Осень выдалась дождливой.

Голова кружилась, пульсация в висках отдавала лёгкой болью. Кое – как разомкнув внезапно ставшие столь тяжёлыми веки, Фёдор, перемещая взгляд по белой комнате, пытался понять, где он находится. Воспоминания очень смутными и размытыми картинками понемногу всплывали в памяти, снова навевая беспокойство и тревогу. - Вы проснулись, Фёдор! – раздался мужской голос рядом с койкой, на которой лежал Достоевский. – Как вы себя чувствуете? Медленно повернув голову, Фёдор наткнулся взглядом на врача – мужчину в возрасте, стоящего рядом с ним: видимо, тот пришёл проверить его состояние. - Где я?.. – хриплым голосом выдавил Достоевский, тут же прочищая горло и осторожно принимая сидячее положение. - Не беспокойтесь и не делайте резких движений, ваш организм ещё слаб после пережитого стресса. Вы в больнице. – спокойным размеренным голосом ответил доктор. – Так как вы себя чувствуете? - Голова слегка кружится. – произнёс Фёдор, осматривая палату, в которой находился. – Извините, нельзя ли мне выпить воды? Горло першит. – попросил он, смотря на мужчину. - Конечно. – ответил врач, кивнув головой и протягивая Достоевскому бутылку с водой, стоявшую до этого на тумбочке возле койки парня. Тот аккуратно открутил бледными пальцами крышку, поднося к губам горлышко пластиковой бутылки и делая несколько больших глотков. - Спасибо. – тихо поблагодарил Фёдор, дотягиваясь рукой до всё той же тумбочки и ставя бутылку на место. – Извините, как долго я тут нахожусь? - Уже сутки. – протянул врач, сцепляя руки в замок и смотря в фиолетовые глаза Достоевского. – С того момента, как вас вчера доставили в больницу, вы не просыпались. Свою роль сыграли стресс, и, видимо, частое недосыпание? – вопросительно посмотрел на него мужчина. - Бывает порой. – кивнул Фёдор, отводя взгляд к окну, за которым всё продолжал лить холодный дождь, который впервые за долгое время стал чуть слабее. - Тогда неудивительно, что вы так долго спали. – слегка улыбнулся доктор. Немного помолчав и окончательно восстановив воспоминания, Достоевский снова обратился к врачу: - Извините, а полиция ничего вам не сказала? – с надеждой спросил он. - Ничего, увы. – пожал плечами мужчина. – Только попросили предупредить, что когда вы очнётесь и станете лучше чувствовать себя, к вам придут для допроса. И ещё просили сообщить им, когда будет возможность вас допросить. Фёдор вздохнул, несколько раз согласно кивнув, слушая шум капель стихающего, - наконец, - дождя, бьющихся в оконное стекло. - А труп вам не привозили?.. – едва сдерживая слёзы и истерику внутри себя, решился спросить Достоевский, снова переводя взгляд на серый пейзаж за окном, но, кажется, подрагивающий голос выдавал его с головой. – Моего ровесника… Иваном зовут… Фёдор нервно сжал в руках идеально белую простынь, которой был наполовину укрыт. - Хм… Иван Гончаров? – вопросительно и задумчиво посмотрел на него врач, на что Достоевский тут же подскочил на месте, с округлёнными глазами поворачиваясь к мужчине. В аметистовом взгляде плескалось отчаяние, перемешанное с нотками надежды. - Да… Это мой лучший друг… - пробормотал он. – Он… Мёртв?.. – с чётко уловимой болью в голосе еле как выдавил из себя Фёдор, на что доктор легко посмеялся, вызывая недовольный взгляд ничего не понимающего парня. - Да жив он! – ещё сильнее прыснув с выражения лица Достоевского, ответил мужчина, потирая глаза подушечками пальцев. – Жив, цел, и почти здоров! Лежит в соседней палате, слева от вашей! – мягко улыбнулся он. – Его ударили по голове арматурой и вкололи сильнодействующее снотворное, которое применяется в медицине лишь в редких исключительных случаях. У него лёгкое сотрясение мозга и слегка разбитая голова, так что можете не переживать – через небольшой промежуток времени можно будет его выписать. Облегчённо выдохнув, Достоевский закрыл лицо ладонями, слегка скользя ими вверх и сжимая пряди своих чёрных густых волос. - Спасибо, доктор. – поблагодарил врача Фёдор, слегка улыбаясь. - Было бы, за что! – усмехнулся тот, подходя к двери в палату и открывая её. – А вы отдыхайте, я скажу следователям, что к вам можно будет зайти через пару часов, хорошо? Достоевский кивнул, соглашаясь. - Вот и отлично! – хлопнул в ладоши мужчина, заставив Фёдора слегка вздрогнуть, вспомнив первую встречу с Гоголем в переулке, но тут же собраться и взять себя в руки. – Если что – нибудь будет нужно, обратитесь к медсестре. - Хорошо, я понял. – ответил Достоевский, смотря, как мужская фигура исчезает в дверном проёме. Просидев несколько секунд в абсолютной тишине, Фёдор откинулся на подушку, тяжело выдыхая и утирая тыльной стороной ладони скопившиеся в уголках глаз солёные капли. Начав обдумывать произошедшую ситуацию, Достоевский вспомнил о уже написанных четырёх главах своего произведения, в котором прототипом главного героя являлся никто иной, как Николай. Твёрдо решив, что как только вернётся в общежитие, в их с Иваном комнату, он сожжёт рукописи, Фёдор осторожно откинул покрывало в сторону, ставя босые ноги на прохладный пол, и медленно, пошатываясь, встал. Первые несколько шагов после долгого времени пребывания в горизонтальном лежачем положении были словно сложной пыткой для Достоевского. Но дойдя до двери, Фёдор стал ощущать большую уверенность в совершаемых собой действиях, и, открыв дверь, он осторожно вышел в такой же белый, как и его палата, коридор, прикрывая за собой дверь. «В соседней палате слева…» - пронеслось в мыслях парня, и он мягкой пошатывающейся походкой пошёл в сторону светлой двери в соседнюю палату. Вытянув руку вперёд и ухватившись пальцами за ручку, Достоевский опустил её вниз, притягивая дверь в свою сторону, открывая её, делая несколько шагов вперёд и опираясь плечом о дверной косяк. В палате было светло, пахло какой – то едой. На койке, укрытый по пояс покрывалом, сидел Иван с перебинтованной головой, держа в руках какую – то книжку, читая и переворачивая страницы. Услышав тихий скрип входной двери, Гончаров оторвался от текста, переводя взгляд на дверной проём, и застывая в немом шоке. Фёдор искренне и счастливо улыбнулся, уже не сдерживая своих эмоций: по щекам тонкими струйками потекли серебряные слёзы Достоевского. - Ваня… - тихо всхлипнул он, понимая, что всё наконец закончилось. Теперь всё снова будет так, как было всегда. Даже намного лучше.