Выпустить слизеринского гриффиндорца

      Школьная жизнь началась так же, как и все года до этого. Гарри снова ощущал на себе взгляды, словно он стал магнитом для любопытных глаз. Они пронзали его из-за углов коридоров, из-за столов в столовой, и даже из-за книжных полок в библиотеке. Шептания, полные жалости или отвращения, следовали за ним, как тень. Он уже привык к этому, но каждый раз, когда слышал очередной комментарий, его внутренний мир лишь сжимался, как пружина, готовая к разрыву.       — Смотри, это же Гарри Поттер! Какой ужас, он вернулся с того света! — произнес кто-то с недовольным шёпотом.       Гарри только вздохнул и закатил глаза. Ему казалось, что он уже выучил наизусть все возможные версии этой истории. «Может, мне стоит написать книгу? 'Как я стал жертвой собственных легенд'», — подумал он с ироничной усмешкой. Внутри него была не проходящая пустота, которая осталась с тех пор, как он вернулся с Сириусом из своего дома детства. Он не знал, как заполнить её, и, честно говоря, не хотел.       — Гарри, ты в порядке? — спросила Гермиона, когда они снова встретились в библиотеке. Она с заботой смотрела на него, её глаза светились беспокойством, как два факела в темной комнате.       — Конечно, просто великолепно. Я не могу дождаться, когда снова увижу, как на меня смотрят с жалостью, — ответил он с лёгкой усмешкой, стараясь скрыть свою душевную боль.       Гермиона пожала плечами, но её лицо не изменилось. Она знала, что Гарри использует юмор как щит. Вместо того чтобы настаивать на разговоре, она просто продолжила собирать книги, которые им понадобились для домашней работы.       Рон, сидя рядом и поглощая очередную порцию шоколадных лягушек, вдруг произнёс:       — Знаешь, Гарри, если кто-то ещё раз назовет тебя подстилкой пожирателей, я ему врежу!              Гарри усмехнулся. Рон всегда был таким: горячим, как огонь, и безжалостным, когда дело касалось его друзей. Но в этот момент Гарри почувствовал, как его сердце немного согрелось. Он знал, что Рон не станет просто так драться, но сам факт, что друг готов за него заступиться, придавал ему сил.       — Ты уже получил за это наказание, не забывай, — напомнил он, подмигнув.       — А, это мелочи! Я готов снова! Только скажи, кто следующий! — Рон отмахнулся, и его лицо озарилось широкой улыбкой.       Гарри снова почувствовал, как пустота внутри него немного наполнилась. Он был благодарен за таких друзей, которые не оставляли его в одиночестве, даже когда он сам не знал, чего хочет. Они вместе делали домашнюю работу, изучали руны и серую магию, а в перерывах обсуждали, как бы им отомстить всем тем, кто так и не понял, что Гарри — не монстр, а просто парень, который потерял слишком много.       Но даже с друзьями, когда они смеялись и делали вид, что всё нормально, Гарри иногда ловил себя на мысли, что его улыбка — это всего лишь маска. Он чувствовал себя как актер на сцене, играющий роль, которая не была его настоящей. И каждый раз, когда он возвращался к своим мыслям, к той пустоте, которая осталась после Сириуса, ему становилось так одиноко, что даже шептания вокруг него казались более живыми, чем его собственные чувства.       — Гарри, ты опять где-то блуждаешь, — заметила Гермиона, прерывая его размышления.       — Да, просто проверяю, не потерял ли я свой мозг в очередной битве с домашкой, — парировал он, но в его глазах была тень грусти.       Гермиона, хотя и пыталась быть оптимистичной, не могла не заметить, как его улыбка не доходила до глаз. Она знала, что ему нужно время, и, возможно, просто быть рядом — это всё, что она могла сделать. Рон, не понимая всей глубины ситуации, снова предложил:       — Может, сыграем в шахматы? Я тебя разгромлю, и ты забудешь о своих печалях!       Гарри не мог не улыбнуться. Это была простая, но такая искренняя попытка отвлечь его. Он кивнул, и вскоре они погрузились в игру, где каждый ход был не только борьбой, но и маленьким шагом к тому, чтобы вернуть Гарри его потерянную радость.       Гарри стоял в стороне, прислонившись к холодной каменной стене коридора. Он наблюдал, как его однокурсники собираются у кабинета, шепчутся и переглядываются, словно ожидая, что в любой момент из-за угла появится сам Драко Малфой с очередной выходкой. Но вместо этого их ожидания были направлены на Реддла, нового преподавателя Истории магии, который, казалось, был готов произвести фурор.       «Вот это поворот», — подумал Гарри с ироничной усмешкой. Он чувствовал, как его внутренний мир сжимается, как пружина, готовая к разрыву. Все учителя, кроме Снейпа, выразили ему поддержку и гордость за его старания. Но слова, как всегда, были пустыми. Снейп теперь преподавал Защиту от темных искусств, а на его место взяли профессора Слизнорта. Гарри не мог не усмехнуться, когда вспомнил о том, как Слизнорт всегда искал способ продемонстрировать свою значимость.       Вдруг его мысли прервал шёпот рядом. Гриффиндорцы и Слизеринцы, собравшиеся у кабинета, тихо обсуждали, каким будет первый урок. Гарри чувствовал себя отчуждённым, словно находился за стеклом, наблюдая за жизнью, которая текла мимо него. Он не хотел, чтобы Реддл обратил на него внимание. Эта мысль вызывала у него холодок по спине.       «Наверняка, он выбрал этот курс специально, чтобы поиздеваться надо мной», — мелькнула у него мысль. Он сжимал в руках учебник, его пальцы обвились вокруг обложки, как будто это могло помочь ему скрыться от всех взглядов. Наконец, за пять минут до начала урока, Реддл подошел к кабинету. Он выглядел безупречно: идеально зачесанные волосы, аккуратный костюм, ни одного торчащего волоска. В этот момент все замерли, и тишина окутала коридор, словно кто-то включил магический выключатель. Гарри почувствовал, как в груди у него сжалось.       — Ну что ж, время пришло, — произнес он сам себе с иронией, и шагнул в класс, следуя за остальными.       Друзья, решили не оставлять Гермиону одну, и сели вместе за первую парту. Рон с Невиллом устроились позади них, и Гарри почувствовал, как их поддержка немного согревает его. Но даже в этом кругу друзей он оставался на дистанции, как будто невидимая стена отделяла его от остальных. Прозвенел звонок, и Реддл начал урок. Его голос был мелодичным, но Гарри не мог избавиться от ощущения, что каждое слово было пронизано скрытым смыслом. Он смотрел на Реддла, пытаясь уловить его намерения, но тот, казалось, наслаждался тем, что держал всех в напряжении. В классе царила атмосфера ожидания, но он чувствовал себя словно в вакууме, отстранённым от происходящего. Внутри него бушевали эмоции, но снаружи он оставался безразличным, как статуя, вырезанная из мрамора. Когда профессор Слизерин, или Мракс, как он сам себя представил, вошёл в класс, Гарри не смог сдержать усмешки.       — Добрый день, можете называть меня профессор Слизерин или Мракс, как вам больше нравится, — произнёс тот с очаровательной улыбкой, которая, казалось, прятала за собой нечто зловещее. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему хотелось спросить, а что насчёт "мой Лорд", но он сдержался. В классе не было никого достаточно глупого, чтобы задавать подобные вопросы. Слизеринцы не стали бы этого делать из страха перед самим Реддлом, а Гриффиндорцы знали, в каком состоянии он находился с начала года.       — Я не собираюсь мучить вас гоблинскими войнами. Мы с вами погрузимся в историю магии, как она зародилась, что такое разделение магии, политические направления магической Англии с древности и до наших времен, — продолжал профессор, его голос был мелодичным, но в нём звучала угроза. Гарри снова усмехнулся про себя: «Ну, это уже звучит как реклама на магическом радио».       — Также обсудим магические войны между волшебниками и другими существами, помимо гоблинов. Возможно, успеем немного изучить политику Гиндевальда. От вас мне нужна будет обратная связь, а именно, после каждой темы и когда я попрошу, жду от вас эссе с мыслями. Чья политическая сторона какой-то конкретной войны вам ближе и просто мысли по поводу темы. Сегодня же мы начнем с зарождения магии. Кто-нибудь что-то знает? — говорил Реддл, и Гарри почувствовал, как в классе нарастает напряжение. Среди тишины Гермиона нерешительно подняла руку.       — Да, мисс Грейнджер, — подтолкнул её профессор с лёгкой настойчивостью.       — На сколько я помню, первыми магами в истории были вавилонские жрецы в VII-VI веках до н.э, — произнесла она, и Гарри заметил, как её голос дрожал от неуверенности. Это был, наверное, самый неуверенный ответ, который кто-либо когда-либо слышал от Гермионы.       — И да, и нет. Самые первые упоминания были в Древнем Иране, но в то же время, что и в Вавилоне и Египте, — кивнул Реддл, и Гарри почувствовал, как его внимание переключилось на преподавателя. — Но они, так же как и в дальнейшем римляне и евреи, были скорее провидцами, астрологами. А от кого всё-таки была такой, какой её знаем мы сейчас? — снова спросил он, и Гарри, не раздумывая, ответил:       — От кельтских друидов. Их древние обряды наиболее похожи на наши руны.       — Верно, пять баллов Гриффиндору, мистер Поттер, — похвалил его Реддл, и Гарри почувствовал, как на него обращают внимание. Он не любил этого, но в то же время ощущал лёгкую гордость. — Действительно, многие историки придерживаются теории, что сегодняшняя магия зародилась от друидов. Однако после мнения расходятся на три крупнейших. Кто-то придерживается мнения, что друидами когда-то называли высших эльфов. Другие же утверждают, что они были маглами, которые верили в высшие силы, и сама магия решила их вознаградить, наделив их настоящей силой. Третьи же придерживаются мнения, что друиды были отдельной, часто даже обособленной магической расой, которая к настоящему моменту вымерла. В частности, из-за римлян и дальнейших инквизиций. Но эту тему мы рассмотрим с вами потом. К сожалению, достоверно до сих пор не удалось установить, чья теория верна. Маги и историки разных стран до сих пор занимаются этим вопросом, пытаясь найти достоверные доказательства. Я не имею единого мнения, какой теории придерживаться, пока не будут найдены доказательства.       Гарри слушал, как Реддл говорил, и не мог избавиться от ощущения, что за его словами скрываются не только знания, но и что-то более тёмное. «Интересно, не собирается ли он подвести нас к очередной ловушке?» — пронеслось у него в голове.       — Ваше же задание к следующему уроку: написать небольшое эссе, какая теория кажется лично вам правдивой. Не нужно перерывать библиотеку, чтобы найти наиболее доказательную, просто распишите, какая ближе вам, — закончил он, и Гарри почувствовал, как напряжение в классе немного ослабло.       — На сегодня урок закончен, до свидания, — произнёс Реддл, и все, под впечатлением, тихо засобирались.       Гарри остался на месте, наблюдая, как однокурсники покидают класс. Он на самом деле был приятно удивлён уроком. Реддл обладал определённым преподавательским талантом, и его рассказ был интересным. Он не пытался навязывать свою точку зрения и не указывал чётко на свои предпочтения. Но это был только первый урок, и они ещё не дошли до темы разделения магии.       — Надеюсь, так и продолжится, — пробормотал Гарри, покидая класс. — Нам нужен хороший преподаватель истории.       Он шагал по коридору, чувствуя, как его внутренний мир снова сжимается, но в то же время, в его сердце зажигался огонёк надежды. Возможно, этот год будет не таким уж плохим.

***

      Гарри сидел на краю своего стола в общежитии Гриффиндора, его внимание было рассеяно. Комната наполнялась смехом и разговором, но он словно находился в другом измерении. Он смотрел на своих друзей, которые радостно обсуждали последние новости о профессоре Реддле, и не мог избавиться от чувства, что всё это — лишь иллюзия. «Как же это забавно», — подумал он с ироничной усмешкой. «Никто не подозревает, что за этой улыбкой скрывается холодная пустота».       — Гарри, ты слышал, что он сказал о гоблинах на последнем уроке? — спросила Гермиона, её голос звучал полным восторга.       — Да, как же не слышать, — ответил он, его тон был слегка насмешливым. — Это было почти так же захватывающе, как просмотр травяного чая, который заваривается. Рон, поглощая очередную шоколадную лягушку, засмеялся.       — Ты всегда знаешь, как поднять настроение, Гарри!       Но Гарри не чувствовал радости. Он просто наблюдал, как его друзья смеются и обсуждают Реддла, который, по слухам, стал настоящей сенсацией. «Темный Лорд — хороший преподаватель», — думал он с сарказмом. — «Как же это иронично».       С тех пор как он вернулся в Хогвартс, прошло всего несколько недель, но Гарри заметил, как его внутренний мир постепенно начинает меняться. Он перестал корить себя за то, что произошло с его родителями. Время, поддержка друзей и даже его крестный, который старался быть рядом, помогли ему поверить, что его родители не возненавидят его за то, что он выжил. Но злость на тех, кто это допустил — на министерство, директора и, конечно, на Реддла — всё ещё жила в нём, как злая тень.       — Ты всё еще злишься на него? — спросила Гермиона, заметив его задумчивый взгляд.       — Злость — это всего лишь другая форма безразличия, — ответил он, пытаясь скрыть свои настоящие чувства под маской иронии. — Но, возможно, стоит попробовать не сосредотачиваться на этом. Школа всё-таки должна быть местом для обучения, а не для ненависти.       Гарри задумался о том, как он попросил близнецов сделать ему амулет, который защитит его от легилименции. Он не хотел, чтобы кто-то мог заглянуть в его душу и увидеть те тёмные уголки, которые он сам ещё не осветил. Он медитировал, очищая разум, надеясь, что это поможет ему справиться с внутренними демонами. В один из дней, когда они с Роном и Гермионой сидели в Большом зале, к ним подошел Малфой. Гарри почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не ожидал, что Слизеринец решит подойти к ним.       — Привет, Поттер, — произнёс Малфой с ухмылкой. — Ты не хочешь прийти на вечеринку к Слизерину?       Рон скривил лицо, будто его кто-то укусил.       — Ты что, с ума сошел? Зачем нам это?       — Рон, подожди, — сказал Гарри, поднимая руку. — Я подумаю об этом, — Он знал, что это может быть рискованно, но в то же время он чувствовал, что это может стать возможностью. Возможно, они смогут наладить отношения.       — Ты действительно собираешься пойти? — спросила Гермиона, её голос был полон беспокойства.       — Да, почему бы и нет? — ответил он, стараясь звучать убедительно. — Лето показало, что они могут быть нормальными людьми. Если они не будут вести себя как полные идиоты, я не вижу причин не попробовать.       Рон продолжал хмуриться, но, в конце концов, согласился. — Ладно, если ты так хочешь. Но я всё равно не доверяю им.       Гарри улыбнулся.       — Доверие — это такое относительное понятие, Рон. Главное — это критическое мышление. Если они поймут, что их поведение было ужасным, возможно, мы сможем стать друзьями. Если нет — всегда можно соблюдать нейтралитет.       Он задумался о словах Реддла на уроке, о том, как кельты могли быть маглами, которых вознаградили магией. Это было как раз то, что ему нужно было, чтобы понять, что люди могут изменяться, и, возможно, даже те, кто вырос в ненависти, могут научиться чему-то новому.              — Ты действительно веришь в это? — спросила Гермиона, её глаза сверкали любопытством.       — Почему бы и нет? — ответил он, его голос звучал уверенно. — Может, мы просто ещё не нашли правильный путь.       И с этой мыслью, Гарри почувствовал, как его сердце немного растаяло. Возможно, этот год действительно станет началом чего-то нового, и он сможет оставить свою тёмную тень позади. Вечеринка в гостиной Слизерина началась с легкой неуверенности, но вскоре наполнилась смехом и шумом. Гарри, сидя на диване рядом с Роном, Гермионой, Дином, Симусом и Джинни, чувствовал себя как будто за стеклянной стеной. Он наблюдал за происходящим, его внутренний мир оставался холодным и отстраненным, несмотря на веселье вокруг.       — Привет, — произнес он, когда к ним подошли Драко и его компания.       — Здравствуй, Поттер, Грейнджер, Уизли, — кивнул Драко с ухмылкой, его глаза блестели от азартного ожидания.       — Привет, — подмигнул Блейз, обращаясь к Гермионе. Рон, услышав это, встал на защиту своей сестры, но только сжато сжал челюсти, не желая вступать в конфликт.       — Рад, что ты перестал ходить с грустной рожей, Поттер, — сказал Драко, и Гарри не смог сдержать смех. Он кивнул, его улыбка была полна иронии.       — Спасибо, Драко. Я старался, — Его голос звучал безразлично, но в глазах читалась искра сарказма.       — Брать можете что хотите, пить, танцевать, — продолжал Драко, — расходимся мы обычно под утро. Профессор в курсе, но больше мы ему ничего не говорим. Если не попадетесь, он ничего не скажет. Добро пожаловать на вашу первую вечеринку Слизерина.       Словно по команде, в комнате начался хаос. Музыка нарастала, а алкоголь лился рекой. Гарри наблюдал, как мантии и пиджаки исчезали, оставляя только полураздевшихся студентов, которые смеялись и танцевали. Он чувствовал себя как наблюдатель в этом безумии, его холодное восприятие контрастировало с общей атмосферой раскрепощения.       — Ты идёшь танцевать? — спросила Гермиона, её глаза блестели от веселья.       — Почему бы и нет? — ответил Гарри, с иронией усмехнувшись. Он встал и потянул её за собой в центр танцевального круга, где они начали танцевать. Его движения были плавными и уверенными, но внутри он оставался отстраненным, словно это был не он, а лишь его оболочка.       Казалось, что алкоголь раскрепощает даже самого серьезного человека, и Гарри с удивлением заметил, как Гермиона начинает расслабляться, её улыбка становится шире, а смех — громче. Он чувствовал, как их тела почти соприкасаются, и это было странно приятно, но он не позволял себе слишком глубоко погружаться в эти эмоции. Вскоре они разошлись по комнате. Рон остался рядом с Джинни, следя за тем, как она танцует с другими. Гарри заметил, что Гермиона танцует с Теодором Ноттом, и его сердце на мгновение сжалось в мимолетном беспокойстве за подругу, но он тут же заставил себя расслабиться. Нотт бы не посмел ни навредить, ни нагрубить его подруге, не здесь и не сейчас.       — Всё в порядке? — спросил Дин, заметив его замешательство.       — Да, просто наслаждаюсь вечерним весельем, — ответил Гарри с холодной улыбкой.       Он танцевал с Драко, а после – с Блейзом. Их движения были уверенными и слаженными, и в какой-то момент он понял, что между ними возникло что-то большее, чем просто танец. Он не помнил, как это произошло, но в какой-то момент они начали целоваться. Это было неожиданно и странно, но Гарри не испытывал ни страха, ни смущения. Он чувствовал себя опасным, как будто играл с огнем, и это его заводило. Время пролетело незаметно, и вскоре они оказались в его спальне. Гарри не помнил, как они туда попали, но ощущение свободы и безразличия к окружающим было захватывающим. Их одежда слетела, и он почувствовал, как вскоре его внутренний холод начал таять, уступая место чему-то более глубокому.       Но его утро началось не так, как он ожидал. Он проснулся от резкого голоса Снейпа, который, казалось, был олицетворением всего, что Гарри пытался оставить позади.       Гарри открыл глаза и сразу же погрузился в черные омуты. Он лежал на кровати, пытаясь осознать, где он и как оказался здесь. Вдруг в его сознании всплыли образы прошедшей ночи: смех, танцы, флирт с Драко, а затем...       — Поттер, вы думаете, что творите? — Снейп почти шипел, его голос был полон презрения. — Мозгов осознать ситуацию, в которой вы находитесь, нет? Вы женатый человек, Поттер. Женатый на могущественном темном маге. Думаете, вам и вашему любовнику ничего не будет?       Гарри не мог сдержать усмешку. Он знал, что Снейп был не в восторге от его похождений, но его тон был особенно острым.       — Профессор, какой любовник? — с иронией произнес Гарри, подмигнув. — Вы же помните, что я подписывал контракт? Там есть четкий пункт про измену. Магия бы меня уже наказала, а я все еще могу колдовать. — Он зажег «Люмос», чтобы продемонстрировать свою точку зрения. — Просто было жарко, а после отбоя идти по коридору не хотелось. А зачем вы здесь вообще, профессор? — спросил он, поднимая бровь.       — Ваш муж попросил меня найти вас, — саркастично ответил Снейп, его черные глаза сверкали от недовольства.       — Скажите ему, что я встречусь с ним после завтрака, — Гарри не собирался бегать по первому требованию Реддла. Профессор явно хотел сказать что-то оскорбительное, но только поджал губы и резко вышел, оставив Гарри в раздумьях. Как только дверь закрылась, Гарри повернул голову к явно не спящему Забини.       — Забини, я знаю, что ты не спишь, — сказал он с легкой усмешкой. Блейз тут же открыл глаза, ухмыляясь.       — Ничего не было, говоришь? А я вот точно помню, каким твердым ты ощущался в моей руке, — Забини развалился на кровати, его голос был игривым, но Гарри заметил, что в его позе была некоторая скованность.       Чтобы поддержать интригу и заставить Блейза прекратить ухмыляться, Гарри ничего не сказал и начал одеваться.       — Поттер, я слишком молод, чтобы умирать от рук чужого мужа, тем более такого как твой, — сдался тот в конце концов, его голос стал серьезным.       — Я сказал правду Снейпу, я подписывал контракт и никак не могу изменить, — подал Гарри подсказку, его голос звучал уверенно. Блейз расслабился и снова усмехнулся.       — Ты что-то сделал, — утвердительно сказал он, его глаза сверкали от интереса. — В тебе слишком много слизеринца, Поттер.       — Да, а теперь давай клятву, — Гарри закончил одеваться и протянул руку.       — Магическую? — только и спросил Блейз, его голос стал серьезным, он понимал важность того, что Гарри собирался предложить. Гарри покачал головой и достал маленький кинжал с рунами на рукоятке из кармана брюк. Гарри вытянул руку, на ладони которой блестела капля крови из только что сделанного надреза. Блейз, не раздумывая, сделал то же самое, и их ладони встретились. В воздухе повисло напряжение, как будто сама магия ожидала момента, чтобы соединить их клятву.       — На крови, — только и сказал он, его голос стал низким и таинственным. Он сделал надрезы на ладонях, и по его лицу скользнула тень боли, но он не подавался.       — Клянешься никому не рассказывать ни словами, ни мысленно, ни намеками, ни каким любым другим образом о том, что здесь произошло? — спросил Гарри, его голос звучал серьезно.       — Клянусь, — сказал Блейз, его голос был полон решимости. Как только они произнесли клятву, раны на их ладонях затянулись, оставив лишь легкое покалывание.       В этот момент их ладони сжались, и кровь смешалась, образуя яркую каплю, которая медленно стекала по их рукам. Они почувствовали, как магия обвивает их, создавая невидимую связь. Это было не просто обещание — это была клятва, которую они не могли нарушить.       С каждым произнесенным словом они ощущали, как их судьбы переплетаются, и в воздухе витала тишина, полная значимости. В конце концов, они отстранились, и на их лицах отразилась решимость. Клятва была произнесена, и теперь они были связаны неразрывными узами.       — Повезло, что в спальне никого больше не было, — тихо сказал Гарри, его голос был полон облегчения.       — А мы по одному живем, привилегия Слизерина, — улыбнулся Блейз, его глаза блестели от веселья.       Гарри задохнулся в возмущении, и Блейз рассмеялся, его смех звучал как музыка в тишине.       — Увидимся, — сказал на прощание Гарри и вышел из комнаты, направляясь к себе в гостиную, чтобы принять душ и с друзьями пойти на завтрак. В его голове все еще звучали слова Снейпа, но он знал, что этот опыт изменил его. Он не собирался возвращаться к прежнему себе.       Как только Гарри зашел в гостиную, его встретили Рон и Гермиона, словно они ждали его, чтобы выпустить накопившуюся тревогу. Рон, с беспокойством в глазах, первым бросился к нему.       — Гарри! Где ты был? Мы уже начали волноваться! — воскликнул он, хлопнув по плечу друга. Гермиона, стоя рядом, с тревожным выражением на лице, добавила:       — Снейп тебя искал. Ты не представляешь, как это меня пугает!       Гарри, с легкой усмешкой, огляделся по сторонам и, наклонившись к ним, тихо произнес:       — Он нашел меня… в кровати Блейза.       Гермиона задохнулась от возмущения, ее глаза расширились, а Рон побелел, сжимая руку Гарри, словно пытаясь удержать его на месте.       — Что?! — воскликнула Гермиона, глядя на него с недоверием. — Ты серьезно?       — Все нормально, — успокоил их Гарри, стараясь скрыть внутреннюю тревогу. — Я напомнил ему про контракт и взял с Блейза клятву на крови. Думаю, все обошлось.       — Профессор Снейп тебя за этим искал? — спросила Гермиона, ее голос дрожал от волнения. Ничто так не говорит о панике Гермиона, как то, что она ни разу не поправила их.       — Да, подождите меня, сейчас приму быстро душ, — попросил Гарри, направляясь в спальню.       Когда он оказался в уединении своей комнаты, он наконец смог выдохнуть. Внутри него бурлили эмоции, и он осознал, как легкомысленно вел себя в последние дни. Приняв душ и переодевшись, Гарри сел на кровать, стараясь собрать мысли в кучу. Близнецы еще не прислали амулет, и паниковать было нельзя. Реддл… он надеялся, что тот не полезет насильно ему в голову. Главное — не смотреть ему в глаза и не дать понять, что что-то произошло. Иначе все эти мучения будут напрасны. Внезапно он вспомнил, что первое, что он сделал, когда проснулся, это посмотрел Снейпу в глаза.       — Черт! — выругался Гарри, обхватывая голову руками. Он не мог позволить себе ошибаться. Оставалось надеяться, что Снейп все еще предан Ордену и, возможно, не хочет его смерти. Иначе все эти мучения будут напрасны. Собравшись с мыслями, он вышел из спальни, стараясь не выдать паники, и направился в Большой зал с друзьями.       Сев на свое место, Гарри взглянул на Реддла. Тот не выглядел так, будто был в ярости, но кто знает, что у этого психопата на уме. Возможно, он сейчас наслаждается фантазиями о его пытках. Вдруг Реддл посмотрел прямо на него и кивнул в приветствии. Гарри, не желая показывать свои страхи, кивнул в ответ и выдохнул, стараясь сохранить спокойствие.       Вроде все нормально. Глаза Реддла не были красными, шрам от его ярости не болел. Может, удача Поттеров сработает и в этот раз? Гарри почувствовал, как его сердце колотится в груди, но он знал, что не может позволить себе паниковать. Сдерживая эмоции, он сосредоточился на завтраке, пытаясь скрыть тревогу за маской спокойствия и иронии.       После завтрака Гарри пошел к Реддлу, стараясь дышать равномерно, чтобы не выдать своего беспокойства. Он знал, что Реддл мог прочитать его мысли, и не хотел давать ему повода для подозрений. Покои его находились в подземелье, чуть дальше кабинета профессора Снейпа, где в прошлом году он изучал окклюменцию или пытался. Когда он проходил мимо него, из двери высунулась рука и втянула его в кабинет.       — Профессор, — вскрикнул Гарри, испугавшись. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, и старался не показывать своих эмоций.       — Поттер, — прошипел Снейп, — не знаю, как вам это удалось, но вы безрассудный идиот. Если вы смогли додуматься до таких махинаций, то до того, чтобы не делать таких глупостей мозгов у вас тоже должно хватить. — Он выговаривал ему, дергая его за голову и вставляя какую-то сережку в ухо. — Ваш разум все еще как решето. Это обычная серьга от легилементивного воздействия. Если поведением себя не выдадите, в чем я очень сомневаюсь, то поможет.       Гарри чувствовал, как облегчение буквально разливается по всему его телу. Он был благодарен Снейпу за помощь, несмотря на его саркастические комментарии.       — Спасибо, профессор, — горячо и искренне поблагодарил его Гарри. — Я попросил близнецов сделать амулет специально под меня.       — Я искренне не понимаю, как вы можете быть умным и таким идиотом одновременно, — сказал ему профессор, отталкивая его от себя. — Идите, Поттер, вас уже заждался муж, — съехидничал на последок Снейп. Гарри вышел из кабинета, чувствуя облегчение и одновременно недоумение. Как можно быть такой злобной язвой и одновременно помогать тому, кого, якобы, ненавидит? Уже гораздо спокойнее Гарри дошел до покоев Реддла. Он открыл дверь и сел на кресло, закидывая ноги на подлокотник. Реддл сидел напротив за столом, проверяя эссе.       — Привет, — улыбнулся он ему уголком губ. Реддл оторвался от пергамента и осмотрел его с головы до ног.       — Здравствуй, Поттер, — он поставил на стул руки, сцепил их в замок и положил на них голову. — Я смотрю, у тебя улучшилось настроение. С начала учебного года ходил хмурый.       Гарри хмыкнул и кивнул, не вдаваясь в подробности. Он не хотел делиться своими эмоциями с Реддлом.       — Как вечеринка? — поинтересовался Том. В этот момент Гарри внутренне напрягся на мгновение, но внешне остался совершенно спокойным.       — Хорошо, весело, — спокойно сказал Гарри, рассматривая свои руки и снова поднял голову, смотря на картину чуть левее головы Реддла. — Слизеринцы не так плохи, когда не несут геноцидную чушь, — ухмыльнулся Гарри, наконец смотрел на лицо Реддла, но не в глаза. Того комментарий казалось только повеселил.       — Как учеба проходит? — спросил Реддл, казалось, просто хотел провести с ним светскую беседу.       — Нормально, ты хороший преподаватель, не ожидал, — сделал комплимент Гарри. Губы Реддла чуть дернулись в улыбке и снова вернулись в спокойное состояние.       — Ты что-то конкретное хотел или поговорить не с кем? — поинтересовался Гарри, пытаясь скрыть свое беспокойство. Реддл посмотрел на него, его глаза казались пустыми и холодными, но Гарри не мог понять, что он думает. Он знал, что Реддл мог быть опасен, и не хотел провоцировать его.       — Ты же мой муж, я должен узнавать, как ты живешь.       Гарри почувствовал, как его внутренний мир сжался. Все та же политическая игра в браке, как будто они оба не знали, зачем нужен этот союз. Он сдержал вздох, но в глубине души понимал, что ему несложно подыграть.       — А ты, дорогой, как поживаешь? Насколько тупы наши студенты? Мне нужна точка зрения, отличная от Снейпа. Он только и делает, что зовет нас идиотами, — с иронией произнес Гарри, чувствуя, как его любопытство к ответу растет. Реддл медленно наклонил голову, его лицо оставалось бесстрастным, но в его голосе послышалась нотка разочарования.       — Я разочарован в преподавательских способностях этой школы. Бинс учил еще меня. Слизнорт все еще выбирает себе любимчиков. Уход ведет тот, у кого нет даже школьного образования. Снейп, как я заметил, не способен быть преподавателем. Ученым — да, но не учителем. По ЗОТИ за время твоей учебы был только один нормальный преподаватель. Профильных предметов катастрофически мало, так же как и преподавателей.       Гарри удивленно уставился на Реддла. Он не ожидал, что тот будет так откровенен, делясь своими мыслями.       — Нормальный преподаватель ЗОТИ — это ты? — не удержался от колкости Гарри, чувствуя, как его ирония снова поднимает настроение.       — Нет, — спокойно ответил Реддл, его голос звучал, как холодный ветер. — Я не учил. Силы едва были на то, чтобы оставаться в сознании. Я имел в виду Люпина. У Барти был потенциал, но он был слишком занят другими делами.       Гарри кивнул, соглашаясь с ним. Он помнил уроки Люпина, которые были одними из лучших в его жизни. Но в то же время он знал, что Крауч был слишком долго под влиянием Империуса, и ему нужно было лечение.       — А в отсутствии образования у Хагрида виноват тоже ты, как и в том, что проклял должность, — заметил Гарри, удобно разваливаясь на кресле. Он чувствовал, как его ирония снова всплывает на поверхность, несмотря на серьезный разговор.       — Но не я брал его преподавателем, и не я виноват в глупости тех, кто даже не осмотрел тело, — парировал Реддл. Гарри вынужден был признать справедливость этого замечания, — И я не проклинал должность, — продолжал Реддл, его голос оставался ровным, но в нем проскользнула тень недовольства. — Это просто череда неудач.       Гарри почувствовал удивление и разочарование в преподавательских способностях Хогвартса. Он не мог не согласиться с Реддлом; многие преподаватели действительно оставляли желать лучшего.       — Я разочарован в преподавательских способностях этой школы, — повторил за Реддлом Гарри. На губах Реддла появилась легкая улыбка. Гарри не смог сдержаться и немного посмеялся. Удивительно, как легко они могли разговаривать и соглашаться, несмотря на всю напряженность их ситуации. Но вскоре его улыбка исчезла, и он вспомнил о своих обязанностях.       — Мне нужно идти, — сказал он, сославшись на домашнюю работу. — Быстро попрощавшись, Гарри вышел из кабинета.       Как только дверь закрылась, он откинул голову на стену и вздохнул. Впервые ему пришла в голову мысль, что из этого кошмара действительно может что-то выйти. Возможно, он не просто жертва своих родителей, а может, все это не зря. Гарри выдохнул и направился в гостиную, зная, что его друзья наверняка волнуются.