Останется один из двух.

Самый старший представитель четы Корханов наконец отвел от меня взгляд и изучал теперь всю толпу. Даже на таком длинном расстоянии от него, я чувствовала страх. Будто и правда весь мир крутиться вокруг этого человека. Ферит неожиданно взял меня за руку и крепко сжал, будто искал поддержки. Это был милый и напрягающий жест одновременно. — Рад приветствовать гостей, друзей, семью и выпускников на этом ежегодном балу! Если вы здесь, значит вы достойны этого. Здесь нет лишних, нет случайных людей. И я очень горд тем, что в университете столько талантливых и креативных студентов. Примите мои искренние поздравления, дорогие выпускники! Вам открыт весь творческий мир нашей страны и не только. Дерзайте, творите! — сад разразился громкими аплодисментами, но дед одним лишь жестом попросил овации стихнуть. — Ни для кого ни секрет, что творчеством, поэзией, музыкой правит одно лишь чувство. Любовь. Я, как человек старой закалки, очень скептически отношусь ко всему этому, но я вижу в ваших взглядах, в ваших жестах друг другу проявление того самого чувства. Оно забирает разум, осторожность, отключает голову, окрыляет. Подойдите ко мне, дети мои, — все это время он снова смотрел на нас. На дрожащих руках, теперь ища опору в руке Ферита, мы двинулись в сторону сцены. Как же омерзителен весь этот спектакль. Почему я в этом участвую? Почему не сбегу? Кто этот дед такой, что руководит нами, как куклами? Через пару метров мы оказались на сцене втроем: родители Корхана методично отошли в сторону. Дыхание перехватило от неприятного чувства внутри. Все смотрят на нас, как на зверушек в зоопарке и ждут какого-то шоу, представления. Ферит отпустил мою руку, чтобы поцеловать руку деда, и я буквально потеряла почву под ногами. Казалось еще мгновение, и я полечу вниз с этой проклятой сцены. Но я стояла. Стояла и смотрела на выжидающий взгляд деда. Пересиливаю себя и целую его руку. Впервые после этого жеста мне захотелось помыть рот с мылом. — Это мой внук, Ферит. Я думаю, всем вам известно, что он не славится постоянством и покоем. С самого детства, этот ребенок был причиной многих проблем для всей семьи. Но он вырос, окреп, возмужал. Разбил сотни девичьих сердец, прежде чем нашел свое, — казалось даже самому парню неприятна вся эта показушная речь. Халис медленной поступью подошел ко мне. Этот человек старше меня лет на шестьдесят, и я обязана проявить уважение, склонить пред ним голову… Но я не делаю этого. Он думает, что Ферит принес ему много проблем? Если нас обручат, то от меня будет еще больше. Я уж точно не буду покорной овечкой, хоть убейте меня прямо на этой сцене. Увидев мой внутренний отпор, Корхан старший улыбнулся. Эта реакция меня удивила. А где же гнев? Злость? Желание подчинить? Преклонить перед собой? Дед снова поворачивается в зал, и тут же сзади нас послышалось шуршание. Люди засуетились. — Я, также, как и вы все стал свидетелем зарождающих чувств этих двух молодых людей. Я наблюдал со стороны, не вмешиваясь и не торопя. Но в один из дней мой внук пришел ко мне с твердым желанием и решением. И я не мог ему отказать в этой просьбе, — бросаю непонимающий взгляд на парня, который тоже не представлял, о чем речь. Заиграла торжественная музыка, а на сцене сзади нас показались родители Ферита и… мой отец! Они шли в один ряд уверенно, с высоко поднятой головой. Мать Ферита, все с той же дежурной улыбкой, шла между двумя мужчинами, держа в руках поднос, на котором лежала моя дальнейшая судьба. Два кольца, связанных ленточкой, и ножницы. Кровь отлила от лица, а перед глазами заплясали «мушки». Это правда. Нас правда сейчас обручат. И отец мой здесь, чтобы официально отдать. Нет, Ферит не мог просить об этом сам! Он не мог мне так соврать! Парень даже не попытался посмотреть мене в глаза. Неужели это он все придумал? Неужели он надоумил в ту ночь всю родню нас поженить? Но зачем ему я? Зачем все это? Когда Гюльгюн вышла в центр, и все в зале увидели этот поднос, овации и крики заглушили даже мысли в голове. Но я увидела в толпе Эду. Румянец с щек исчез, а в глазах слезы. Она единственная понимала меня. Единственная, среди этой толпы лицемеров не радовалась. Мной, как куклой, руководил отец. Передвигал с одного места на сцене на другое, чтобы роковой поднос в руках матери теперь был между мной и Феритом. Пытаюсь прочитать хоть что-то в глазах этого идиота, но не вижу ничего. Он не смотрит на меня. Стыдно что ли стало? — По воле Аллаха и с согласия пророка, мы просим вашу дочь Сейран для нашего сына Ферита! — выкрикивает отец парня в микрофон. В ушах звенело, к горлу подкатило шампанское, выпитое несколько мгновений назад. Я полностью сосредоточилась на своих ощущениях, чтобы не упасть в обморок прямо там. — Отдаем! Конечно отдаем! — противный голос отца проникает в мозг, как яд. Отравляя все хорошее, что хоть когда-то исходило от него. Дальше все, как в тумане. Я не принадлежала себе больше ни на дюйм. Словно наручники, нас сковали этими кольцами и перерезали ленту. Я вновь попыталась найти хоть каплю сожаления в глазах семейства Корханов, но там не было ничего человеческого. Даже Ферит заулыбался, когда все кинулись его поздравлять. Подонок! Лжец! Он знал все с самого начала и даже сам предложил это. Зато какой спектакль устроил мне в комнате, будто не был в курсе! Убегаю со сцены в слезах, больше не в силах терпеть. Длинное платье не давало мне разогнаться, ноги путались, пелена слез застилала глаза. Я не видела куда бреду. Просто подальше, просто далеко. В какой-то момент цепляюсь каблуком за подол юбки и лечу вниз с высоты своего роста в траву. У меня нет сил встать, отряхнуться. У меня не осталось ничего. Слезы душили, перекрывали доступ кислорода к мозгу. Вся моя жизнь теперь была в руках этой семьи. Они могли делать со мной, что хотят. Они и делали это. Помолвочное кольцо блестело на пальце, напоминая, что уже все сделано. У меня нет ни малейшего шанса. Только если бежать. Бежать подальше. В другую страну, в другую жизнь. Но есть ли в этом смысл? Есть ли вообще хоть в чем-то смысл? Хотя почему я удивляюсь? Я знала, что на этом балу решится моя судьба, и должна была уже давно подготовиться к этому исходу событий. Но где-то внутри в душе теплилась надежда, что все пройдет по-другому. В момент нашего танца с Феритом я правда поверила, что он может и не такой плохой… Но сейчас пришло осознание. Я клюнула, как и все девушки, на его обаяние, повелась на танцы, речи, комплименты, красивый сад, наряды, машины, атмосферу. Поверила в сказку, которой не существовало. И весь этот концерт был специально, чтобы усыпить мою бдительность, смягчить, а потом ударить как можно сильнее и больнее! — Сейран, где ты? — где-то вдалеке я услышала голос подруги, но у меня не было никакого желания откликаться. Я сижу на траве в бальном платье, пытаясь собрать себя по кусочкам. Не лучшее время для разговоров. — Девочка, ну ответь же! Сейран! — девушка была уже совсем рядом с моим «укрытием» и больше не было смысла молчать. — Да здесь я, здесь, — Эда замечает меня, сидящую на сырой земле, и тут же падает рядом, крепко обнимая. — Ох, моя девочка. Как ты? Я так испугалась! Ты на сцене, как живой труп стояла, честное слово! Неужели тебя не предупредили об этом представлении? — ее слова снова заставляют меня плакать. — Мы догадывались об этом, но я надеялась, что все эти статьи — чушь. Эда, я не хочу выходить замуж! Я не хочу этого делать, Эда! — я кричу и плачу прямо в плечо девушке. У меня нет никаких сил, но я продолжаю это делать. — У тебя кто-то разве спрашивает? — этот голос из темноты тут же приводит меня в чувства. Осуждающе смотрю на Эду. Она привела его за собой? Зачем? — Прости, Сейран. Он никому не давал покоя на празднике, расспрашивая про тебя и угрожая. Ферит попросил меня тебя найти и отвести твоего отца, — злость на будущего мужа росла в геометрической прогрессии. Кто он такой? Почему Эда его слушается? Слезы тут же высохли, и я подскочила на ноги, когда передо мной показался отец. Он был зол. Я видела этот взгляд каждый раз перед новым ударом. Вокруг не было ни души, кроме подруги, которая вряд ли его остановит. Он может сделать со мной все, что захочет его больная голова. Но мне было так больно и обидно. Так больно не было еще никогда. Родной отец просто продал меня! Продал, чтобы сохранить свою репутацию, заработать денег! — Папа, я не хочу выходить замуж. Я не выйду замуж, даже если ты сломаешь мне все кости или убьешь прямо здесь. Я не выйду замуж за этого человека! — чтобы сказать это, потребовались все моральные силы. Отец наступал, сокращая расстояние. — Дочка, мне именно избивать вас с сестрой нужно? Что одна расстроила свою помолвку по дурости, теперь и ты такой же участи себе хочешь? Если ты только попробуешь все испортить, я не оставлю на тебе и живого места! А уж об учебе и думать забудь, поняла меня? — он грубо схватил меня за лицо, заставляя смотреть прямо в глаза. Единственное, что мне хотелось, это плюнуть в него. — Господин Казым! — Эда попыталась вмешаться, но получила звонкую пощечину в ответ. — Эда! — вырываюсь из хватки отца и наклоняюсь к подруге. Удар был не сильный, синяка остаться не должно. — Сейран, я понятно выразился? Только попробуй что-то испортить! Ты не забывай, девочка, что может тебе и удалось сбежать сюда, но твоя сестра и мать живут под одной крышей со мной! — эти слова пробуждают во мне новую волну гнева. Выравниваюсь с отцом и смотрю прямо на него. — Ты ничего не сделаешь Суне, отец! Если ты только тронешь ее, я сбегу из-за брачного стола! Опозорю тебя перед всеми! Только попробуй тронуть их! — в голосе была такая сталь, что я сама удивилась своему напору. Усы отца ходили из стороны в сторону, будто он обдумывал, что делать дальше. И не придумав ничего нового, он хватает меня за волосы и отшвыривает с такой силой, что я теряю равновесие и падаю на землю. Острая боль пронзила ладони. Отец уходит, оставляя меня с подругой наедине. *** Мы привели себя в порядок и вернулись в резиденцию. В саду уже никого не было, все переместились в особняк. Серкан ждал нас у входа, обеспокоенный отсутствием своей половинки. Мы договорились ничего не рассказывать про отца. Для всех мы просто вышли погулять после шокирующих новостей. Парочка отдалилась от меня, как только пересекли входную дверь дома. Внутри была такая пустота, что я не нашла в себе силы оценивать убранства дома. Роскошно, дорого, богато. Ничего удивительного или впечатляющего. Вся магия мероприятия, что была в саду улетучилась и растворилась. Никого из семейства Корханов я не видела, поэтому решила подняться в ближайшую уединенную комнату и просто переждать. В конце концов все напьются шампанского и не заметят, как я просто поеду домой одна. Комнат на втором этаже было слишком много. Глаза разбегались, не зная, в какую из них можно открыть дверь. Решила пройти чуть дальше по коридору, в надежде, что там будет максимально тихо и одиноко. Мое внимание привлекла полуоткрытая дверь в самой дальней комнате. Надеюсь, там никого нет. Но стоило мне подойти чуть поближе, я замерла, стараясь не шуршать платьем. В щель полуоткрытой двери открывалась ужасающая картина… Нет, мне точно не кажется? Точно не мое больное воображение подкидывает картинки, выдавая за действительность? Я вижу Ферита. Точнее вижу его спину, бедра… Вокруг которых обвились женские ноги. Лица девушки не видно, но ее руки мягко спускаются от шеи по спине и ниже… Девушка сидит на каком-то столе, а мой так называемый будущий муж прижимается к ней и целует. С такой животной страстью, будто не целовался тысячу лет. Ладонь Ферита хватает девушку за грудь и сжимает. Аллах, что происходит? Сначала я отворачиваюсь обратно в сторону коридора, стараясь перевести дыхание. Как это развидеть? Еще несколько часов назад нас обручили, а уже сейчас он целуется с другой, абсолютно не стесняясь ее лапать. Впервые в жизни я пожалела, что рядом не оказалось того фотографа. Вот почему ты не здесь, когда так нужен? Это же может сыграть мне на руку! Снова поворачиваю голову и смотрю в дверную щель. Но на столе уже никого нет. Черт, куда они делись? Выглядываю чуть посильнее, чтобы увидеть кровать… Но дверь резко открывается и передо мной стоит Ферит без рубашки, но в штанах. — Понравилось наблюдать, фисташка? — от неожиданности я резко выпрямляюсь и вскрикиваю. Парень лишь ухмыляется. — А тебя не учили двери закрывать, если чем-то там таким собираешься заниматься? — скрещиваю руки на груди, стараясь защититься. Парень лишь закатывает глаза и отходит в сторону. Тут же выбегает полуголая девушка. — Ты же мне перезвонишь? — в ее голосе было столько мерзкой надежды. Девочка, он даже ничего с тобой не сделал еще. Откуда столько неуважения к себе? — Прости, Рори. — Меня зовут Лоли, — не могу сдержать смешок после этого замечания. Парень снова театрально закатывает глаза. —Рори, Лоли, неважно. Я немного буду занят. Женюсь, представляешь? А вот собственно мой корабль, с которым мы будем странствовать по морю любви, так что… — Корхан по-хозяйски закидывает мне руку на плечо под изумленный взгляд Лоли. — Госпожа Сейран, простите ради Аллаха, я не знала, что он женат! Я… —девушка начала испуганно что-то тараторить. Мне было неприятно и смешно с этой ситуации одновременно. — Не переживай, Лоли. У нас… Свободные отношения. Спасибо, что выручила, и мне не придется с ним спать, — на лице незнакомки застыла гримаса недоумения, а я рассмеялась с недовольного лица Ферита. Девушка со стыдом быстро одевается и убегает. Корхан же с удовлетворительной улыбкой на лице приглашает в комнату. Я неуверенно захожу, стараясь ничего не касаться. Если они были на столе, то сомневаюсь, что еще где-нибудь не оставили свои био следы. Парень быстро надевает рубашку и пиджак от костюма и смотрит на меня. От ехидства и улыбки не осталось и следа. Только сожаление и сочувствие. — Сейран, я правда не думал, что это будет вот так… — хмурюсь и отмахиваюсь от его слов. — Ферит, я тебя умоляю. Мне абсолютно все равно с кем ты спишь и где. Не думай, что я тебя ревную или еще что-то, — он удивленно вскидывается густые брови. — Вообще-то я имел в виду нашу помолвку. Не думал, что она будет такая показательная. Но раз мы заговорили про эту ситуацию… Ты ревнуешь? — он делает пару шагов мне навстречу. До этого прямого вопроса я даже не допускала в голове такой мысли. Он — бабник, у него много девушек. Чтобы его остепенить — нас женят. Точнее, его женят, а меня продают. Но разве меня как-то задела эта ситуация? Я начала прокручивать ее в голове снова и снова, и даже показалось, что где-то в глубине души стало обидно. Да нет. Просто показалось. — К кому мне тебя ревновать? К этим девушкам однодневкам? Я буду только рада, если они будут в твоей жизни, потому что я с тобой спать не собираюсь, — обхожу Ферита и направляюсь к окну. Из него открывается потрясающий вид на сад. — Ты злишься на меня? За что? Я правда не понимаю, в чем дело, если не в этой девушке? — внутри что-то закипало. Он специально косит под дурачка? — Ты предложил своим родственникам эту идею про свадьбу? Ты захотел меня в жены, как свою очередную игрушку? Откуда вообще возникла эта идея с женитьбой, а? — поворачиваюсь к нему и вижу недоумение на лице. — Нет, Сейро. Я же тебе говорил, что меня просто поставили перед фактом, как и тебя, — приближаюсь к нему. — Ты лжешь, Ферит! Для тебя не было удивительно, что все это произошло вот так? Что мой отец здесь? Что так заблаговременно были готовы кольца? Ты ничего про это не знал? — Корхан напрягся, будто я обвиняла его в чем-то постыдном. Хотя и за эту девушку надо было тоже предъявить все-таки. — Что ты несешь, девочка? Я, как идиот, просидел с тобой всю ту ночь, потому что испугался за тебя! Эда таких вещей рассказала, я просто не мог уйти. В этот момент наши семьи все спланировали: кто, где, какие кольца. Я узнал об этом утром, когда пришел. Специально не подходил к тебе, игнорировал, думал, что все успокоятся и передумают! Потом ты приходишь ко мне в общежитие, впечатляешь мою мать… Вот и все. Смотри. Теперь мы оба повязаны! — он хватает меня за руку и поднимает вверх, показывая кольца. Вырываю свою из его хватки. — Я не хочу замуж, Ферит! Я не пойду за тебя замуж! Сбегу, убью себя, но не выйду! — парень начинает глубоко дышать, словно стараясь успокоить свой гнев. — Тогда что же ты на сцене, как послушный котенок, надела кольцо и не взбунтовалась? Что же ты прямо сейчас не сбежишь, а приходишь в мою комнату? Что же ты не снимешь это кольцо? — он будто провоцировал меня этими вопросами на повышенных тонах. — Потому за мои ошибки будет расплачиваться сестра! Отец изобьет ее, оставив только лицо нетронутым, остальное можно спрятать под одеждой! Я бы давно сбежала, Ферит! Как я уже сделала это однажды. Я сбежала сюда. Но теперь на кону безопасность сестры, понятно? — я не могла остановиться. Я кричала и начинала плакать. Зачем я все это ему рассказываю? — Не прикрывайся семьей, девочка! Причем здесь вообще твоя сестра? Просто перестань лгать и скажи: Да, Ферит! Мне на руку свадьба с тобой! Я пробьюсь в люди, буду ходить в этом шикарном платье каждые выходные, буду купаться в роскоши, поэтому я буду терпеть даже вот этих однодневок, но не брошу кольцом в тебя! — не выдерживаю и даю звонкую пощечину. Что он себе позволяет? Что несет? — Ты еще будешь умалять меня тебя простить за всю ту грязь, что льется из твоего рта, Ферит Корхан. Ты еще очень сильно пожалеешь, что впутал меня в свои игры. Я сведу тебя с ума! Ты потеряешь разум! — и с этими словами выхожу из комнаты, не оглядываясь. Домой я ехала на такси в полном одиночестве. Не хотелось ни с кем говорить. Всю дорогу в голове крутились слова Ферита, слова отца, мои слова… Все смешалось в одну огромную кучу из мыслей, не давая мне покоя. Как такой волшебный вечер мог превратиться в такой отвратительный день? В комнате я быстро скинула ненавистное платье, сходила в душ и плюхнулась в кровать. Эда не придет сегодня ночевать, я была уверенна, а значит, всю ночь мне придется остаться один на один со своими мыслями. Время было давно за полночь, но я решила написать сестре. «Как вы там?» Я не ждала ответа, так как было слишком поздно, но через несколько минут телефон завибрировал. «Отец приехал злой, кричал, но не тронул нас. Что произошло?» Облегченно выдыхаю. Главное, что с ними все в порядке. Нужно быть осторожнее со словами, иначе сильнее всего достанется Суне. «Я выхожу замуж. Прямо сейчас сижу с кольцом на пальце в полном одиночестве. Я хочу сбежать, сестра.» Ответ пришел слишком быстро. «Ты сильнее меня, Сейран. Ты сможешь стать госпожой дома Корханов. Не повторяй моих ошибок. Спи сладко, и я пойду.» Откидываю телефон на кровать и закрываю лицо руками. Где моя жизнь свернула не туда? Почему я вообще сижу здесь, скованная этим кольцом? Оно ощущалось, как инородное тело, не дающее спокойно вздохнуть. И тут я вспоминаю про свою личную отдушину. Творчество. Стихи, которые я пишу в стол. В надежде, что когда-нибудь у меня хватит моральных сил издать собственный сборник. Отец был против этого, считал, что на это много не заработать. Но многие сложные ситуации я проживала только благодаря этому блокноту в коричневом переплете. Он впитал литры слез, криков, отчаяния и боли. Оставляя след от чернил, я будто выпускала все эмоции на волю, потому что отец запрещал плакать дома. И вот сейчас я снова не могу позволить себе рыдать, быть слабой. Но моя творческая натура может. Я открываю чистую страницу и пытаюсь представить, как бы я описала последнюю неделю? Чтобы я хотела передать? Какие чувства? Боль? Нет. Ее и так слишком много у всех людей. Хочется чего-то обнадеживающего грустного. Плакать от обиды и благодарности. От грусти и возможной радости. От предстоящей тюрьмы и свободы в прошлом. От оков и простора. От любви и боли… Но нам ведь хочется, чтобы под рёбрами что-то болело, И звёзды в небесах — всего лишь дыра от расстрелов. Нам ведь хочется жертвовать без причин, Чтобы не выявили патологию врачи. Поэтому ты был так нужен, чтобы почувствовать боль. Ведь все эти патроны посвящались мне одной. Не бойся ими стрелять, целься по прямой. Я переплавлю их в гитарный бой… Спасибо.