Останется один из двух.

После каждого заката должен наступить рассвет. Об этом пишут все творческие люди в своих романах, песнях и музыке. После каждой ночи наступает утро. Утро не может не наступить. За черной полосой — белая. За грустью — радость. За смертью… А вот после смерти ничего не приходит. Если только покой. Покой разума и чувств. Ты становишься невесомым, не зависящим от своей физической оболочки. Ты можешь быть везде и нигде. Ты можешь быть всем. Наблюдать издалека. Быть той невидимой рукой, которая откроет своим близким через горе, слезы и страдания путь в ту самую радость, белую полосу, утро и рассвет. Но это если ты умер. Если больше не на этой стороне. А что происходит, когда ты на грани? Остается полшага вперед, и ты станешь свободным. Или полшага назад, и тебя снова затянет жизнь в эту пучину боли. Ты не умер. Ты жив. Но не живешь, а существуешь. Просто есть. Прикован к аппарату, заставляющему твое сердце гонять кровь. Насильно. А может, оно устало? Может, хочет уже выйти в тот самый безграничный мир, сделать полшага вперед! Но врачи продолжают бороться. Бороться с твоими демонами, страхами. Ты ведь еще так молода! В тебе столько энергии, потенциала, нерастраченной любви, злости, грусти… Ты еще не закончила университет, не держала в руках диплом, свидетельство о браке, о рождении, о разводе. Ты не прожила эту жизнь! Так шагни же назад! Хотя бы ради самой себя. Не ради близких, которых боишься оставить, не ради токсичных отношений с любимым, которые тянут на дно и возносят к небу, не ради подруги. Особенно не ради подруги. Она как раз и стала причиной твоего состояния. Ради себя. Ради той девочки, которая хотела дотянуться до звезд, но не таким способом… — Сейран? Сейран, ты в порядке? — голос Ферита вырывает меня из этого монолога с Эдой. Моего внутреннего монолога с ней. Уже светало. Всю ночь мы просидели в больнице, подпирая дверь реанимации. Она же просто порезала вены. Почему в фильмах все приходят в себя через десять минут, а здесь такая неизвестность? Врачи разводят руками, мол сделали все, что смогли, девочка потеряла очень много крови. Полиция твердит, что в таком состоянии в ванной она пролежала около часа, и вообще удивительно, что не умерла на месте. Она все еще жива. А значит есть шанс. Хотя бы маленький. Эда должна найти мотивацию выжить сама для себя. Но разве есть мотивация у человека, который пошел на этот шаг? Она знала, что я могу не прийти домой в этот вечер. Знала, что ее могут найти уже на утро абсолютно бездыханной. Это был не спектакль для привлечения внимания. Это отчаяние. Жуткое, одинокое, кричащее, беспомощное. Это ее боль. Как? Как я не замечала это состояние? Как могла оставить ее одну в этот вечер? Еще несколько часов назад Эда бросила в меня этим платьем, что сейчас впитало ее кровь. Она улыбалась, вела на вечеринку, прекрасно зная, что там будет Ферит. А может, она специально меня отвела, чтобы ей никто не помешал остаться наедине в ванной с ножом? Где был Серкан? Почему его не было рядом? Почему он ее оставил? Почему я ее оставила?! — Сейран! Сейран! Что с тобой? Сейран! Позовите врача! Пожалуйста, врача! Сейран! — и снова голос Ферита где-то вдалеке. Коридор больницы расплывается, черная пелена, как кулисы в театре, закрывает от глаз все, что окружало. Последнее, что ощущаю — руки Корхана, держащие мою голову… Грань. Как не перейти черту? Как остаться там, где столько страданий? Я понимаю поступок подруги. Ее довели. Она перешла кому-то дорогу, связалась с плохой компанией. Ее просто морально уничтожили. Но кто? Что она сделала, что не смогла найти хотя бы силу внутри себя, чтобы бороться? Почему она сдалась? Откуда те фото на полу? Неужели Эда была тем фотографом? Неужели ее звезда, как опознавательный знак, стояла на всех снимках? Но зачем? Почему? Что она хотела сказать? Столько вопросов, но она выбирает не разговор, а отчаяние. Не правду, а побег от нее. Что я сделала не так? За что со мной так жестоко? Голова была, как камень. Я не могла ее поднять. Ощущаю, как затекла шея, спина. Сквозь невыносимую боль открываю глаза. Ферит. Первое, что становится четким были его темные волосы. Пытаюсь немного пошевелиться, но не получается. Его руки, как стальные тросы, держали мое тело. Он спал. Спал сидя, прижимая мое тело к своей груди. Когда глаза настроили резкость, я поняла, что Ферит сидит на кушетке, а я лежу на нем. Он все то время, пока я была без сознания, не отпускал меня. Что-то екнуло в груди от такой заботы. Снова пытаюсь пошевелиться осторожно, чтобы его не разбудить. Но стоило мне только чуть приподняться, как Корхан тут же распахивает глаза. — Сейран? — снова испуганный голос. За сегодняшнюю ночь мое имя мне уже надоело. — Все хорошо, я тут. Я в порядке, — Ферит расцепляет кольцо из рук, давая мне возможность встать. Тело просто онемело. Болело все от головы до пят. Сажусь на кушетку и опускаю голову к коленям. Когда этот кошмар закончится? — Ты меня так напугала, Сейро! Клянусь, я стану седым за эту ночь! — Корхан сел точно также, как и я. Мы некоторое время молчали, пытаясь окончательно проснуться. — Прости. Я видимо слишком истощена. Мозг решил меня отключить. Я не планировала пугать тебя, — после обморока состояние будто чуть улучшилось. Возможно, мне и правда нужна была перезагрузка. — Хорошо, что мы не ели вечером, а то было бы сложно держать тебя на коленях столько времени, — я слегка ухмыляюсь. Неловкая пауза. Я прекрасно понимаю, что пытается сделать Ферит. Разрядить обстановку, чуть снизить накал событий. И я искренне благодарна ему за попытки. Чтобы снизить градус неловкости, поворачиваю голову к нему и ободряюще улыбаюсь. — Спасибо, что не дал мне упасть головой о плитку, — теперь ухмыляется он. Время семь утра. Одни врачи уходят, другие приходят. Но все разводят руками. С того момента, как подруге перелили кровь, прошло несколько часов. Она стабильна, но в тяжелом состоянии. Когда проснется, известно только Всевышнему. Родители Эды и Серкан уехали домой, переодеться, принять душ, привести вещи. Я стояла у окна в палату и просто наблюдала за мониторами, где сердце подруги четко отбивало ритм. Ферит поехал в общежитие, забрать пару моих вещей. Сегодня нужно на пары, я не могу их пропускать. — Я все у тебя узнаю, обо всем расспрошу, и ты все мне расскажешь, как только придешь в себя, ясно? Ты не можешь вот так оставить меня, Эда. Не можешь. Я не позволю! И ты себе не позволяй! — я шептала это себе под нос, будто надеялась, что сквозь стену она услышит меня. Услышит, что я не брошу на полпути, что буду рядом. Даже если фото ее рук дело, даже если она совершила самую большую ошибку, за которую так дорого поплатилась! — Сейран! — ну вот только его здесь не хватало, действительно. Только его! — Тарык? Ты что тут делаешь? — я выглядела максимально жутко. То роковое платье все еще на мне, волосы спутаны, макияж размазался по лицу и засох. А этот человек вообще не должен здесь быть. — Я услышал по новостям, что в твоем общежитии кто-то пытался покончить с собой и очень испугался! — парень бесцеремонно и, совершенно не обращая внимания на мой вид, заключает в объятия. Что это такое? Слишком близко. — Алла-алла, Тарык. Что это с тобой? Ты подумал на меня? Можно так сильно не сжимать, задушишь же, — Ихсанлы как-то странно посмеялся и расцепил руки. — Не знаю. Ты вчера ушла с этим странным парнем, я подумал, вдруг на почве ревности он сделал что-то с тобой, — абсурдность ситуации меня просто выводила из себя. — Странным парнем? Удивительно, что новость про общежитие ты увидел, а про мою свадьбу — нет, — мы немного улыбнулись друг другу, и это сбавило напряжение. — Как у нее дела? — он переводит взгляд на Эду. Тяжело вздыхаю и тоже смотрю на подругу. — Стабильно тяжело. Врачи ничего не прогнозируют. Я не знаю, Тарык. Это так не похоже на нее. Мы дружим не так давно, конечно. Но она всегда была той, кто любит жизнь. Дорожит каждой секундой. Смеется, веселится, любит. Она бы ни за что сама не приняла такое решение! Я не верю в это! — парень снова смотрит на меня. — Думаешь, ее довели? — пожимаю плечами. Я правда не знаю. Неожиданно Тарык по-хозяйски закидывает руку на мое плечо и немного пододвигается ближе. От таких тактильных вольностей мне становится немного не по себе. Он никогда не проявлял ко мне знаков внимания в школе. Никогда даже не было намека на какие-то недружеские чувства. А сейчас этот жест совсем не похож на простую поддержку от бывшего одноклассника. Пытаюсь чуть-чуть отодвинуться. Парень это замечает. — Ой, прости. Не хотел нарушать твои личные границы, — он убирает руку и делает максимально безобидное лицо. — Ничего страшного, я просто удивлена, — неуверенно ему улыбаюсь и какое-то время мы просто молча смотрим на Эду. Где же этот Ферит? Еще вчера, стоя рядом с Тарыком на улице, я не чувствовала такой неловкости и желания сбежать. Скорее, вчера вечером я бы предпочла компанию бывшего одноклассника, чем будущего мужа. Но сейчас я буквально готова идти в университет в этом грязном платье, лишь бы не оставаться один на один с этим странным парнем. — Кстати, ты не ответила на мое сообщение, — непонимающе смотрю на собеседника. — Ты сейчас шутишь, да? Как-то ночью было не до переписок, — может, прозвучало грубо, но его наглость меня немного удивляет. Тарык ничего не отвечает, просто молча куда-то уходит. Ну и хорошо. Как на зло телефон был разряжен, и я не могла позвонить Фериту. Куда он уехал за одеждой? В Белек что ли? От больницы до общежития максимум двадцать минут езды. Начинаю ходить вперед-назад перед палатой реанимации, в надежде, что так быстрее пройдет время. И когда я в очередной раз развернулась, чтобы пройти в обратную сторону, силуэт перегородил мне дорогу. — Это тебе, — Тарык протягивал стаканчик кофе из автомата. И честно? Это было лучшее решение. — Спасибо большое, — я принимаю напиток и тут же делаю небольшой глоток. Живительный кофе будто растекался по венам, придавая миру более ярких красок. — Не то уютное местечко, конечно, которое я планировал, но кофе с утра попили, — видимо моя нервная система уже была окончательно расшатана, но это фраза вызвала у меня искренний смех. О, Всевышний, я правда схожу с ума. — Я не помешал? — кофе тут же оказался в дыхательных путях, и я закашляла. К нам приближался Ферит. И смеяться он не планировал, судя по тому, как грозно сдвинулись на переносицу его густые брови. — Господин Ферит, добро пожаловать, — Тарык чуть приподнимает стаканчик вверх, как будто поднимает тост. А я все еще пытаюсь прокашляться, смотря на эту картину. — К добру ли, господин Тарык? — а когда они успели познакомиться? — Беспокоился за Сейран, решил поддержать в трудный период, — одноклассник бросает многозначительный взгляд на кофе в моих руках. Будь оно неладно. — Здоровья твоим рукам, дорогой. Пробудил моей женушке аппетит. Сейран, дорогая, там в машине чистая одежда и завтрак. Пойдем, нам еще на пару нужно успеть. Увидимся, Таро, — я не могла сдержать улыбки, наблюдая за этими двумя львами, обменивающимися колкостями. Утренняя перепалка Ферита и Тарыка, чистая одежда и сэндвич немного подняли мне настроение. Я понимала, что жизнь идет дальше. То, что произошло сегодня ночью — пусть останется в прошлом. Эда придет в себя, я уверена. Это была минутная слабость, которая поможет ей стать еще сильнее. Она все мне объяснит, все расскажет, и мы решим все ее проблемы, и проблемы с этим фотографом. Всю дорогу до университета Ферит молчал. Даже в больнице он казался мне как-то веселее. Неужели встреча с Тарыком на него так повлияла. Хотя, с чего вдруг? Кто я ему такая, чтобы он, например, ревновал меня? Нас связывает навязанный брак и только. Но он так кричал в больнице, когда я падала в обморок. Он держал меня на коленях все время, пока я была без сознания. Он действительно беспокоился за меня. Может, я не так уж и безразлична ему? — Спрошу кое-что? — наконец я решаюсь прервать эту гнетущую тишину. Карие глаза тут же пронзили меня. Нет, с его настроением правда что-то не так. — Спрашивай, — он снова отвернулся и смотрел на дорогу. Да что случилось опять? — Тебе что-то удалось выяснить про фотографа? — я хотела спросить совершенно не это. Но я не знаю, как начать разговор про нас, про наши отношения, что вообще между нами. Не хочу разговаривать на такие темы, когда он явно не в духе. Ферит лишь отрицательно мотнул головой. Мда, многословно. — Я думаю, что Эда как-то связана с этими фото. На всех снимках был знак звезды. И вчера, когда я зашла в комнату… Все наши снимки были на полу, порванные на мелкие кусочки. Кажется, перед… Перед ванной она очень злилась. Не знаю, на себя или на кого-то другого, но дело явно в этих кадрах, понимаешь? Я сегодня, как приеду в общежитие, попытаюсь что-нибудь найти, и если мы хотим узнать, кто… — я не успеваю договорить, как Ферит резко сворачивает с дороги на обочину и тормозит. — Ферит? Что ты делаешь? — парень снова смотрит на меня. Только теперь я вижу не злость, а панику. Страх. Обычный огонек в его глазах казалось тухнет в объятиях волн испуга. — Сейран, я скажу один раз, и ты не будешь возражать, — начало мне уже не нравилось. Он отстегивает ремень безопасности, пододвигается ближе и берет мое лицо в свои руки. — Ты больше никогда не вернешься в ту комнату, хорошо? Я не позволю тебе ни на миг там остаться. Все твои вещи я собрал сегодня с утра, и Абидин уже перевез ко мне. Не переживай, я выделил тебе отдельную комнату. Твоя нога ни за что не вступит на порог той комнаты, хорошо? — непонимание сменялось гневом и злостью. Так вот почему он так долго не приезжал утром? Нет, этот человек правда ненормальный. — Ферит, ты… Что ты творишь? Что значит собрал и перевез? Кто тебе дал право трогать мои вещи? Кто ты такой? Нет, я правда не понимаю. Кто ты такой? — убираю его руки от лица и отворачиваюсь. Он сумасшедший, ненормальный! — Сейран, неужели ты не понимаешь, что оставаться там опасно? Я тебе этого не позволю. Если потребуется, силой привяжу к кровати, — казалось, что я сейчас просто взорвусь от злости. — Я тебе игрушка что ли? Захочешь, буду там жить, захочешь — здесь. Это моя комната, за которую я заплатила, и я буду там жить, окей? — парень ударяет несколько раз по рулю. — Ты сведешь меня с ума! Сведешь с ума, действительно! Девочка, в твоей комнате вчера всю ванну затопило кровью! Откуда ты знаешь, что она это сделала сама? Может ее пытались убить? Убрать, как человека, знающего правду? Я не хочу, чтобы следующая была ты, Сейран! — он не кричал, а шептал. Но с таким внутренним рыком, что кожа невольно пошла мурашками. — А тебе то что? Тебе что? Мы еще даже не женаты. Какая тебе разница на меня? Ну уберут меня следующую, будешь жить спокойно, и в брак вступать не придется, избавишься. Тебе же проще! — я выкрикивала фразы, не фильтруя их через мозг. Я так злилась на него, так злилась! На какое-то время в салоне повисла тишина. Опускаю глаза на руки и начинаю теребить кольцо. Возможно, я немного сказала лишнего. Гнев вдруг резко начал сменяться на стыд и совесть. Сейран, что ты сейчас сказала? Этот человек продержал тебя на руках всю ночь, а ты такие гадости ему вместо благодарности. Позор. Правда позор тебе, девочка. Ферит даже не посмотрел на меня, а просто молча вышел из машины. Я сидела еще некоторое время на месте и не знала, что делать. Нужно выйти, извиниться, но я смотрела через лобовое стекло на Ферита, оперевшегося на капот, на его напряженную спину, и мне было не по себе. Да что же за день то сегодня такой! Ах, если бы можно было вернуть слова назад. Тишина в салоне давила еще сильнее, чем наша ссора, поэтому я не выдерживаю, и тоже выхожу. Ветер резко обдал кожу холодными порывами. Осень во всю прогоняла жаркие турецкие дни. Кожа снова покрылась мурашками, но не от холода. С каждым шагом, с которым я становилась ближе к Корхану, мне становилось все холоднее. Девочка, ты правда сказал много лишнего! — Ты знаешь, что я испытал, когда узнал? Когда прибежал к твоей комнате, а там кровь… Всюду. Вы уже увезли Эду в этот момент, поэтому даже спальня была в каплях, — я встала позади плеча парня и осторожно положила подбородок, боясь, что он оттолкнет. Но Ферит лишь продолжил говорить. — Меня не пускала полиция, не пускал комендант общежития. И никто не говорил, кто пострадавшая. Не называли имен. Только «Девушка, брюнетка, на вид лет двадцать.» На тот момент я даже не подумал на Эду. Ты не представляешь, какие жуткие картины мне выдавала фантазия, пока я ехал в больницу. Мы еще и поссорились в очередной раз с тобой перед этим. Сейран, я впервые в жизни за кого-то так испугался! Я испугался, что ты исчезнешь. Испугался, что ты просто уйдешь из моей жизни также неожиданно, как и появилась в ней! — слезы душили меня изнутри, не давали даже вымолвить и слова. А парень не останавливался. — И когда я увидел тебя: бледную, заплаканную, в окровавленном платье, но живую, целую, здоровую… Я был готов в этот же момент все отдать, чтобы просто обнять, прикоснуться. Когда ты падала в обморок, я перестал дышать. Воздух буквально закончился, как будто кто-то ударил по легким. И вот тогда я осознал… Я тебя так боюсь потерять. Не знаю, как сказать правильно, не знаю, как подобрать слова… — словесный поток не останавливался, парень будто высказывал все, что накопилось за эту жуткую ночь. Ферит повернулся ко мне и снова взял в руки мое лицо. — Если с тобой что-то случится… Если хоть один волосок упадет с твоей головы, я убью любого. Да, возможно, я перегибаю палку, слишком перехожу личные границы, но… Сегодня, когда ты лежала у меня на коленях без сознания, я четко понял, что ни за что не хочу повторения этого. И ни за что себе не прощу, если буду знать, что у меня был шанс тебя защитить, но не воспользовался им. Хорошо, фисташка? — я плакала. Я очень сильно плакала. В горле встал ком, который мешал мне произнести хоть писк. Я просто быстро-быстро закивала. — Ты будешь жить со мной, с моей семьей. В университет тебя будет сопровождать телохранитель. Ты не будешь гулять одна, хорошо? Фисташка, не хмурься, это на первое время. Пока Эда не расскажет, что с ней случилось, я ни на миг не оставлю тебя, хорошо? — вот тут мой голосок чуть прорезался. — Ты рассказал эту душещипательную историю, довел меня до слез, чтобы так филигранно преподнести информацию не только о переезде, но и об охране? — соленая жидкость сменилась смущенными улыбками и весьма нежными объятиями. И вот, мы вернулись в самое начало. Я — Сейран. Мне двадцать лет. Я сбежала от отца, который избивал меня каждый день за любую ошибку. Но спустя всего лишь два месяца от начала учебного семестра в колледже искусств, мое лицо сверкает на всех обложках газет. Мой телефон разрывается от звонков и смс неизвестных номеров изданий, журналистов с просьбой дать интервью. У дома дежурят камеры, у учебного корпуса толпа незнакомых людей, а передвигаюсь я теперь только с личным телохранителем, которого любезно предоставил он. Мистер Ошибка всей моей жизни. Человек, который по воле его семьи через неделю станет моим мужем. Корхан. Ферит Корхан…