Цветочный пепел

      Прислонившись плечом к покрытой инеем стене, Юнги отстраненно наблюдал за тем, как снег подобием изящных одежд укрывает и окутывает нагие деревья. Переведя свой взгляд на царивший на балконе беспорядок, щедро припорошенный белыми снежинками, альфа с некоторой долей раздражения отметил про себя, что его мысли и разруха перед глазами чем-то схожи. Навести порядок и там и там не так уж и сложно, а руки почему-то всё не доходят. Сил нет, желания нет, времени… ничего нет. И это не нормально.       Выдохнув, Юнги осторожно посмотрел на суетящегося на кухне Хосока и, собрав всю свою волю в кулак, наконец, решился на разговор. Тянуть дальше смысла не было — разрешение на открытие центра получено, подходящее здание тоже найдено. Нынешнее молчание стоило ему немалых денег, и это нужно было как можно скорее исправлять. Для пущего эффекта напомнив себе обидные слова некогда лучшего друга о том, что он принадлежит к распространённому виду подкаблучник обыкновенный, альфа, воспылав обидой и на удивление нешуточной решимостью доказать нерадивому идиоту, по стечению обстоятельств работающему психологом в его центре, что все не так и что именно он глава семьи, отворил балконную дверь и вошел в кухню.       Сев за стол и поближе притянув к себе графин с водой, Юнги терпеливо дождался, пока бета присядет напротив, и, переведя дыхание, промолвил:       — Хосок, нам нужно серьёзно поговорить.       — Что-то случилось? — встревожился бета.       — И да, и нет, — задумчиво ответил Юнги, тщательно подбирая слова. — Я подал запрос на открытие центра в Мокпхо, и местные власти дали своё разрешение. Планирую в четверг поехать туда и подписать все документы.       — Это так неожиданно, — не скрывая своего удивления, проговорил бета. — Почему ты не говорил об этом раньше? Второй центр — это, конечно, хорошо, но как же твои пациенты? Разве расширение не сократит до минимума часы приёма?       — Сократит. Поэтому я планирую прекратить практику и заняться исключительно управлением, — не стал увиливать Юнги. — Сейчас подобная работа мне куда интереснее. Надеюсь, ты меня поймёшь.        — Не пойму, — резко отодвинув от себя тарелку, повысил голос Хосок. — Ты доктор, а не бизнесмен. К чему все это?       — Я сыт по горло пациентами и их проблемами, мне нужен отдых, — спокойно проговорил Юнги, даже не удивляясь подобной реакции от мужа. Медицина — это ведь самое главное в жизни! Клятва Гиппократа и всё тому подобное. Один раз врач — до самой смерти врач. Как же! Только вот Хосок явно запамятовал то, что психолог не является врачом в прямом смысле этого слова. Психолог не ставит диагнозы, не выписывает таблетки, как, например, психиатр или психотерапевт, его задача — помощь здоровым людям, оказавшимся в сложной жизненной ситуации. Но как ему и дальше помогать людям, если душа к этому больше не лежит? Он устал. Чертовски устал. Не навреди — это главный принцип всей медицины. А вот он сейчас навредить своим пациентам как раз-таки и может. Нестабильный психолог — это кратчайших путь к депрессии и мрачному психиатру. — Я уже принял решение. Давай не будем ссориться.       — А со мной посоветоваться ты случайно не забыл? — завёл привычную пластинку Хосок. — Тебя не волнует моё мнение?       — Хосок, а ты советуешься со мной по поводу своей работы? — сдержанно осведомился Юнги, внимательно посмотрев на мужа. — Мы хотя бы раз говорили о последствиях твоего повышения?       — При чём здесь это? — тут же нахмурился Хосок.       — При том. Я уважаю твой выбор. Нравится мне он или нет. Я поддерживаю тебя. А что делаешь ты?       — Ты упрекаешь меня? — опешил бета. Он же сейчас ослышался, да?       — Нет, лишь провожу параллель.       — Хорошо, — пошел в наступление Хосок, решив сыграть по-грязному. — Что тогда будем делать с ребёнком? Кто будет с ним нянчиться? Может, есть смысл отказаться от усыновления?       — Не манипулируй мной, — не повышая голоса, чётко проговорил Юнги, мрачнея прямо на глазах. — Есть ты, я, наши родители, няни, на худой конец. Тебе этого мало?       — Я буду весь день занят на работе. Ты — кататься из Сеула в Мокпхо, мои родители живут в другом городе, твои — работают. Если ребёнка будет воспитывать няня, какой смысл его заводить?       — Заводить? Мы не о собаке вообще-то говорим!       — Ага, о кошке, — саркастично хмыкнул Хосок. — Собака ведь у нас уже есть.       — Хосок, а не пошел бы ты… — выплюнул Юнги, оборвав себя на полуслове, и, резко поднявшись на ноги, вышел из кухни.       Удивлённо выдохнув, Хосок, зависнув на пару секунд, запоздало подумал о том, что включать ребёнка в свои манипуляции все же не стоило. Тема-то болезненная и непростая. Услышав, как громко хлопнула входная дверь, бета помимо своей воли вспомнил прощальные слова Тэхёна, которые тот, уходя в примерно похожей ситуации, прохрипел приглушенным голосом: «Ты способен сломать любого человека, твоя любовь подобна яду: она убивает личность. Ты не слышишь меня, ставя свои потребности выше всего в этом мире. Именно поэтому нам больше не по пути». Именно поэтому…       Хосок очень старался забыть эти слова, но так и не смог. Гордость не позволила. Тогда, скованный крепкими цепями обиды, он даже не попытался догнать омегу, предпочитая винить во всём его. Сейчас же, осознавая схожесть ситуаций, он был не намерен повторять свою ошибку. Он даст сегодня Юнги немного личного времени. С него не убудет. А завтра, после работы всё же объяснится с ним и для вида раскается. Когда альфа окончательно успокоится, они опять вернутся к разговору о втором центре, и тогда бета убедит его отказаться от этой затеи.

***

      Когда такси затормозило у входа в центр, Юнги, расплатившись с водителем, вышел из машины и, игнорируя любопытный взгляд охранника, направился в свой кабинет. Альфа понимал, что, уйдя из дома, поступил неразумно. Глупо сбегать от конфликтов, тем более семейных, но надменное поведение Хосока его просто взбесило. Он прощал супругу многое: непонимание, эгоизм, нежелание идти на компромисс, но на столь наглядную демонстрацию своей власти в вопросе усыновления он не смог привычно закрыть глаза. Эта тема была слишком болезненной и щепетильной, как с таким можно шутить?       Сидя в своём кабинете, альфа, проанализировав произошедшее, с горечью понял, что им ещё действительно рано заводить ребёнка. Поведение Хосока ясно дало ему понять, что тот не горит желанием становиться отцом. При таком раскладе есть ли смысл заставлять его? Бета упрям, и вряд ли маленький человечек, тянущий к нему свои крошечные ручки, сможет пробудить в нём хоть какие-то чувства. Решив не горячиться и не принимать поспешных решений, Юнги достал листок со своим расписанием и немного подкорректировал его. Перенеся единственный запланированный сеанс на следующий день, альфа достал из сейфа документы и, дабы отвлечься, принялся готовиться к поездке в Мокпхо.       Работа всегда помогала ему быстро прийти в норму, быть может, и сейчас она станет его спасением. Перебирая папки с бланками и своими записями, альфа так не вовремя наткнулся на гербарии, оставленные Чимином. Осторожно проведя кончиками пальцев по гладкой поверхности файла, в котором хранились листочки, Юнги немного заторможено наклонился вперед и полной грудью вдохнул едва ощутимый запах омеги. Он по-прежнему не мог дать точную характеристику всем тем чувствам и эмоциям, что пробуждал в нём мальчишка. Ему до какого-то маниакального трепета хотелось увидеть омегу и просто услышать, что у того все хорошо. Юнги не думал о Чимине как о потенциальном любовнике. И дело тут было далеко не в Хосоке или же в штампе в паспорте, а в столь юном возрасте омеги. Чимин — ребёнок. И этого факта ничто не изменит.       В очередной раз успокоив себя немного тем, что подобное поведение обусловлено лишь профессиональным интересом и ребёнком в животе омеги, альфа сложил гербарии в нижний ящик стола и, закрыв его на ключ, отправился спать.       Долго мучить своё тело на жёстком диване Юнги не пришлось. Едва солнце начало своё восхождение на небосвод, он, игнорируя усталость, сварил себе чашку крепкого кофе и, выпив его, отправился в дорогу. Альфе всегда нравилось ездить по утренней пустынной трассе. В такие моменты его взор не загораживали другие автомобили, и он мог в полной мере насладиться скоростью и пейзажами за окном. Подобное уединение успокаивало его и дарило призрачную надежду на то, что у него всё обязательно получится.       Добравшись до Мокпхо, Юнги, не теряя времени, направился прямиком в городской совет, дабы получить недостающие разрешения на открытие центра. Относительно быстро получив все подписи и печати, альфа созвонился с хозяином арендуемого здания и, договорившись о встрече, выдвинулся на место. За довольно короткое время уладив все вопросы, связанные с ремонтом и оплатой, альфа, сделав нужные пометки в своём блокноте, поспешил вернуться в Сеул.       За весь день Хосок ни разу не позвонил ему. Как ни странно, альфу это не сильно и обидело, даже не расстроило, он и сам не горел желанием вступать в очередные бессмысленные дебаты. Единственное, что немного настораживало его, так это неожиданная мысль о том, что бета альфе не пара. Ну, или альфа бете. Как не меняй слова местами, а суть все равно остаётся прежней… У альф есть природные инстинкты и потребности, с которыми временами довольно сложно совладать. Беты же необремененны подобным от слова «совсем». Они холодны и сдержанны. Эмоции — это не к ним. Эмоции — это к омегам…       Отругав себя за подобные мысли, Юнги припарковался у дома и, придав своему лицу как можно более безразличный вид, вышел из машины и поднялся в квартиру. Сняв пальто и повесив его на вешалку, альфа прошел в гостиную и, встретившись там с Хосоком, проговорил:       — Я дома.       — С возвращением, — отложив книгу, спокойно промолвил Хосок. — Где был? Я звонил в центр, тебя там с утра не было.       — Ездил в Мокпхо.       — Отменил прием и поехал в другой город? — покачал головой Хосок. — Это так непрофессионально.       — Мне нужно было подумать.       — Юнги, прости за вчерашнее, — как можно более виновато проговорил Хосок. — Я был неправ.       — Нет, ты как раз был прав, — желая получить, наконец, долгожданные ответы, пошел ва-банк Юнги. — Думаю, нам действительно рано думать о детях.       — Да? — обалдел от услышанного Хосок. — Ты же так хотел. Почему передумал?       — Второй центр напрочь лишит меня свободного времени. Сначала нужно наладить бизнес, — блефовал Юнги, сам до конца не веря, что говорит подобное. — Заодно и ты с повышением разберешься.       — Мудрая мысль, — выдохнул Хосок, жопой чуя неладное. — Я оповещу Паков.       — Хорошо, — едва сдержав разочарование, кивнул Юнги.       Ох, не такого ответа он ждал. Юнги искренне надеялся на то, что Хосок всё же, хотя бы для галочки, попытается отговорить его. Но тому, судя по всему, такой расклад был даже на руку. Альфе было до боли странно осознавать то, что он совершенно не знает своего мужа и его истинных мыслей и желаний. Вот уж действительно: ласточкам и воробьям никогда не узнать о чём думает аист… Доверие — это медленно растущее дерево, на миг Юнги показалось, что их росток окончательно и бесповоротно замёрз. Иначе как объяснить то, что он сомневается в своём собственном муже, с которым прожил бок о бок целых десять лет?       Самого же Хосока неимоверно настораживало то, что Юнги так легко отказался от усыновления. Бета всеми силами старался понять, чем же было вызвано столь нетипичное поведение его альфы. Не стрессом же… Неужели тот его проверяет? Нахмурившись, Хосок бросил осторожный взгляд на мужа и, убедившись в своей догадке, прошептал:       — Может, не будем спешить? Ещё есть четыре месяца.       — А если ничего не изменится, что будет с ребёнком? — осторожно уточнил Юнги, посмотрев в глаза мужу.       — На всякий случай я подыщу ещё одну пару.       — Наверное, ты прав, — неуверенно кивнул Юнги, в душе признавая то, что он — самая настоящая тряпка. Вся правда у него прямо перед носом, а он стоически делает вид, что ничего не понимает… Привычка? Дурной пример? Его любимый папа ведь так и поступал всю жизнь с отцом. Промолчал — спас брак. Смешно.       Кивнув в ответ на слова мужа, Хосок мило улыбнулся ему и вновь вернулся к мыслям о том, что произошло утром на работе. Сегодня во время УЗИ Чимин повел себя крайне странно. Бета сомневался, стоит ли рассказывать об этом впечатлительному альфе, собственно, как и о том, что, возвращаясь домой, он видел омегу у их центра. И все бы ничего, если бы только тот не ругался там с новым массажистом…