Кто поймёт этого Чимина.

Группа жила, дышала, пела, танцевала и продолжала творить, чувствуя себя как на пороховой бочке. Что-то неуловимо изменилось, а точнее кто-то. Только сейчас всем стало понятно, как многое зависело от Чимина. Вернее от его взаимодействий с ребятами. 7-1=0, это факт. И когда заедала одна шестерёнка, тормозил весь механизм. Взъерошенный ото сна, с припухшими глазами, раньше он всегда улыбался мемберам и желал доброго утра. Благодарил за вкусную еду, за хорошее настроение, за всё - даже мелочи не воспринимались им как что-то должное. И это было, оказывается, чертовски приятно. Хоть и очень привычно. Он вовлекал в разговор меланхоличного Юнги, умудряясь никогда не нарываться на отказ. Успокаивал нервы тревожному Хосоку, даря ему свою тактильность и поддержку. Носился с Тэхёном, без устали одаривая того своим вниманием - без этого Тэ чувствовал себя одиноким и подавленным. Чимин молча выслушивал накопившиеся переживания Намджуна, и обнимал того за плечи, чтобы просто дать понять - я здесь, я с тобой, хён, ты не один, мы справимся. Он был единственным, кто знал, что Джин в пределах своей комнаты снимает маску вечного весельчака и позволяет себе побыть просто уставшим молодым мужчиной с кучей комплексов. Знал и просто находился рядом, поглаживая того по волосам, когда Джин молча ложился головой на колени Чимина и лежал так с закрытыми глазами, предаваясь своим мыслям. Не всегда грустным, конечно, это же всё-таки Джин. Но было как-то очень естественно и правильно вот так время от времени комфортиться рядом с младшим обаяшкой. Чимин всегда поддерживал Чонгука, умея успокаивать его демонов одним только прикосновением. Он был зоной комфорта и Чонгука - всегда, во всём, вопреки всему. Вопреки взбалмошному поведению, частой наглости и порой беспардонности. Чимин любил его безусловно. И именно Чимин стал тем единственным, кто внезапно закрылся в своём вакууме и отказался пускать туда кого бы то ни было. Как бы мемберы ни старались, как бы ни пытались залезть в его душу. И это было самое страшное - натыкаться на глухую стену, не имея возможности туда пробиться. Чимин выкладывался по полной на работе, как и раньше. Его улыбка сияла, глаза лучились во время многочисленных шоу и концертов. Тогда казалось, что всё как раньше, Бэйби Мочи вернулся. Но стоило свету софит погаснуть, как этот милейший человек превращался в холодную статую. Они вместе ели, пили, смотрели фильмы. Тэ как и раньше старался быть рядом с Чимином, сыпал шуточками, и тот иногда даже смеялся с них, подключаясь к общим разговорам. Но ближе не подпускал - никаких обнимашек перед сном, разговоров по душам. Это было так же странно, как и больно. Так больше продолжаться не могло. Но... Продолжалось.

***

Юнги сидел в своей студии, внимательно вслушиваясь в каждую ноту нового микстейпа, когда в дверь постучались. Чимин - его стук Юнги узнает из тысячи. - Заходи, Чимини. - Хён, я пришёл поговорить. - Я слушаю тебя. - Хочу объяснить всё, если смогу. Хотя вряд ли смогу. Чимин стоял напротив и смотрел куда угодно, только не в глаза Юнги. Хорошо, пусть так. Лишь бы не закрылся в себе снова. - Мне очень трудно объяснить свои чувства. Но я постараюсь. Ты знаешь, я давно и бесповоротно влюблён в Чонгука, мы пара... Вернее, были ею. До того дня, когда я его ударил. Чимин замолчал, будто решая, стоит ли продолжать. - Я здесь, Чимини. Я приму любое твоё объяснение. - Я... Устал. Я просто устал. С тех пор, как мы стали парой, Чонгук только и делал, что ревновал меня и устраивал сцены. Порой мне казалось, что он ревнует меня даже к микрофону, который я держу. Но я всегда сглаживал углы, понимая что он вот такой - ревнивый собственник, который всё время боится что-то упустить. Я никогда ни на кого не заглядывался кроме него. Никогда и ни на кого, ты знаешь. Юнги знает, ещё как знает. Ведь он стал первым, кому Чимин рассказал про свою гомосексуальность. Юнги наблюдал, как в сердце Чимина зарождалась любовь к макнэ, видел его терзания и страхи. Он был свидетелем образования пары - Чимин всё же набрался смелости рассказать о своих чувствах, а Чонгук ответил на них. И Юнги видел, что для Чимина переставал существовать весь мир, когда на горизонте появлялся Чонгук. Его глаза говорили сами за себя. Чимин продолжил: - Мы постоянно ссорились, но Чонгук не хотел понимать, что вся эта вызывающая сексуальность и флирт нон-стоп - это образ. Я должен его нести миру, потому что это моя работа. Потому что этого требует компания. Он никогда не пытался войти в моё положение. А я терпел. Тяжёлый вздох. - Перед тем концертом... Это был, наверно, сотый бесполезный разговор... Чонгук сказал, что я не единственный, кто ему интересен. И если я не могу быть таким, каким он хочет... - Всхлип. - Он найдёт кем себя занять. Юнги нахмурился. Этот глупый макнэ... - Я попросил его не причинять мне боли... Но ты видел все сам. Он заигрывал с Тэ, обжимался с ним. Раньше я это принимал спокойно, Тэ мой друг, я его люблю и доверяю ему. И Чонгуку доверял всегда. Да и фансервис никто не отменял. Я и сам могу запрыгнуть на любого из вас, обнять, хватать за руки. Но... Я никогда ни на кого не смотрел так, как Чонгук смотрит на Тэ. Никогда не выделял кого-то одного. Кроме Гуки. И уж тем более вне рамок работы. Судорожный вздох. Чимину трудно давался этот монолог. - Я никогда не пытался намеренно сделать ему больно. Никогда не играл на публику, показывая что мне кто-то важнее Гуки... Что кто-то один важнее его. Глаза всё выдают, хён. Тебе ли не знать. Юнги напрягся. Неужели Чимин говорит про него?.. Неужели он... Но тот продолжил: - Я попросил его, хён... Попросил, чтобы он не пытался играть с моими чувствами. Я открылся ему, сказал, что это больно. Не обидно, не злит, а именно больно - видеть родные глаза, которые с любовью смотрят на другого. Просто чтобы отомстить мне за то, от чего я не могу отказаться из-за контракта. Ради группы. Глаза... Я никогда ни на кого так не смотрел, кроме Чонгука! Чимина наконец прорвало. Слёзы потекли градом. Юнги вскочил и обнял его так крепко, как только мог. И был благодарен за то, что его на оттолкнули. - Умом я понимаю, что веду себя эгоистично. Что вообще все, что я говорю звучит как двойные стандарты, но нет... Всё глубже. Я знаю, что остальные ни в чем не виноваты! Но в сердце что-то оборвалось. В тот момент, когда Гуки обнимал Тэ, гладил его затылок, смотрел как на самого любимого человека, при этом на меня - свысока, будто наказывая, что-то оборвалось. В голове до сих пор звенит «Ты не единственный, кем я могу себя занять». Если бы не эти слова, я бы отнёсся ко всему спокойно, как и раньше. Но... Это... Невыносимо! Я злой, я очень злой человек. И я не могу вернуться к себе обратно. Да и хочу ли... Всхлип. Ещё один. Юнги гладил младшего по голове. - Чимин. Я тебя понимаю. Я очень тебя понимаю. Ты знаешь. Я всегда рядом. Спасибо, что открылся мне. - Я больше не могу думать о других. Я всегда ставил себя на последнее место. Но больше не могу. Я так устал... - Спокойно, малыш. Спокойно. Дыши. - Можно я побуду здесь немного... С тобой? - Конечно, давай присядем. Юнги не знает, сколько они вот так просидели. Рыдания Чимина сменились тихими всхлипами, всхлипы сопением. Истерзанный противоречивыми чувствами, уставший и несчастный, Чимин уснул на диване студии Юнги, положив тому голову на колени.