Останется один из двух.

Мое уединение со своими мыслями прервали крики, доносящие из коридора общежития. По мере приближения людей я смогла отличить голоса: Эда и Серкан. Из-за закрытой двери были не особо понятно причину их очередной ссоры, долетали лишь обрывки непонятных мне фраз. Похоже, не у меня одной вечер прошел очень не очень. Быстро закрываю блокнот и прячу под подушку. Никто не видел мои стихи и не увидит. Позора не оберусь. Эда врывается в комнату, как ураган, явно не замечая моего присутствия. Она кричит и плачет, раскидывает подушки по полу, сметает одним движением руки все со своего стола. Давно не видела ее в таком чудовищном настроении. Я продолжаю отсиживаться в тени комнаты, не привлекая внимания. Пусть успокоиться, проплачется, потом можно начинать диалог. Девушка никогда не скрывала свои эмоции, в отличие от меня, поэтому ее поступки зеркалили мое внутреннее состояние. Тоже хотелось все разрушить, разбросать, выбросить. Но я лишь писала нелепые стишки, пока Эда разносила комнату. Спустя пятнадцать минут девушка выдыхается и падает на пол, продолжая тихо всхлипывать. Вряд ли умница и отличница хотела, чтобы ее выпускной прошел именно так. Выбираюсь из своего укрытия и сажусь рядом с ней. Эда немного отпрянула от удивления и раздражения. — А ты что тут забыла? — в ее голосе будто не было жизни. Что же произошло? — Ну, я застала своего будущего мужа в комнате с полуголой девицей, выслушала тонну оскорблений и уехала домой. Типичная ситуация. А ты то почему здесь? Поругались с Серканом? — Эда вновь подрывается с места, будто открылось второе дыхание, и начала нарезать круги по комнате. — Мне бы твои проблемы, Сейран. Подумаешь, застала нелюбимого человека с другой. Я застала Серкана, парня, с которым планировала умереть в один день, я объятиях мерзкой Селин! Они прямо отлипнуть друг от друга не могли! А потом знаешь, что эта дура мне заявила? Что никогда не отступит от Серкана, и чтобы я не делала, он все равно будет с ней! — и начался трехчасовой пересказ всей истории вечера. Честно признаюсь, я не считаю себя хорошей подругой для Эды. Вообще не понимаю, как мы с ней сошлись. Ее драма жизни — мальчик, который нравится, весь такой бунтарь, с ненормальной неотлипающей бывшей. Все. Это все ее проблемы. Конечно, я пытаюсь сделать вид, что нет ничего более ужаснее и хуже в этой жизни. А сама в голове прокручиваю: а мне то что делать дальше? Ферит не дал четкого ответа насчет свадьбы. Он надоумил своих родственников или мы в одной лодке и страдаем от планов семей? Зато он четко показал мне место в его жизни: где-то там за дверью, пока он будет спать с очередной дамочкой. Как мне выходить замуж за этого человека? Как говорить «да» за брачным столом? —… И ты представляешь, он еще и меня обвиняет в том, что я — истеричка! Он испортил мой выпускной, мой вечер! Я ни за что его не прощу! — Эда продолжает посылать проклятья в сторону Серкана, пока окончательно не выдыхается. — Почему ты каждый раз возвращаешься к этому человеку, если он только и делает, что обижает тебя? — спрашиваю подругу, которая наконец перестала мельтишить перед глазами и снова села рядом. — Я люблю его, Сейран, понимаешь? Вот как представлю, что в один момент его не будет рядом… Аж умереть хочется. Сколько он причиняет мне боли, столько же и удовольствия, — девушка опускает голову к коленям и снова плачет. — Это зависимость, Эда, а не любовь. Если хотя бы один не счастлив в отношениях, это уже не любовь, — обнимаю ее и в сотый раз гоняю по кругу свои мысли. *** Выходные прошли отвратительно. Все воскресенье мы провалялись с Эдой в кроватях, каждая в своих проблемах. Серкан звонил, стучал в дверь, в окна, в мозги, но девушка изо всех сил его игнорировала. Ферит же не подал и признака жизни. Я вообще не представляю, что он делает, где он. Возможно, нежится в постели с двумя, тремя, четырьмя красотками, пока я сижу и зубрю тему на завтра. Хотя какая мне разница вообще? Разве свадьба что-то поменяет? Он также не будет ночевать дома, пропивая и прогуливая родительские деньги, пока я буду учить монологи и защищать курсовые. После объявления помолвки на всеуслышание, мне нет покоя в университете. В понедельник толпы глаз, сплетен за спиной. Новости распространились в местные и популярные журналы. Фото с момента надевания колец пестрят везде. Личные сообщения просто разрываются. Моя тихая и незаметная жизнь сошла на «нет». Ферит учился не в моей группе, но один предмет в расписании у нас совпадал. Я заметила это только на этой неделе и ужаснулась. Не хочу пересекаться с этим человеком хотя бы на учебе. Но чуда не случилось. Начинался урок искусства. Обычно на этой паре нас учили различным видам выражения своих мыслей в творчестве: на прошлой неделе это была проза, две недели назад мы изучали детально сцены в определенных фильмах, и что скрывалось под теми и иными словами героев. Но сейчас был особенный день. Мы занимались двумя группами и сидели в огромной актовом зале университета. На сцене были музыкальные инструменты, микрофоны, стол с огромной кипой чистых листов бумаги. Учитель до самого начала пары не объяснял, что мы будем делать. Я была в приятном ожидании. Все, что касается учебы было мне интересно и важно, я готова участвовать во всем, лишь бы добиться своей цели. До начала пары оставалось несколько минут. Я сидела на своем любимом первом ряду одна. Никто из одногруппников не любил сидеть впереди. Оно мне было всегда на руку. И тут в аудиторию вбегает Ферит. Вид у него был потрепанный. Будто кутил и не спал всю ночь. Уверена, что так оно и было. Парень быстро окидывает взглядом все ряды и останавливает взгляд на мне. Только попробуй сесть рядом! И, словно прочитав мои мысли, он небрежно кидает свою сумку рядом с моей. — Доброе утро, женушка! — от этого обращения, сказанного нарочито громко, меня передергивает. — Не называй меня так. Я тебе не жена, — недовольно фыркаю и отодвигаюсь от нежелательного соседа рядом. Парень лишь довольно ухмыляется. — Ну каких-то пару недель и кольца с правой руки перекочуют на левую. Так что давай привыкать. Можешь называть меня мужем, я не против, — невольно тереблю украшение на пальце. Это не ускользает от внимания Ферита, и он повторяет этот же жест со своим. — Хорошо, муженек. Ну и где ты был все воскресенье? — парень поворачивается всем корпусом ко мне и наклоняется к самому уху, шепча. — Готовил наше брачное ложе, фисташка. Проверял кровать на прочность, — от этих слов побежали отвратительные мурашки. Отталкиваю его от себя под звонкий смех парня. Ну ничего, я еще посмеюсь над тобой. Взгляды одногруппников прожигали дырку на моей спине. Хотелось повернуться и крикнуть, чтобы перестали смотреть, но тут в аудиторию заходит учитель Джихан. Гул сразу стихает, а преподаватель начинает объяснять тему. Пары длятся в среднем по два часа. Первый час — теория, потом практическое творческое задание. В этот раз мы обсуждали роль музыки в творчестве, ее сила и способность выражать свои чувства не напрямую, а намеками. Я не заметила, как пролетело время. Настолько учитель Джихан любил свою работу, искусство, что так, как объясняет он, не может больше никто. Но волшебная атмосфера разрушилась следующей фразой. — А теперь, уважаемые студенты, начнем практику. Вы делитесь по парам и разбираете чистые листы, что лежат на столе. У вас будет час, чтобы создать свое маленькое произведение искусства, а в конце я помогу вам наложить на ваши стихотворения мелодию. Важное уточнение: вы работаете в паре, в команде. Ищите ту самую эмоцию, точку, что объединяет вас. Ваше произведение должно отражать личные чувства и чувства партнера. Не пытайтесь выдвинуть кого-то одного на первый план, иначе ничего не выйдет. Та работа, что получит наибольший отклик от ваших коллег получит приз. Какой, узнаете в конце пары. А теперь делитесь на команды и начинайте работу. Если что, я в соседней аудитории, чтобы не мешать вам. Сердце упало в пятки. Написать стихотворение в паре! Показать свою душу на оценку огромной толпы. Но я не готова таким заниматься! Я не могу позволить себе раскрыть все карты, да еще и с кем-то в партнерстве. Окидываю взглядом студентов в поиске какого-нибудь инициативного, который готов раскрыть секреты, не вовлекая в это меня. Но как назло уже все, кто мог мне подойти поделились по парам, и я осталась одна. — Ну что ж, женушка, сама судьба нас сводит, — потирая руки, говорит Ферит, кладя передо мной и собой два чистых листа. — Ты предлагаешь работать в паре? Ни за что! — ну уж нет. Только не с ним. Парень пожимает плечами и все равно пододвигает ко мне бумагу. — У тебя нет выбора. Свободных людей нет, а если не выполним задания, получим двойки. Мне то все равно, а вот по твоей самооценке это сильно ударит. Так что давай не будем терять время на прелюдию и сразу начнем, — в его голосе не было насмешки или иронии. Он правда был готов приступить к парной работе. Ну и выбора то у меня и правда не было. Мы долго переминались на пустом месте. Сложно найти ту самую эмоцию, когда тебя ничего не объединяет с человеком. Мы накидывали друг другу идеи, пытались что-то сочинить, но все было похоже на какую-то субстанцию от несочетающихся между собой букв и слов. Ферит и я уже начинали злиться. Пока мы топтались на месте, другие ребята уже исписали два листа. — Нет, Ферит, это бесполезно, понимаешь? У нас осталось двадцать минут, а мы не написали ничего. Давай просто скажем, что у нас не вышло, и не будем позориться, — я закрыла лицо руками, в ужасе представляя, как будет стыдно через четверть часа. — Фисташка, вот почему ты сдаешься? Наша общая эмоция — злость, раздражение, непринятие этой чертовой свадьбы. Давай начнем с этого, — меня будто ударили током. — Наша общая эмоция? Корхан, я тебя умоляю. Ты спишь и видишь, как затащишь меня в свои оковы, как очередную игрушку. Признай уже, что сам надоумил деда на эту свадьбу, — парень будто очень сильно разозлился. — Ты меня уже замучила этим вопросом, Сейран! Не было ничего такого, не было, понимаешь? Тогда на балу я так отреагировал, потому что мне очень настоятельно объяснили, что делать и как себя вести, чтобы не было проблем! Не хотел я этой свадьбы, не хотел твоего недовольного лица! Мне пообещали, что моя жизнь не изменится. Поэтому в субботу была эта девушка. Ты должна принять, что выходишь замуж за Ферита Корхана, любвеобильного бабника, называй это как хочешь, — внутри меня что-то будто оборвалось и загорелось. Как мне на это реагировать спокойно? Как принять? — То есть я должна смириться с твоими изменами, похождениями и как пай-девочка ждать дома? При таком раскладе останется только один из двух! Вдвоем в этом браке не выживем, ясно тебе? Не состаримся на одной подушке ни за что! — я была готова прямо сейчас расплакаться и убежать, наплевав на задание, но лицо Ферита изменилось. — Вот оно, Сейран! Это оно, чувствуешь? — парень резко начал что-то писать на своем листе, не объяснив мне ни слова. — Что происходит? — я пыталась заглянуть через его плечо, но его бицепс перекрывал весь обзор. Вот надо было так качаться? Ничего ж не видно! Спустя несколько минут парень протягивает мне лист. Вчитываясь в его строки, меня будто осеняет. Это правда оно! Хватаю свою ручку, и мы начинаем немного корректировать, что-то добавлять от себя, что-то убирать. Немного неопределенности, недосказанности, но и прямоты. Вроде от нас обоих, но и не о нас вообще. Последние пятнадцать минут пролетели в творческом порыве: мы смеялись, немного спорили, вырывали друг у друга листы и снова переписывали. Напряженная атмосфера наших отношений вылилась в строчки, отражающие наше состояние. Когда зашел учитель Джихан, я была на удивление спокойна. Даже если наша работа не выйдет во что-то толковое, мы хотя бы смогли с Феритом найти ту самую ниточку ненависти к друг другу, что помогла нам в создании сего творения. Парень улыбался мне, а я ему, пока мы ждали своей очереди. Учитель собирал листы, читал вслух, говорил плюсы и минусы и переходил к следующим работам. Когда я увидела, что наш лист следующий, сердце немного забилось быстрее. Я никогда не писала на публику, никому даже не рассказывала, что увлекаюсь чем-то подобным. И вот сейчас, пусть даже и с помощью Ферита, мою работу впервые оценят. Прошло несколько долгих и мучительных минут, пока учитель Джихан читал наш лист. Он снова и снова пробегал по строчкам, снимал и надевал очки, кидал на нас взгляды. Я не могла понять, что это значит? Он вроде и злился, а вроде и восторгался. Но его глаза были наполнены суровостью и строгостью, вперемешку со смятением и даже смущением?.. Все, это очень плохо. Другие работы он читал радостно и расслаблено, а здесь явно напряжен. От волнения рефлекторно хватаю руку Ферита под партой, чтобы никто не увидел. — Ему не понравилось, да? Я не могу успокоить стук сердца, — шепчу на ухо Корхану, а он лишь сильнее сжимает мою ладонь. — Даже если ему и не понравилось — это неважно. Ты очень талантлива, фисташка, хоть и заносчива, —вот вроде и комплимент, а вроде и оскорбление. — Ты тоже ничего, — парень серьезно посмотрел в мои глаза. — Я не шучу. Ты уже писала до этого что-то? — ком резко подкатил к горлу. Я никому об этом не говорила. Даже сестре. Стоил ли сейчас рассказать это ему? — Вообще, у меня есть пару работ, но я никогда их не покажу никому. Слишком страшно, — последние слова я еле-еле шепчу, а Ферит лишь ободрительно сжимает мою руку. Наконец, учитель Джихан отрывает взгляд от листа и смотрит прямо на нас. Сложно понять по его лицу, насколько все там плохо? Или хорошо? Или вообще порвать и выбросить? Он встает из-за стола и идет в центр сцены, где стоят музыкальные инструменты. Еще ни с одной работой он не подходил к ним. Тишину разрывает его низкий голос. — Честно скажу: за сегодня нет ни одной работы, которая вдохновила бы меня на создание мелодии. Я понимаю, что вы только первый курс, вы только начинаете ощущать роль искусства в своей жизни, но… Очень плохо, ребята. Вы максимально посредственно и поверхностно оцениваете такой виток творчества, как поэзия. Через нее можно так много сказать. Но в начале я сказал, что все-таки выберу одну работу, которая получит приз. И это стихотворение я попытаюсь прочесть под аккомпанемент, — учитель садиться за инструмент, но не начинает играть. — Здесь мелодия будет не как дополнение, а как основа. Этому произведению не хватает накала эмоций. Знаете, оно напоминает мне сцену ссоры в фильме. Главные герои набирают оборот в оскорблениях, искры летят, напряжение растет. И вот зритель думает, что сейчас последует кульминация: либо поцелуй на фоне максимального притяжения между героями, либо физический или моральный удар, который ранит больнее ножа. Но… Ничего не происходит, и один из героев будто просто молча уходит из комнаты. И зритель остается с чувством незавершенности и недосказанности. А ради чего все это было? Его слова пробирают меня до самых глубоких струн души. Как же правдиво и точно он говорит. Пальцы учителя опускаются на клавиши пианино, и становится слышна напряженная мелодия. Он нагнетал атмосферу, заставлял кожу покрыться мурашками от приближающегося взрыва. Он не начинал еще читать стихотворение, а вся аудитория уже сидела на низком старте, готовая взорваться от накаляющейся обстановки. И тут он резко ставит аккорд и отпускает руки. Эхо от последних нот разносится по всему актовому залу, а низкий голос учителя рассекает воздух. Останется один из двух. До старости не проживут. Вдвоём они не выживут, Я ненавижу их. Почему меня накрыло, но не от текилы? Я тебя просила: Дай силы! Дай мне силы, отпустила, но не сильно Объясни мне, я затихну. Но ты же знаешь, ты же знаешь, Останется один из двух. Мурашки окончательно заполонили всю мою кожу. Наше стихотворение. Нагнетающий аккомпанемент перед словами сделал свое дело. Теперь эти строчки отдавали той самой кульминацией ссоры. Главные герои выбрали удар словами друг друга по сердцу. Как бы их не тянуло, какое бы между ними не было напряжение, они выбрали поставить точку. Остался один из двух, и каждый выбрал себя. Тот самый финальный аккорд, что пронесся эхом по залу, был окончательной точкой для этих героев. Учитель не произнес ни слова, но все студенты, в том числе, и мы с Феритом подумали об одном и том же. — Вот в чем сила творчества, господа студенты. Я ничего не сказал после стихотворения, но вы все поняли одно и тоже. Это максимально сырое и неидеальное произведение, но из него я смог вытащить то, что хотелось бы увидеть без музыки. Авторы — Сейран и Ферит. Вам нужно еще очень много трудиться, чтобы привести в порядок ваши чувства и эмоции, чтобы они хорошо ложились на бумагу. Но осознание того, что ваше творчество, после небольшой шлифовки, может достучаться до разума и чувств других людей — это и есть главный приз сегодняшнего урока. Мы закончили, все свободны, — бросаю взгляд на Ферита и не могу оторваться. После пары я долго прокручивала в голове слова учителя Джихана. Между нами с Корханом все только разгорается и до кульминации еще очень далеко, но как же точно попали его слова куда-то глубоко. Парень нагоняет меня уже у входа в общежитие, но я будто в прострации и не могу прийти в себя. — Сейран, ты в порядке? — мы стоим у входа в кампус, привлекая внимание зевак, но впервые мне было абсолютно все равно. — Как ты думаешь, у нашей истории будет такой же удручающий финал? — Ферит проводит рукой по волосам, будто не зная, что ответить. А может, он и правда не знал. — А у нас разве вообще есть история? Ну, не считая тех фото в журналах. Мы ничего не знаем друг о друге, как параллельные тропинки идем. Не может быть удручающего финала там, где и не было начала, — это прозвучало так грустно и больно засоднило внутри. Он как всегда прав. — Да, верно. У нас нет с тобой никакой истории, Ферит Корхан. И никогда ее не будет. И даже финальный аккорд не прозвучит, — разворачиваюсь и хочу открыть дверь в общежитие, как будущий муж перехватывает мою руку в воздухе и одним движением притягивает к себе. Мы стоим у самого входа, мешая другим студентам зайти, но тогда меня это мало волновало. Мир вновь сузился до размера его карих глаз. Легкий ветер и расстояние в три миллиметра разделяло нас. Но на самом деле, это была огромная пропасть. Мы с разных слоев общества, морали, устоев. Он — веселый гуляка, проверяющий кровати на прочность каждые выходные. Я — забитая собственный отцом, не имеющая даже права выбора. Что получится из нашего брака? Только финальный аккорд, развевающийся по ветру, не оставляющий ничего, кроме напряженной тишины и мурашек. Но его рука держала мою, как последнюю возможность выйти из темноты. Как шанс начать новую нотную тетрадь и сыграть что-то более радостное. Он ничего не говорил, а мне и не нужно. Мы просто стояли одни среди толпы, в надежде, что после этого дня останется не один из двух, а оба. И может, мы никогда не сможем найти общий язык, прожить счастливо этот брак, но… — Сейран, давай попробуем? — я не успела додумать свои мысли, как хрипотца голоса Ферита разрезала пространство вокруг. —Попробуем что? — не понимающе смотрю на него, все еще позволяя держать себя за руку. — Начать нашу историю по-другому, — у меня вырывается нервный смешок. — Нашу историю? Это не наша история, Ферит Корхан. А история, которую придумал тот фотограф. Это его история, а мы просто пешки. Чтобы началось что-то настоящее, не должно быть свадьбы по принуждению, постановочных фото и ракурсов. Не должно быть театра. Вот тогда начнется история. А пока давай просто доиграем и посмотрим, кто в итоге останется, — собираю волю в кулак, и освобождаюсь из его хватки. Пока я шла по коридору общежития на сердце была такая тоска, что хотелось выть. И правда, это не наша история, напрасны слезы. Нужно выяснить, кто этот фотограф, что перевернул все вверх дном и скрылся. Почему сейчас ничего не выкладывает? Какую цель преследовал изначально? Кто этот человек? И что ему нужно от нас двоих?