Roundabout Destiny

      Лето 1995       Блэк-мэнор       — Прекрасная погода, — спокойным голосом заметила Лили, глядя на большую лужайку у главного поместья Альфарда Блэка.       — И прекрасный день для свадьбы, — согласилась Дорея Поттер, наблюдая за изо всех сил старавшимися вести себя по-взрослому внуками. В основном это у них даже получалось. Дельфинии — Фи для семьи, — было уже двенадцать лет и она пыталась грациозно прохаживаться в шёлковом платье, которое бабушка сделала специально для свадьбы Доры. Гарри и Шарлюс тоже были здесь, вытянулись по стойке чуть в стороне на случай, если бабушке что-нибудь понадобится — например, чашка чая.       — На два года позже — всё равно лучше, чем никогда, — чуть улыбнулась Лили. Дорея фыркнула в ответ.       Надеясь изменить положение оборотней к лучшему, Гермиона попросила Ремуса отправиться в путешествие по другим странам и изучить их законы Всё это время она оплачивала еду и жильё, а сверх того платила и небольшое пособие. В результате большую часть последних десяти лет Ремус провёл за границей и, редко бывая дома, почти совсем не имел возможности присутствовать ни на днях рождения, ни на рождественских праздниках. В итоге, когда Гермиона поняла, что прошло уже два года с предусмотренной контрактом даты, а ни Дора, ни сам Ремус об этом даже не вспомнили, ей пришлось составить собственные планы. Она вызвала Люпина и провела с ним последнюю встречу. Они рассмотрели изменения, которые Визенгамот уже произвёл в магическом обществе и дополнили их собранной Ремусом информацией и его личным мнением, предложив дальнейшие поправки к законам, чтобы сделать их более справедливыми для граждан-оборотней.       Было до смешного просто предложить Джеймсу с Сириусом устроить вечеринку по случаю возвращения Ремуса домой и пригласить туда всех. Нимфадора уже выросла и превратилась в прекрасную молодую женщину. С полной поддержкой любящей её семьи она подала заявление на курсы авроров и успешно прошла отбор. У тёти Гермионы было очень странное выражение лица, когда Дора, блестяще закончив обучение, споткнулась на пути к подиуму, собираясь забрать свой сертификат, но девушка в тот момент только широко улыбнулась всем присутствующим, а главный аврор, Аластор Грюм, даже пошутил про настолько сильное стремление бороться с преступностью. Потом она долго хныкала и сопротивлялась, но всё же позволила тёте Гермионе и тёте Дорее одеть её к вечеринке, и выражение лица Ремуса, когда она вошла в комнату, было просто бесценным. Он уставился на неё с отвисшей челюстью, не в силах вымолвить и слова. На случай возможного шантажа Северус и Регулус сделали не один снимок, а матери буквально на следующее утро начали планировать свадьбу.       Мимо семьи скользнула Кассиопея и изящно присела на своё место рядом с матерью. По парадной мантии бледно-голубого цвета блестящей волной стекали длинные чёрные волосы. Дорея, откинув чёлку со лба, с любовью улыбнулась своей внучке. Вместе с ней пришёл и Цефей, с нежностью поглядывающий на сестру. Фи бросила на кузину ревнивый взгляд, завидуя её способности всё и всегда делать грациозно. Она была абсолютно уверена, что Кассиопея даже блевать будет так же изящно. Кузина обернулась и улыбнулась ей, но Фи скорчила в ответ рожицу. Непонимающе моргнув, девушка снова повернулась к матери.       Свадьба была просто невероятно красивой, но Кассиопея так и не смогла понять, почему мама почти всё время проплакала. Папа был шафером у дяди Ремуса и никак не мог её утешить, поэтому рядом с ней сидел Цефей, одной рукой обняв мать за плечи. За последнее время он сильно вырос и стал так похож на папу, что Кассиопея не могла не задумываться над этим.       — Всё хорошо, домина? — немного обеспокоился Регулус.       Гермиона кивнула:       — Я просто так счастлива, — вновь зарыдала Гермиона. Регулус мгновение не сводил с неё глаз, а затем обменялся с Цефеем чисто мужским ничего не понимающим взглядом.       На этот раз они поженились среди любящих их людей.       Я знаю.       И у Тедди будут его мама и папа. А может быть, и братик или сестричка.       Я знаю.       И поэтому ты плачешь?       Да.       О, Мерлина ради, женщина!       Заткнись. Мне можно плакать на свадьбах. Думаю, это даже закон.              

ГГ/ГП/ГБ

      

      Далёкое будущее       Мемориальная библиотека для маглорождённых имени Гермионы Блэк       — Так это важная библиотека, папочка? — распахнув глаза, невинно спросила серьёзная восьмилетняя девочка, разглядывая закреплённую на фасаде внушительного каменного здания памятную табличку. Её отец улыбнулся и тоже посмотрел на табличку.       — Думаю, да, дорогая, — погладил он дочь по голове. Нахмурившись, девочка прикусила нижнюю губу.       — Тогда почему её до сих пор называют библиотекой для маглорождённых?       — Ну, дедушка говорил, что это из-за её первого предназначения. До тех пор никто не строил библиотеки специально для маглорождённых, — задумчиво ответил отец, пытаясь в точности вспомнить рассказ его собственного дедушки, когда он задал ему тот же вопрос.       — Но папочка, с тех пор они же, конечно, много чего построили, — потребовала больше информации дочь.       — Абраксия, — вздохнул её отец, — у меня сейчас нет времени объяснять тебе несколько сотен лет истории волшебного мира. Я обещал твоей маме, что мы встретимся у мадам Малкин и снимем мерки для мантий.       — Папочка, подожди! — вдруг сказала девочка и побежала куда-то, резко развернувшись на каблуках.       — Абраксия! — позвал он дочь и помчался за ней. Чёрт возьми! Её мать шкуру с меня снимет. Сбитый с толку, он сумел догнать её только возле «Всё для квиддича», — Что ты творишь? У меня чуть сердечный приступ не случился! Ты же знаешь, что в людных местах нельзя отходить от меня ни на шаг!       — Он был здесь. Я знаю, что был, — бормотала девочка себе под нос. Отец настороженно за ней наблюдал. В последнее время дочь не раз делала странные вещи, заставляя его нервничать, а жена уже несколько недель посматривала на дочь с непонятной ему напряжённостью. Внезапно Абраксия повернула голову и лицо её осветилось такой лучистой радостью, какой он ещё никогда в жизни не видел. С ужасным трепетом отец посмотрел туда же и сразу заметил неуверенно стоящего в стороне мальчика, с каким-то голодным выражением глаз наблюдающим за его дочерью.       Бросившись вперёд, Абраксия взяла его руки в свои:       — Это ты! Я знала, что ты придёшь, и ты пришёл.       — Я ждал тебя, — раздражённо оттопырил нижнюю губу мальчик. — Я всю неделю прихожу сюда каждый день, а тебя ни разу не было.       — Сейчас я здесь, — успокоила его Абраксия с таким видом, будто разговор исчерпан. Мальчика это ничуть не убедило.       — Ты не пришла, — указал он.       — Эти вещи — далеко не точная наука, — отрезала она, так и не отпустив его рук. — Думаю, ты простишь мне этот небольшой изъян.       — Абраксия, дорогая, почему бы тебе не представить мне своего друга? — нерешительно начал её отец. Она улыбнулась ему, а затем повернулась к мальчику, чьи руки до сих пор не отпустила.       — Как тебя зовут на этот раз? — с любопытством спросила она.       Мальчик пожал плечами. Как заметил отец Абраксии, вокруг него явственно ощущался флёр старой аристократической семьи. Волосы мальчика были короткими и светлыми.       — Акациус Лавгуд, — улыбнулся он. Абраксия хлопнула в ладошки и рассмеялась.       — Я — Абраксия Лонгботтом. А мамочка — Малфой. Наверное, надо заранее тебя предупредить.       Серебристые глаза мальчика потемнели:       — По-моему, ты это нарочно,       — В самом деле, Акациус, как будто я на что-то влияю, — пожав плечами, попыталась она его убедить.       — И всё же, — мрачно произнёс мальчик. — Ну почему именно Малфой?       — А что не так с фамилией Малфой? — холодно произнесла мать Абраксии, которая нашла наконец свою потерявшуюся семью.       — Ничего, — угрюмо ответил мальчик, глядя только на руки Абраксии, до сих пор держащие его собственные.       — Не дуйся, дорогой, — спокойно сказала Абраксия. Мальчик вздохнул и поднял глаза к небу. — Папа, мне нужно увидеться с прабабушкой Малфой.       — Но, Абраксия… — неуверенно начал отец, но был остановлен женой. — Зачем, чёрт побери, ей могла понадобиться Селена Малфой? — яростно зашептал он ей.       — Дорогой, ты забываешь, что девичья фамилия моей бабушки — Поттер. Матерью Селены была Луна Лавгуд, — прошептала она мужу. Удивлённо распахнув глаза, мистер Лонгботтом уставился на дочь.       — Ты думаешь, что она… сама знаешь?       Жена прикусила губу и медленно кивнула. Он пристально посмотрел на мальчика, который сейчас смотрел только на его дочь. Головы детей склонились друг к другу, они яростно о чём-то перешёптывались. — И что теперь?       — Он — мой, — твёрдо сказала Абраксия, сжав руку мальчика. — Нам нужно увидеть прабабушку прямо сейчас, папочка.       — Послушай, дорогая, ну мы же не можем забрать с улицы чужого ребёнка. Что скажут люди? — попытался убедить её отец. Абраксия упрямо смотрела на него, а Акациус просто выглядел удивлённым. Его жена покачала головой.       — Не дави на неё, Найджелус. Эм, молодой человек, где ваши родители? — улыбнулась миссис Лонгботтом. Мальчик махнул рукой в сторону аптеки и они все отправились в этом направлении. Мистер Теодосиус Лавгуд был только рад познакомиться с Абраксией и с лёгкостью отпустил сына неизвестно куда с почти незнакомыми людьми. Найджелус какое-то время смотрел на мужчину, потом просто вздохнул.       — Ах, Абраксия, ты пришла увидеться с прабабушкой? — встретила их понимающей улыбкой пожилая ведьма. Затем заметила Акациуса и ахнула, а улыбка стала ещё шире. — Рада тебя снова видеть, Акациус.       — Откуда вы знаете его имя? — потребовал ответа Найджелус.       — Не беспокойся, у меня свои способы, Найджелус, — улыбнулась она и повернулась к правнучке. — Я думаю, что тебе, возможно, следует навестить Сафиентию. Она знает, что делать.       — Да, мэм, — спокойно ответила Абраксия и повернулась к Акациусу. — Но я возьму его с собой.       — Я бы и не ожидала от тебя иного, моя дорогая.       — А знаешь, что это значит? — заметил Акациус, когда они вместе направлялись к камину.       — Нет, что? — изогнув бровь, заинтересованно спросила Абраксия.       — Нам снова придётся ходить в Хогвартс.       — Да ну нахрен, — рыкнула она себе под нос.       — Абраксия Люциана Лонгботтом! — крикнула ей мать из соседней комнаты. — Следи за языком, или я почищу его скорджифаем!       — Да ради любви Мер… Они ещё и назвали тебя его чёртовым именем? — бессильно вскипел Акациус.       — Дорогой, — пробормотала она, поглаживая его руку, — что в имени?       — Ничего… котёнок, — самодовольно ответил он, заставив девочку закатить глаза.       — Радуйся, что ты мне нравишься, — пробормотала Абраксия. Они шли к камину. Его рука сжимала её руку.       Примечание автора       Конец. Типа того.       Ну ладно, я вас запутала. Простите. Сиквела не будет. Абраксия — реинкарнация Гермионы, а Акациус — реинкарнация Сириуса. Я попыталась представить, что у них есть особая связь и что судьба Гермионы всегда будет связана с Сириусом.