Осень выдалась дождливой.

Наконец сходив в душ, Достоевский вернулся в комнату, промакивая сырые волосы полотенцем, и откидывая его в сторону, на свою кровать – парень предпочитал сушить их естественным способом. В поисках мыслей о том, чем бы ему заняться ближайшие пару часов, Фёдор вспомнил свои же слова о чтении новой подаренной книги, и направился к столу, на котором она и лежала, перевязанная тонкой бледной розовой ленточкой. Улыбнувшись, он взял подарок в руки, подходя к кровати и залезая на неё с ногами, подгибая их под себя, будто ребёнок. Мягко потянув за кончик ленточного бантика, Достоевский убрал полоску ткани с книги, откладывая на тумбочку. С внутренним трепетом он открыл первую страницу с текстом, изначально пропуская первую пустую страницу, но вдруг заметил, что бумага просвечивает, и сквозь неё видно, что на первой странице что – то написано. «Поздравление, наверное, от Коли.» - подумал Фёдор, тепло улыбнувшись своей же мысли и переворачивая страницу обратно. Пробежав глазами первые пару строчек, Достоевский вдруг понял, что это не почерк Гоголя. Взглядом скользнув в самый конец письма, Фёдора будто бы током шарахнуло. «Твой друг (?), Иван Гончаров.» Книга выпала из рук, с заметно слышимым хлопком приземляясь на холодный линолеум. Пазл в голове Достоевского начал складываться. Николай не следил за ним. Видеть, какое огромное внимание Фёдор уделял этому изданию у полки в книжном магазине, мог только никто иной, как Иван – это его почерк, его письмо с признанием. Достоевский с ужасом продолжал осознавать, что Гончаров так быстро убежал после пар для того, чтобы купить книгу в подарок самому Фёдору. Видимо, на обратном пути его поджидал Гоголь, который что – то сделал с ним, отобрал книгу и решил подарить Достоевскому, не додумавшись заглянуть на первую страницу – скорее всего не думая, что там может быть что – то написано, ведь книга была совсем новой, с ценником на обложке. Фёдор понял, что ни у какого друга Иван остаться не мог, а с телефона Гончарова ему писал Николай. Мысленно дав себе пощёчину, чтобы выйти из ступора, Достоевский резко вскочил, подбегая к столу и хватая свой телефон, набирая номер полиции. Едва трубку взяли, Фёдор, не став ждать, пока ему что - либо скажут, быстро начал говорить: - Я нахожусь в общежитии медицинского университета, на втором этаже в комнате номер три. Мой одногруппник – тот самый маньяк, которого сейчас ищут. Это не шутка, я не обращался в органы раньше только из – за того, что боялся, что он что – то сделает с моим лучшим другом, а сейчас он пропал, я и подозреваю, что мой одногруппник что – то сделал с ним: у них пару дней назад случился крупный конфликт. Пожалуйста, при… Достоевский не успел договорить, слыша приближающийся голос за дверью. - Федя, я пришёл! Дверь хотели открыть, но Фёдор тут же метнулся к ней, навалившись на неё своим весом и резко задвинув защёлку, отбегая к окну. В дверь тут же начали громко стучать и дёргать ручку. - Он ломится ко мне в дверь, у него может быть нож. – быстро шептал в трубку Достоевский, пребывая в шоке и панике одновременно. – Я прошу, помогите… По двери сильно пнули ногой, отчего Фёдор вздрогнул и вскочил на стул, стоящий у окна. - Он выломает дверь, она старая и долго не продержится… – тараторил тихо он, уже не зная, куда девать самого себя. - Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, наряд уже едет и будет на месте через несколько минут! Достоевский мгновенно сбросил вызов, засовывая телефон в карман тонких шорт, и перепрыгивая со стула уже на хлипкий подоконник, хватаясь за ручку окна и крепко её сжимая, оглядываясь на дверь, которая уже едва – едва держалась. В дверь резко ударились, навалившись всем телом, и та, не выдержав, с громким скрипом открылась, с диким хлопком ударившись о противоположную стену. На пороге комнаты стоял запыхавшийся Гоголь, с непониманием смотря на Фёдора, который старался сделать спокойный вид, но получалось довольно плохо: мысли о том, что с Иваном что – то не так, и он, возможно, уже давно мёртв, не давали покоя Достоевскому, тревожным звонком снова и снова напоминая о себе. - Федь, что происходит? – проходя в комнату, спросил Николай, прикрывая за собой дверь. - Я… я… - пытался придумать и выдавить правдоподобную ложь Фёдор, всё так же намертво вцепившись в белую ручку окна, будто бы та была его единственным спасением. – Я просто… Испугался… Кто – то ломиться начал, и я… - Но ведь я крикнул тебе через дверь, что я пришёл. – не понимая ничего, произнёс Гоголь, также оставаясь на месте. - Я н – не слышал просто… Задумался. – подрагивающим голосом ответил Достоевский, отступая ближе к толстому прозрачному стеклу. - Федя… Ты ведь врёшь? – улыбнулся Николай, делая шаг вперёд, останавливаясь и наклоняя голову набок. - Нет, я не вру. – попытавшись успокоить себя, протянул Фёдор, понимая, что ничего дельного из этого пока не выходит. - Это был риторический вопрос, глупый. – ещё шире улыбнулся Гоголь. – Зачем же ты мне врёшь? Воцарилась пауза. Оба смотрели друг другу в глаза, пытаясь в них что – то увидеть: эмоции, намерения, но эти своеобразные «гляделки» ничего не принесли. - Чем же ты тут занимался, что так резко дверь захлопнул, м, Федя? – спросил Николай, вскидывая нож, рассматривая металлическое блестящее лезвие и слегка подтачивая один из ногтей его ребром. Достоевский промолчал, сглотнув накопившуюся от волнения слюну. Его слегка трясло, и он старался не показать этого, но получалось плоховато. - Ничем. – тихо ответил Фёдор, уже чуть увереннее. - А – а, понятно. – вдруг ухмыльнулся Гоголь. – Неужели вчера тебе было так мало этого? Николай опустил руки, делая несколько шагов по направлению к парню, который уже вжался в оконную раму спиной, всё так же не выпуская из руки ручку окна. - Если тебе не хватило, я могу добавить. – Гоголь с ещё более широкой ухмылкой начал приближаться к Достоевскому. - Не подходи ко мне! – выкрикнул Фёдор, повернув ручку окна и резко со всей силы рванув её на себя, открывая тем самым окно нараспашку и впуская холодный поток ветра в комнату вместе с несколькими пожелтевшими листьями. Краем глаза Достоевский заметил уже подъезжающие полицейские машины и чуть ли не на ходу выскакивающих из них людей, держащих в руках пистолеты и бегущих к зданию общежития. Компания однокурсников Фёдора, шедшая им навстречу, отскочила в сторону, оборачиваясь вслед сотрудникам правоохранительных органов, и, кажется, замечая самого парня, стоящего на краю окна. - Ты… - задыхаясь в собственной уже начавшейся истерике, выдавил Достоевский, смотря в разноцветные глаза ошарашенного Николая. – Ты убил Ваню… Или что – то сделал с ним… Фёдор уже не мог сдерживаться, и из его глаз брызнули слёзы. Гоголь стоял в ступоре, не понимая, как и откуда Достоевский об этом узнал. Парень не понимал, как сейчас следует поступить, только крепче сжимая нож в руке. - В книге… На первой странице есть письмо. Оно… Написано почерком Вани. Ты отобрал эту книгу у него, и не догадался посмотреть на её страницы… - произнёс Фёдор, глубоко, сбивчиво и громко дыша, смотря на Николая. Гоголь резко что – то злобно прорычал, вскинул нож и уверенным шагом двинулся в сторону Достоевского, который уже, было, решил прыгать в окно, как вдруг дверь в комнату резко распахнулась – внутрь ворвались трое полицейских, что – то крича и поваливая Николая на холодный пол, выбивая из его рук нож и скручивая его, надевая на руки маньяка наручники. В комнату влетели ещё двое мужчин в форме, держа наготове пистолет и что – то крича Фёдору, уже устремляясь к нему, но Достоевский уже ничего не слышал – все звуки раздавались будто из – под большой толщи воды. Голова сильно закружилась, а в глазах стало темнеть. Последнее, что увидел Фёдор – размытая картинка рук двоих полицейских, ловящих его летящее с подоконника на пол тело, и лежащего на полу обездвиженного Гоголя, в глазах которого стояли слёзы.