Осень выдалась дождливой.

До дня рождения Фёдора оставался всего один день. А Иван осознал это только сейчас, сидя на краю кровати, то и дело зевая, потирая глаза и смотря в ежедневник. Гончаров и сам не до конца понимал, как он мог настолько утонуть в делах и учёбе, что забыл о дне рождения друга. Резко откинув блокнот на другой конец кровати, Иван обречённо простонал, шлёпнув себя ладонью по лицу. Перебирая всевозможные варианты, что можно купить в подарок Достоевскому, в мыслях всплыл образ вчерашнего посещения книжного магазина: они всё – таки ушли с пар, Гончаров отпросился, а Фёдор, несмотря на препирательства и упрёки друга, просто решил прогулять. Пока они разделились, ходя по отделам магазина и выбирая книгу, которую по давней традиции будут читать, сидя в кафе и попивая чай, обсуждая между собой сюжет, Иван обратил внимание на то, что Достоевский очень долго стоял на месте, бегая глазами по страницам какой – то небольшой книжки, но при этом довольно толстой, поэтому Гончаров решил издалека посмотреть, какая конкретно книга так завлекла и заинтересовала Фёдора. Запомнив обложку, и дождавшись момента, когда тот наконец со вздохом поставит издание на место и направится к другому отделу, Иван подошёл к той же самой полке, беря в руки ту же самую книгу. Перевернув её, Гончаров чуть не задохнулся и чуть не умер от сердечного приступа одновременно, ставя книгу на место и понимая эмоции Достоевского, касаемо её: цена была довольно высокой, а тратиться на неё было бы роскошью, и после её покупки приходилось бы экономить практически на всём; как минимум, в этом месяце. Тяжело вздохнув, Иван твёрдо решил, что подарит завтра эту книгу Фёдору, поэтому, встав с кровати и опустившись на колени на холодный линолеум, протянул руки под кровать, доставая картонную коробку средних размеров – из – под обуви. Открыв её и достав нужную сумму на книгу и ещё какое – то количество денег на проезд, чтобы доехать до книжного магазина, а оттуда прямиком до общежития, Гончаров запихнул коробку обратно, снова со вздохом залезая на кровать и убирая деньги в свою чёрную тканевую сумку. Кинув взгляд на часы, висевшие на стене, Иван со вздохом поплёлся в другой конец комнаты – пора было будить Достоевского. Все пары Гончаров сидел как на иголках, находясь в нетерпении перед тем, как поехать покупать подарок для Фёдора. Пожалуй, ещё нервировало и слегка настораживало Ивана то, что Николай притих и никак себя не проявлял: Гоголь просто весь день просидел с Пушкиным, общаясь только с ним, будто не замечая Достоевского. Это и пугало, и успокаивало одновременно в равной степени. Едва занятия в университете на сегодня подошли к концу, Иван сразу сорвался с места, складывая свои вещи в сумку. На шокированный взгляд Фёдора в его сторону, полный непонимания, тот лишь ответил: - Я опаздываю кое – куда, дойди до общежития один. Я потом приду. - Ну… Ладно… - протянул Достоевский, смотря, как Гончаров пулей вылетает из аудитории, в то время как вещи Фёдора ещё даже не были убраны в сумку. Николай до общежития пошёл всё с тем же Александром, поэтому Достоевский просто одел наушники, и, включив музыку на телефоне, так как плеер он всё время забывал зарядить, поплёлся один по тихим улицам Петербурга. Иван летел, как сумасшедший – он переживал, что книгу могут купить, а в других магазинах и цены выше, и расположены они далеко, поэтому денег может не хватить как минимум на книгу, а как максимум их может не остаться, и до общежития придётся идти пешком. Транспорт подошёл довольно быстро, поэтому минут через десять Гончаров уже поднимался на эскалаторе небольшого торгового центра в тот самый книжный магазин. Подойдя к нужной полке, он лишь счастливо и облегчённо выдохнул – книга стояла на месте, цена была прежняя – её не подняли. Радостно улыбаясь, Иван пошёл на кассу, оплачивая свою довольно затратную покупку, и направляясь уже в кафе, расположенное недалеко от того же торгового центра, буквально в пяти минутах пешком – в его голову пришла идея, которую парень незамедлительно захотел воплотить. Усевшись за столик, за которым обычно сидит с Фёдором, Гончаров не стал ничего заказывать, открывая первую страницу купленной книги и копаясь в своей сумке в поисках чёрной ручки. Иван наконец решился признаться Достоевскому в чувствах, правда, немного в необычной форме – он решил написать письмо с признанием на первой пустой странице книги, которую и подарит Фёдору. А дальше будь, что будет. Какое – то время просидев в ступоре, Гончаров наконец щёлкнул ручкой, начиная аккуратным почерком осторожно писать, стараясь не сделать ошибки в каком – либо предложении или слове. Внутри него всё тряслось и дрожало, но Иван постарался собрать себя в кучку и просто продолжать писать. «Федя, я давно хотел тебе в этом признаться. Знаю, возможно ты не очень положительно отреагируешь на это «письмо», но я правда больше не могу об этом молчать. Мы очень долго с тобой общаемся, и за это время успели стать близкими людьми друг для друга. Ты один заменил мне всех друзей и родственников, за что я тебе очень благодарен. Если подумать, то кроме тебя у меня никого нет. Возможно, это неправильно. Но я люблю тебя, Федь. Очень сильно люблю. Знаю, это, скорее всего не взаимно, и я не понимаю, на что надеюсь, сейчас записывая здесь всё это, но пусть будет так, как будет. Я правда больше не могу держать свои чувства в тайне: это слишком сложно для такого слабого духом человека, как я. Прости меня. Твой друг (?), Иван Гончаров. ? – уже не знаю, кем друг другу мы будем, после того, как ты это прочитаешь. Может, ты не захочешь меня больше видеть. Только не выкидывай книгу, просто вырви эту страницу, если что.» Прочитав написанное, Иван понял, что это не совсем то, что он хотел написать: в мыслях всё выглядело иначе. Но поняв, что уже ничего не изменить, Гончаров решил оставить всё так, как есть. Пусть кратко, пусть не особо литературным языком, но написано всё было предельно понятно. Уже было довольно темно, когда Иван вышел из автобуса и поплёлся в сторону общежития. Внутри всё как – то болезненно ныло и съёживалось, но в то же время трепетало от предвкушения завтрашнего дня. Гончаров бросил взгляд на экран телефона – уже было восемь вечера. Но вспомнив, что с завтрашнего дня начинается долгожданная неделя отдыха, парень облегчённо вздохнул, спокойным шагом продолжая путь. Проходя мимо небольшого магазинчика, в который обычно они с Фёдором не ходили, Иван разглядел впереди какой – то знакомый силуэт, но никак не мог понять, кому он принадлежит. Вдруг раздался голос: - Ой, Ваня! Вот так встреча! «Твою мать…» - пронеслось в мыслях Гончарова, который уже закатил глаза до неба, пребывая в шоке от своей «везучести». Навстречу Ивану шёл никто иной, как Николай, весело улыбающийся и приветливо махающий ему, как ни странно. - Откуда идёшь? – поинтересовался Гоголь. – Ты так быстро убежал, неужели что – то случилось? - Дела были. – сухо ответил Гончаров, стараясь держать себя в руках и не послать Николая на три весёлые буквы. - Знаешь, Вань… - вдруг протянул собеседник. – Я это… Хотел извиниться. За вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло. Ты пойми, у меня нет больше друзей, а с Фёдором мы давно знакомы и очень похожи. Он единственный человек в этом мире, кто может понять меня. – провинившимся взглядом уставившись в асфальт, пробормотал Гоголь. Ивану стало неловко, и, в какой – то степени, даже жалко Николая, ведь оказывается, они чем – то всё же схожи: оба одиноки, оба страшно Фёдора ревнуют и у обоих он единственный друг. - Да ничего страшного, всё в порядке. – сжав книгу в руках и прижав посильнее к груди от волнения, произнёс Гончаров. – Ты тоже прости, сорвался тогда. - Может, тогда вместе пойдём до общежития? А потом зайдём к Фёдору и всё обговорим, чтобы больше не ссориться? – предложил Гоголь. - Было бы неплохо. Парни направились вперед по слабо освещённой улице. Где – то вдалеке загрохотал гром, сверкнула молния. Небо уже постепенно затягивало чёрными крупными тучами – собирался дождь, да видимо, ещё какой – ливень. - Вот это да! – воскликнул Николай, смотря на очередную летящую в небе молнию. - Походу, ночью будет сильный ливень. – предположил Иван, на автомате ещё крепче прижимая к себе книгу. - Скорее всего, ты прав. – кивнул Гоголь, наконец обращая внимание на действия Гончарова. – Ой, а что за книга? Купил где – то? - Да, я ездил за ней сегодня. У Фёдора завтра день рождения, - начал объяснения Иван, - и он очень хотел эту книгу. Это подарок для него. - Завтра!? – в ужасе вскрикнул Николай. – А я и забыл, вот придурок! - Я тоже забыл, только сегодня утром опомнился. – улыбнулся Гончаров, расслабляясь и понимая, что Гоголь не такой уж и плохой: просто он сильно привязан к Достоевскому. - И что же мне делать… - протянул тот. – Знаю! Давай мы сейчас зайдём в магазин, и я что – нибудь куплю в подарок Феде, а ты поможешь мне выбрать! Ты не против? - Знаешь… - было начал Иван, но тут же прервал сам себя. – А хотя, давай, мне нужно чай купить. - Тогда идём в магазин? – уточнил Николай. Гончаров лишь кивнул в ответ. - Тогда давай свернём здесь. – предложил Гоголь, указывая пальцем в сторону одного из тёмных переулков, рядом с которым располагался гаражный сектор. - Зачем? – удивился Иван. – Магазин же в другой стороне. Николай состроил невинное лицо. - У меня там машина стоит, я думал, мы про магазин около нашего университета. – хлопая глазками и потирая затылок, удивлённо ответил парень. - У тебя есть машина? – на этот раз удивился Гончаров. - Да, старая, правда, от дедушки досталась, но ездит хорошо. Или ты хочешь пешком идти до университета? – прищурился Гоголь. - Нет, я просто думал, что мы в другой магазин идём. - Там маленький выбор, может, и не найдём ничего. – пожал плечами Николай. – Ну так поедешь со мной? – вопросительно уставился на Ивана Гоголь, ожидая ответа. Гончаров немного помялся, потоптавшись на месте. - Неудобно как – то просто выходит… - Но ты же не напрашиваешься, я сам тебе предложил, так что ничего страшного! - …Хорошо, тогда пойдём! – немного помолчав, чуть улыбнулся Иван, сворачивая за Николаем в тёмный безлюдный переулок. Первое время Гончаров прекрасно мог различить фигуру Гоголя впереди, – свет фонарей с главной улицы ещё доставал до середины переулка, - и отчётливо слышал его голос, рассказывающий какую – то забавную историю, но в какой – то момент всё стихло. Гробовая тишина, вдруг резко охватившая тёмный переулок, слегка напугала Ивана. Вокруг была уже непроглядная темень, толстой пеленой перекрывшая глаза, поэтому силуэт Николая уже было невозможно разглядеть. - Николай, всё хорошо? Я ничего не вижу, что – то не так? Гончаров не понимал, что ему следует бежать оттуда со всех ног. Сзади, со стороны входа в переулок, послышался шорох. Иван резко обернулся, выкрикнув: - Это не смешно, хватит уже! На затылке появилось ощущение чьего – то дыхания, но обернуться Гончаров не успел. Со свистом рассекая воздух, железная палка ударилась о голову Ивана – удар пришёлся на макушку парня, отчего тот резко обмяк, теряя сознание и падая на грязный сырой асфальт, выпуская книгу из рук. Из разбитой головы парня капала кровь, расплываясь на дороге лужей. Раздался тихий торжествующий смех Николая, который Гончаров уже не слышал, находясь в отключке. Губы маньяка расплылись в злобной ухмылке. Взяв Ивана за руки, и зашвырнув выпавшую книгу в сумку Гончарова, которую он одел на своё плечо, Гоголь поволок его по асфальту в сторону гаражей, придерживая одной рукой арматуру, которая очень удачно подвернулась под руку. Место для воплощения его плана было просто прекрасным: гараж был совсем рядом, окон, выходящих на переулок, не было. Без лишних глаз и без лишних усилий – идеально. Небрежно кинув тело Ивана, находящегося без сознания, у двери своего гаража, Николай как следует размахнулся и кинул арматуру в кусты, густо и часто росшие на всей территории гаражного сектора. Покопавшись в карманах и найдя связку ключей, Гоголь выделил нужный, вставляя в скважину на двери в гараж, и три раза проворачивая. Железная дверь большого, кирпичного цвета гаража с тоненьким тихим скрипом открылась, и Николай пнул её, открывая ещё шире, и снова беря Гончарова за руки, затаскивая внутрь. Ровно в этот момент грянул гром, и капли дождя начали с силой падать на землю. Заперевшись изнутри на всё тот же ключ, Гоголь наощупь нашёл выключатель, тут же щёлкая им и наполняя помещение светом одной – единственной, но при этом довольно яркой и хорошо всё освещающей лампочки. Открыв чёрную «Волгу», Николай распахнул багажник, расстилая внутри него плед, чтобы не запачкать кровью Ивана саму обивку багажника – плед можно и вместе с трупом закопать, не велика потеря будет. Подняв Гончарова с пола, Гоголь уложил того в багажник, начиная шарить обеими руками по карманам пальто и доставая телефон. Полностью отключив звук, Николай зашёл в переписку с Фёдором, набирая сообщение. «Федь, я старого знакомого встретил, наверное, останусь у него. Тем более, на улице дождь. Не жди, если что.» Ответ не заставил себя долго ждать: видимо, Достоевский сильно волновался и ждал прихода Ивана. «Так вот, куда ты так летел. Хорошо, если что – пиши.» «Понял.» - набрал Гоголь в ответ, откидывая телефон на небольшой столик с инструментами. Подойдя к водительскому сиденью, парень залез рукой в бардачок, доставая препарат в стеклянной баночке – сильное снотворное, которое обычно вкалывают в больницах только в крайних случаях. Найдя в аптечке, лежащей на том же столике, шприц, Николай открыл баночку, принимаясь набирать препарат в него. Швырнув уже пустую баночку обратно в бардачок, Гоголь с сумасшедшей улыбкой медленно подошёл обратно к открытому багажнику, в котором лежал Гончаров без сознания. Несколько раз щёлкнув пальцами по уже наполненному шприцу, Николай наклонился к парню, начиная вводить препарат. - Вот и всё, Ванечка. – прошептал Гоголь, выдёргивая иглу и убирая шприц в аптечку, захлопывая её, подходя к небольшому шкафчику в конце гаража и доставая скотч. – Сейчас мы тебя только свяжем получше, а то мало ли что. Замотав Ивану ноги и руки и заклеив рот, Николай довольно усмехнулся. - И как ты теперь будешь прогонять меня от Феди, м? А насчёт дня рождения… - Гоголь взял в руки сумку Гончарова, доставая недавно купленную Иваном книгу и замечая ценник на обложке. – Не волнуйся, я сам его поздравлю, и подарю то, что он так хотел получить… Я мог бы убить тебя сейчас, но я лучше подожду до завтра – сначала отпраздную день рождения Феди вместе с ним, а уже потом отвезу тебя в лес и как следует повеселюсь. Николай швырнул сумку с учебниками и тетрадями в багажник к телу Гончарова, захлопывая его крышку и закрывая машину. Спрятав книгу под куртку и подойдя к небольшому зеркалу, стоящему на столе, Гоголь осмотрел своё лицо, вытирая салфеткой капли крови; осмотрел свою одежду, и, вытерев с глянцевой поверхности чёрной кожаной куртки ещё несколько капель крови, сжал салфетку в руках, собираясь потом выкинуть в ближайший мусорный бак. Потушив свет и закрыв дверь гаража на замок, Николай направился к выходу из переулка, тихо, торжествующе и зло смеясь себе под нос. На улице шёл сильный дождь, отчего Гоголь тут же насквозь промок, но ему, кажется, было плевать – он шёл неторопливым шагом, не спеша. Теперь всё будет так, как должно быть.