Выпустить слизеринского гриффиндорца

      Следующие несколько дней Гарри не выходил из своей комнаты. Он чувствовал себя как пленник в собственном замке, и это ощущение угнетало его. Сначала, накрывшись волной ярости, он разгромил все вокруг: сбросил книги со стола, разбил несколько предметов, которые когда-то казались ему безобидными. Но, увидев, как бедные домовики, с их печальными лицами, убирали за ним, он почувствовал укол совести. Это было невыносимо — причинять страдание тем, кто не имел к его проблемам никакого отношения.       После этого он больше не позволял себе разрушать. Гарри часто сидел на краю кровати, уставившись в одну точку. Он хотел выйти и снова наорать на Реддла, выплеснуть всю свою злость, но понимал, что это нецелесообразно. В сердцах он осознавал, что крики не изменят ситуацию, а лишь усугубят его собственное состояние. Сбегать он тоже не собирался — уверенность, что это не последний раз, когда Реддл его бесит, была слишком сильной. Гарри знал, что ему нужно научиться справляться с этим, возможно, даже найти какой-то компромисс. Хотя, честно говоря, он сомневался в этом. Реддл был психом, и это было очевидно.       В конце концов, после многочасовой медитации, которую он практиковал благодаря урокам Снейпа по окклюменции, Гарри успокоился. Он был благодарен за то, что хоть чему-то научился, хотя сам процесс окклюменции оставлял желать лучшего. Иногда ему становилось интересно, как часто Реддл заглядывает в его голову, и что именно он там находит.       Наконец, Гарри решился выйти из своей комнаты на завтрак. Он глубоко вдохнул, стараясь подавить оставшиеся эмоции, и направился в столовую. На многозначительный взгляд Реддла он не ответил, просто спокойно поздоровался и сел за стол, начиная завтракать. Внутри него всё бурлило, но он старался не показывать этого.       — Закончилась истерика? — съехидничал Реддл, его голос был таким же холодным и расчетливым, как всегда. Гарри посмотрел ему прямо в глаза, но не ответил. В его взгляде читалась решимость, но и страх. Внутри него шла борьба: он хотел сказать что-то резкое, но понимал, что это только разожжет конфликт. Реддл закатил глаза и продолжил, не обращая внимания на молчание Гарри. — Завтра Малфои устраивают прием, мы идём.       — В честь чего? — поинтересовался Гарри, его голос звучал сдержанно. Он не мог понять, что могло стать поводом для праздника в середине августа. Может, у кого-то день рождения?       — Не знаю, может, первый пук Драко, мне не интересно, — ответил Реддл с презрительной усмешкой. Гарри никогда не признается себе, что на эти слова он действительно сдержал улыбку — это было слишком смешно.       — Что мне важно, так это чтобы ты был со мной. И желательно в нормальном виде, траурная шутка затянулась. У тебя есть подходящая одежда или тебе нужно покупать? — продолжал Реддл, его тон оставался холодным, но в голосе слышалась нотка настойчивости.       Гарри очень хотел бы съязвить, но, в конце концов, сдержался. Он уже долго проверял терпение Реддла, и не хотел усугублять ситуацию.       — У меня есть подходящая одежда, — произнес он, стараясь говорить спокойно. Реддл кивнул, и завтрак продолжился в тишине, которая была тяжелее любого слова. Гарри чувствовал, как напряжение витает в воздухе, но теперь, по крайней мере, он не был один — он был рядом с Реддлом, даже если это было не самым комфортным местом на свете.

***

      Прием был назначен на восемь вечера, но Гарри начал собираться еще в шесть. Это было не просто подготовкой к вечернему мероприятию, а настоящим ритуалом, в котором он пытался найти хоть каплю уверенности и контроля в мире, который казался ему все более чуждым. Он не одевался ради Тома Реддла, хотя тот явно ожидал, что Гарри будет выглядеть безупречно. На самом деле, его крестный, Сириус, тоже был приглашен, и эта мысль подбадривала Гарри. Но, к его большому разочарованию, среди гостей не было ни одного Уизли, не говоря уже о Гермионе. Это злило его, и он понимал, почему — Малфои были чопорными аристократами до мозга костей, которые не желали смешиваться с теми, кого считали ниже себя. Гарри глубоко вздохнул, представляя, как бы он заставил Реддла организовать следующий прием у Уизли. Ему хотелось увидеть лица аристократов, когда они столкнутся с его настоящими друзьями. Хоть какое-то веселье в этом кошмаре под названием «брак».       Он посмотрел на свое отражение в зеркале. Прическа, которую он сделал в небрежном стиле, была научена ему близнецами Уизли. Это был его способ показать, что он не собирается следовать всем строгим правилам, которые навязывались ему. Рубашка была расстегнута на два пуговицы, а черный галстук был завязан небрежно, словно он не придавал этому значения. Гарри выбрал черные магловские брюки, которые были ему по душе, и дорогую изумрудную мантию, которая подчеркивала его статус, но в то же время придавала ему уверенности.       Он добавил изумрудную сережку в одно ухо и надел перстень Поттеров на палец. Эти вещи придавали ему силы, и он не сомневался, что, несмотря на недовольство других, Сириус точно будет гордиться им. Гарри чувствовал, как его сердце бьется быстрее, когда он думал о том, что его крестный, возможно, увидит в нем ту искру, которую он всегда ценил.       Ровно в восемь он спустился к камину, чувствуя, как напряжение нарастает. Внизу его уже ждал Реддл, выглядевший идеально, как всегда. Тот осмотрел Гарри с головы до ног, его холодный взгляд пробирал до мурашек.       — Хорошо выглядишь, — произнес Реддл, его голос был безразличным, но в нем проскользнула нотка одобрения. Гарри скрыл улыбку, чувствуя, как внутри него разгорается маленький огонек.       — Ты тоже ничего, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Гарри быстро оценил, как Реддл был одет: строгий черный костюм, белая рубашка и галстук, идеально завязанный. Он выглядел так, словно только что вышел из модного журнала.       Гарри двинулся к камину, чувствуя, как его сердце колотится в груди. Он понимал, что впереди их ждет вечер, полный напряжения и интриг, но в этот момент он решил, что не позволит страху и гневу взять верх. Он был готов к испытаниям, даже если это означало столкнуться с холодным расчетом Реддла и аристократией, которая его окружала.       Когда он шагнул в огонь, он почувствовал, как тепло охватывает его, и подумал о том, что, возможно, этот вечер станет началом чего-то нового. Он закрыл глаза, и в тот момент, когда он произнес название места, куда они направлялись, он ощутил, как его внутренний мир начинает меняться. Время шло, и он знал, что должен быть готов к тому, что его ждет.       Когда они с Реддлом прибыли на прием, зал был уже полон — все-таки опаздывать на празднество, где будет Темный Лорд не самая лучшая идея. Все взгляды в зале приковались к ним. Гарри заметил, как старшее поколение осуждающе смотрит на него, но среди них были и те, кто с вожделением разглядывал его. «О, как приятно быть в центре внимания», — подумал он с сарказмом, чувствуя, как внутри него разгорается небольшой огонек. Он искал глазами Сириуса и, увидев его, почувствовал, как напряжение немного ослабло.       Сириус, одетый в черные маггловские джинсы и мантию, с гордой улыбкой поднял большой палец. Это был знак поддержки, который всегда придавал Гарри сил. «Вот кто меня действительно понимает», — подумал он, обнимая крестного.       — Отлично смотришься, щеночек, — произнес Сириус, его голос был полон тепла.       — Спасибо, ты так же хорош, как всегда, — ответил Гарри, пытаясь скрыть волнение.       — Правильно, не будем под них подстраиваться, — кивнул Сириус, и его глаза блеснули озорным огоньком. — Расскажи, как жизнь?       Гарри не знал, с чего начать. Он не хотел углубляться в свои внутренние переживания, особенно о ссоре с Реддлом, поэтому просто отмахнулся и начал говорить о мелочах. Но вскоре разговор переключился на старых недругов, и Гарри почувствовал, как его напряжение снова нарастает. Вскоре к нему подошли Малфой и его друзья — маленькие Пожиратели. Гарри с легкой иронией заметил, как они с любопытством на него поглядывают.       — Поттер, ты не можешь жить без того, чтобы не выделиться, да? — легонько упрекнул его Драко.       — Ну, раньше меня всегда обсуждали публично, теперь это хотя бы будет с моей подачи, — ответил Гарри, не скрывая усмешки. Он действительно так думал. Ему не суждено было жить тихой и неприметной жизнью, так пусть это будет по его правилам.       — Итак, какие задания нынче дают маленьким Пожирателям? — спросил он, просто чтобы их побесить. На самом деле он не отказался бы узнать, чем они занимаются, ведь с момента свадьбы он не обращал на это внимания.       — Так вот как выглядит Поттер без даже минимального фильтра, — хмыкнул Забини, первый отойдя от шока. Никто из них не ожидал, что Гарри так прямо их об этом спросит.       — Никаких, пока не закончим школу, — все-таки ответил Драко, и Гарри кивнул, принимая ответ. У него появилось минимальное уважение к Реддлу — он не допускал детей в эту войну, в отличие от Ордена, который, казалось, не понимал, что это только усугубляет ситуацию.       — Хорошо, не напрягайтесь так, просто спросил, — сказал Гарри, заметив их переглядки. — Лучше скажи, Малфой, это прием в честь твоего первого пука?       Малфой покраснел, а остальные старались не смеяться слишком громко.       — Это не я предположил, — Гарри кивнул в сторону Реддла, и Малфой каким-то образом покраснел и побелел одновременно. Остальные не выдержали и разразились смехом.       — Нет, сегодня должен быть день рождения моего дедушки Абракхас Малфой, он умер, когда я был маленьким, — все-таки ответил Драко, и в его голосе послышалась нота грусти.       — О, Мерлин, извини, мои соболезнования, — произнес Гарри, чувствуя себя неловко. Он действительно не знал, что сказать в такой ситуации, и его сердце сжалось от сочувствия. Судя по незаметным кивкам остальных, это правда.       — Не переживай, я его почти не помню, но это важно для моего отца, — отмахнулся Драко. Гарри решил, что позже подойдет к Лорду Малфою, чтобы засвидетельствовать свое почтение.       Он не стал задерживаться с маленькими Пожирателями. Сначала хотел пригласить Дафну или Драко на танец, но потом понял, что первый должен быть с Реддлом. И хотя бы сегодня вечером он решил его не бесить. Это было бы слишком большим публичным проявлением неуважения.       Снова переговорив с Сириусом, Гарри узнал, что Абракхас Малфой учился когда-то с Реддлом и был одним из первых его верных сторонников. «Смешно, что Реддл даже не помнит, что сегодня его день рождения», — думал Гарри, ощущая, как его сердце сжимается от разочарования. «Он действительно не заботится ни о ком кроме себя».       «Вот оно, наследие Слизерина», — подумал Гарри с ироничной усмешкой, наблюдая за тем, как Реддл, словно статуя, возвышался над остальными, погруженный в собственные мысли. «Семейные традиции, передающиеся из поколения в поколение: быть верным тирании». Он вздохнул, осознавая, что этот человек, кажется, не заботился ни о ком, кроме себя. Даже в день рождения одного из самых преданных своих последователей, Реддл не удосужился вспомнить о нем.       «Как же это печально», — пронеслось у Гарри в голове, ироничная нотка в его мыслях усилилась. «Наверное, у него в графике просто не нашлось места для таких мелочей, как дружба или забота о людях. Возможно, у него есть специальный блокнот, где он записывает все важные события — и там, конечно, не найдется места для 'поздравить верного слугу'.»       Он покачал головой, пытаясь подавить нарастающую улыбку. «Но, с другой стороны, это же Том Реддл. Он никогда не был хорош в заботе о других». Гарри представил себе, как Реддл, в своем черном мантии, с холодным взглядом, сидит за столом и с серьезным лицом записывает в блокнот: «Завтра: уничтожить Поттера. Послезавтра: игнорировать день рождения Малфоя».       Гарри не мог сдержать смех. «Вот уж действительно, гениальная стратегия! Если ты не можешь заставить людей любить тебя, просто заставь их бояться». Он почувствовал, как внутри него закипает ирония, и это помогло ему немного отвлечься от подавляющей атмосферы вокруг, пусть и ненадолго. «Может, мне стоит написать ему записку: 'Эй, Том, не забудь поздравить своих верных слуг, иначе они могут начать сомневаться в твоей преданности! '»       Эти мысли только укрепили его уверенность в том, что ему не стоит поддаваться на провокации. В конце концов, если даже Реддл не способен проявить элементарную человечность, то Гарри, с его дружбой и преданностью, был в разы выше этого холодного наследия. Гарри решил не обращать на это внимание. Он знал, что сосредоточение на таких вещах только усугубляет его состояние. «Не позволяй себе расстраиваться, Гарри», — напоминал он себе, пытаясь найти в этом хоть какую-то логику.       Через пару часов после начала праздника объявили танцы. В этот момент все внимание, казалось, должно было сосредоточиться на Лорде Малфое, но первый танец отдали Реддлу. Гарри, собрав всю свою решимость, подошел к своему спутнику и взял его за руку. Расстояние между ними ощущалось как пропасть — словно они были молодыми юношей и девушкой из викторианской эпохи, которым было бы неприлично стоять ближе, чем на два шага.       Танец начался, и это был обычный вальс, но даже от минимальных прикосновений по телу Гарри пробежали неприятные мурашки. Он старался не смотреть на Реддла, сосредоточившись на музыке и своих движениях, как будто это было единственное, что могло спасти его от ощущения удушающей близости. «Если бы был другой повод, я бы, возможно, устроил что-то экстраординарное, чтобы эпатировать и позлить публику», — размышлял он, но понимал, что не может себе этого позволить из-за уважения к горю Лорда Малфоя. «Но на следующем приеме, возможно, уже ничего не остановит».       Танец подошел к концу, и они поклонились друг другу, поблагодарив за исполнение. Но затем Реддл наклонился и поцеловал его в щеку. Гарри замер, его глаза расширились от неожиданности. «Не только я умею шокировать», — мелькнула мысль, и он почувствовал, как внутри него закипает смешанная волна эмоций. «Видимо, теперь игра на двоих». Отошедший от шока, он вернулся в зал, ощущая, как обязательный танец с мужем завершен. Теперь, по идее, ничто не мешало ему танцевать с кем-то другим.       Следующим он пригласил Сириуса, и тот, с радостью приняв приглашение, заставил Гарри почувствовать, как его настроение поднимается. Это было приятно, как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душном помещении. После этого он решил немного пофлиртовать с Блейзом и Дафной. «С Малфоем, пожалуй, не стоит, не хочу нервировать чету Малфоев», — подумал он, наблюдая за тем, как Дафна держится достойно и не реагирует на его поддразнивания. Забини же напрягся, словно предчувствовал бурю.       — Поттер, скажи честно, ты хочешь нашей смерти? — тихо спросил Забини, когда они кружились по залу.       — Ну, нервы вы мне в свое время потрепали знатно, — ответил Гарри с легкой усмешкой, чувствуя, как в воздухе витает ирония. Забини снова напрягся, но Гарри продолжал: — Не переживай, я просто веселюсь. Он ничего не сделает. Посмотри на него, он закатил на меня глаза, никакого уважения к мужу.       — Знаешь, теперь единственный, кого мне действительно жалко в этом браке, это Темный Лорд. Доводишь человека до приступа, — громко засмеялся Гарри, и его смех разнесся по залу, привлекая внимание окружающих. Почему они раньше не общались? Слизеринцы оказались такими забавными, и эта мысль только добавляла ему уверенности.       После банкета Гарри уходил в хорошем настроении, словно с него сняли тяжелую ношу.       — Повеселился? — спросил Реддл, когда Гарри проходил мимо, его голос звучал холодно, но в нем была скрытая нотка интереса.       — Да, это оказалось не так скучно, как я думал, — улыбнулся Гарри, стараясь скрыть волнение, которое поднималось в нем, как волны на бурном море. Реддл вздохнул и покачал головой, словно размышляя о чем-то важном.       — Ты сегодня правда хорошо выглядел. Спокойной ночи, — произнес он, наклонившись и снова поцеловав Гарри в щеку. Гарри снова застыл, понимая, что это, вероятно, форма мести Реддла за его поведение. «С этим шокирующим событием пора заканчивать, а то приступ будет у самого Гарри», — подумал он, чувствуя, как напряжение нарастает, как натянутая струна.       Поднявшись к себе, он лег в постель, пытаясь успокоить мысли. Вечер выдался долгим, и он знал, что ему нужно собраться с силами. «Завтра новый день, новые испытания», — напоминал он себе, закрывая глаза и погружаясь в сон, надеясь, что утро принесет новые возможности.

***

      Следующие две недели прошли для Гарри в относительном спокойствии, которое больше напоминало тишину перед бурей. Он почти не видел Реддла, который либо исчезал в своих темных делах, либо запирался в кабинете с Пожирателями, оставляя Гарри в одиночестве. Это одиночество было одновременно и благословением, и проклятием. Гарри погрузился в изучение серой магии, и, как ни странно, это стало для него настоящим открытием. Он никогда не чувствовал такой связи ни с одной другой магией. Серая магия, с ее неоднозначностью и сложностью, стала для него чем-то родным, как старая, но любимая одежда.       Комната Гарри превратилась в настоящую библиотеку. Книги по рунам, легенды о Певереллах, редкие источники — все это захлестнуло его пространство. Он смеялся про себя, вспоминая, как готовился к заданиям Турнира, когда читал столько же, сколько сейчас. Но даже в этом погружении он чувствовал, что чего-то не хватает. Книги по серой магии появлялись реже, чем остальные, и Гарри решил, что пора действовать. Он вспомнил о библиотеке Поттеров и о том, что лучше всего будет наведаться туда в каникулы, когда сможет сказать, что идет к крестному.       Предупредив Реддла о своем намерении, Гарри оказался на площади Гриммо. Сириус, его верный друг и крестный, был рядом, но, увидев разрушенный дом, остановился на улице. Он не нашел в себе сил снова смотреть на то, что когда-то было домом, полным жизни.       — Ты уверен, что хочешь туда зайти? — спросил Сириус, его голос дрожал от подавляемых эмоций.       — Да, мне нужно это сделать, — ответил Гарри, хотя сам не был уверен, что готов к тому, что увидит.       Войдя в дом, он ощутил, как его охватывает волна воспоминаний. Красивый, обжитый, но заброшенный дом выглядел так, будто время остановилось. Лестница была разрушена, и Гарри не мог не подумать о том, что, возможно, это было последствием маминого ритуала. Он медленно бродил по дому, касаясь стен, словно искал в них ответ на вопросы, которые мучили его.       Здесь не было никаких следов смерти, но сама атмосфера была пропитана ею, как будто стены оплакивали трагедию. На столе в гостиной стояли две забытые кружки и догоревшая свеча. Мамины книги по зельеварению, метла папы и снитч, который он поймал на чемпионате мира, стояли на своих местах, как будто их владельцы вот-вот вернутся. Гарри чувствовал, как его сердце сжимается от тоски. Он поднялся на второй этаж, где его детские игрушки лежали в беспорядке, а кроватка оставалась нетронутой.       Его дыхание стало тяжелым, когда он зажег свечу, не желая привлекать внимание Министерства. Вокруг кроватки, под ковриком, он заметил еле видимый рунный круг. Сердце его остановилось, когда он осознал, что круг указывает на необходимость двух жертв. Слезы хлынули по щекам, и рыдания сотрясали его тело, как будто он вновь переживал момент потери. Его родители пожертвовали собой, чтобы спасти его. Они знали, что не выживут, и сделали все, чтобы защитить своего сына.       — Две добровольные жертвы, — прошептал он, и это осознание разрывающе ударило по нему. Его отец оставил свою палочку, открыл дверь без нее. Они знали, что это будет их последняя ночь. Гарри не мог дышать, его родители отдали за него все, а он, в свою очередь, выбрал танцевать с их убийцей, смеяться над его шутками и позволить ему прикоснуться к себе. Внутри него разгорелся пожар гнева и стыда, и он не мог остановить слезы.       Но среди этого хаоса он заметил книгу с рунами. Она открылась сама собой на странице с записями его матери о ритуале. В этот момент Гарри понял, что не может оставаться здесь. Он выбежал из дома, словно искал спасение, и бросился в объятия Сириуса.       — Это было не случайно, — икал он, с трудом дыша, когда выбежал из комнаты и стремительно направился к выходу. В его голове звучали слова, которые не давали покоя: «двойная добровольная жертва». Сириус, который ждал его снаружи, встретил его взглядом, полным понимания и боли.       — Я догадывался, — произнес он с залитым слезами лицом. — Джеймс никогда не был таким беспечным.       — Как я мог их предать? — всхлипывал Гарри, не в силах остановиться. — Я смеялся над его шутками, танцевал с ним…       — Только не смей винить себя, щеночек, — резко перебил его Сириус, обнимая Гарри. — Они сделали это, чтобы ты жил, и ты делаешь все, чтобы выжить. Поверь, им важно только это и твое счастье.       Гарри почувствовал, как гнев и стыд начали утихать под теплом Сириуса.       — Давай, аппарируем в поместье, заберем твои книжечки, — предложил Сириус, и Гарри кивнул, хотя внутри у него все еще бушевала буря. В мгновение ока они оказались в поместье Поттеров. Гарри взглянул на величественный дом и, к своему удивлению, заметил, что он оказался немного более мрачным, чем он предполагал. Снаружи он был из темно-серого камня, а внутри — темное и красное дерево. Не скажешь, что здесь жили по большей части светлые маги.       — Как-то мрачно, — пробормотал Гарри, осматриваясь.       — Зато это настоящая атмосфера, — усмехнулся Сириус, подмигнув ему. — Не все должно быть таким ярким, как у Малфоев.       Внутри их поприветствовал эльф Динки, который радостно прыгал на месте, словно его только что выпустили из клетки.       — Хозяин вернулся! — закричал он, сверкнув глазами.       — Да, Динки, — устало кивнул Гарри. — Не мог бы ты провести нас в библиотеку?       — Динки может! — с энтузиазмом ответил эльф, и они начали довольно долгий путь. На стенах висели картины, изображающие предков Поттеров, но никаких вычурных статуй и мрамора, как в поместье Малфоев. Гарри нравился этот контраст. Темные маги Малфои жили в светлом поместье, а Поттеры — в таком темном.       — Прямо как в какой-то антиутопии, — пробормотал Гарри, и Сириус рассмеялся.       — Да, только вместо мрачного правителя у нас есть ты, щеночек.       В библиотеке они не провели много времени. Гарри забрал все нужные книги, пообещав Динки вернуться и обязательно начать заново обживать дом. Ему нужно было вернуться к Реддлу, а то тот будет недоволен, что его так долго нет.       — Ты главное не переживай, щеночек, — напутствовал его Сириус на прощание. — Скоро поедешь в Хогвартс, погрузись в учебу, легкие школьные будни и даже не думай, что кому-то что-то должен.       Гарри кивнул, хотя в душе все еще ощущал тяжесть. Он знал, что должен вернуться к Реддлу, чтобы научиться аппарировать как можно быстрее.       — Да, — сказал он с натянутой улыбкой. — Надеюсь, он не будет слишком недоволен.       Сириус подмигнул ему, и Гарри через камин отправился к Реддлу, чувствуя, как в сердце закрадывается надежда на то, что он сможет справиться со всем этим.

***

      Гарри сидел за столом в своей комнате, окруженный книгами, которые он собирал все лето. Каждый том был словно осколок его внутреннего мира, который он пытался собрать, несмотря на холодное безразличие, исходящее от Реддла. Он вспомнил, как их разговоры свелись к обмену лишь необходимыми фразами, как будто они оба были актерами в мрачной пьесе, где ни один из них не хотел играть главную роль.       «Интересно, что бы он сказал, если бы узнал о моих успехах?» — подумал Гарри, прокручивая в голове результаты своих СОВ. Он не завалил ни одного предмета. Два удовлетворительно по Астрономии и Истории магии — не самый худший результат, учитывая его предшествующий опыт. Он вспомнил, как в начале лета, после долгих раздумий, решился отказаться от прорицаний и выбрать руны. Это решение, как ни странно, оказалось верным: по рунам у него были отличные оценки, как и по Защите от темных искусств и трансфигурации.       «Сириус будет гордиться», — подумал он с легкой усмешкой. Вспомнив, как его крестный, с характерным для него юмором, всегда мог найти способ поднять настроение, Гарри почувствовал, как в груди растет тепло. Но тут же вернулась мысль о Реддле, и тепло быстро испарилось, как утренний туман под солнечными лучами. «Наверняка ему все равно на мои учебные успехи», — мрачно размышлял Гарри, укладывая книги в сумку. Он не собирался делиться своими достижениями с Реддлом. Зачем? Чтобы тот мог использовать это как еще один рычаг давления? Нет, он не доверял ему. Не мог доверять.       В последний день каникул Гарри собрал все книги, которые только мог найти: из поместья Поттеров, из библиотеки Блэков, даже из хранилища. Он знал, что каждая страница, каждая запись была его защитой, его оружием против того, что ждет его в Хогвартсе. Он не мог позволить Реддлу узнать, что он изучает. «Как бы он это использовал?» — размышлял Гарри, представляя, как Реддл с холодной улыбкой говорит: «Как интересно, Гарри, но ты же знаешь, что я могу сделать с теми, кто не следует моим указаниям». Эта мысль заставила его вздрогнуть.       Ночь перед отъездом была странной. Гарри смог расслабиться, представив, как скоро он покинет это место, уедет в Хогвартс на полгода, вдали от Реддла и его мрачного влияния. Но это спокойствие было омрачено одной мыслью: Реддл теперь будет преподавать в Хогвартсе. «Прекрасно», — усмехнулся он с горечью. — «Только этого мне и не хватало».       Он закрыл глаза и попытался представить, как Реддл будет вести занятия. «Скорее всего, с той же холодной ироничной улыбкой, с которой он обращается ко мне. 'Добро пожаловать на уроки темных искусств, мои дорогие ученики. Сегодня мы будем изучать, как манипулировать теми, кто считает себя вашими друзьями'.» Гарри вздохнул, чувствуя, как его настроение снова ухудшается. Он знал, что должен быть готов. Хогвартс — это не только учеба, это еще и борьба за свою свободу. Он не мог позволить Реддлу взять над ним верх.       Собравшись с мыслями, он снова взглянул на свои книги. «Я сделаю все, что в моих силах», — пообещал он себе, и хотя его сердце сжималось от страха, он чувствовал, как внутри него растет решимость. В конце концов, он не был один. У него был Сириус, его друзья, и, возможно, даже надежда на лучшее. «Хогвартс, я иду», — подумал он, поднимая голову к потолку, как будто искал там поддержку. — «И я не собираюсь сдаваться».