Последствия

Огромный по своим размерам овальный зал вобрал в себя много людей. Волшебники в черных, розовых и темно-синих мантиях разбавлялись людьми в пиджаках, пальто и простых рубашках с галстуками и шейными платками. Мужчины и женщины сидели на трибунах и к ним то и дело подходили их коллеги или знакомые. Во главе в одном конце зала стояло кресло, своими размерами словно возвышаясь над всеми остальными. Такое же расположилось ровно напротив него в другом конце павильона, намекая на равные права двух противоположных сторон. Черные кирпичные стены с мраморными колонами уходили вверх настолько, что невозможно было разглядеть потолок, и только золоченая люстра парила над всеми присутствующими, мерно раскачиваясь на волнах заклинания левитации. В отдельно огороженной нише на маленькой скамейке у всех на виду сидела Верона. В этот раз ей предоставили стул без отверстий для веревок и даже с мягкой сидушкой и подлокотниками. Но удобства это не добавило. Все взгляды были направлены на студентку, в тихих переговорах слышалось недоумение, в других откровенные претензии к ее родословной. И только третьи выражали недовольство Лондонской погодой. Все звуки смолкли, когда из дверей на верхних трибунах выплыли две фигуры. Мужчина с густыми седыми волосами, прикрытыми шапочкой главы Визенгамота, сел на один из высоких стульев. Поправил свою черную мантию и кивнул в знак готовности другому человеку. Тот аккуратно и грациозно опустился в свое кресло, но одет он был совершенно иначе. Аккуратные каштановые волосы зачесаны назад, короткие не менее аккуратные усы игриво закручены на концах, что придавало ему сходство с героем женских романов. Щегольской костюм плотно облегал высокую худую фигуру, но молодым назвать мужчину было сложно. Он так же мотнул головой, но лицо его говорило о недовольстве. Мужчине явно было сложно скрывать неприязнь в отношении своего оппонента. Суд начался. Со своего места, с громким треском сдвинув табуретку, поднялся маленький скрюченный человек в толстых очках. Прытко пишущее перо перед ним ожило, взметнулось в воздух, вместе со стопкой желтоватой бумаги. Издали невозможно было заметить, но она поблескивала от чар золотыми переливами. -Открывается слушание по делу Вероны Харрис, обвиняемой в убийстве Виктора Руквуда, пособничестве восстанию гоблина Ранрока и использовании непростительного заклинания «Круциатус», — человек прочистил горло и повернулся к девушке. Та встала под его напористым взглядом. — Вину свою признаете? Матильда Уизли дернулась от формулировки. За несколько дней «до выяснения обстоятельств» превратилось в полноценное обвинение. Она нахмурилась и метнула злобный взгляд в сторону председателя Визенгамота, желая прожечь его маленькую старую голову. -Нет, — много усилий стоило Вероне, чтобы голос не дрожал и слышался достаточно убедительно. — Не признаю. -Тогда, — секретарь порылся в бумагах на своем маленьком столе и продолжил: — Вызывается адвокат Эзоп Шарп. Бывший мракоборец, а ныне — преподаватель зельеварения в Хогвартсе. Профессор Шарп поднялся со своего места неподалеку от Вероны и с явным трудом, опираясь на тяжелую трость, вышел в центр зала. Множество глаз были направлены на статную фигуру, но мужчину это, кажется, даже не волновало. Он держался уверенно и стойко, от чего Харрис немного расслабилась. -Уважаемый Визенгамот, уважаемый Совет министра, — начал профессор Шарп, обращаясь одновременно ко всему залу. — Все мы прекрасно помним дни своей юности. Когда кровь кипит в жилах, хочется узнать, как можно больше и даже пренебречь некоторыми правилами, — от такого простого, легкого и красноречивого вступления Верона обомлела, не ожидая его от немногословного обычно преподавателя. — Многие из нас на протяжении этого периода так или иначе влезали в какие-то неприятности. Зачастую, связанные с риском для жизни, — некоторые сидящие в зале одобрительно хохотнули. — В нашем случае, ситуация не так уж и отличается от всего сказанного. Мисс Харрис за весь период нашего знакомства зарекомендовала себя, как очень прилежная, тянущаяся к знаниям студентка, которая может гордо носить цвета своего факультета. Однако, — он сделал паузу и обвел весь зал тяжелым взглядом. — Как и любому студенту в ее возрасте, очень легко поддаться любопытству и полагать, что они со всем могут справиться самостоятельно. -Ближе к делу, мистер Шарп, — послышалось из зала со стороны Визенгамота. — Предаваться воспоминаниям можно и без ваших красноречивых слов. Мужчина коротко кивнул и обхватил трость двумя руками, опираясь на нее всем весом. -У мисс Харрис был временный опекун в рядах преподавателей Хогвартса. Профессор Элезар Фиг, который втянул ребенка в исследования чего-то, что исследовала его покойная жена, — Шарп снова сделал небольшую паузу. — И было глупо с его стороны полагать, что тайна, страсть к изучению и врожденное любопытство не подтолкнут подростка к самостоятельным исследованиям. Ввиду своего юношеского максимализма. Слова о профессоре Фиге резанули по слуху, но профессор Уизли предупреждала, что могут прозвучать не очень приятные высказывания в его адрес. Ведь на самом деле, он не заставлял Верону заниматься всем этим. Во многом она сама лезла туда, куда не следует, так что и обвинять в этом нужно ее. Женщина сидела рядом и, глядя на хмурое лицо Вероны, положила руку ей на плечо, заставляя расслабиться и не выдавать своего недовольства. -Так это все была инициатива мистера Фига? — теперь вопрос прозвучал уже со стороны Совета министра. -Как бы не больно было это признавать, — профессор развел руки в стороны. — Никто из остального преподавательского состава был не в курсе данного мероприятия, потому повлиять на него не могли. -А что именно он исследовал? — снова со стороны Визенгамота. -Нечто связанное с тайнами Хогвартса, — ответил Шарп и сразу же добавил. — И это, как оказалось в последствии, было связано с Ранроком и Виктором Руквудом. -А сама мисс Харрис не может нам объяснить, в чем была суть данных… исследований? — седой мужчина в высоком кресле улыбнулся и привстал. — Лучше слушать историю непосредственно от участника событий, а не свидетелей. У Вероны задрожали коленки, когда она поднялась на ноги. Если до этого только некоторые из зала смотрели на нее, то теперь вообще взгляды прожигали насквозь. -Ну же, дитя, — обманчиво ласково обратился к ней председатель Визенгамота. — Что именно вы исследовали с профессором Фигом? -Профессор… он… — голос дрогнул, но она нашла взглядом карие глаза Шарпа и немного успокоилась. — Он искал доказательства вины Ранрока в смерти своей жены. А также хотел найти и опубликовать все ее исследования в отношении Хогвартса. Миссис Фиг утверждала, по словам профессора, что школа буквально состоит из магии, и ей было интересно узнать все секреты замка, — девушка сама удивилась с какой легкостью эта полуправда слетела с ее губ. -А каким образом миссис Фиг была связана с гоблинами, если ее муж решил, что Ранрок повинен в ее смерти, — председатель явно был недоволен таким ответом, от чего его лицо стало пунцовым, а улыбка превратилась в тонкую полоску на месте, где должен располагаться рот. -Это связано с гоблинскими находками под замком, — и снова полуправда, которая легко далась. — Миссис Фиг хотела выяснить их природу, поэтому работала с младшим братом Ранрока. И хотела после все находки передать ему, — сердце уколола грусть, стоило вспомнить Лодгока. А по залу разошелся недовольный ропот. Возмущение от желания колдуньи передать свои открытия какому-то гоблину вызвал бурю негодования и жарких споров, которые не могли улечься, пока секретарь не постучал своим деревянным молоточком об стол. -У вас еще есть вопросы, господин председатель? — в ответ профессору Шарпу была только тишина. — Все доказательства мы уже передали обеим сторонам данного слушания. -Мистер Шарп, — мужчина с другого конца зала также встал со своего высокого кресла. — В обвинительном рапорте также указано использование непростительного заклятия «Круцио». Как вы можете это объяснить? И снова возмущенный шепот. С нескольких сторон до девушки донеслось слово Азкабан, сопровождаемое мерзким хихиканьем и не особо приятными комментариями. Она сжалась в комок. Стук сердца в ушах заглушал все звуки и голоса, и даже теплая рука профессора Уизли ощущалась как-то несущественно. Пока в этот шум не вклинился уверенный голос лучшего друга. Себастьян вышел к отдельно стоящей трибуне, и все взгляды теперь были обращены на него. Он говорил уверенно, четко и собранно, словно делал это не в первый и даже не во второй раз. -Вы утверждаете, что это была вынужденная мера? — холодный женский голос со стороны Совета министра резал пространство и заставлял ежиться, но слизеринец стоял, как ни в чем не бывало. -Да, — твердо и уверенно. — По моей глупости мы, вместе с Вероной и Оминисом Мраксом попали в ловушку, исследуя скрипторий Салазара Слизерина. Я убедил их помочь мне, о чем жалею до сих пор. -И в чем же заключалась ловушка? -Мы прошли несколько дверей, разгадывая загадки Салазара Слизерина, но на последней нужно было применить заклятие Круцио, чтобы пройти дальше. И мисс Харрис взяла эту ответственность на себя. -Но почему вы просто не вернулись назад? -Проход закрылся, стоило подойти к последней двери, — Себастьян говорил четко, ясно и по делу. Не вдавался в детали, но давал достаточно информации, чтобы пресечь любые последующие вопросы. — Мы видели у этой двери останки родной тети Оминиса Мракса. Она пошла в скрипторий одна и потому не смогла выбраться. Если бы мисс Харрис не применила то заклятие, мы все были бы уже мертвы. Сэллоу отпустили с трибун. Он прошел мимо на свое место и по пути ободряюще улыбнулся подруге. Ненадолго наступила пауза, в течение которой с обеих сторон зала слышали тихие разговоры. Министр магии, как и председатель Визенгамота о чем-то тихо советовались со своими людьми. И, если министр улыбался, то вот председатель выглядел явно раздраженным и очень недовольным. Профессор Шарп поднялся и что-то тихо рассказал Уизли, от чего та только улыбнулась и сказала «спасибо», после кивнул ободряюще Вероне и снова спустился в центр зала. -Мистер Шарп, — теперь снова со своего места поднялся председатель. — В моем рапорте также указано преследование мисс Харрис мистером Руквудом и Ранроком, — он отложил бумаги, которые просматривал и сложил руки в замок перед собой. — Что понадобилось двум нарушителям спокойствия от подростка? -До прибытия мисс Харрис на церемонию распределения, на их карету с профессором Фигом и его другом — Джорджем Озриком — напал дракон. Последний вызвался сопровождающим и погиб, — мужчина перевел дыхание. — Мисс Харрис в тот момент заметила странное приспособление, наподобие ошейника, на драконе, о чем сообщила мистеру Фигу, а он — мне. Элеазар уже тогда пытался найти доказательства вины Ранрока в смерти супруги, а мисс Харрис не повезло оказаться рядом. После этого я предоставил отчет в мракоборческий отдел с просьбой разобраться. И, видимо, оттуда эта новость долетела до бунтовщиков. -Вы сейчас намекнули на шпиона в рядах мракоборцев? — послышалось откуда-то с верхних рядов. Голос был возмущенным и дрожал от гнева. -Не намекаю, — поправил Шарп. — Предполагаю. -Это нонсенс! Скандал! -Господа, — громкий голос Министра прервал начинающийся конфликт. — Давайте не будем отходить от темы. Со всеми другими вопросами мы разберемся после заседания, — он сделал жест рукой, разрешая профессору продолжить. -Мы можем только предполагать, с чего начались преследования, но отрицать факт, что они укреплялись по мере исследований мисс Харрис — глупо, — он сильнее оперся на трость. — Чем больше она выясняла, тем неудобнее становилось для Ранрока и его приспешников ее существование. -Но Виктор Руквуд до недавних событий был примерным членом аристократии, — высказался кто-то, поднявшись со своего места, и Верона смогла рассмотреть короткие платиновые волосы женщины и полностью черные одежды, не похожие на мантии Визенгамота. -Для оценки Виктора Руквуда у нас также есть независимый свидетель. Дверь с тяжелым скрипом открылась и в зал, ведомый своей палочкой, прошел Оминис. Рядом шла худая женщина. Они были похожи. Тот же разрез глаз, тот же прямой нос с горбинкой. Их отличали только цвет глаз и волос. Несложно было догадаться, что эта незнакомка — его мать. -Оминис Мракс? — секретарь зачитал его имя и взял в руки другие бумаги, после чего его глаза расширились. — Мистер Мракс и миссис Мракс, — громко провозгласил человек. — Свидетели. По залу вновь разошелся шепот. Никто не ожидал увидеть такую древнюю и влиятельную семью в свидетелях какой-то сиротки из Хогвартса. Но чистокровный аристократизм исходил от них по всему залу, от чего присутствующие нервно заерзали на своих местах. Даже председатель Визенгамота прокашлялся и отвел глаза. Одному Министру магии, казалось, интересно было наблюдать за разворачивающимся перед ним шоу. И, когда семья Мраксов вошла в зал, он удивлено вскинул брови и покосился на Верону, одобрительно кивая. -Итак, что же вы можете рассказать о мистере Руквуде? — Председателю сложно было скрыть волнение. Его морщинистое лицо подергивалось, как от тика. -Виктор Руквуд — ужасный человек, — начал Оминис, и его мать положила руку ему на плечо. — Не было в нашем доме более алчной, жадной и жестокой личности. Даже мой отец не хотел поддерживать с ним отношения и иметь какие-то деловые связи, о которых мистер Руквуд не раз упоминал, — юноша улыбнулся каким-то своим мыслям, но быстро взял себя в руки. — Множество раз он вскользь упоминал о Ранроке и стремился склонить Мраксов на сторону гоблинов, — женщина с платиновыми волосами фыркнула так громко, что это услышал весь зал. -И мистер Руквуд был способен на похищение? — спросил Председатель. -Вполне, — без колебаний ответил слизеринец. — Этот человек не чурается любыми методами достижения цели, — он чуть склонил голову в сторону. — Мы с мистером Сэллоу первыми встретили мисс Харрис, когда ей удалось сбежать и знаем подробности и причины этого поступка. -И какие же были причины? -Доказательства вины Ранрока в смерти миссис Фиг, доказательства связи и прямого участия в гоблинском восстании, наложение проклятья на несовершеннолетнюю чистокровную колдунью, а также месторасположение гоблинских сокровищ под Хогвартсом, — в наступившей гробовой тишине было слышно только скрип прытко пишущего пера. Шарп еле заметно улыбался, опустив голову. Профессор Уизли гордо и немного удивленно изучала лицо своего студента. Себастьян потупил взгляд и сжал в кулаках лежащий на коленях пиджак. А Верона просто сидела с открытым ртом. Она не знала таких подробностей до сегодняшнего дня и даже никогда о них не задумывалась. Слова Оминиса прорезали хаос в ее мыслях, быстро навели там порядок и ускользнули обратно, оставив ощущение легкости и маленький лучик уверенности, что все будет хорошо. Юноша и раньше представлялся перед ней очень рассудительным и, в отличие от Себастьяна, никак не походил на шалопая. Но теперь это был взрослый, способный успокоить и решить любую проблему юноша. -Но это только предположения о причинах, — разгоняя тишину, добавила за сыном женщина. — Нам позволили посетить Азкабан и взять показания некоторых приближенных к Виктору Руквуду, — миссис Мракс передала секретарю стопку бумаг, и тот взмахом палочки отправил их к Председателю и Министру прямо в руки. — Если вы изучите эти документы, то найдете не только поразительное сходство в словах и доказательство планирования похищения, но еще и заметите клеймо главы мракоборцев и чары правдивости, наложенные на пергамент. Некоторое время потребовалось мужчинам на изучение документов, во время которых почти все в зале начали громко обсуждать произошедшее. Оминису даже дела до них не было. Он о чем-то тихо разговаривал с матерью и улыбался так расслабленно, будто ведет светскую беседу на пикнике за чашкой чая, а никак не в суде. Два бумажных самолетика пролетели через весь зал и упали в руки Министру и Председателю. Они почти одновременно вскинули друг на друга взгляд, и первый усмехнулся, пока его оппонент багровел, становясь похожим на старую сливу. Такие же самолетики с двух сторон отправились к секретарю. Он быстро и суетливо поднялся и схватил перо. -Суд удаляется для принятия решения, — он сгреб все свои бумаги в охапку и вышел из-за своего столика. — В связи с недавно выяснившимися обстоятельствами, порядок заседания будет немного изменен. Заключительная речь адвоката отменяется, а вердикт будет оглашен в течение часа. Профессор Шарп, явно удивлённый таким поворотом событий, выискивал кого-то глазами в толпе и, обнаружив, нахмурился. Он подошел к Вероне и профессору Уизли, жестом приглашая их в комнату ожидания. За ними пошли Оминис с матерью, а вот Себастьяна девушка не увидела. Зал стремительно пустел. Имеющие непосредственное отношению к суду скрылись за маленькой дверкой в комнату ожидания, пока остальные темной волной выплывали в коридор. Спрятавшись под дезиллюминационными чарами, в надежде, что на такую банальщину проверки не будет, Сэллоу юркнул под самую нижнюю трибуну и затаился. Он старался внимательно следить за происходящим и затаил дыхание, когда черная мантия председателя Визенгамота подняла пыль прямо у его носа. -Министр, мне не говорили, что вы будете присутствивать, — лица старикашки Себастьян не видел, в поле его зрения попадали только сжатые до побелевших костяшек кулаки. -Ну, как я мог не присутствовать на таком мероприятии? — министр улыбнулся, пока в его взгляде сквозило неприкрытое презрение. -С каких пор у вас появилось время для присутствия на судебных заседаниях? -Посмотреть, как вы позоритесь — всегда весело, на такое даже времени не жалко, — тишина прерывалась настолько злобным и громким сопением председателя, что Себастьян еле сдерживал смех. — Скажите мне, что вообще происходит? Какое вам дело до какой-то девчонки из Хогвартса? -Она преступница! -Она — ребенок! Мало того, сирота и несовершеннолетняя. Вам мало конфликтов с магглами? Или вы решили еще и с мистером Гладстоном пообщаться? Могу устроить, — министр зло улыбнулся. — Вы проигнорировали законы, написанные рукой ваших же предков, и устроили настоящий цирк! -Вы не понимаете, министр… -Чего не понимаю? — грубо оборвал председателя его оппонент. — Не понимаю вашей одержимости Отделом тайн? Или вашей беспросветной тупости? — он не пытался даже скрыть своего отношения. — Я в курсе слухов, роящихся вокруг Хогвартса. Так вот, напоминаю вам, что существует договор, заключенный всеми четырьмя основателями с Министерством и Визенгамотом, что замок не является частью наших порядков! Все, что происходит в стенах Хогвартса — там и остается, — председатель сопел еще громче, чем до этого, а Себастьян зажал рот и нос рукой, чтобы точно не издать ни единого звука. — На наших плечах исключительно решение вопросов с непростительными заклятиями школьниками — не более того. Вы меня поняли? Подол черной мантии дернулся, видимо, от кивка. Министр отошел от своего места в зале, и председатель последовал за ним. Обрывки разговоров, которые доносились до Сэллоу складывались в не очень приятную картину. -На вашем месте, я бы давно согласился на достойную пенсию и передал свои права в руки Совета, председатель. Или хотя бы уволил мистера Робертса. Он начал доставлять вам недостоверную информацию. -Каких бы ошибок я не наделал, министр, Визенгамот навсегда останется самостоятельным органом управления. -Во Франции так не считают. -Во Франции даже и подумать не могут о том, что мы обнаружили, — почти обиженно буркнул председатель. -Во имя Мерлина! Вы всерьез считаете, что какая-то Древняя магия — не плод воображения девчонки в пубертате? -Эти данные точные! Из проверенного источника! -Председатель, я беспокоюсь за ваше самочувствие. Вам дать адрес моего личного врача? -Министр, вы переходите на личности! Министр что-то проговорил себе под нос и схватился за голову. -Хорошо, допустим, — он устало дернулся и развернулся к выходу. — Предоставьте мне доказательства и, возможно, я изменю решение о вашей компетентности. Приглушенный шепот и хлопок двери. Себастьян жадно глотнул воздуха и, не снимая чары, выполз из-под трибуны, переваривая все услышанное. На мягких диванах в небольшой комнате ожидания царила тишь. Зельевар с заместителем директора снова о чем-то тихо переговаривались, но на этот раз наложили на себя звуконепроницаемый купол, чтобы никто больше не мог расслышать их беседу. Верону потряхивало. Волнение накатило на нее, стоило только войти в деревянную дверь, и теперь девушка дергала ногой и накручивала на палец кончик короткой косы. Оминис сидел рядом и пытался хоть как-то успокоить подругу. Но, вместо успокоения, его слова приносили только дополнительную порцию нервозности. Время тянулось невозможно медленно. Настолько, что, меряя шагами комнату, она казалась больше с каждым новым кругом. Стрелки на часах словно приклеились друг к другу и не шли вообще. Ее должны были оправдать. Она ни в чем не виновата. Верона резко остановилась от этой мысли. Она ни в чем не виновата! Это осознание было, как гром среди ясного неба. Восторг от него сравнился бы с первым полетом на Крылане, с освобождением дракона. Но ярче. Легче. Камень сам скатился с плеч, освобождая от тяжести той вины, что преследовала девушку до сих пор. Верона подскочила к Оминису и схватила его за руки, глядя в белесые глаза. Повторяла это тихо ему в лицо, чувствуя, как с каждым повторением, за спиной словно вырастают крылья. Короткий и яркий всплеск магии прошелся по их сцепленным рукам, и Мракс тоже расплылся в улыбке, понимая все, что чувствовала сейчас подруга. В эйфории момента она даже не заметила, как приоткрылась дверь, и профессор Шарп ненадолго выглянул за нее и тут же вернулся. Кивнул всем и, поравнявшись со студенткой, вышел в зал заседаний. Девушка встала у той стойки, где до этого давали показания ее друзья. Министр магии и Председатель стояли в своих сторонах. И если один выглядел торжествующе, то другой — подавлено взирал на девушку. — Суд вынес решение, — секретарь поправил свои толстые очки и прокашлялся. — Верона Харрис — студентка пятого курса школы Хогвартс — признана невиновной, — где-то в глубине трибун послышался очень эмоциональный восклик Себастьяна. — Все ее действия, повлекшие летальный исход, признаются самообороной и не могут быть осуждены. Применение непростительного заклятия «Круциатус» также не будет записано в личное дело, как правонарушение, в связи с обстоятельствами его применения, — он взял со своего стола молоточек и звонко ударил им об стол. — Суд завершен.