Осень выдалась дождливой.

- У нас ведь не будет сегодня никаких работ? – выкладывая нужные для предстоящей пары вещи из кожаной плотной сумки, бегая глазами по её содержимому и перебирая тонкими худыми пальцами по тетрадям, спросил Достоевский. - Вроде бы не должно быть. – точно так же что – то ища в своей сумке, ответил Иван. – И слава Богу. - Полностью солидарен. – протянул Фёдор, опуская свою сумку на пол рядом со своим стулом. – Если будет очередная нудная лекция от Сергея Алексеевича, я лягу спать. - Фёдор… - закатив глаза, простонал Гончаров. – Мне тоже скучно, я думал, ты хотя бы со мной каким – нибудь бредом займёшься… Или ты опять не спал пол ночи? – с подозрением покосился на друга он. - Вы, как всегда, невероятно догадливы, Ватсон. – со спокойным выражением лица ответил Достоевский, раскладывая вещи из стопки по нужным местам на столе, не смотря на Ивана. - А вы, Шерлок, как всегда будете спать на парах, и это вместо того, чтобы блеснуть своими невероятными познаниями в данной сфере. – Гончаров слегка помахал толстой потрёпанной тетрадкой перед лицом Фёдора, тут же кладя её на свою часть стола, в нужный угол. - Имею право. – закончив раскладывать вещи, произнёс Достоевский, поудобнее усаживаясь и кладя руки на гладкую чистую поверхность стола, переплетая пальцы. – Я и так «в этой сфере» неплохо разбираюсь, практику и прочую дребедень сдам. – он сделал небольшую паузу. - Вот тебе спать нельзя, завалишь ещё зачёт какой – нибудь, а я помогай пересдавать. – слегка ухмыльнулся тот, хитро покосившись на светловолосого. - Иди ты со своими подколками… - нахмурившись, пробубнил Иван, скрещивая на груди руки. - Да ладно тебе… – слегка пихнув друга локтём в бок, проговорил Фёдор. – Это просто сарказм. - Сарказм… - тихо произнёс Гончаров себе под нос. – Сам же вызвался мне помочь с пересдачей… - Ваня, ты прекрасно знаешь, что если ты опять завалишь зачёт, я тебе помогу. – ещё шире ухмыльнувшись, ответил Достоевский, повернувшись корпусом в сторону одногруппника. - Фёдор! – недовольно воскликнул Иван, замахиваясь кулаком на друга. - Всё, молчу – молчу! – невинно – удовлетворённо улыбнулся Фёдор, поднимая руки вверх в примирительном жесте. - И всё же, лучше бы ты по ночам так крепко спал, как на парах. - Уж извини, но Сергей Алексеевич так скучно и занудно читает, что на его лекциях грех не поспать. – чуть пододвигая стул вперед, ответил Достоевский. - Не могу с тобой не согласиться. – тут уже улыбнулся и Гончаров. Фёдор перевёл свой взгляд на часы, висевшие на бледно – зелёной стене большой аудитории – со времени начала пары прошло уже около семи минут. Преподаватель опаздывал, хотя раньше такого никогда не было: Сергей Алексеевич был крайне пунктуален и ненавидел опаздывать куда – либо. - Опаздывает? Странно как – то, не находишь? – проследив за взглядом друга, произнёс Иван, вопросительно глянув на Достоевского. - Нахожу. – мгновенно ответил тот. – Подозрительно, на мой взгляд. - Может, не придёт? – неуверенно, но с долей надежды в голосе, обратился к нему Гончаров. - Надеюсь… - тихо выдохнул Фёдор, но их разговор был прерван. Надежды парней не оправдались: в аудиторию буквально влетел запыхавшийся от, - видимо, - быстрого, но непродолжительного бега, Сергей Алексеевич - тучный мужчина, в тёмно - коричневом официальном, идеально выглаженном костюме, пиджак которого был расстёгнут, по причине того, что одна из двух пуговиц оторвалась и потерялась. Новую преподаватель вечно забывал пришить, а вид пиджака, застёгнутого на одну – единственную пуговицу его, почему – то, не устраивал. Под пиджаком была светло – жёлтая выцветшая рубашка, заправленная в брюки, закрепленные ремнем; на воротнике красовался тёмно - красный галстук: таков и был его привычный для учащихся университета внешний вид. - Здравствуйте, молодые люди! – в привычном тоне начал Сергей Алексеевич, нервно поправляя галстук и всё – так же пытаясь отдышаться. – Я извиняюсь за своё опоздание, но на то была весомая причина… Кстати, о ней я и должен вам сообщить! – вдруг выпрямился преподаватель. – В силу некоторых сложившихся обстоятельств, в вашу группу переводится один молодой человек. Раньше он учился в Московском университете, но из – за переезда в Санкт - Петербург теперь будет учиться здесь. Из Москвы пришли его довольно хорошие характеристики, поэтому вопросов с принятием не возникло. Собственно, прошу любить и жаловать! – он повернулся в сторону входа в аудиторию. – Николай, можешь зайти и представиться. В помещение медленным шагом зашёл высокого роста парень в молочного цвета костюме, белых туфлях – лодочках, из под которых виднелись чёрные носки, и чёрной рубашке, ворот которой был расстёгнут, открывая вид на ключицы парня и лежащую на них толстую золотую цепь необычного плетения. На плече висела чёрная большая сумка. На пальцах обеих рук было несколько причудливых серебряных красивых колец: на одном были изображены карты, на двух других – выточены разные змеи, ещё одно украшали щупальца осьминога, а последнее выглядело как позвоночник, свернутый в круг и одетый на указательный палец. На их фоне заметно выделялись ногти парня, накрашенные чёрным лаком. Короткие белые волосы были слегка растрёпаны, с одной стороны заправлены за ухо, открывая вид на серебряную серёжку – крестик, а длинные пряди на затылке собраны в низкий хвост. Глаза парня были разного цвета из – за гетерохромии, на одном из них располагался заметный вертикальный шрам. Фёдора передёрнуло. Сначала он думал, что ему кажется, но тут парень заговорил. - Здравствуйте, - мягким спокойным голосом произнёс он, держа руки в замке на уровне талии. – Меня зовут Николай Гоголь, теперь я буду учиться с вами в одной группе. Надеюсь, что нам удастся найти общий язык. - Очень хорошо, Николай. – похвалил его Сергей Алексеевич, положив руку на его плечо. – Можешь присаживаться на любое свободное место. Достоевский находился в шоковом состоянии, смотря на Николая, поднимающегося к нему. Неужели он настолько мало спит, что у него уже галлюцинации начались? Или он просто сходит с ума? - Фёдор… - тихий шёпот Гончарова и его рука, слегка потрясшая Фёдора за плечо, вывела его из ступора. – Всё в порядке? Тебе плохо? Может, отпросишься? Или в медпункт? – сыпал вопросами Иван, но тут наконец додумался проследить за взглядом друга. – Федь… Ты знаешь его? - Привет, Федь! – широко улыбаясь, произнёс Николай, садясь рядом с Достоевским и Гончаровым: слева от Фёдора, так как справа от него сидел Иван. – Я же сказал, что мы ещё встретимся! Кто же знал, что так скоро! Подавшись вперёд, Гоголь обнял шокированного Достоевского, который от греха подальше решил ответить на объятия. В этот момент у Ивана внутри что – то болезненно кольнуло: неужели Николай намного ближе Фёдору, чем он? Да ещё настолько, что он обнимает его при встрече… А вдруг они вообще встречаются? Но Достоевский ведь сказал бы Гончарову об этом. Наверное… От мыслей его отвлёк голос Гоголя. - А это твой друг, да, Федь? Снова это «Федь». Иван обычно называл Фёдора полным именем, а сокращённым вариантом пользовался редко. - Да. Мой друг… - слегка потерянным голосом произнёс Достоевский, пытаясь собрать себя в кучку, на что светловолосый не обратил внимания из – за своих мыслей. Гончаров сделал вдох и выдох, дабы успокоить свою ревность, и протянул руку Николаю. - Да, мы с Федей друзья. – он сделал акцент на имя друга. - Меня зовут Иван Гончаров. - Николай Гоголь. Я тоже хороший друг Феди. – всё так же с улыбкой ответил Гоголь, пожимая предложенную руку, но Гончарову показалось, что смотрел он на него с каким – то отвращением и злобой, отчего внутри Ивана всё как – то неприятно съежилось. Почти весь урок Николай общался с Фёдором. Тот поначалу нервничал и старался уйти от разговора, но по прошествии некоторого времени всё же расслабился, и начал открыто поддерживать диалог, философствуя на очередную поднятую тему. В какой – то момент Достоевский кинул взгляд на Сергея Алексеевича, и поймал ответный. Преподаватель видел и слышал, как они общаются, но не вмешивался и не делал замечания. Фёдора это удивило и насторожило, но он продолжил беседу с Гоголем. Немного подумав в одну из затяжных пауз, пришедшуюся на запись материала, Достоевский пришёл к выводу, что возможно его пугало лишь первое впечатление о Николае и факт того, что он является маньяком. «У каждого своя философия. Вряд ли его можно переубедить, мне его идеи не мешают, да и кто я такой, чтобы лезть в чужую жизнь? Вроде бы, неплохой человек, и поговорить есть о чём.» - думал Фёдор. – «Может, у него психологическая травма из детства есть.» Гончарова же Гоголь очень сильно настораживал. Вроде бы и по внешности, и по общению ничего отталкивающего не было, но что – то подсказывало Ивану, что что – то тут нечисто. Поймав себя на очередной такой мысли, парень списал всё на ревность, и, вздохнув, полностью направил своё внимание на скучную лекцию Сергея Алексеевича. В конце концов, может быть они и вправду какое – то время не виделись, и просто хотят пообщаться между собой.