Кардиналотерапия

      Его высокопреосвященство поднялся в карету и едва удержался от того, чтобы не захлопнуть дверцу самому. Сильно, гораздо сильнее, чем нужно. Проклятый кэналлиец! Сильвестр был зол как никогда, но выказать раздражение не мог, и это бесило ещё больше. Порой безумно хотелось по примеру Ворона швырнуть во что-нибудь ни в чём не повинную бутылку. Бутылку, бокал, Книгу Ожидания – что угодно. Только репутация хладнокровного чудовища не позволяла, а жаль, он всё-таки Дорак, а не Придд. И (что неудивительно) в девяти случаях из десяти причиной был Рокэ Алва. Младший сын соберано Алваро обладал непревзойдённым талантом выводить из себя любого, не важно, на чьей тот стороне. Выручало лишь то, что кардинал уже привык, однако сегодня кэналлиец перешёл все мыслимые пределы.       Ладно, то, что он убил обоих Ариго и Килеана, Сильвестр ещё мог ему простить, хотя из Багерлее их выпустили не для этого. Ну да кошки с ними, обстоятельства дуэли проливали свет на многое, заговор был налицо, хватило бы и показаний свидетелей, но отпустить Штанцлера – это уже слишком! Хорошо, Рокэ устроил это представление с вином и кольцом (эффектно, ничего не скажешь), и старый гусь пуле предпочёл яд, но что мешало схватить его сразу после? Формальный повод нашёлся бы тут же, да и кто стал бы перечить Ворону, особенно из тех, кто видел его утром? Нет, Алва брезгует! Пусть так, но неужели нельзя было заранее сообщить обо всём Сильвестру? Пока его люди доложили, пока он расспрашивал Мевена и Валме, кансилльер успел уйти – ищи теперь ветра в поле! Конечно, его высокопреосвященство обшарит всё что можно, но где гарантия, что преуспеет? А эта кэналлийская сволочь сидит и пьёт, и плевать ей и на кардинала, и на все его планы, полетевшие к кошкам. И ещё смеет преспокойненько заявлять, дескать, Штанцлера можно убить и за границей. Разумеется, можно, только, если б Сильвестр хотел его просто убить, он бы давно это сделал. А теперь, похоже, ничего другого не остаётся. Разве что ему повезёт, и удастся перехватить тварь до того, как она уплывёт, к примеру, в Агарис. Тогда беглого кансилльера всё-таки отдадут под суд.       Его высокопреосвященство на мгновение прикрыл глаза. Желание садануть кулаком по дверце или сиденью было почти нестерпимым. Вместо этого Сильвестр аккуратно поправил наперсный знак и взялся за чётки. На самом деле, угадать за внешним спокойствием его раздражение мог лишь очень внимательный наблюдатель, вдобавок неплохо знавший кардинала. Таких в Олларии сейчас набралось бы едва ли четверо, считая Рокэ, но это всё равно не повод давать волю эмоциям.       Да, если Штанцлеру удастся уйти, останется и впрямь только прикончить. А может, дождаться, пока гусь всплывёт где-нибудь в Гайифе, и потребовать его выдачи? А когда Дивин откажется, объявить войну. Но нет, ещё рано. Выщипать павлиний хвост необходимо, и всё к этому идёт, однако заниматься этим надо не тогда, когда у тебя у самого на хвосте повисли гуси с медведями и Каданой впридачу. Двадцатилетняя хороша своими результатами, но никак не ценой, какой они были достигнуты. Талиг пока не готов, нужно ждать. Ждать и надеяться, что получится выловить Штанцлера у себя, а если нет, всё же попытаться взять за границей и выбить все возможные сведения. Стоит, пожалуй, отправить в Паону и Агарис ещё пару надёжных людей, пусть работают.       Сильвестр вздохнул. Всё-таки чётки – гениальное изобретение. Тёмно-бордовые, почти чёрные бусины мерно перекатывались в пальцах, создавая иллюзию умиротворения, но понемногу, кажется, действительно помогали успокоиться. По правде говоря, кардиналу была прекрасно известна причина, заставившая маршала запереться у себя и пить, однако менее злым его высокопреосвященство от этого не становился. Оруженосец. Глупый мальчишка, наслушавшийся Штанцлера и предавший своего сеньора. Как же предсказуемо и мерзко! Нет, Сильвестр, наверное, даже мог себе представить, что чувствует Алва, но помилуйте, щадить старого ызарга из-за Окделла – этого Квентин Дорак не понимал. Про себя он давно знал, что, если придётся, пожертвует всем, включая собственную семью. Ему будет тяжело, очень тяжело, но он это сделает. Герцог расставил приоритеты иначе, выбрав собственное уязвлённое самолюбие и приязнь (или неприязнь?) к Окделлу. В сущности, в этом не было ничего удивительного: люди часто следуют велению сердца, а не разума, Рокэ не исключение; и тем не менее со стороны давнего союзника, единственного теперь человека, которого, пожалуй, можешь назвать другом, такой поступок выглядит почти что подлостью. Досада всё-таки пробилась наружу, очередная бусина упала слишком резко и быстро, с изменившимся звуком – и Сильвестр мысленно одёрнул себя.       А ведь он подумал было, что Ворону удалось приручить мальчишку, но воспитание и преданность делу Людей Чести оказались сильнее верности слову и внезапно возникшей привязанности к убийце отца. Впрочем, судя по тому, что доносили прознатчики, предательство далось юному герцогу нелегко. В самом деле, с оскорблённого Окделла сталось бы потребовать немедленного удовлетворения и в крайнем случае, нарвавшись на очередное унижение, броситься на Алву с кинжалом, как его прославленный предок, но решиться подсыпать яд… Сильвестр мог только догадываться, что именно наплёл юнцу Штанцлер, однако сомневаться в актёрских способностях оного не приходилось. Несомненно, это было нечто, крайне важное для молодого человека, иначе он не поступился бы так явно своей хвалёной честью. И раз уж её величество приняла столь деятельное участие в этой интриге, речь, вероятно, шла о её бедственном положении. А то, что интрига вокруг Окделла стремительно назревает, стало ясно сразу, начиная с поддельного гонца, только Алва ничего не делал, будто заранее смирившись с неизбежным. Сильвестр едва заметно поморщился. Пожалуй, если б Рокэ соизволил задать юноше пару неудобных вопросов ещё тогда, глядишь, и мог бы достучаться. Его высокопреосвященство не верил, что мальчишка был абсолютно безнадёжен. Допускал, конечно, такую возможность, но также допускал и то, что, говори Ворон со своим оруженосцем побольше и пооткровеннее, и всего этого можно было бы избежать. Подробностей их общения Дорак, естественно, не знал, зато прекрасно знал Рокэ и его манеру держать себя. Вряд ли он изменил ей ради Окделла. Ворон порой невыносим даже для друзей, что уж говорить о сыне убитого им Эгмонта. Вот и вышло как вышло. Теперь самый ценный свидетель недавнего действа отбыл в неизвестном направлении. Интересно, куда? С Алвы, если он не до конца разочаровался в мальчишке, станется укрыть его в Кэналлоа. Если же разочаровался, то Окделла, вероятно, вышвырнут, велев убираться на все четыре стороны. А куда ему отныне податься, как не в Агарис?       Проклятье, Рокэ стоит взять себе на герб не ворона, а индюка! Потому что ведёт он себя зачастую именно как упёртый, самодовольный, уверенный в своей правоте индюк. Зачем, спрашивается, вообще было брать оруженосца, если всё равно собираешься пустить всё на самотёк?! По плану кардинала Ричард Окделл после Фабианова дня должен был отправиться в Торку под надёжным, но ненавязчивым присмотром, а там – либо сгинуть, либо поумнеть. Шансы на последнее в армии были куда больше, чем в столице, но вмешался Алва, и с этим пришлось смириться. Вмешался и, как оказалось теперь, всё испортил. А ведь его высокопреосвященство сразу обозначил, что осознанно перешедший на сторону Оллара Окделл для Талига куда предпочтительнее и Окделла, открыто выступившего против короля, и Окделла, сидящего тихо и смотрящего в рот Штанцлеру, и бездарно погибшего Окделла тоже. Жизнь мальчишки, разумеется, ничего не значила для Дорака, однако Рокэ стоило лишь выразить своё желание, и его оруженосец вышел бы из этой передряги почти сухим. Пришлось бы, конечно, посидеть в Багерлее, но Багерлее – это ещё не приговор, а показания юноши были бы чрезвычайно уместны. Нет, если бы он и после этого продолжил ратовать за Великую Талигойю, Сильвестр не задумываясь пустил бы его в расход, но вероятность, по мнению кардинала, была не так уж велика. Впрочем, что делать в случае кончины Повелителя Скал, он тоже прекрасно представлял. Усиление Манриков крайне нежелательно, однако в чём его высокопреосвященство не сомневался так это в том, что под рукой столь рачительного хозяина, как тессорий, провинция выберется из нищеты и рано или поздно начнёт процветать. А в свете предстоящей как минимум частичной опалы Манриков уступка в виде Надора уже не кажется чересчур щедрой.       Теперь этот сценарий вероятнее всего. Похоже, все усилия Алвы уберечь Окделла и оставить за ним Надор пошли прахом. Ну да сам виноват! Если уж тебе так дорога жизнь мальчишки, мог бы сделать хоть что-нибудь, вместо того чтобы вышвырнуть и самозабвенно предаваться страданиям. Но нет! Алва наворотил дел, а последствия разгребать Сильвестру. Его высокопреосвященство ещё раз раздражённо щёлкнул чётками. Казалось бы, стоило привыкнуть к выходкам Рокэ и подстраховаться, но, судя по всему, он в очередной раз недооценил кэналлийца. А кардинальских шпионов в доме Алвы не водилось. Ладно, что сделано, то сделано. Придётся исправлять. Сильвестр отложил чётки и устало потёр виски. Как будто у него и без того мало забот… Одно хорошо: теперь Рокэ уберётся наконец в Фельп, и будет лучше, если кардинал не увидит его хотя бы до весны, иначе он всё-таки не сдержится и опробует на нём один из своих ядов. Лошади меж тем остановились, и от неосуществимых планов мести его высокопреосвященство отвлёк звук открывающейся дверцы. Сильвестр вздохнул про себя и вышел из кареты. Сделать предстояло очень много, и, скорее всего, спать ему сегодня не придётся. Сейчас уже поздно, пока он напишет все нужные письма и отдаст распоряжения, рассветёт. С трудом удержавшись от того, чтобы не попросить у замученного Агния ещё шадди, и потребовав к себе несколько срочных гонцов, кардинал поднялся в кабинет. В первую очередь надо написать брату, пусть следит за дорогами во все глаза и за алатской границей присматривает. Окделла необходимо выловить любой ценой, и, если повезёт, Штанцлера удастся схватить там же.