— Это было давно, — продолжил Зереф, и его голос приобрел напевность, ритмичность старого сказителя, глядящего в потухающий камин. — Так давно, что камни на берегу реки были еще песком, а магия лишь дремала в жилах мира, не зная своего имени, томясь и переливаясь соками в корнях мирового древа. И в те времена, когда люди были ближе к земле и дальше от своих страхов, в здешних краях появилась девушка. Ее звали Люсьена.

Он совершал акт стратегического, выверенного до миллиметра самоуничтожения. Это был не крик отчаяния, а тихий, холодный приказ самому себе. Финальный ход на гигантской магической шахматной доске, растянувшейся на семнадцать лет, где ему навязали роли и пешки, и короля, но где только сейчас он стал игроком, ставящим на кон всё — включая собственную душу.

— Люси! — стоило Мебиус увидеть ключницу, как ей сразу же захотелось ее обнять, что в принципе она и сделала. Сама Люси, совершенно ничего не понимающая, стояла и думала: «Это у меня галлюцинации или они меня с кем-то спутали?!» - ведь иначе с чего бы так Мавис налетать на нее? А Зерефу пытаться улыбнуться? Хотя слабо поднятые уголки губ еще сложно назвать улыбкой. «Дурдом, ей богу...»

Узумаки хмуро смотрел в окно, лишь изредка поглядывая на часы. Уже вечер. Даже сегодня никто к нему не пришел. Маленький мальчик, с детства окруженный ненавистью, встретил людей, которые подпустили его к себе, ему ведь не могло показаться?.. Натянув любимый костюм, единственный толковый подарок крестного, Наруто бегло взглянул на свое отражение. Одежда мятая, волосы не расчесаны, под глазами мешки залегли. Всю ночь он сидел рядом с окном, ожидая увидеть хоть кого-то, кто вспомнил бы про него.

Они не были лучшими друзьями. Не делились самыми сокровенными секретами, не дрались плечом к плечу в первых рядах, как с Саске. Они были… одноклассниками. Товарищами. Частью того шумного, яркого пазла, что звался их юностью. Так отчего же сейчас его горло сжимал такой тугой, болезненный ком? Отчего предательские слезы, которые, казалось, должны были давно иссякнуть, снова наворачивались на глаза, горячие и соленые? Отчего вид этого имени причинял физическую боль?