Цветочный пепел

      Намереваясь в одиночестве полюбоваться первыми лучами рассвета, Юнги, накинув на плечи тёплую куртку, тихонько вышел на балкон и, сонно потерев глаза, присел на старенькую, потрёпанную жизнью табуретку. Так тихо. Тихо и холодно. Почти физически больно. Или всё же морально? Хороший вопрос. Облокотившись спиной о шершавую стену, альфа с неким интересом принялся наблюдать за тем, как во дворе дружно гаснут фонари, а в воздухе начинает витать дух пробуждения. Ещё совсем немного и взойдёт солнце. Прекрасное и такое равнодушное ко всем, кто его восхваляет. Затем начнут громко звонить будильники и вся романтика момента улетучится подобно туману поутру. Как там говорил Рэй Брэдбери? Тишину нарушало только шкворчание — это солнце поджаривало небеса. А в этом определённо есть свой скрытый смысл.       Как же жаль, что он не небеса…       Прикрыв глаза и широко зевнув, Юнги где-то на грани осязания неожиданно почувствовал стойкий запах диких цветов и мёда. Такое интересное сочетание. Почти греховное. Тряхнув тяжёлой головой, альфа с некоторой долей иронии, тесно переплетённой с раздражением, не без непривычной для него грубости, напомнил себе о том, что носитель этого запаха сейчас находится очень далеко. Там, где ему нет и не должно быть места. Горько усмехнувшись, Юнги нехотя мысленно вернулся к вчерашнему разговору с Хосоком. Когда муж поведал ему о том, что альфа Чимина вернулся и омега по его настоянию расторг договор на усыновление, он едва смог сохранить безразличие на лице. А ведь новость эта, по сути, была хорошей. Но…       Его чувства в один момент прорвало, словно крепкую высокую дамбу при наводнении. Юнги должен был бы порадоваться за омегу, Чимин, такой маленький и несчастный, больше всех на этом свете достоин счастья, но, увы, ничего подобного он не чувствовал. Зато гнева, непонятной ревности, раздражения, внутреннего отрицания было с лихвой. И это так странно и нелогично. Совершенно необъяснимо. Почему так? Почему всё это было направленно именно на омегу, а не на несостоявшееся отцовство? Неужели у него есть какие-то чувства к Чимину? Нет, это вздор! Омеге всего шестнадцать! Тот ещё совсем ребёнок, ни о каких чувствах тут и речи быть не может. Он не педофил. Но всё же! Что если допустить такую мысль? Что если, поддавшись эмоциям и желанию поскорее стать отцом, он «нечаянно» обратил внимание и на Чимина? Ведь не будь Чимина, не было бы и ребёнка.       Звучит как бред. Но это непонятное чувство в груди… он ещё ни разу в жизни не испытывал ничего подобного. Это вроде и не любовь в привычном смысле этого слова, но и в то же время что-то куда большее, чем простой интерес. Словно… нет, Юнги не готов ещё произнести это вслух. И вряд ли когда-то будет готов. Он ошибается. Должен ошибаться. Потратив остаток свободного времени на выяснение причин столь неожиданного проявления чувств, Юнги почти с ума сошел, анализируя и суммируя всё. Мы — то, что мы думаем. Наши эмоции — рабы наших мыслей, а мы в свою очередь рабы эмоций. Нельзя спешить с выводами. Поддавшись эмоциям легко, можно ошибиться и натворить дел. Мыслить нужно рационально. Лишь разложив всё по полочкам, можно добраться до сути. Да, в этом есть смысл.       Итак, для начала Юнги хорошо бы понять, что именно его так сильно очаровывало в омеге. Запах? Внешность? Скромность? Чувственность? На первый вопрос ответ созрел крайне быстро: из-за беременности запах Чимина был приглушен, и он никак не мог повлиять на альфу в нём. Внешность тоже не была решающим фактором — все омеги по-своему красивы, плюс ко всему, в силу своего юного возраста Чимин ещё не до конца расцвёл. Да и не падок он на красивых омег. Подобное тоже стоило учитывать. Скромность… может быть, омега был удивителен в своём выражении чувств и эмоций. Вполне возможно, что его природное обаяние в комплекте со скромностью и яркой эмоциональностью стали причиной интереса. Хосок ведь не щедр на эмоции. А ему их иногда так не хватает. Может в этом и есть вся проблема?       Признаться самому себе в зарождающемся интересе к омеге Юнги оказалось куда проще, чем принять решение, что с этим всем делать и как стоит жить дальше. Поддаться эмоциям, обидам и уйти от Хосока не казалось ему правильным решением. Они прожили вместе долгие десять лет, и бета на протяжении всего этого времени был таким же, как и сейчас: эгоистичным и зацикленным на карьере. Глупо винить его за то, что он сам раньше позволял. Да и что, по сути, даст ему развод? Возможность свободно «подкатить» к шестнадцатилетнему ребёнку? Так себе перспектива. Ещё и неслабо так попахивающая криминалом. Да, Чимин достиг уже возраста сексуального согласия, но это никак не отменяло того факта, что ему тридцать два! Он взрослый альфа. Может, прав был Хосок всё это время, не подпуская его к беременным омегам? Он явно не в себе.       Так и не найдя выхода из лабиринта своих мыслей, Юнги, не без злости на себя, решил разбираться во всем, так сказать, на месте. «Знакомиться» с Чимином ближе, будучи женатым на бете, ему не позволяла совесть. Это подло и недостойно альфы. Только слабые духом ищут на стороне то, чего им не хватает в семейной жизни. Юнги не был глупым и прекрасно осознавал, что если его подозрения подтвердятся, и омега действительно по злой иронии окажется его истинной парой, урон, нанесённый Хосоку, будет колоссальным. Помня об этом, Юнги, помрачнев пуще прежнего, немного несмело решил попытаться больше не кривить душой и начать действовать. Но не напористо, а осторожно и продуманно. Ведь не стоит забывать ещё и о том, что одного его желания и подозрения на истинность мало — Чимин может и не захотеть строить с ним отношения. А даже если и захочет, вопрос с Хосоком всё равно остаётся открытым. Кто-то сейчас противоречит сам себе, да?       Ну вот, он ещё ничего не сделал, а уже чувствует себя предателем, уродом и растлителем малолетних. Может, к психологу за помощью обратиться? Твою ж…

***

      Триста раз проклянув себя и попутно окольными путями выяснив у Хосока, когда омега должен был прийти на приём, Юнги, запасясь терпением, слонялся недалеко от центра, сам до конца не понимая, что и зачем делает. Заметив, наконец, Чимина, он нервно выдохнул и, натянув на лицо приветливую улыбку, подошел к омеге и ласково проговорил:       — Добрый день, Чимин. Рад тебя видеть.       — Господин Мин?! — удивленно промолвил омега. — Не ожидал Вас здесь увидеть.       — Я по делам был в этом районе, — врал и не краснел Юнги. Гореть ему в Аду. Причём довольно скоро. — Ты как?       — Спасибо, хорошо, — смутился Чимин, кутаясь в длинный шарф. — Вы на меня не злитесь?       — Нет, а должен? — удивился Юнги, от стресса не сразу осознав, о чём говорит омега.       — Я же расторг договор, — замялся Чимин, потупив взгляд. — Простите.       — Не беспокойся об этом. Я рад, что твой альфа вернулся.       — Я тоже.       — Вы собираетесь пожениться? — осторожно задал весьма интересующий его вопрос Юнги. Если омега сейчас ответит: «Да», всё будет кончено. И это не так уж плохо, как кажется на первый взгляд.       — Нет, — нехотя признался Чимин, не видя смысла скрывать это. Да и свадьба — далеко не самый главный атрибут для счастливого отцовства. В некоторых случаях даже наоборот. — Мой малыш останется со мной, и это главное.       — Вот как, — кивнул Юнги, сам до конца не понимая, рад ли он этой новости. — Чимин, ты сейчас свободен? Я хочу сходить кое-куда, а одному как-то неудобно. Составишь мне компанию?       — Хорошо, — неуверенно ответил омега, слишком очевидно сомневаясь.       — Тогда идём, тут недалеко, — мило улыбнулся Юнги, оголяя дёсны. Вот тебе и взрослый, ответственный альфа… Алло, полиция!       Медленно шагая вдоль парковой аллеи и внимательно слушая о школьных буднях Чимина, Юнги, мысленно ругая себя на чём только свет стоит, всё задавался одним-единственным вопросом, плавно переходящим в целый список: вот что ему, взрослому тридцатидвухлетнему мужчине, делать с шестнадцатилетним подростком? О чём с ним говорить? Он даже посмотреть на того лишний раз боится! Может, ещё не поздно вернуться под крылышко к флегматичному бете и до конца своих дней прожить подкаблучником обыкновенным? Нужны ли ему столь радикальные перемены? Истинность — это ведь не самое важное в жизни. И без неё можно прекрасно жить.       Подойдя к небольшому павильону, Юнги проговорил:       — Вот мы и пришли.       — Выставка кошек? — удивился Чимин, не без подозрения посмотрев на альфу.       — Да, — уверенно кивнул альфа. До чего же стыдно! С фантазией у него явно туго.       — Я люблю кошек, но мне они не светят, так как у папы аллергия на шерсть, — заходя внутрь, проговорил Чимин.       — Мне они тоже очень нравятся, — с милым видом врал Юнги. А что ему ещё оставалось? Не правду же говорить. Он, сколько себя помнил, всегда был собачником до мозга костей, кошек у него отродясь не было, да и заводить их он желанием не горел. Но говорить о подобном омеге явно не стоило — раз Чимину нравится, значит, он на правильном пути. Или нет?       — А у Вас котик есть? — разглядывая персидскую красавицу, поинтересовался Чимин.       — Нет, у меня две собаки.       — Не люблю собак, — скривился омега, подходя к огромному рыжему мейн-куну. — Гавкают постоянно, выгуливать их нужно, и неважно, снег на улице или дождь. Потом грязными лапами по всей квартире ходят. Гадость.       Гадость? Серьёзно? Юнги очень бы хотелось сказать, что коты тоже довольно громкие животные. Напомнить, что когтистые комки шерсти любят драть диваны и обои, один их лоток чего только стоит. Его, к слову, тоже нужно убирать отнюдь не один раз в день. Да и метят коты везде. Но он опять-таки лучше промолчит.       — Не все так плохо, — хрипло протянул Юнги, смотря куда угодно, только не на омегу и котов. — Да и лапы после прогулки моют.       — Все равно, — отмахнулся Чимин, заметив котёнка шотландца. — Котики лучше. Вот тот, вислоухий, такой милый.       — Да, сидит так… забавно.       Краем глаза наблюдая за неприлично довольным Чимином, которому разрешили погладить очередную кошку, Юнги чувствовал себя довольно странно. Несмотря на большую разницу в возрасте, им было относительно комфортно друг с другом, и это говорило альфе о многом. Обойдя вдоль и поперёк весь павильон, он, выучив как минимум десять новых пород и всерьёз забеспокоившись о том, а не подцепит ли омега токсоплазмоз, вышел на улицу и, дождавшись там Чимина, вызвался проводить того до остановки.       — Спасибо, господин Мин, было весело, — вежливо поклонился Чимин, заметив свой автобус, подъезжающий к остановке.       — Зови меня Юнги, — негромко проговорил Юнги.       — Это… немного неудобно.       — Ничего подобного, — отмахнулся альфа. — Все удобно.       — Хорошо, — отчего-то смутился Чимин.       — Кстати, Чимин, на следующей неделе приезжает театр кошек, — чувствуя себя грязным педофилом, бессовестно заманивающим ребёнка в своё логово, промолвил Юнги, стараясь не выглядеть при этом подозрительно. — Не хочешь сходить?       — Вдвоём? — опасливо осведомился омега, скосив взгляд на автобус.       — Да, — уверенно кивнул Юнги, прекрасно видя настороженность омеги. — Мои друзья — не любители подобного.       — Вам стыдно им признаться?       — Именно так.       — Я понимаю, — неуверенно улыбнулся Чимин. — В таком случае я не против.       — Прекрасно, — тут же оживился Юнги. — Дай мне свой номер, я напишу дату и время       — Хорошо, записывайте.       Сохранив номер омеги, Юнги галантно посадил его в подоспевший автобус и, стараясь лишний раз ни о чём не думать, а то сожрёт себя заживо, поспешил вернуться на работу. Уже сидя в своём кабинете, альфа с неким волнением вспоминал о прогулке с Чимином, мысленно подготавливая себя к походу в театр, чёртовы кошки, но стоило ему только подумать о Хосоке, как вся эйфория тут же улетучилась. Он явно что-то делает не так…       Чимин же, радостно просматривая новые фотографии котиков на своём мобильном, вошел во двор и застыл у двери, оглушенный криком папы:       — Пошел вон отсюда, долговязый осеменитель!       — Чего Вы так кричите? — спокойно проговорил Чонгук. — Чайничек бы лучше поставили. Не откажусь от кофе.       — Знаешь, куда я тебе сейчас этот чайник засуну?       — Господин Пак, Ваши фантазии со мной в главной роли пугают. Простите, но я не интересуюсь взрослыми омегами.       Не желая дальше слушать перепалку папы и Гука, а то последнему действительно может влететь, Чимин вошел в дом и, не разуваясь, прошёл на кухню.       — Что-то случилось? — осторожно спросил омега, становясь рядом с папой.       — А ты не видишь? — выплюнул Сокджин. — Он опять пришёл. Напомнить тебе, о чём мы говорили не так давно?       — Я помню, — нахмурился Чимин. — Чонгук, ты не получил моё сообщение?       — Получил, — уверенно кивнул Гук. — Но я предпочту сделать вид, что не видел его.       Разумеется, он его получил. Короткое, но очень ёмкое СМС всего за секунду заставило Чонгука почувствовать себя и освобождённым, и жалким одновременно. Гордость альфы очень задело то, что Чимин вот так просто, без лишних слов отпустил его в свободное плавание, даже не попытавшись удержать возле себя. В таком свете его побег выглядел крайне нелицеприятно.       — Почему? — удивился Чимин.       — Хочется мне так, — отмахнулся Гук, не желая раскрывать душу перед омегой.       — Исчерпывающий ответ, — нахмурился Сокджин.       — Я буду приходить время от времени, — посмотрев на младшего омегу, проговорил Чонгук. — Если нужна будет помощь, звони.       — Зачем? — осведомился Чимин, толком ничего не понимая. — Мне правда от тебя ничего не нужно.       — Зато мне нужно, — выдохнул Гук. — Не спорь, хорошо?       — Чимин, гони его в шею, — скомандовал Сокджин. — Его хватит на неделю, не больше.       — Хорошо, приходи, — немного подумав, согласился Чимин. — Но предупреждай меня заранее о своём визите.       — Понял, — улыбнулся Чонгук, стараясь не смотреть на старшего омегу. — Раз мы все решили, я пойду.       — Всего хорошего.       Проводив до ворот Чонгука, Чимин стянул с себя, наконец, верхнюю одежду и хотел уже было тихонько сбежать в свою комнату, как его окликнул папа:       — Зачем ты согласился? Совсем гордости нет?       — Все, как ты и сказал, — прикусил губу Чимин. — Его надолго не хватит. Чем быстрее он получит желаемое, тем скорее оставит меня в покое.       — Чимин…       — Не говори ничего, — перебил папу омега. — Я всё помню.       — Надеюсь, это так. Что сказал доктор Чон?       — Плод развивается нормально, — погладив живот, улыбнулся Чимин. — Ещё он сказал, что одинокие омеги становятся злыми и раздражительными. Папа, тебе пора найти альфу. Ты так часто кричишь на меня в последнее время…       — Идиотизм Чонгука что, половым путём передаётся? — фыркнул старший омега.       — Не злись.       — Иди отдыхай, — отмахнулся Сокджин. — Скоро ужинать будем.       — Хорошо, — кивнул Чимин.       Войдя в свою комнату, Чимин устало прилег на кровать, напрасно пытаясь переварить все то, что сегодня с ним приключилось. Приход Чонгука, прогулка с господином Мином — все это казалось Чимину чем-то нереальным. И если свои чувства и мысли относительно Гука Чимин мог спокойно охарактеризовать, то определения тому трепету, что он неожиданно испытал рядом с Юнги, он найти так и не смог.