Останется один из двух.

Мурашки пробежали по коже от этих карих глаз, что не сводились с моего лица. Из-за этого человека про меня Бог знает, что подумают в университете, а он еще смеет сюда заходить и обвинять? Эда осторожно присела на свою кровать, оставляя меня в центре комнаты один на один с двумя братьями. — Фуат, забери Эду и выйдите. Нам есть что обсудить с этой фисташкой, — фисташкой? Кидаю молящий взгляд на подругу, но она будто испарилась вместе со старшим Корханом. А мы остались наедине. Следует упомянуть, что я не знала этого парня. От слова совсем. Даже его похождения по студенткам мне абсолютно незнакомы. И вот сейчас одна половина кампуса прочитала статью, а другая половина увидела его, входящего в мою комнату. Сколько же теперь будет сплетен? От ужаса невольно закрываю лицо руками и слышу насмешку. — Стыдно? Чего ты добилась этими фотографиями, а? Ты хоть представляешь, что натворила? А если эти снимки дойдут до моей семьи? Что ты будешь делать со всем этим дерьмом? — парень наступал, и с каждый шагом его тон повышался и повышался. Серьезно? Он будет делать меня виноватой в данной ситуации? — Совсем обнаглел? Тебе напомнить, что ты вчера предлагал мне деньги, чтобы я переспала с тобой? Напомнить, как посчитал меня продажной девкой, готовой прыгнуть к тебе в кровать, не зная даже имени? Ты, твоя семья, фотографии — мне не сдались! Я что ли хочу этой грязной славы, которая теперь пойдет по всему университету? Кто ты такой, мальчик? Кто ты такой, чтобы врываться в мою комнату с такими претензиями? — я не планировала ему уступать. Мы стояли в центре комнаты, как два льва, защищающих свою территорию. Богатенький сынок считает, что если в его доступности миллионы лир, то он может распоряжаться чужой жизнью. Может повесить свою вину на другого человека. Думал, что нашел слабую девушку, неспособную за себя постоять? Я уверена, что мои суровые детские будни в Антепе закалили меня и мой характер больше, чем его золотая ложка во рту. — Послушай сюда, девочка. Ты разговариваешь с Феритом Корханом, который может прямо сейчас раздавить твою репутацию, как орех. Поэтому ты не будешь со мной пререкаться, просто оплатишь моральный ущерб и выпустишь опровержение, и мы разойдемся, как в море корабли. Я ясно выразился? — он угрожал мне? Он правда угрожал мне? Буря внутри застилала разум, не давала даже продохнуть, чтобы успокоиться. Этот мерзавец угрожал мне! — А кто такой Ферит Корхан? Как ты смеешь приходить ко мне в комнату и ставить какие-то условия? Кто ты без своих родственников? Ты будешь мне «тыкать» своей фамилией, которая не стоит ничего? В тебе ни чести, ни достоинства, ни ума. А судя по вчерашнему вечеру и в кровать к тебе прыгают только за деньги, а не от большой и чистой любви к тебе и твоему «богатому» внутреннему миру. Уходи из моей комнаты, или я напишу на тебя заявление за домогательство! Электричество ощущалось в воздухе. И это совершенно не то состояние, когда бабочки в животе, химия между людьми и прочее, что описано в книгах в момент такой сцены. Я смотрю в карие глаза и не вижу в них ничего, кроме пустоты и неприязни. Мне противна одна лишь мысль, что где-то там, за стенами этого кампуса уже вовсю обсуждают, как очередной трофей пал на шелковые простыни обаяния этого парня. Он еще долго пытался убить меня взглядом, прежде чем ушел, громко хлопнув дверью. Вся моя напускная агрессия и защитная скорлупа мигом треснула. Ноги не держали, и я упала на пол, захлебываясь в собственных слезах. Униженная. Оскорбленная. Смешанная с грязью. Как теперь выходить из этой комнаты? Как смотреть в глаза преподавателям? Слышать эти вечные перешептывания за спиной? Всего лишь одна ночь обеспечила мне статус очередной легкодоступной девчонки, которую использовали и выбросили за ненадобностью. И ладно, если бы действительно что-то было. Я только сегодня утром узнала его имя из новостей! Как он выглядит. Это несправедливо! Нечестно! Эда вбежала в комнату. В ее глазах проблескивали огоньки бешенства, безумия и удовольствия. Она буквально излучала злость и радость одновременно. Заметив меня на полу, тут же подняла за локти вверх и начала вытирать остатки слез и размазанной туши. Подруга что-то тараторила, то ли подбадривала, то ли ругала, то ли все вместе, но я ничего не понимала. Я была разбита, морально подавлена ситуацией, и мне было все равно на ее речи. Если эту статью увидел мой отец? Он приедет сюда, точно приедет и заберет. А потом запрет в подвале без еды и воды. Бить. Будет очень много бить за то, чего я даже не совершала. Этот парень появился в моей жизни всего на пару мгновений, а принес столько проблем. — И я пытаюсь их как-то остановить, представляешь? А они лезут и лезут со своими расспросами. Никогда не видела, чтобы очередная новость про Корханов так взбодрила общественность. И в общем… Тебя вызывает ректор, — последнюю фразу она прошептала очень тихо, будто боялась, что взорвется бомба. Пелена спала с моих глаз и ушей. — Что, прости? В воскресенье меня вызывает ректор? Меня отчисляют? — я сама удивилась, с каким спокойствием это произносила. Эда лишь бросила на меня сочувствующий взгляд и пожала плечами. Что ж, возможно мой отъезд в Антеп будет даже раньше, чем я планировала. По коридору было просто невозможно идти. Кто-то хихикал вслед, кто-то удивлено провожал глазами, а кому-то вообще не было дела. Последняя категория людей меня привлекала больше всего. У кабинета господина Садыка не было никого, что удивительно. В обычные дни тут всегда толпа студентов и преподавателей, и каждый со своим вопросом. Но сегодня не обычный день. В конце концов воскресенье. И вообще, какая разница ректору кто с кем спит? Даже если мы не спим. Ему то что? Или это малыш Ферит сходил нажаловался, что его девочка обидела? В любом случае, я была готова держать удар за свое место под солнцем. Я проучилась здесь всего несколько недель, он не может просто так вышвырнуть меня, как бездомного кота. И уж тем более, я не позволю этому наглому ублюдку одержать победу там, где он точно должен проиграть. — Господин Садык? Можно? — я неловко просунула голову в дверной проем. Каково же было мое удивление, когда в кабинете, помимо ректора, я заметила Ферита. — О, госпожа Сейран, вы как раз вовремя. Прошу, — чувствую на себе прожигающий взгляд золотого мальчика и неловко сажусь на стул рядом с ним. Ректор не выглядел злым, наоборот, очень даже воодушевленным. — Я думаю, вы уже догадываетесь, почему мы здесь? — даже в самых глупых мыслях у меня не возникало идей, кроме как выговор, штраф, еженедельные субботники… — Господин Садык, а это можно решить как-то без меня? Нужно проконтролировать, чтобы эта ситуация не вышла за стены университета, нужно переговорить с отцом… — только Корхан встал, чтобы уйти, как громкий удар по столу его посадил обратно. — А ну сядь на место, Корхан! Твоя семья спонсирует наш университет, но это не дает тебе никаких привилегий! Да и не с тобой я буду сегодня разговаривать. Ты просто посиди, покивай, прими к сведению и безоговорочно выполняй. Кхм… О чем это я? Ах, да. Госпожа Сейран, — ректор перевел свой грозный взгляд на меня. Ну и где вся твоя решительность? Что ты замолкла? Борись за место, что ты там сама себя вещала за дверью? — Господин Садык, я понимаю, ситуация просто отвратительная. Но поверьте, меня ничего не связывает с этим человеком, кроме лютой ненависти. Та статья она заказная, подделанная, фото выбрано двусмысленное… Я не знаю, кому это нужно, но точно не мне. Я не имею никакого отношения к ней. Такого точно больше не повториться с моей стороны! Я день и ночь буду зубрить предметы, из комнаты носа не покажу, только не отчисляйте меня из-за этой глупой ситуации. Прошу вас, — все это время я тараторила, не поднимая головы. Было безумно стыдно так унижаться, да еще и при этом ублюдке, который тихонько прыснул от смеха, как только я закончила речь. Дурак! — Кхм… Это… Это, конечно, все очень неправильно, согласен. И впредь на территории университета ни в одном из общежитий не будет устраиваться такого рода увеселительных мероприятий. Но я не собирался вас отчислять, госпожа Сейран. Наоборот, мне поступил звонок от Халиса Корхана, и… — кто это? Очередной дядя, брат, сват Ферита? — От дедушки? Он уже видел новости? — а, дедушка. Голос парня резко потерял жизнь, будто прямо сейчас его и казнят. — Вы могли бы не перебивать меня, господин Ферит? Я не с вами диалог веду. Так вот, господину Халису очень захотелось с вами познакомиться, Сейран. В следующие выходные чета Корхан в полном составе, как спонсоры, приедет сюда на благотворительный вечер, который каждый год нами проводится. Из студентов младших курсов на это мероприятие никого не приглашают, только выпускники. Но в вашем случае сам Господин сделал исключение, поэтому настоятельно рекомендую не спорить и быть в следующую субботу при полном параде, — дыхание перехватило, а из-за нехватки воздуха закружилась голова. Благотворительный вечер выпускников. Я слышала об этом еще до поступления сюда. Только один раз за все время обучения можно попасть на это мероприятие. И только выпускникам. И только тем, кто проявлял себя все пять лет учебы творчески: участвовал в постановках, украшал сцены, залы, возможно рисовал эскизы, портреты, плакаты. Ну и конечно же учился на высокий балл. Примечательно, что так называемый бал проводят в начале осени, а не весной. Это особенность данного мероприятия. В прошлом году всего пятнадцать человек из ста выпускников смогли пробиться на этот вечер. И тут я. Две недели, как первокурсница. На каких правах я туда пойду? Зачем этому Халису меня приглашать? — Господин Садык, вы позволите мне поговорить с семьей? Не вижу, за какие такие заслуги ее приглашать на столь закрытое мероприятие. Девчушка перебрала с алкоголем на вечеринке, а ее тут же на самый главный вечер? — от злости на этого парня свело мышцы на руках и ногах. Я перебрала с алкоголем? Я? Бессовестный! — Думаю, решение господина Халиса будет непреклонным. Он настоятельно приказал мне проконтролировать ваше присутствие. А вас, господин Ферит, я назначаю ответственным за эту девушку. Пусть в течение недели из-за этой щепетильной ситуации ее никто не беспокоит. Думаю, Халис Корхан знает, что делает. Можете идти. Оба, — я чуть не взлетела, когда подорвалась с места. Прочь, прочь, прочь от этого мерзкого человека. Если я сейчас же не отойду на пятикилометровую дистанцию от этого Корхана, то точно его прибью. Как он смеет говорить такие фразы ректору? Какое право он имеет меня так позорить? Да еще и целую неделю будет перед глазами маячить? Бесчестный! Безответственный! Да в моем отце больше человеческих качеств, чем в этом аморальном члене общества. Внутри будто сто градусов Цельсия. Мне очень душно, жарко. Отхожу на несколько метров от двери и машу руками, как веерами. Тошнота подступала к горлу. Еще чуть-чуть и меня просто вывернет прямо на пол. Отворачиваюсь от окон, чтобы солнечный свет не слепил еще сильнее, как вдруг меня кто-то резко разворачивает к себе лицом одним движением руки. Ну, конечно. Кто же это может быть? Ферит опасно наступал, что мне пришлось пятиться, чтобы не упасть. И вот он уже поставил две руки по обе стороны на уровне моих глаз и прижал к стене. Почти напротив двери ректора. Что он творит? Парень без разрешения вторгается в мою жизнь, личное пространство, а я, как загнанный зверь, не могу выбраться из этого кольца. — Отойди, или я начну кричать, — смотрю ему прямо в глаза и угрожающе шепчу. Он лишь обольстительно улыбается и не двигается с места. — Кричи, сколько хочешь, фисташка. Потом по университету пойду сплетни, что я любил тебя прямо перед кабинетом ректора. Хочешь себе такую славу? — к щекам прилила кровь от смущения и гнева одновременно. — Тогда сегодняшняя статья будет правдивой. Что это, если не любовь, когда зажимаешь одну и ту же девушку второй день подряд? Чего тебе нужно от меня? — лицо парня стало серьезным. В какой-то момент даже показалось, что оно отражало сожаление и извинения. Да нет. Точно показалось. — Я… Поступил неправильно вчера, возможно, поставил в неловкое положение. Мы как-то не очень начали знакомство, не находишь? Я — Ферит Корхан, — он опускает одну руку и протягивает мне для рукопожатия. Было в этом жесте что-то искреннее и лицемерное одновременно. — Неловкое положение? Ты сравнил меня со своими легкодоступными девицами, это отвратительно положение. Я — Сейран Шанлы, — парень окончательно отступил и открыл мне проход. Оттолкнувшись от стены, я даже не сразу заметила, как сильно кружится голова. Ноги повело в одну сторону, тело в другую. Как итог, я начала падать. Несколько секунд свободного падения, и я уже готовилась встретить своей головой холодную плитку коридора. Но неожиданно мое тело мягко приземлилось в объятия человека, которому в последнюю очередь можно доверять в тесте на падение. Ферит аккуратно помог мне обрести равновесие, и вот наши лица снова в миллиметре друг от друга. Его карие глаза заполонили все пространство, а кольцо из рук стало невидимой клеткой от остального мира. Парень начал часто-часто дышать, а я похоже совсем прекратила. Как вдруг… Мы оба слышим щелчок затвора фотоаппарата. Несколько мгновений заняло у нас обоих повернуть головы, но фотограф будто испарился. Осознав вновь всю двусмысленность ситуации, мы отпрыгиваем друг от друга, как от чумы. — Что с тобой не так, девочка? Чего ты хочешь, я не понимаю? — я не могла прийти в себя от наваждения. Что было только что со мной? С нами? Почему я обнимаюсь в коридоре с этим человеком? — О чем ты? — слабо шепчу, потряхивая головой, пытаясь развеять дымку в голове. Парень же снова вернулся в прежнее состояние. — Не прикидывайся дурой! Зачем вот это все? Хочешь славы? Известности? Думаешь, что вот этими постановочными снимками добьешься успеха? — я все еще была в прострации, но наконец начала осознавать. И гнев отрезвил меня полностью. — Ты серьезно? Думаешь, я бы стала заниматься такой дрянью? Да сдался ты мне! Зачем мне эта грязная слава — быть твоей очередной игрушкой? Я не знаю, кто нас умудряется все время снять. Не знаю, ясно? — Ферит провел руками по волосам и снова начал наступать. — Вчера ты как будто случайно зашла именно на мой балкон, хотя их в доме миллион. Случайно встала рядом со мной, случайно нас сфотографировали, а сегодня весь Интернет пестрит этой статьей. Сейчас ты опять не нарочно падаешь, сбиваешь мою бдительность и нас снова фотографируют! И, о чудо, дедушка хочет с тобой познакомиться. Куда ты лезешь, дурочка? Ты хоть знаешь, во что ввязываешься? — что он несет? У меня в голове не осталось ни малейших оправданий его действиям. — Ты идиот, если правда думаешь, что мне все это надо. Я не хочу с тобой никак пересекаться, ясно? За два дня твоего присутствия в моем окружении ты уже все перевернул с ног на голову. Будь моя воля, я бы в жизни не пошла на поклон к твоему дедушке, это он меня зовет. И если ты с ним в теплых семейных отношениях, то передай, чтобы ни он, ни ты не фигурировали в моей жизни! — чтобы не сказать еще больше гадостей разворачиваюсь и иду прочь. Через два дня. После той мерзкой статьи прошло два дня. Я все также хожу на пары, но теперь под пристальным вниманием других студентов. Особенно девушек. Видимо, это несчастные бывшие Корхана. Одни из них смотрели с жалостью и сочувствием, как бы говоря: «И тебя ждет учесть брошенки». Другие же прожигали во мне дыру. И если бы взглядом можно было убить, во мне было бы уже порядка двадцати пуль. Про ректора и ситуацию в коридоре я в тот же вечер рассказала Эде. Ее реакция была равна моей, поэтому я чувствовала себя хорошо. По крайней мере была поддержка подруги, а на мнение левых людей мне было все равно. По крайней мере до утра среды. Было ленивое утро. Мне ко второй паре, и в комнате я была одна, так как Эда уже убежала на занятия. Не спеша заваривая кофе, я прогоняла последний прочитанный на ночь параграф в голове и бездумно листала ленту в социальной сети. Казалось, что ничего не сможет испортить мой день. Но тут глаз невольно зацепился за знакомую локацию в одной из статей. Поднимаюсь чуть выше и с ужасом читаю заголовок: «ОТНОШЕНИЯ КОРХАНА НАБИРАЮТ ОБОРОТЫ: СЕЙРАН И ФЕРИТА НЕ ОТОРВАТЬ ДРУГ ОТ ДРУГА ДАЖЕ В КОРИДОРЕ!» И то самое фото, сделанное в коридоре ректора. Горячий кофе разлился по столу, когда кружка разбилась вдребезги. Это фото слишком провокационное. Наши носы буквально соприкасаются, губы у обоих полуоткрыты, будто готовы к поцелую. А глаза… Мы растворились друг в друге. Такое даже в кино если захочешь сыграть — не получится. Комната снова закружилась. Нет, нет, нет, нет, нет…. Не может быть! Что делать? Что с этим делать? Кто нас фотографирует? Кому удается каждый раз так подловить момент? Не может быть столько совпадений. Копирую ссылку на статью и намереваюсь отправить Эде. Надо с этим что-то делать и побыстрее, пока моя семья ничего не знает. Но я не успеваю даже отправить обычное смс, как мой телефон начинает разрываться от вибрации. Несколько десятков сообщений за секунду от знакомых и незнакомых. Полетели уведомления из социальных сетей: подписки, комментарии под фото. Я не успевала моргать, а телефон уже перегревался от такого внимания. Аллах, что происходит? Среди всего этого спама, я успеваю увидеть несколько сообщений от сестры, но прежде чем открыть их, поступает звонок. — Сестра, что у тебя там происходит? — в трубке слышу голос Суны и невольно начинаю плакать. — Я не знаю, Суна. Это какое-то безумие. Череда отвратительных совпадений. Я не представляю, с кем связалась, во что втянулась, — и рассказываю ей все, как было на самом деле. На сколько отличаются эти статьи в Интернете от реальности. — Моя девочка… Так подай в суд. Напиши жалобу, расскажи все это в полиции. В конце концов, у этих Корханов есть же адвокаты, пиарщики, пусть они все это подчищают! Почему вся эта клевета до сих пор в широком доступе? — я хожу по комнате в панике, держась за голову. Удивительно, что сюда еще не прилетел Ферит и не обвинил во всех грехах. — Ладно, Суна. Я что-нибудь придумаю. Скажи мне… Отец видел? — в трубке повисла гнетущая тишина. Сестра молчала будто целую вечность, а потом тихонько зашептала. — Мы скрываем с мамой это, как можем от папы и тети. Пока они не в курсе. Но вторая статья сейчас просто везде. Не удивлюсь, если ее напечатают в газетах, тогда мы уже ничего не сможем сделать. Не доводи до этого, сестренка. Разберись уже с этими Корханами в субботу. Иначе ты знаешь отца, — сердце чуть успокоилось. Хотя бы папа не в курсе. — Хорошо, сестра, я отключаюсь. Пользоваться телефоном стало невозможно. Обезумевшие фанатки семьи, а в частности Ферита, атаковали все мои аккаунты. Пришлось закрыть везде комментарии, сообщения, профили. Я баррикадировалась от виртуальных людей, но впереди было самое страшное: реальные люди и он — главная проблема моих последних дней. И снова, как три дня назад, я открываю дверь, чтобы пойти на пары, но дорогу перекрывает владелец карих глаз, что прожигали меня насквозь.