Последствия

Темно-зеленая плитка на стенах широкого коридора, стала первым, что она увидела, после выхода из камина. Верона не сопротивлялась, но постоянно дергалась, пытаясь удержать равновесие. Сотрудники министерства подгоняли и встряхивали Харрис, думая, что та вырывается. Они шли быстро, пока за широкой колонной не показалась исполинских размеров золоченая статуя. Это был волшебник, гордо указывающий своей палочкой в небо, а вокруг различные магические существа смотрели на него с богоподобным трепетом. Верона задохнулась от сияния фигуры колдуна. Он показался смутно знакомым, но времени вспомнить не дали, грубо утянув к решеткам лифта. Бесконечно долго кабинку мотало то вверх, то вниз и в разные стороны, пока двери со скрипом не открылись в еще одном темном коридоре. Его отличие от предыдущего заключалось не только в обшарпанности стен, но и в полном отсутствии дверей, окон или каминов. Даже лифт исчез, когда Вероне удалось обернуться. Простой прямой коридор, уходящий в бесконечность. Когда надзиратели все-таки остановились, в стене появился черный проход, куда задержанную с силой втолкнули, и кирпичи за спиной снова сомкнулись. В темной комнатушке с узким оконцем под самым потолком не было совершенно ничего. Ни кровати, ни стула, ни стола. Голые серые стены, окно и мерцающий, медленно покачивающийся шар света. Верона посмотрела на свои ладони, попыталась сосредоточиться на ощущениях, но даже той капли древней магии, что жила в ней, не ощутила. Палочку, конечно, забрали еще на выходе из камина. Она ждала. Должны же были объяснить, за что ее задержали. Размытая формулировка «до выяснения обстоятельств» никакой конкретики не давала, но Харрис подумала об этом только сейчас. А что, если нет? И она останется тут до конца своей жизни? Но кто-то же должен за ней прийти, отстоять ее права? А какие законы в магическом мире? Есть ли они вообще? Раз есть местная полиция, значит, должны быть и законы? Браконьеров ведь судили, значит точно есть? Сонмы вопросов возникали в голове, как рой надоедливых мух. Верона сидела в углу камеры, постелив на холодный пол свой пиджак. Камзол Оминиса был слишком хорошим и, наверное, дорогим, чтобы использовать его не по назначению. И думала, то поддаваясь панике, то успокаивая саму себя. Страх сменился волнением. Волнение — спокойствием. Спокойствие — безразличием. Безразличие — скукой. И именно от скуки она сначала пыталась добраться до летающего шарика света, поковыряла стену, попытавшись что-нибудь на ней написать или нарисовать. Но, в итоге, организм начал требовать отдыха. Опустив голову на сложенные на коленях руки, девушка прикрыла глаза и поддалась томной дремоте. Темнота рассеялась. Красноватый туман окутал пространство, выцеплял отдельные образы, низкие и высокие фигуры. Они переплетались, смешивались, растекались и снова собирались вместе. Верона ходила мимо них, с любопытством заглядывая под подобие шляп, рассматривала дымчатые полупрозрачные руки, пока не натолкнулась на что-то вполне осязаемое. Открыла глаза и посмотрела вверх. Худое лицо со щетиной, светлые хитрые глаза, затуманенные гневом, и мерзкая сальная улыбка. -Ох, надо же, — хриплый, обманчиво-вежливый голос скользнул на подкорку сознания. — Какая встреча! Виктор Руквуд схватил ее за плечи, когда она дернулась, чтобы убежать. -Пусти меня! — закричала Верона в попытках вырваться. — Тебя нет! Ты мертв! Мужчина только рассмеялся, поглаживая большими пальцами тонкие оцепеневшие руки. Харрис не могла пошевелиться. Как бы не старалась, даже пальцы на ногах не слушались. Она стояла, прибитая к одному месту, в состоянии лишь крутить головой и смотреть, как меняется окружение. -У смерти есть свои плюсы, милая, — Руквуд обошел ее и встал за спиной. Обхватил маленькую головку и резко дернул в сторону, сворачивая шею. Верона вскочила на ноги, пошатнулась и прислонилась к стене. Она все еще была в маленькой камере. Одна. Больше никого. Руки тряслись от пережитого кошмара, но больше от того, что они вообще вернулись. Зелье. Совершенно позабыла о нем. Ей нужно было зелье, чтобы спать. Но его нет и вряд ли теперь появится. К горлу подступила тошнота. Мерзкий комок не давал дышать, душил, пока не вылился слезами. Обхватив саму себя руками в попытках успокоиться, Верона проплакала довольно долго, но слезы кончились, сменившись опустошением. Понятие времени стерлось. Осталась только бесконечная усталость и головная боль. Харрис взмолилась хоть о каком-нибудь постороннем шуме. Пусть это будет раскатом грома внутри головы, но он хотя бы обозначит, что она не сошла с ума. Голос. Скрежет. Хоть что-нибудь. Обессиленно облокотившись на стену, Верона вновь закрыла глаза, смирившись с тем, что увидит. Ей хотелось спать. Хотелось покоя. А сны — всего лишь сны. Снова красноватая дымка. Неясные образы. Низкие и высокие. Но теперь она от них бежала. Так быстро, как только могла, так далеко, насколько позволяло сознание. Мимо браконьеров и гоблинов, чтобы вновь попасть в руки Виктора Руквуда. Тело не двигалось, а он ходил вокруг, как коршун, прикасался и приговаривал: -Мы не такие уж и разные, — он наклонялся очень низко, когда шептал. Так, что ледяные губы почти касались ушей. — Тебе всего лишь надо было перейти на мою сторону, помочь. -Нет! Мы разные! Тебе неведомо понятие чести, — Верона выплюнула эти слова в лицо Руквуду. -А кому оно известно? — кончик его носа прикоснулся к ее. — Может, твоему профессору? -Не смей даже произносить его имя! Ты его не достоин! -Эзоп Шарп! — мужчина прокричал имя зельевара, высоко подняв руки, словно представлял его невидимой публике. Верона оскалилась, зло рыкнула и попыталась выдернуть саму себя из тисков, но вновь наткнулась на жестокую улыбку и дикие глаза. — Ты думаешь ему есть дело до какой-то малолетки, вроде тебя? — он щелкнул Верону по носу, достал свою палочку и направил в грудь. — Авада Кедавра. Холодный пол, холодные стены. Сил не было даже подняться. Раньше в ее кошмарах все было тихо. Никто не разговаривал, тем более так откровенно. Сознание путалось. Кто-то стоял перед ней. Строгие брюки с выглаженной стрелкой, оксфорды, начищенные до блеска. Верона с трудом подняла голову, чтобы натолкнуться на торжествующий знакомый взгляд в тени высокого цилиндра. За спиной Виктора Руквуда стоял гоблин и усмехался с тем же злым прищуром. Они ничего не говорили, расхаживали по камере, как дома. А Харрис убеждала себя, что их тут нет. Она одна. Больше никого. Только она. Ни Ранрок, ни Руквуд не исчезали, а стоило закрыть глаза, их лица всплывали в темноте, окруженные красной дымкой искаженной древней магии. Это продолжалось, пока не послышался шорох кирпича. Яркий свет из стены больно резанул по глазам и, пока Верона привыкала к новым ощущениям, две сильные пары рук подхватили ее и куда-то поволокли. Ноги не слушались, она просто обмякла, отдавшись воле надзирателей окончательно. Снова длинный коридор, темный лифт. Но теперь дольше. Она пришла в себя в просторном круглом зале с несколькими рядами трибун. Редкие люди, одетые в разноцветные мантии и странные шапочки, смотрели с пренебрежением. Кто-то поднес Вероне стакан воды, и она жадно выпила все до последней капли, почти сразу же почувствовав головокружение. -Что это? — она была не уверена, действительно ли произнесла вопрос или он прозвучал исключительно внутри собственной головы. — Вас зовут Верона Харрис? — громкий голос ворвался в сознание. -Да, — Верона не понимала ничего из происходящего. Все плыло перед глазами и сфокусироваться на каком-то предмете было невозможно. — Вы студентка факультета Когтевран в Хогвартсе? Учитесь на пятом курсе? — тот же голос больно ударял по голове -Да, — сил сопротивляться не было. Хотелось задать вопрос, но что-то останавливало, заставляло молчать и повиноваться. -Вы причастны к исчезновению и последующей смерти Виктора Руквуда? -Да, — Верона долбилась в невидимую стену, царапала ее ногтями, разбивала, пуская трещины и через образовавшиеся щели вдыхала кислород: — Он… похитил… меня… — каждое слово сковывало сильнее, заживляло тонкий проем в пробитом стекле, но Харрис снова и снова процарапывала путь к воздуху. — И напал… было больно… очень… -Как такое возможно? — зашептался кто-то рядом. — Она же под сыворотками и может только отвечать на вопросы. -Не знаю, — вторил второй голос. — Может мало… Послышался грохот. Кто-то кричал пришедшим о запретах и невозможности принять. Верона не чувствовала собственного тела и с трудом повернула голову на звук. Темное пятно двигалось в ее сторону. Теплые руки обхватили запястья, прислушивались и считали. Знакомый запах трав обнял со всех сторон. Неясные образы, громкие звуки, крики, звон разбитого стекла. Она дергалась каждый раз, испуганная очередной вспышкой в голове. Стена, отделяющая от реальности, снова срослась. Все трещины слились в единую гладкую поверхность, стали толще. Непробиваемая и бесконечная стена. Верона свернулась калачиком, попыталась прижать к груди руки. Легкое платье было плохим барьером для холода. Неожиданное тепло окутало мягким одеялом. Тело оторвалось от жесткого стула и повисло в невесомости. Её куда-то несли? Мерное покачивание, быстрые и твёрдые шаги убаюкивали. Под сомкнутыми веками проступали силуэты. Один в шляпе, другой — морщинистый и рваный. -…ис, — вкрадчивый глубокий звук разгонял тьму, пробивал стеклянную стену с завидным упорством. — Верона, — тихий и ласковый голос заглушил звук разлетевшихся осколков. Она хотела раствориться в аромате зверобоя и чернил, но кто-то настойчиво звал её по имени. Мутное лицо Эзопа Шарпа так близко, что можно почувствовать горячее дыхание. -Профессор? — собрав все силы, она потянулась к нему. Убедиться, что не мираж, что это действительно он. Кожу кольнула жёсткая щетина, под пальцами чувствовалась рваная полоса, уходящая выше. Мужчина перехватил её руку и плотнее прижал к своей щеке. — Вы пришли? -Конечно, — Верона с трудом разбирала слова. — Простите, что так долго, мисс Харрис, — горячие губы коснулись тыльной стороны ладони, чтобы снова отпустить её. Шарп засуетился, и Харрис почувствовала, что вот-вот упадёт в пропасть, но он перехватил её покрепче и снова прижал к груди. — Один глоток. Вы помните? Что-то холодное коснулось губ. Она слабо моргнула и почувствовала на языке уже знакомый привкус мяты. Один глоток, и темное марево схлопнулось над головой.