокуренную сигарету в хрустальной пепельнице, стоящей подле него, а затем опускает руку под стол. Он прекрасно знает и понимает, что парень сегодня взял на себя чужую роль и всячески пытается отвлечь его от игры, дабы скрыть своё шулерство, но разум Чонгука, несмотря ни на что, остаётся холодным — он лишь делает вид попавшегося на крючок. — Интересно, какие карты у тебя на руках. Ты ставишь слишком высокие ставки, — поглаживая чужую лодыжку, констатирует факт, который понимают лишь они двое.       — У каждого игрока есть свои секреты, — в его же манере отвечает тот.       С Чонгуком тонко играют, ровным счётом, как и он со всеми присутствующими. И он бы восхитился чужой смелостью, если бы парень не был настолько же наивен. Но в будущем, обретя за своими плечами неподъёмный груз опыта, тот сможет стать для него достойным соперником. И понимание этого сильнее подначивает прощупать чужие границы. Ещё раз скользнув взглядом по давно знакомым лицам, он замечает, что все увлечены размышлениями в ожидании новых действий крупье. Потому, зажав лодыжку парня между бёдрами, начинает медленно прокладывать пальцами дорожку вверх по ноге, насколько позволяет поза, в которой он сидит. Мгновенно чувствует реакцию на свои действия и видит, как тот пытается сохранить невозмутимость, хотя в глазах уже мелькает очевидная уязвимость.       — И как далеко ты готов зайти? — говорит Чонгук с лёгкой усмешкой и на какое-то время опускает взгляд к картам — не хватает лишь одной, и он надеется на то, что сегодня сорвёт большой куш, во всех смыслах. Параллельно с этим всё так же продолжает исследовать границы дозволенного, ощущая, как мышцы от его незамысловатых движений напрягаются всё больше.       — Так далеко, как потребуется, чтобы выиграть, — и смотрит на Чонгука с деланой уверенностью, будто происходящее под столом совсем не волнует.       В тот момент, когда крупье вскрывает очередную карту, он чуть сильнее сжимает лодыжку, чувствуя, как усиливается давление на пах. Собственная уязвимая поза и то, как правильно ощущается давящая тяжесть, пускай и не сильная, но довольно-таки ощутимая, вызывает в нём подобие восхищения. Наглый мальчишка. Чонгук, намеренно толкнувшись бёдрами, потирается о грубую подошву ботинка и бросает острый колкий взгляд, наблюдая за ответной реакцией. Он наслаждается своей игрой — и картами, и чужими нервами.       Парень, прикусывая губу, делает вид, что сосредоточен на игре, но глаза… Чёрт, эти глаза, в которых можно так много прочесть — это буря эмоций, отражающая внутреннюю борьбу. Чонгук уверен, что именно такие громкие взгляды, обращённые на него, и привлекли должное внимание к хозяину.       — Вся жизнь — одна большая ставка. Рискую всем, — произносит новичок, добавляя в банк все свои фишки, и вновь направляет пристальный взгляд на него. Чонгук лишь поднимает одну бровь, как будто удивлён чужой решимостью. Секунды тянутся, словно часы, и в воздухе витает напряжение, которое чувствуют все за столом.       — Тогда посмотрим, как высоко ты взлетишь или насколько болезненным будет падение, — тихо говорит он, сбрасывая чужую ногу и сосредотачивая внимание на картах, лежащих на столе: король и дама пик, десятка бубен, недавно вскрытая десятка пик и последняя — валет пик. Карты сегодня сыграли для него.       Наступает решающий момент, а в комнате повисает неестественная тишина. Чонгук окидывает взглядом мужчину, ради которого всё это и затевалось — Филиппо Диаз. Ужасный игрок в покер и не менее отвратительный человек, которого таковым и не назовёшь, потому что на руках кубинца — кровь десятков невинных людей: даже если тот и не убивал собственноручно, всё равно был замешан. Как в жизни, так и в игре, мужчина агрессивен и импульсивен, поэтому Чонгук знает, чего стоит ожидать. Несколько вооружённых охранников уже стоят за дверью и ещё столько же сидят у барной зоны, дожидаясь от него знака.       — Вскрываемся, — слишком радостно говорит новичок и дожидается утвердительного кивка ото всех.       Диаз, закинув руку на спинку стула, щурится, будто пытается прочесть мысли всех присутствующих, но Чонгук понимает, что тот таким образом старается показать свою уверенность в победе. Однако рваное движение руки, дабы поправить галстук, говорит совсем об обратном — мужчина колеблется и сомневается в том, что его комбинация выиграет. И хоть в чём-то Диаз прав: сегодняшняя победа не за ним. На долю секунды встретившись взглядами, Чонгук позволяет себе лишь лёгкую усмешку и тут же возвращает безмятежный вид, прислушиваясь к звукам за дверью — охранники готовятся к возможному фееричному окончанию игры. Он как никогда уверен в своих подчинённых, поэтому совсем не реагирует на то, что один из людей Филиппо тянется к пистолету во внутреннем кармане пиджака, как и на то, что новичок жестами показывает своему другу, какая у него выпала комбинация. Всё сейчас происходит именно так, как Чонгук и предполагал.       — Уверен, что готов? — Диаз бросает небрежный взгляд на парня. Заметно, что специально провоцирует — в чужом голосе слышны лишь нотки презрения.       — Более чем, — отвечает тот.       Их осталось четверо, и каждый ведёт свою молчаливую игру. Чонгук задумывается: ни Филиппо, ни его друг Перес не располагают сильной рукой, а он будто в замедленной съёмке наблюдает за тем, как мужчины вскрывают свои карты. И если у Диаза ещё неплохой расклад — стрит, — то чем думал второй непонятно, у того совершенно неудачная комбинация. Затем то же самое делает новичок, демонстративно выкладывая выигрышную комбинацию на стол, и это становится тем спусковым механизмом для начала веселья.       — Похоже, продиджи подтвердил сегодня свою уникальность, — заключает Чонгук, разрывая образовавшуюся напряжённую тишину. Он предполагал, что у парня будет хороший расклад, но чтобы настолько. Имея каре на руках, тот мог бы выиграть в этой игре, если бы не одно но…       — К чёрту, — произносит кубинец, зловеще усмехаясь, и внезапно кидается к парню через стол.       Люди Чонгука реагируют мгновенно; почти сразу же распахивается дверь и в комнату врываются охранники, нацелив на Диаза оружие. Тот не обращает внимания на опасность должным образом, лишь тянет руки к парнишке, который явно не ожидал такой реакции. Чонгук в который раз убеждается, что новичок ввязался в слишком опасную игру.       — Джентельмены, прошу вас, мы в двадцать первом веке, — говорит Чонгук, медленно поднимая руки вверх, заметив, что Перес взвёл курок на пистолете. — Давайте вести себя как цивилизованные люди, а не дикари, — он всё так же спокоен, даже сердце не сбивается с ритма. Чонгук слишком привык к таким неожиданностям за столько лет существования в этом грязном мире.       — Чон, этот сучоныш — шулер! — свирепо глядя на новичка, орёт Диаз. Лицо мужчины багровеет от ярости, а от глубоких вдохов ноздри сильно расширяются. Чонгук про себя думает о том, что ещё немного и кубинец точно свалится с сердечным приступом, в его-то годы нужно беречь себя, а не сидеть в задымленных помещениях и потягивать бурбон.       — Ну что ты, мой дорогой друг, ты же знаешь — в своём заведении я такого не позволяю, — и обычно это так, вот только сегодня Чонгук нарочно «не заметил», как новичок с другом обменивались картами.       — Лжец! — ядовито выплёвывает Филиппо и смахивает всё рукой со стола. — Ты только рад моему проигрышу!       — Не отрицаю сего факта, — спокойно отвечает Чонгук, закатывая глаза от чужого поступка, — но я ведь тоже проиграл.       — Вот именно! Я не верю в то, что какой-то сопляк переиграл всем известную карточную акулу, то есть тебя, — подходя ближе, Диаз цепляется узловатыми пальцами за его рубашку, злобно глядя ему в глаза. Видимо, английским языком тот за время своего проживания в стране так прилично и не смог овладеть, поэтому сейчас грубо и смешно коверкает слова на кубинский лад от напряжения. — Вы заодно! Я это докажу.       — Филиппо, — Чонгук мгновенно меняется в лице, от доброжелательной улыбки не остаётся и следа. Он терпеть не может, когда кто-то позволяет себе подобные вольности. — Послушай меня, я дважды повторять не буду. Во-первых, как и ты, я только сегодня узнал его имя, — врёт и даже бровью не ведёт. — Во-вторых, пусть твои люди опустят оружие, иначе это ваш последний визит в моё казино, — его голос сталью режет воздух, а серьёзность слов не вызывает сомнений.       Диаз смотрит на него, тяжело дышит и наверняка пытается сообразить, как реагировать на всю эту ситуацию. Да ведь глупцу понятно, что доказать тот ничего не сможет. Видимо, мужчина тоже это осознаёт, а потому сильнее впивается ногтями в ткань рубашки, злобно оттягивая ту до неприятного скрежета. Чонгук на это лишь глубоко вздыхает и наблюдает, как тот пренебрежительно кривит тонкие губы и округляет озлобленные глаза, бегая мутным взглядом по его лицу и пытаясь найти на нём хоть какую-то уязвимость. Смешно. И правда — глупец… Кубинец нервно оттягивает свободной рукой воротник своей белой рубашки и втягивает крыльями длинного вытянутого носа спёртый воздух, затем тянется к своим чёрным повлажневшим волосам, прилизывая выбившиеся пряди, и шипит на выдохе сквозь зубы:       — Больно надо! — разжимая пальцы и презрительно сплёвывая под ноги Чонгуку. А затем быстро разворачивается и, подав своим людям знак, уходит через распахнутые двери, ведущие в главный зал, на секунду задерживаясь в проходе, чтобы оглянуться.       Чонгук смотрит ему вслед, сохраняя внешнее спокойствие, хотя напряжение всё ещё не отпускает. Злость клокочет внутри от чужой наглости и непринятия рамок морали. Он знает, что с такими, как Диаз, конфликты не заканчиваются вот так просто. Но он также знает, что сегодня выиграл эту битву, даже если не всю войну.       — Закройте двери, — говорит Чонгук, оборачиваясь к охранникам. — И следите за ним, всё ещё может быть неспокойно.       Подчинённые кивают и начинают действовать, разбредаясь по своим местам. Чонгук же возвращается к столу, садится и, тяжело вздыхая, наблюдает за тем, как крупье собирает разбросанные карты. Эта ночь стала очередным напоминанием, что в мире, где каждый ход может быть смертельно опасным, он всегда должен оставаться на шаг впереди. И пора действовать дальше.       — А вы двое, — строго обращается к застывшим гостям в лице новичка и его друга, — можете отпраздновать свою победу, но пока не уходите из казино. Нам ещё нужно поговорить.       — Спасибо, но мы спешим, — отзывается парень, поспешно начиная собирать выигранные фишки.       — Тэхён, перестань, — устало говорит Чонгук и переводит взгляд на его друга. — Юнги, пожалуйста, вразуми своего подопечного, если не хочешь, чтобы вас подстрелили кубинцы, как только вы сделаете шаг из моего заведения.       Чужая реакция на то, что он знает их настоящие имена, забавляет, и поэтому Чонгук не отказывает себе в лёгкой улыбке. Всё-таки Ким Тэхён слишком зелёный для такой серьёзной игры.

♤♤♤

             Устало упав в кресло, Чонгук достаёт из пачки сигарету и прикуривает. Рецепторы на языке возбуждаются от приятного кофейного вкуса, в лёгкие пробирается сладковатый губительный дым и нервы постепенно расслабляются от привычного действия. Каждой клеточкой тела он чувствует пронизывающий взгляд брата, понимает, что тот ждёт объяснений, но именно в данный момент ему нужно хоть немного тишины. И надежды на это рассеиваются практически сразу.       — Диаз принёс отличные сигары, а ты даже не притронулся к ним. Не понимаю твоей любви к чапману, — наигранно кривится Хосок и подходит ближе к столу, садясь в кресло напротив. Повисшее молчание нарушает неприятный скрип, издаваемый кожаной обивкой, от которого Чонгук морщится и прикрывает глаза, ощущая, как раздражающий звук отдаётся болью в затылке и колющей мучительной пульсацией в висках. Стараясь всё-таки сконцентрироваться на разговоре, пытается расслабиться и, язвительно хмыкнув, продолжает:       — Всё к чему прикасается Филиппо, априори становится дерьмом, — выпуская дым и следя за тем, как тот клубится и развеивается по кабинету.       — Даже деньги? — ухмыльнувшись, Хосок вскидывает одну бровь и клонит голову набок.       — В особенности его деньги.       Не просто так Чонгук невзлюбил кубинца; на всё есть свои причины, и у каждого человека есть свои моральные принципы даже в их прогнившем мире. Диаз, как и он, является владельцем казино, только вот занимаются они разным. Тот не брезгует наркотиками, проституцией, вымогательством — абсолютно всем, что может принести прибыль, в то время как Чонгук с братом отдают предпочтение лишь игровому и отельному бизнесу. Когда-то, при первой встрече, Филиппо назвал его несмышлёным и попытался с высоты своего опыта убедить в том, что ничего не достичь праведным путём. Но и Чонгук не святой, просто предпочитает не переступать грань. Возможно, когда-нибудь, если у него не будет иного выхода, но не сейчас. Сейчас он уверен в том, что делает, как и в том, что кубинец взбешён и, возможно, прямо в эту минуту обдумывает свой следующий шаг. Потому как сегодняшняя ситуация наверняка начала расшатывать устойчивые позиции мужчины в их обществе.       В очередной раз затянувшись, снова позволяет дыму медленно растекаться по лёгким, а усталости — ласково приобнимать за плечи. Понимание того, что он не зря прожил эту ночь, окрыляет. Как ни крути, но свою дозу адреналина Чонгук получил и, возможно, кое-что ещё… Разворачиваясь в кресле, он откидывается на спинку и позволяет телу утонуть в мягкости кожаной обивки. Скользя взглядом по мраморным стенам с вкраплениями из позолоты и деревянным полкам, заставленными книгами и изящными бронзовыми статуэтками, переключает всё своё внимание на картину, которая занимает практически треть стены. Наслаждаясь долгожданной тишиной, Чонгук позволяет себе буквально на мгновение прикрыть веки, а затянувшись в последний раз сигаретой, медленно разворачивается обратно к Хосоку, наконец говоря:       — Нам нужно быть готовыми, — и давит окурок в битком набитую пепельницу, продолжая свою мысль. — Филиппо так просто не отступит и не простит своего унижения, — Чонгук с минуту задумчиво смотрит на гранённые углы довольно громоздкой вещицы и даже не придаёт значения тому, как начинает подсчитывать количество коричневых окурков с золотым обрамлением — всё это он скурил, пока размышлял над своим планом. — Что ты знаешь о Тэхёне? — после его вопроса лицо брата тотчас становится серьёзным, и былой лёгкости в разговоре больше нет.       — Ничего, — нервно сглатывая, говорит Хосок.       Кивнув, Чонгук отъезжает немного в кресле, открывая ключом выдвижной ящик деревянного стола, а затем достаёт оттуда папку без единого опознавательного знака. Там то, что он уже успел узнать о парне, но этой информации непозволительно мало. Убедившись, что всё на месте, он бросает на стол папку и вновь откидывается на спинку кресла, прикрывая веки.       — Читай, — голос сквозит усталостью, и Чонгук бы не прочь подняться в своё номер, чтобы отдохнуть, но впереди слишком много дел, о которых ему нужно позаботиться.       — Сирота, бывший студент университета Майами, — тот начинает зачитывать, почти неразборчиво бубня себе под нос, — бросил учёбу на последнем курсе из-за… Чёрт, сколько же ему лет? — сам у себя спрашивает Хосок. — Двадцать два года, — обречённым голосом медленно проговаривает интересующую его информацию вслух.       Пока его старший брат продолжает изучать чужое досье, Чонгук прокручивает в голове всё, что изложено в той папке. Он знает, где парень живёт, как и то, что дом вскоре должен забрать банк из-за долгов за лечение приёмной матери. Отсюда и вытекает причина, почему Тэхён ввязался во всё, даже не зная, что может поджидать его на этой стороне… или кто. Чонгук действительно, как акула: молчаливо кружил, выжидая удачного момента, дабы крепко ухватиться за свою цель и, вероятнее всего, никогда больше не отпускать.       Впервые они встретились полгода назад на закрытой игре, организованной одним из профессоров того самого университета. В тот вечер Чонгук долго сокрушался о том, что не намерен участвовать в раздаче с детьми, чем, видимо, и задел парня, который до самого конца только и делал, что сыпал колкостями в его сторону. Белая кисть с едва заметной просинью жилок лежала на бархате стола, как драгоценное произведение ваятеля, а когда фишек касались тонкие длинные пальцы, Чонгук периодически ловил себя на мысли, что он слишком часто задерживал свой взгляд на чужих руках. Язвительно усмехаясь и завораживая тёмными пронзительными глазами, Тэхён притягивал к своей персоне внимание не только фальшивой соблазнительной улыбкой и отменной харизмой, но и будто пленил своим томным бархатным голосом с показным британским акцентом и лёгким флёром экстравагантности. Во время игры тот хоть и был сдержан, но периодически на симпатичном выточенном лице проскальзывала неукротимая эмоциональность, будто парень скрывал за своей притягательной внешностью не только ум и уверенность в себе, но и нечто большее, что, возможно, как раз таки Чонгука и зацепило.       Он тогда сам себя не понял, но не стал противиться порыву, и начал копать информацию на объект своего интереса. А когда нашёл всё, что можно было узнать, пытался найти повод для встречи. Но какой может быть повод? Они совершенно из разных миров, и в его — Тэхён очутился по роковому стечению обстоятельств. Видимо, по той же причине тот месяц назад зашёл именно в казино Чонгука. Но не один, а в компании старого знакомого и хорошего друга его брата — Мин Юнги. Это удивило ещё больше, потому Чонгук принял решение понаблюдать, сновал будто тень где-то неподалёку и делал для себя выводы. Их времяпрепровождение в казино было похоже на отработку новых навыков: Юнги помогал парню оттачивать мастерство с какой-то братской заботой и хмурился каждый раз, когда встречался с ним взглядом. Но так и ничего не предпринял.       Когда этот тандем появился у дверей казино в следующую ночь, Чонгук уже догадывался, за какой стол они сядут, как будет вести себя Тэхён и о том, что в конце игры весь банк будет у парня. Он с упоением наблюдал за чужим мастерством и ловким блефом. Всё было гениально просто, но настолько действенно, что это даже в какой-то момент стало восхищать. И так происходило каждый вечер четверга, пятницы и субботы, только в среду те пропускали игру, так как Чонгук не допускал их, снова же выжидая подходящего момента.       Всякое их появление в казино заставляло Чонгука пересматривать свои планы, учитывать новые переменные. Он много размышлял насчёт правильности идеи, которая пришла ему в голову спустя три недели наблюдений за играми Тэхёна, и постепенно начал разрабатывать стратегию, просчитывая вероятные шаги каждого игрока. А за сутки до дня икс разослал всем приглашения с фишками. На одной стороне, как всегда, была изображена эмблема казино — полная луна, окружённая звёздами, а с другой — дата и время. Иных объяснений было не нужно: все понимали значение и начинали готовиться к большой игре.       Получить заветную коробочку с жетоном внутри стремились многие, но участников Чонгук отбирал лично, проверяя платёжеспособность и репутацию. Эта игра была особенной: она могла изменить расклад сил не только в его казино, но и среди всех, кто крутился в этом мире. Подбор игроков и их квалификация были важны как никогда, ведь даже малейший просчёт мог стоить слишком дорого.       Чонгук знал, что приглашение Тэхёна было рискованным, но он также понимал, что этот молодой игрок — ключ к задуманному. Наблюдая за парнем, он видел не только талант, но и потенциал, который мог бы оказаться решающим в той игре, что он планировал. Однако, всё время его неустанно беспокоила мысль о том, что он поступает нечестно по отношению к Тэхёну, ввязывая того без согласия в свой довольно опасный план. Потому он сейчас ощущает огромный груз ответственности за парня и за его сохранность. Чонгук должен защитить этого саркастического дьяволёнка от возможных последствий своих действий.       — Хосок, — после продолжительного молчания он, наконец, прерывает образовавшуюся тишину и пододвигается в кресле ближе к столу, облокачиваясь локтями на столешницу, а сцепив пальцы вместе, утвердительным тоном проговаривает свою мысль. — Тебе необходимо убедить Юнги и Тэхёна, чтобы они остались здесь на какое-то время. А ещё распорядись, чтобы им выделили комнаты.       — Я поговорю с Юнги, — тот, на удивление, не перечит и соглашается с его условиями, откладывая папку в сторону. — Почему ты так печёшься о нём?       — Потому что в этой ситуации виноват я, — грузно вздыхая, отвечает Чонгук, поднимая взгляд на брата. — Или ты правда поверил, что я проиграл? — он растягивает губы в лукавой улыбке и достаёт из внутреннего кармана пиджака карты, раскладывая их перед собой.       — Флеш рояль, — восторженно шепчет Хосок. — Тогда получается, что ты просто подставил мальчишку? — вкрадчиво произносит с неким упрёком в голосе, лениво изгибая бровь в подобие удивления, а затем, хмыкнув, вновь замолкает.       «Подставил» не совсем правильное определение для того, что произошло часом ранее, скорее — в угоду себе манипулировал игрой и людьми. Сыграл на тщеславии Тэхёна и вспыльчивости Филиппо. Так сказать, сделав один ход, выиграл сразу два банка.       — Почти. Я создал условия, учёл все возможные исходы. А Тэхён стал частью плана, потому что я был уверен в нём, — чётко и бескомпромиссно подмечает, безритмично отстукивая пальцами по деревянному столу. — И ты, и я знаем, что Диаз будет мстить. Поэтому они останутся здесь, — голос становится намного серьёзней, — пока мы не уладим этот вопрос.       — Ты играешь с огнём, — с сомнением произносит Хосок, поднимаясь с кресла и бегло окидывая его взглядом. — Я постараюсь донести твою мысль до Юнги. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       — Тэхёну я сам всё объясню, — Чонгук кивает, следя за тем, как брат идёт к выходу. — Пригласи его со мной поужинать. К закрытию пусть спустится в главный зал.       А когда слышит тихий хлопок двери, устало вздыхает и наконец осознаёт, что теперь он может побыть в полной тишине, лишь оставшись наедине со своими мыслями.       Решающий ход он сделал, теперь осталось ожидать того, как разыграет свою комбинацию оппонент.             

🂪