Осень выдалась дождливой.

За окном ветер лениво подгонял тучи вперёд. Где – то вдали всё ещё гремел гром. Шум капель, падающих на асфальт и крыши жилых домов, всё так же был отчётливо слышен. Пожелтевшие листья снова и снова срывались с деревьев, улетая куда – то ввысь. Сквозь прерывающуюся пелену сна, Фёдор потёр глаза тыльной стороной ладони, чтобы избавиться от размытой картинки и сменить её на более чёткую. Тихо выдохнув, Достоевский слегка потянулся, раскидывая руки в стороны и тут же натыкаясь левой на что – то мягкое и тёплое. Повернув голову, его взору предстала белая пушистая макушка Гоголя, длинные пряди которого струились по одеялу, закрывающему обоих парней одновременно. Николай тихо сопел, уткнувшись лицом в шею Фёдора и крепко обняв его одной рукой, слегка наваливаясь на Достоевского боком. В голове Фёдора тут же начали яркими картинками всплывать отрывки вчерашнего вечера: «А – ах, Федя, да… Кончи в меня, а – ах… Пожалуйста… Федя… А – аах!..». Приподняв одеяло, он понял, что они оба полностью обнажены. - Боже… - прошептал Достоевский, закрыв лицо рукой и откинувшись обратно на подушки. С одной стороны, он твердил себе, что всё это было его глупостью и страхом перед другими возможностями исхода его отказа. Но с другой Фёдор понимал, что врать о том, что ему совершенно не понравилось, даже самому себе было бы неправильно. Вновь вздохнув, Достоевский откинул руку в сторону. Внутри него был комок из перемешанных между собой чувств. Вроде бы, Фёдор ничего не испытывал к Николаю, но если он начинал всё анализировать, то приходил к выводу, что симпатия к Гоголю, пусть и не особо сильная, но присутствует. В момент этих размышлений под боком заворочался Николай, что – то тихо пробубнив себе под нос. Достоевский усмехнулся: жестокий маньяк – убийца сейчас был совсем беззащитен перед ним. Раздалось непонятное мычание, и Гоголь сонно приоткрыл глаза, смотря на Фёдора, которого очень умилила эта картина: растрёпанный Николай, с приоткрытым ротиком и сонным томным взором. - Федя… - слегка охрипшим голосом произнёс Гоголь, приподнимая голову с его плеча и смотря прямо в сиреневые глаза, видимо, ещё не опомнившись ото сна и не понимая, что происходит. Достоевский не удержался, мягко погладив того по щеке. - Всё в порядке. – улыбнулся он, отчего Николай и сам не сдержал улыбки, постепенно всё припоминая. - С днём рождения, Федь… - пробормотал Гоголь, мягко прикасаясь губами к скуле Фёдора. - Спасибо. – прошептал Достоевский, погладив того по волосам. – Я думаю, нам лучше разойтись по комнатам, сходить в душ и привести себя в порядок. А ещё я бы хотел пару часиков почитать в одиночестве книгу, которую ты мне подарил. Николай присел на кровати, зевнув, потянувшись и слегка скорчившись, – поясница отдавала лёгкой болью, - на что Фёдор лишь хихикнул, вызывая ответный смешок. - Думаю, ты прав. – ответил Гоголь, поднимая свою одежду с пола рядом с кроватью и складывая нож, лежащий на тумбочке. – Тогда я днём к тебе зайду, ладно? Достоевский кивнул, видя, как Николай вылезает из – под одеяла и направляется к двери с кучей своих вещей в руках. - И куда ты так собрался? – усмехнулся Фёдор, смотря на обнажённое тело Гоголя. - Душ ведь находится напротив вашей комнаты. А сейчас рано, - протянул он в ответ, показывая экран своего телефона, на котором было семь утра. – Думаю, все спят. Тем более, после вчерашней дискотеки. Николай улыбнулся, отодвигая защёлку и выходя из комнаты, закрывая за собой дверь. Достоевский громко выдохнул, вставая с кровати и подходя к шкафу, доставая оттуда длинную серую широкую футболку и черные свободные домашние шорты, длиной чуть выше колена. Одевшись, он медленным шагом подошёл к окну, по пути тыкая на кнопку колонок и сразу делая звук чуть тише – заиграл трек группы «Кино» - «Закрой за мной дверь». Фёдор подставил деревянный стул к подоконнику, вставая и залезая на него, садясь и поудобнее на нём располагаясь, прижимая ладонь к стеклу и смотря на осенний Санкт – Петербург, скрытый за толстой пеленой уже холодного дождя.