Останется один из двух.

Он измерял комнату огромный шагами. Испепелял взглядом меня, робко стоящую у двери. Эда не вынесла столь гнетущей атмосферы и удалилась из моего поля зрения еще тогда, когда отец только зашел. И вот уже около двадцати минут он просто ходит туда-сюда, ни слова мне не говоря. А я стою. Стою и жду своей участи. Что он будет делать? Бить. Как сильно? На моем теле не останется живого места. Но так, чтобы лицо и шея были чистые, чтобы можно было скрыть. Как долго? Пока я не буду молить о пощаде и не соглашусь на все его условия. Уверена, что одним из них, будет возвращение в Антеп. Отец резко останавливается и смотрит на меня, будто пытается что-то выведать, не спрашивая. В статьях пишут, что мы с Феритом — новая и самая обсуждаемая пара Стамбула. У себя на странице я отметила его и поставила смайлик фисташки. Больше ничего. О чем думает папа? Верит ли он, что я могла влюбиться в такого, как Ферит? Быть может, если мне удастся его убедить, то он будет не так суров? Я нервно тереблю рукав пиджака и молюсь, чтобы эта тишина прекратилась. Лучше пусть избивает, чем просто молчит и смотрит. Может, он боится свидетелей, поэтому не наступает? Отец делает несколько шагов в мою сторону, и я инстинктивно пячусь назад. Он замечает это и резко останавливается. Что это значит? Осмеливаюсь и поднимаю глаза на него. На лице злость перемешена с раздумьями. Он также смотрел на Суну, когда придумывал ее дальнейшую судьбу после расстроенной помолвки. Последние его слова, что я слышала в свой адрес: «Пройдет неделя, две и ты приползешь ко мне на коленях, умоляя отмыть от позора, что заработаешь на своей учебе! Придет этот день!» И вот сейчас про меня пишут абсолютно везде, как про девушку, что смогла влюбить в себя бабника. Это позор? Или слава? Это потеря чести или ее возвышение? Эти мысли завертелись в моей голове, также, как и у него. Меня следует наказать или похвалить? Внук самого Халиса Корхана держит меня в своих объятиях на фото, как не держал никого — порок или благодетель? — Что тебя связывает с этим щенком, дочка? — спустя почти полчаса молчания его голос разрезает тишину. А что меня связывает? Сказать правду или соврать? — Ничего, отец, — выпаливаю я и опускаю глаза. Меня ведь ничего с ним не связывает…? — Не смей врать, когда разговариваешь со мной! Все эти фотографии откуда взялись, девочка? Как ты попала в его мерзкие лапы? — наконец папа вышел из ступора и начал повышать голос. Я снова опускаю голову, готовясь к удару. — Это все чистая случайность! Постановка! У нас же университет искусств, — я говорю достаточно твердо, но не смотрю на него. О Аллах, пусть он поверит в мою ложь! Пусть уедет и больше никогда не появляется передо мной. — Какая случайность? Ты меня за дурака держишь? В Антепе уже сплетни пошли, что головы поднять на людях страшно! Так ты платишь своему отцу за воспитание? Это твоя благодарность за то, что позволил учится здесь, а не выдал замуж за первого встречного? — он замахивается, и сильнейший удар прилетает где-то в области щеки, чуть ниже глаза. От неожиданности, которая была очень даже ожидаема, я падаю на пол. Распущенные волосы закрывают меня от ненависти отца, что теперь заполнила все легкие, кровь и мое тело. Я не рискну встать, не рискну посмотреть на него. Слезы обжигали место удара, а злость так и хотела вырваться наружу. Почему все так? Почему я и моя сестра платимся за ошибки этого Корхана? Кто он такой, что из-за него меня снова бьет отец? На трясущихся ногах медленно встаю. Папа сидел на моей кровати и нервно перебирал четки. Самое отвратительное движение, которое буквально парализовало меня от страха в детстве. Прижимаю к щеке руку, чтобы хоть как-то унять пульсирующую боль. Что теперь будет дальше? — Сейран! — даже не постучавшись, в комнату влетает Ферит. Ну только тебя здесь не хватало! За его спиной, бледная, как полотно, стоит Эда. Это она его сюда привела. Зачем? Картина перед глазами парня открылась очень печальная: я, трясущаяся как осиновый лист, с огромным красный следом на щеке от удара, и отец, гневно испепеляющий взглядом всех присутствующих. Что я могу сделать в этой ситуации? Почему в глазах Корхана я вижу неподдельный страх и ненависть одновременно? Почему он прибежал сюда, ведомый Эдой? Что она подумала о моем отце? Что рассказала ему? Я не успеваю прокрутить все эти вопросы в голове, как папа хватает меня за руку и насильно ставит за свою спину. — Так вот, кто причина слез моей дочери? Из-за тебя она тут по полу валяется, как последняя истеричка? Как ты смеешь вообще свой грязный взгляд положить на мою девочку? Своими грязными руками касаться ее? — закрываю лицо руками, чтобы хоть как-то спрятаться от позора. Что говорит этот старый дурак? Но Ферит будто не удивлен. — Господин Казым, о вашем визите было сообщено мне и моим родственникам. Мои родители хотят лично поговорить с вами о сложившейся ситуации, чтобы решить данное недопонимание, — Корхан пытался быть вежливым, но в его голосе была нескрываемая неприязнь. — Нет! — выкрикиваю я, прекрасно понимая, чем закончится этот разговор. Его семья очень влиятельная в данном университете, меня точно отчислят. Но отец лишь пригрозил мне кулаком. — Ты что ли будешь решать, что мне делать? Оставайся в комнате, позор всей моей жизни! А ты, — он указывает пальцем на Ферита, — Следи за этой никчемной, чтобы не сбежала никуда. Куда тут идти к твоим непутевым родителям? — парень рассказывает дорогу, и отец уходит, хлопнув дверью. Как только мы остались в комнате втроем, ноги окончательно обессилили. Я падаю на кровать в жуткой истерике. Мне не хватает воздуха, я ору в подушку, выплескивая всю ту боль, что снова испытала. Эда и Ферит пытались успокоить меня, но все было бессмысленно. Моя жизнь потеряла этот самый смысл. Ненавижу всех! Ненавижу Корхана и всю его семью! Ненавижу этого чокнутого фотографа, что публикует мерзкие фото! Ненавижу людей, что пишут мне в Интернете под постом комплименты или негатив! Ненавижу Эду, что привела Ферита сюда! О как же я ненавижу себя! За слабость, за невозможность хоть что-то в этой жизни решать самой, за трусость перед отцом, от которого на данный момент я никак не завишу, за то, что снова позволила себя ударить! Позволила ударить сестру, мать! Ненавижу собственного отца! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Билась в истерике я очень долго. Настолько, что даже не помню, как заснула. Еле открываю глаза. В комнате было темно, как ночью. Сколько сейчас времени? Когда глаза привыкли к темноте, начинаю различать происходящее вокруг. На полу, рядом со своей кроватью, клубочком свернулась Эда. Волосы ее были спутаны, между бровями пролегла глубокая морщина, будто она была в настоящем напряжении. Стоит ее разбудить, и она готова бросаться в бой. Моя лучшая подруга. Слегка улыбаюсь этой картине, пока не опускаю взгляд на свою кровать. Голова откинута назад, располагаясь на уровне мои бедер. Тело и руки на полу. Он сидит около моей кровати, не нарушая личных границ, позволив только голове и черным, как смола, волосам опуститься рядом. В его руках стакан с водой. Все тело напряжено, и казалось, что он просто симулирует сон. Ферит Корхан у подножья моей кровати. Эй, фотограф, ты где? Это наилучший кадр! Осторожно пытаюсь вылезти испод одеяла, чтобы не разбудить парня, но случайно задеваю его плечо. Ферит резко подскакивает и озирается по сторонам, будто уснул на важном посту. — Сейран, ты где? — шепчет он в пустоту, где еще минуту назад лежала моя голова. — Я тут, — шепчу в ответ, окончательно сползая на пол и садясь рядом с ним. Эда на наш шорох не отреагировала. Ферит облегченно выдыхает и начинает массировать шею, что явно затекла от неудобного положения. — Прости, что ты это все увидел, — неловко начинаю я. Парень натянуто улыбается и протягивает стакан с водой. — Честно говоря, не ожидал, что у тебя все так сложно с семьей, — он невольно бросает взгляд на щеку. Только сейчас я вспомнила о ноющей боли от удара. Завтра, похоже, будет синяк. Стакан с водой выпит залпом, но от криков горло все еще першит. — Долго я спала? Где отец? О чем хотели поговорить родители? — парень отводит глаза, будто придумывая, что соврать. Все плохо. Меня отчислили, и это моя последняя ночь в данной комнате. Завтра пакую чемоданы и возвращаюсь в Антеп. В принципе, о чем я думала, выкладывая ту фотографию? — Сейчас три часа ночи. Ты проспала порядка шести часов после окончания истерики. Отец твой уехал в Антеп. Даже не зашел сюда, чтобы попрощаться. Мама сказала, что они все решили и на субботнем балу посвятят нас в договоренности сторон. Честно, не знаю, что они придумали. Возможно, заплатили ему огромные деньги, может пол царства обещали. Я не выходил из этой комнаты с того момента, как пришел. В моей душе боролись две стороны. Одна — безумно благодарна Фериту, что не оставил в такой ситуации, что хоть как-то пытался поддержать. Другая — все еще бьется в конвульсиях ненависти, припоминая, что все началось из-за него. Этот парень ворвался в мою жизнь ураганом, который снес все на пути. Внутри такая пустота. Я выплакала все эмоции, что были. Полное непонимание, что будет дальше. Корхан сидит на полу моей комнаты и не торопиться возвращаться в свою богатую жизнь. Что его тут держит? Зачем носится со мной? Одна Эда бы справилась. — Это она тебе рассказала про отца? — я кивком указываю на подругу, что повернулась к нам спиной. — Да. Она ломилась к нам с Фуатом в комнату, как сумасшедшая. Всю охрану подняла. Напугала до чертиков, что тебя сейчас убьют. Показала твой пост. Было несложно сопоставить паззл. Фуат сообщил родителям, а я помчался сюда, — он говорил это с такой болью, будто реально переживал за меня. — Ну, тебе бы жилось проще, если бы меня все-таки убили, — я пыталась разрядить обстановку, но выстрел карих глаз сразил наповал. — Не говори так, глупая. Хоть ты разрушила всю мою жизнь, она не стоит того, чтобы забирать твою, — последняя фраза поставила точку в нашем диалоге. Какое-то время мы сидели в тишине, пока оба не заснули. Следующее утро было самым отвратительным в моей жизни. Шея затекла от неудобного положения, я опаздывала на пару, пока замазывала синяк на щеке и будила своих братьев по несчастью. Эда заперлась в ванной на добрый час, а Корхан ретировался из комнаты, не сказав мне ни слова. От его перепадов настроения уже укачивало. Но сейчас было не до этого. Пока добиралась до нужной аудитории, пыталась смириться с новыми слухами о себе: «Корхан бежал в комнату к Шанлы, как спринтер», «Он провел всю ночь у нее», «Жалко, что новых фотографий нет». Люди не стеснялись и перешептывались так, чтобы я слышала. Но на удивление, такое внимание к моей персоне даже льстило. Главное, что никто ничего не говорит про моего отца. К остальному можно привыкнуть. Послезавтра меня ждал бал. Бал, на котором я познакомлюсь с Халисом Корханом и узнаю свой приговор от отца. Переживала ли я? Честно говоря, уже нет. Все самое плохое, что могло случится, оно уже произошло. Так что встреча с влиятельным дедушкой моего недопарня меня не пугала. Во время очередной пары мне пришло смс от сестры. «Ты как?» «Все в порядке. Отец ударил, но я жива. А вы?» «Отец приехал вчера поздно, но в хорошем настроении. Говорил, что нас ждут очень хорошие дни. В чем дело?» «Не знаю. Он вчера разговаривал с родителями Ферита.» «Ох, сестра. Как бы все это плохо не закончилось.» — Госпожа Шанлы, вы уделите мне немного вашего драгоценного внимания? — от смс отвлекает господин Яман, преподаватель театрального искусства. — Прошу прощения, господин Яман, — краснею от неловкости и откладываю телефон. Преподаватель многозначительно улыбается. — Так, о чем я говорил? Ах, да. Все меняется, в том числе и театр. Если вы сейчас решите сходить на какую-то постановку, то очень удивитесь. На сцене позволяют вульгарные шутки, вольности, песни, танцы. В зрительном зале больше нет почтенных дам и кавалеров. Теперь их заменили молодые люди в джинсах и рубашках. Я говорю не про Турцию, в основном, коллеги, а про Запад. И мне очень грустно от осознания, что мы отстаем в этом плане от прогресса. Вот вы, госпожа Шанлы, как думаете? Каков он театр современности? Какую роль вы бы сейчас могли сыграть в современном прочтении? — глаза одногруппников тут же устремились на меня. И так в коридорах пялятся, так и тут покоя не дают. — Я думаю, господин Яман, что нашей сцене не хватает постановки «Гордость и предубеждение» Джейн Остин. Многие знают это произведение только на бумаге, а если представить, как эта произведение заиграет новыми красками, если сделать из нее современную пьесу. Ведь главной темой произведения является любовь, которая способна кардинально изменить взгляды и поведение любого человека. Также она отражает тяжелые недостатки в главных героях: Дарси — гордость, Элизабет — предубеждение. И будь у меня достаточно как театрального, так и личного опыта, я бы хотела сыграть Элизабет, — закончив свои размышления, я встретила удовлетворенный взгляд преподавателя и удивительный студентов. После пар я, наконец, встретилась с Эдой. Мы несколько часов проговорили за чашкой кофе о вчерашнем происшествии. Девушка не на шутку испугалась за меня, когда увидела суровый взгляд отца за дверью. Я не посвящала ее в тяготы своего детства, просто однажды обмолвилась, что побои испытывала на себе, когда мы обсуждали очередное литературное произведение. Думаю, она просто сопоставила факты. С самого утра мы не пересекались с Феритом. Пары у нас не совпадали, а на обеде он сидел с Фуатом и его подружкой Асуман. Вообще, брат Ферита здесь не учится. Точнее, он учится, но на преподавателя, так сказать в аспирантуре. Так мне рассказывала Эда. Асуман — его коллега и по совместительству возлюбленная. Я наблюдала за ними издалека. Корхан младший был чернее тучи. Что с ним случилось? Когда он уходил с обеда, наши взгляды пересеклись. Он остановился всего на секунду, будто хотел что-то сказать, но тут же передумал, развернулся и ушел. Может, родители уже сообщили ему условия договоренности с моим отцом? Наступило утро пятницы. Сегодня последний учебный день и выходные, в том числе и тот несчастный бал. По планам вечером мы с Эдой поедем подбирать нам платья. Она тоже будет на этом вечере, но по всем правилам: выпускница, творчески активная, да еще и отличница. Я немного переживала, что что-то может пойти не так. От сестры и отца никаких конкретных вестей. Дома он ничего никому не говорит, только кричит, что нужно дождаться субботы, и я сама всем расскажу, не смогу утаить. Ферит, как я и просила много раз, будто удалился из моей жизни. Я не видела его на протяжении всей пятницы, словно он специально не ходил там, где наши дороги могли пересечься. Ну, мне же лучше. Буря от тех фотографий немного стихла. Мы не пересекались с Корханом, не было новых постов, не было и слухов. Всем вскоре перестало быть интересно. Может, они подумали, что я очередная игрушка, которую он использовал и бросил. Может, так и было? Да и неважно. После этого ужасного бала, я планировала вычеркнуть все, что связано с Корханами и жить спокойную жизнь. Эда примеряла уже тысячное платье, в то время как я, уже давно купила свое. Немного не свойственный мне стиль, но и на таких мероприятиях я не частый гость. Красное атласное платье в пол с красивым коротким шлейфом, без рукавов, оголяя плечи. Оно было не пышное, скорее приталенное, но смотрелось так дорого и стильно, что на другие наряды я больше не смотрела. Пока подруга выбирала между зеленым и небесно-зеленым, я записалась на прическу и макияж недалеко от кампуса. Очередное бессмысленное листание новостей, чтобы убить время, пока Эда все еще выбирает платье. И все бы было прекрасно, если бы не сообщения сестры. «Сейран, я очень надеюсь, что это очередная неправда?» О чем она? «Что ты имеешь в виду?» Через несколько минут тишины сестра отправляет ссылку. Уже даже по ней я понимаю, что наш фотограф снова в строю. Но где он в этот раз успел сделать снимок? Сердце бешено колотилось, пока медленный интернет загружал статью. И вот, на весь экран мобильного телефона выскакивает огромная надпись: «В СЕМЬЕ КОРХАН ГРЯДЕТ ПОПОЛНЕНИЕ: ОТНОШЕНИЯ ФЕРИТА И СЕЙРАН ЗАШЛИ СЛИШКОМ ДАЛЕКО. ПЫШНАЯ СВАДЬБА ИДЕТ!» Как я должна на это реагировать? Мой мозг даже не может переварить эту информацию. Сначала, я испугалась. Правда испугалась. А потом впервые подумала, что меня это не касается. Вот они отголоски моего поста? Теперь все будут нам приписывать свадьбу, детей, развод. Я искренне рассмеялась и напечатала быстрый ответ сестре. «Суна, это полная чушь. Меня никто не сватал, кольцо на палец не одевал, ленточку не резал. Не верь.» От сердца даже отлегло. Хорошо, что это не очередная фотография исподтишка. Телефон снова вибрирует. «Мне неспокойно, сестра. Отец ходит очень довольный последние два дня. Тетю заставляет приданное собирать. Поговори с Феритом. Что-то тут не так». Отец? Довольный? Приданное? А теперь мне стало совсем не смешно.