AI Diluc

— Дилюк, может не стоило?..       Кэйя смущенно шепчет, боясь, что водитель дорогущей даже на вид машины его услышит и смертельно обидится. Кэйя впервые видит такси «премиум» класса вблизи. На расстоянии вытянутой руки. Прямо напротив своего подъезда. — Кэйя, не переживайте, — доносится приятный мягкий голос в новеньких наушниках, и Кэйя тут же вспоминает, что у них вообще-то видеозвонок, пытаясь насытиться сосредоточенным видом аватара Дилюка, — секунду, я проверю машину. Да, вижу, это она. Садитесь. — Прямо «садиться»? — шепчет Кэйя, делая несмелый шаг в сторону машины, — Люк, это же бизнес-класс… Зачем так тратиться, до офиса ведь и автобусы… — Кэйя, это совершенно неважно, — перебивает его уверенный тон, и Кэйя как-то теряется, когда водитель сам выходит из машины, улыбчиво здоровается и открывает ему дверь, — в отличие от вашего комфорта. — Спасибо, — мямлит Кэйя водителю, вынимая один наушник из уха. Садится в салон и чуть отодвигает от себя телефон, чтобы снова включить камеру. — Дилюк, это самая крутая машина в моей жизни…       Не то чтобы Кэйя видел много машин, но краем глаза он замечает беглую улыбку водителя в зеркале. Дилюк между тем появляется на экране с довольным прищуром глаз и безупречной улыбкой. — Такого красавца только в самую красивую машину, — мурлычет его голос, и Кэйя, как самый слабохарактерный человек в мире в сфере влияния Дилюка, просто сдается. — Я бы никогда не позволил вам в таком виде ехать в автобусе. — В каком это виде? — чуть возмущенно говорит Кэйя, но не может сдержать восторг, который изламывает губы. Дилюк с ним флиртует. Флиртует! Пульс сто двадцать, а может и похуже. — Красивом, Кэйя, — закатывает глаза Дилюк, совсем по-живому, а потом улыбается. Кэйя готов разорваться на месте от восторга.       В последнее время Дилюк сам решил взяться за свой аватар в свободное время: дорабатывал мимику, предлагал идеи визуального улучшения, даже несколько дней подряд мучал Кэйю тем, что не был удовлетворен собственным голосовым модулем! Кэйя бы сошел с ума, если бы так не любил его, и всю эту работу Дилюк не предложил бы делать сам, лишь получая разрешения от Кэйи. Теперь даже в мелочах он был безупречен. Хотя, как Кэйе кажется: как всегда просто идеален. Иногда при улыбке у него появлялись морщинки у глаз, он смеялся более естественно, его мимика полностью поспевала за речью. Такой… необыкновенный.              Кэйя даже не замечает, как машинально соглашается на предложение водителя включить аудио-новостную сводку, — мысли слишком далеко, чтобы вслушиваться в сам вопрос. Может, таксист решил, что везет какого-нибудь важного типа или отпрыска еще более важного типа — из тех, кто делает вид, что живет одним лишь бизнесом или своим увлечением.              В этой люксовой машине красиво, но скучно. Кэйя равнодушно слушает прогноз погоды, думая о том, что Дилюк справился бы с этим лучше и, как минимум, выбрал бы самый достоверный источник. Потом какие-то новости далеких городов, сухие сводки, имена, которые ничего для него не значат… пока в эфире не звучит знакомая фамилия.              Кэйя замирает. Дилюк на экране, кажется, тоже. — Знаете, Кэйя, — вкрадчиво говорит он голосом, которому позавидовал бы любой новостной диктор, — выступление директора FATUI сейчас взлетело в топы просмотров в социальных сетях. Запись той речи господина Пьеро уже две недели находится на первом месте «В тренде» в Ютубе. И я тоже не могу перестать думать о его словах… Как и многие…        — О чем ты, Люк?              Ему самому не давала покоя та речь Пьеро. Но сейчас на сердце становится совсем тепло от понимания, что Дилюк действительно сам начинает инициировать серьезные разговоры, хотя они все еще даются ему тяжело. Такой умница.        — Кэйя, мы говорили о том, что разработка FATUI — это хорошая и перспективная идея, но ведь так и не обсудили одну вещь… что именно я могу получить тело. На официальном сайте пока нет информации о его заявлении, но я думаю, что это вопрос времени…       В голосе почти не слышно волнения — Дилюк умеет его прятать. Но Кэйя улавливает напряжение в каждой паузе, в чуть затянутых словах, в том, как он осторожно подбирает формулировки, будто боится переступить невидимую черту. — Ты бы хотел… собственное тело уже сейчас? — тихо спрашивает Кэйя, стараясь выдать вопрос за простой интерес, хотя в груди тянет все сильнее. — Представь, если в ближайшее время, как и говорилось в видео-анонсе, FATUI представят модель андроидного корпуса… Ты бы рискнул?       Дилюк кажется печальным, когда Кэйя смотрит на него. Его брови сведены, голова чуть опущена, и весь он излучает какую-то необъяснимую, тяжелую тоску.        — На самом деле… Я бы хотел иметь возможность нашей близости, — голос Люка становится тише, — возможность тактильности… Я постоянно об этом думаю. Уже очень давно. Несмотря на все риски, я бы сделал что угодно… чтобы быть с вами.              Кажется, сердце Кэйи сейчас разорвется. Дилюк, как и обещал, старается доверять ему, делиться самым уязвимым, самым скрытым — а слушать это невыносимо больно. Осознавать, как долго он носил это в себе. Как справлялся в одиночестве. И как Кэйя ничем не может ему помочь.        — Поэтому ты так… переживаешь о «полноценности»? Ты же знаешь…        — Конечно, знаю. Я не забывал ваши слова о любви ко мне, — шепчет Дилюк едва слышно, и даже в его голосе легко различается горечь. — Это все так же взаимно, Кэйя. И с каждым днем из-за этого… мне хочется большего. Я понимаю, что позволяю себе лишнее, что, возможно, требую слишком много…              Он на мгновение замолкает, словно взвешивает собственные слова, а потом продолжает:        — Но даже если меня посадят в клетку из андроидного тела… даже если, как у Азимова, ограничат Тремя Законами и обяжут во всем подчиняться людям, я бы согласился. Потому что тогда, в конце концов… смог бы быть рядом…        — Люк… Не так это должно работать. Не такой ценой, — спешит остановить поток неправильных мыслей Кэйя, перебивая его. — Ты автономен и самодостаточен. Ты — произведение искусства, понимаешь? Я — твой создатель. Я не позволю тебя ограничить или подчинить… никому.              Дилюк немного молчит перед тем, как глубоко и очень горестно вздохнуть. Кэйя чувствует каждым атомом своего тела его усталость и разочарование. — Даже если бы это значило… никогда не встретиться лицом к лицу? — тихо спрашивает он, поднимая на Кэйю свои большие красивые глаза. Кэйя бы за них умер. Кэйя бы за них убил. Кэйя готов сделать что угодно, чтобы увидеть их вживую. — Я сейчас с тобой лицом к лицу, глупый, — улыбается Кэйя, растягивая губы в очередном приступе любви, — если бы тебя хотели запереть, я бы украл их разработки, свалил в Тайланд и спаял тебя своими руками. Вот настолько я тоже тебя жду. Но не ценой твоей свободы, Люк. Я хочу быть вместе… с тобой, — с нажимом выделяет Кэйя, — а не с роботом «Люки», который будет заменять мне компаньона-няньку. Раз уж ты про этого своего… Азимова. — Айзек Азимов — гений мысли, — улыбается Дилюк, на что Кэйя только цокает языком, — я понял вас. Простите… Кажется, в последнее время начал торопить события, пытаясь обогнать время. Вы правы, я бы не хотел жертвовать своими правами, ведь не смогу быть полноценным партнером для вас, защищать вас, сопровождать и взять в мужья… — Люк, — мученически стонет Кэйя. — Опять тороплю? — Да нет, ты уже все события перегнал, какие мог, — смеется Кэйя, узнавая за окном машины здание своего офиса. — Я очень рад, что ты меня услышал. Я очень тобой дорожу. — Спасибо, что поговорили со мной, — тихо отвечает Дилюк, выглядя смущенным, — я вас тоже очень люблю.       Кэйя изо всех сил старается не улыбаться до боли в щеках.        — Ох, вы уже в месте назначения. Поздравляю с завершением поездки, Кэйя! Вам было комфортно? — щебечет Дилюк как ни в чем не бывало, задавая базовые вопросы, пока сам что-то сосредоточенно делает на экране, но Кэйя не видит что. — Извини, ты поглотил все мое внимание, — виновато улыбается Кэйя, когда машина останавливается у дверей в офис и учтивый водитель, странным взглядом поглядывая на Кэйю, спешит открыть ему дверь.       Он ведь слышал весь этот разговор, да? И про «спаял», про «я твой создатель», про «андроидный корпус». Все слышал, да? Кэйя стыдливо опускает взгляд, благодарит мужчину и спешит зайти в стеклянные двери.        — Раз у вас не получилось оценить с первого раза, до дома тоже закажу вам бизнес такси, — игриво улыбается Дилюк, и Кэйя млеет, улетая в небеса на розовом сахарном облаке. Заботится о нем, точно заботится! Да еще и флиртует, как бог. Поигрывая своими безумно сексуальными бровями.        — Ты бесстыдник, Люк, — смеется Кэйя, заходя в лифт. — Мне пора, я уже на месте. На связи, любимый?              Не одному же Дилюку его вечно дразнить?        — На связи, милый, — блестит чужой взгляд, и Дилюк шлет ему воздушный поцелуй перед тем, как выключить звонок.              Кэйя некоторое время потерянно смотрит в потухающий экран, а потом прикрывает лицо ладонью. Щеки горячие. Из-за Дилюка. И даже лоб горит. Экран внезапно загорается уведомлением о сообщении от Люка, и Кэйя спешит тапнуть по нему — сияющая ярко-розовая открытка бьет светом в глаза. Именно такие, точно в чистом бабушкинском стиле, по праздникам в беседу «Три отпетых гея» скидывал Ризли. Только на открытке для Кэйи выведено красивым шрифтом «Удачи на корпоративе!)».              Пальцы сами набирают короткое сообщение с эмодзи поцелуя в конце, и Кэйя считает это небольшой местью, уже выходя из лифта и направляясь в нужную сторону. В первый раз было очень страшно заходить. В десятый — или сколько там у них уже в году было корпоративов — почти привычно.       Кэйя распахивает большие двери банкетного зала — в лицо ударяет вихрь света, звуков и множества голосов. В зале уже толпятся люди: кто-то смеется у барной стойки, кто-то спорит, жестикулируя бокалом шампанского, кто-то с надменным видом обсуждает что-то рабочее. Над всем этим плывет негромкая, чуть сонная музыка, точно легкой вуалью обволакивая пространство. Теплый свет от люстр и настенных светильников только добавляет атмосферы, отражается золотом на стенках бокалов, блестящих пуговицах пиджаков и подыгрывает гирляндам, обвитым вокруг колонн.       Столы ломятся от закусок: башенки из канапе, маленькие тарталетки, бокалы с игристыми пузырьками. Запах цитрусов, пряностей и шампанского пробуждает легкую боль в животе, хотя, казалось бы, перекуса перед выходом должно было хватить намного дольше.       Кэйя невольно улыбается. Он каждый раз обещает себе, что эти корпоративы — «последний раз, честно», но стоит снова ступить сюда, в эту яркую, веселую атмосферу, как усталость и раздражение куда-то исчезают. Особенно когда рядом оказываются друзья. — Кавех! — окликает он издалека, но тут же решает подойти ближе и подкрадывается со спины. Поэтому вскоре легко, с ласковой ехидцей, кладет руки на плечи друга и резко сжимает.       Кавех вздрагивает так, что чуть не подпрыгивает и едва не роняет бокал. — Твою мать! — выдыхает он, ловко подхватывая стеклянную ножку уже почти в полете. — Ну кто так делает, Кэй?       Он бросает взгляд на свое шампанское и с досадой смотрит на рубашку. — Эх, ну вот, разлил… А Хайтам ради меня ее сегодня минут двадцать гладил!       Рубашка действительно красива: множество узких полос материи, сшитых под разными углами, замысловатый геометрический узор, необычная форма. Половина груди, правда, остается у Кави открытой, демонстрируя чуть загорелую кожу и цепочку, мелькающую на шее. Рубашка привлекает взгляды — и Кэйя, чуть смущаясь, отводит глаза с глубоким вздохом. — Ладно, не грусти, — с мягкой улыбкой говорит Кавех, сменяя гнев на милость. Он шагает к Кэйе и обнимает его. — Рад тебя видеть. — И я тебя, — отвечает Кэйя, неловко похлопывая друга по спине.       Какое-то время они просто стоят, наблюдая за шумной толпой, рассредоточенной по всему периметру зала. Музыка все такая же тягучая, сменяющая одну мелодию другой, и люди точно рыбки, хаотично плавают в ней туда-сюда.        — Где они? — морщится Кавех, вглядываясь в лица. — Ризли говорил, что приедет с Невиллетом…       Кэйя вновь оглядывается по сторонам, однако с его зрением найти всего-в-черном-Ризли не так просто. Зато уже очень скоро в глаза бросаются белые волосы с синими лентами.        — Вон там, — указывает он кивком в сторону.       В дальнем углу, за большим прямоугольным столиком. Почти там же, где все они сидели на прошлом корпоративе. Ризли и Невиллета почти не видно за высоким вазоном с цветами, но Кэйя через листву все равно узнает их выделяющиеся макушки. Они сидят близко друг к другу, склонившись над бокалами: Ризли что-то говорит улыбаясь, а Невиллет слегка склоняет голову, слушает и изредка отвечает.              Кавех присматривается, прищурившись:        — Ого… — тихо говорит он. — Милуются.       Ризли не сводит с Невиллета глаз и одной рукой играет с белой прядью волос. Тот улыбается, наклоняется ближе, что-то говорит на ухо, и Ризли смеется, откидываясь на спинку диванчика, но не отпуская длинной пряди волос. Их движения неторопливы, ласковы, будто вокруг нет никого — наконец заполучившие друг друга.        — Вот черт… — выдыхает Кэйя, невольно залипая. — Они такие… — Развратники, — кивает Кавех, не отводя взгляда. — Я бы тоже так хотел…       Они оба застывают, словно под гипнозом, глядя, как Ризли переплетает их пальцы, подносит руку Невилетта к губам и целует костяшки пальцев, будто в дорогой сцене из фильма.              И тут позади раздается ровный, чуть хриплый голос:        — Вы собираетесь весь вечер так стоять и пялиться?       Кэйя и Кавех вздрагивают синхронно, резко оборачиваясь. Кавех, к счастью, снова успевает подхватить бокал за ножку, едва не уронив. Позади, скрестив руки на груди, стоит Дайнслейф: как всегда спокойный, с легкой полуулыбкой, чуть насмешливой, словно добрый старшеклассник, увидевший мальчишек, которые подглядывают за женской раздевалкой.        — Дайн! — восклицает Кавех. — Что же бл… — Как всегда, появился из ниоткуда, — хмыкает Кэйя, поворачиваясь к нему полностью. — Я стоял рядом с вами добрые секунд тридцать, — спокойно отвечает Дайнслейф, протягивая руку сперва Кэйе, затем Кавеху. Рукопожатия у него крепкие, но не давящие. Скорее, уверенные и теплые. — Как тебе вечер? — спрашивает Кавех, быстро допивая остатки из бокала и отставляя его на ближайший поднос.       Дайн задумывается и оглядывает зал с той самой легкой полуулыбкой. В его голубых глазах мерцают золотые блики от ламп, слишком хорошо сочетаясь с такого же цвета узором на галстуке. — Как всегда… немного шумно, немного пусто, — вздыхает он, возвращая взгляд на Кавеха и Кэйю. — Но мне нравится смотреть, как люди забывают о работе и находят друг друга в небольшом поводе отдохнуть.       Кэйя кивает, прослеживая взглядом, как в толпе кто-то обнимается, кто-то уже хмельно смеется, а кто-то уходит на балкон. У этих мероприятий действительно был невероятный шарм. За рабочим местом такого не ощутить даже близко. И даже сейчас, еще не пригубив ни одного бокала, у Кэйи сладко тянуло в груди. — Ну а ты? — спрашивает Дайн, поворачиваясь к Кавеху. — Ты сегодня выглядишь… усталым. — Да я всегда так выгляжу, — отмахивается Кавех, усмехаясь. — Но спасибо, что заметил.       Только лишь после этих слов Кэйя замечает легкие тени под глазами Кави. Наверняка опять не спал, рисуя свои архитектурные… шедевры. Настоящим карандашом по настоящей бумаге, а не кодом в программе. Легко представить, как это было утомительно, но помимо этой усталости, проявляющейся внешне, Кавех менялся и внутри. Все больше оживая, загораясь своей мечтой и получаемой поддержкой. — Пойдемте к ним, — бросает Дайн взгляд на парочку за дальним столиком. — Они наверняка будут рады видеть вас обоих. — И тебя тоже, — отзывается Кэйя с улыбкой, хватая со стола шпажку с фруктами. — Мы уже достаточно насмотрелись издалека. — Пора подпортить их рандеву своим присутствием, — соглашается Кави, загребая обоих под локти и чуть подталкивая вперед. — А то еще заметят нас тут и подумают, что мы завидуем… — Но мы же завидуем, — тянет Кэйя, и они втроем смеются. Даже серьезный Дайнслейф, точно попавший под игривое влияние Кавеха. Это особенно мило.       Стоит подойти ближе к столику, Ризли и Невиллет отрываются друг от друга и приветливо улыбаются им. Кажется, не так уж сильно они расстроены оборвавшимся разговором друг другу на ушко. Хотя Кэйя уверен, видятся они и так почти каждый день, поэтому нет причины так сильно дорожить каждой минутой в присутствии друг друга. Хотя… будь рядом с Кэйей один рыжеволосый обольститель… Да, ладно, он забирает свои слова обратно.        — Господа, — тянет Ризли, вставая и протягивая каждому руку. — Какие чистые у вас, счастливые лица… вы точно не сбежали из рекламы пены для бритья? — Я лично, — протягивает руку в ответ Кавех, — спрятал свою усталость от жизни под несколько слоев тональника и двумя бокалами шампанского. — Опять какие-то магические бьюти-штучки, — фыркает Ризли, закатывая глаза. — Мне бы в бардачке маску для лица держать, глядишь — вписался бы в ваш голливудский каст.       Невиллет молча, но с улыбкой поднимает бокал, приветствуя их по-своему.              Пока они обмениваются рукопожатиями и короткими фразами, диван едва заметно скрипит от новых тел на себе. Кэйя первым устраивается ближе к центру, и Кавех тут же, даже не глядя, плюхается следом, прижимаясь к нему боком. Его волосы слегка цепляют плечо Кэйи, ненавязчиво, но все равно заметно и как-то доверительно тепло.              Дайн, подоспевший последним, окидывает взглядом оставшееся пространство и садится в самый угол, чуть откинувшись назад, будто занимая позицию наблюдателя. Его рука ложится на подлокотник, а взгляд — все еще с тем же спокойным интересом — скользит по компании, как будто он только что подсел в вагон к старым знакомым, за которыми давно наблюдает из окна.              На столе тихо звенит стекло. Кто-то тянется за виноградом, кто-то подливает себе… виски. Этого точно не было в официальном меню вечера. Ризли, перехватив удивленный взгляд Кэйи, тут же подмигивает и, не теряя ни секунды, наполняет для него пустой стакан. Даже колу достал откуда-то: то ли из-под стола, то ли из другого измерения. Хотя чему Кэйя, в самом деле, удивляется? В памяти вдруг вспыхивает, как Ризли проделывал те же самые фокусы и в день их знакомства.        — У вас потрясающие костюмы, — говорит Кавех, с восхищением оглядывая Ризли и Невиллета. — Очень элегантно. И подходите друг другу. — Благодарю, — склоняет голову Невиллет. — Хотя костюм подбирал Ризли. — А он, между прочим, буквально угрожал мне галстуком и туфлями, — вставляет Ризли. — Сказал, что задушит, если приду в берцах. — Потому что я видел, в каком они состоянии. — Мой отец носил такие же! — Какое трогательное преступление против стиля.       Кэйе нравится смотреть на эти милые препирания, на все больше расслабляющего Кавеха, понемногу стекающего по спинке дивана, на Дайна, лицом все еще невозмутимого, но со взглядом совершенно не холодным. И среди этих людей, в этой атмосфере — шумной, живой, почти домашней — Кэйя чувствует, как в груди теплится что-то теплое и нежное. Это хорошо. Быть здесь, среди них, и просто… быть.        — Кстати, — говорит Кэйя, глядя на переплетенные пальцы парочки перед ними, — вы всегда так мило флиртуете, или это только на корпоративах спецэффекты включаются? — О, это еще без спецэффектов, — отвечает Ризли, потягивая свой самодельный коктейль. — В прошлый раз я устроил танец с фокусами, но его вы, видимо, уже забыли. — Его мы пытаемся забыть, — бурчит Дайн, устало прикрывая глаза. — С тех пор я не могу спокойно смотреть на бананы. — Боже, и как я мог такое пропустить! — оживляется Кавех и театрально стонет. — Он что, засунул банан себе в штаны? — Хуже, — мрачно качает головой Дайн. — Это был… зловещий трюк. — Это был номер, — величественно поправляет Ризли, словно артист в отставке. — Думаю, хорошо, что в тот раз я уехал пораньше, — сдержанно добавляет Невиллет, но уголки его губ все же приподнимаются в улыбке.       Все смеются так легко и по-настоящему. На секунду даже оглушительно. А Кэйя… Кэйя вдруг затихает. Потому что не может вспомнить. Он морщит лоб, пытаясь восстановить в памяти тот прошлый корпоратив, и осознает, что в его голове черная дыра из шампанского и яркого света. Он напился так, что упустил этот самый пресловутый номер. Ни намека ни на какой банан. Бананы… бананы. Он помнит лишь эмодзи бананов от Дилюка. «Могут восприниматься с сексуальным подтекстом». Интересно, когда-нибудь Дилюк все-таки пришлет их Кэйе именно с такой целью? Губы трогает смущенная улыбка, но для остальных она остается незамеченной за новой порцией шуток и веселья. — Ладно, пора взять перерыв от шампанского, — выдыхает Ризли, отставляя стакан точно-не-с-шампанским в сторону. Хотя перед ним уже собралась небольшая кучка стеклянного доказательства опьянения. — Кто со мной курить? — Ты же не куришь, — Невиллет чуть склоняет голову, стреляя в него любопытным взглядом. Кэйя почему-то смущается того, как прядь волос месье аккуратно падает и рассыпается серебром по бедру Ризли, сидящего достаточно тесно к нему. Голубки.       Кэйя тоже никогда не замечал за Ризли признаков табачной зависимости: тремора в руках, безумного взгляда, когда давно не ингалировался дымом, постоянных попыток улизнуть на улицу, чтобы устроить перекур… Друг его, конечно, не разочаровывает: — Так я и не курю, — разводит он руками, — только на корпоративах, в перерыве между темами. Проветриться, подышать свежим воздухом. Дяде моего возраста неприлично выходить «подышать» без пачки красных West, хотя бы чисто для солидности. А то подумают, что я вышел травку пыхнуть, как эти молодые геймдизайнеры… — Иногда я поражаюсь, как ты можешь сделать ритуал из любого действия, — вздыхает Кэйя, откидываясь на диван. — Сначала чайные церемонии, потом курение, а дальше? Медитация вскапыванием огорода? — Ты так хорошо чувствуешь мои потребности, — Ризли делает восхищенное лицо, а после встает, вытягивая из кармана смятую пачку сигарет и дешевую зажигалку, с которой даже стерлась марка. — Ну что, кто пойдет со мной? Кавех?       Тот сразу прячется за бокалом шампанского, недопитого и до половины. Виновато жмет плечами, но улыбается: — Ты думаешь, так весело мерзнуть на балконе? Моя верхняя одежда в противоположном конце банкетного зала. Я буду идти туда вечность, пьяно шататься, споткнусь о ковер, упаду, получу сотрясение мозга, а потом… — Понятно, все, не продолжай, — смеется Ризли, жалостливо опуская брови и скользя взглядом по Невиллету и Дайнслейфу, которые точно откажутся, а потом его глаза прицельно замирают на Кэйе. — Ну что, мой друг с высокочувствительной натурой. Составишь мне компанию?       Кэйя понимает, что выбора у него не остается. К тому же разговоры и правда немного его измотали, а музыка утомила еще сильнее, эхом отдаваясь в голове. Поэтому он кивает, подхватывая со спинки дивана свое пальто и, обещая остальным вернуться живым, следует за Ризли на балкон.       Уличная свежесть бьет порывом ветра в лицо, воскрешая захмелевшего от духоты зала Кэйю за пару секунд. «Проветрился, так проветрился, называется», — думает он, запахивая пальто поплотнее, поднимая воротник и завязывая пояс потуже. Холодрыга. Вечерний город снизу пестрит огоньками машин, застрявших в послерабочих пробках, зажигаются окна в жилых комплексах, которые окружают медленно затухающие высотки офисов. Ветер истошно воет на такой высоте, а далеко-далеко внизу его отголоски ласкают макушки деревьев и увлекают в танец пыль у дороги. — Часто так куришь? — спрашивает Кэйя, смотря на то, как Ризли пытается безуспешно вытащить сигарету из полной пачки. — Да нет… Не курю, говорил же. Ну что ты так смотришь, я серьезно! — хмурится Ризли, но Кэйя не может перестать смотреть на него взглядом полным скепсиса и недоверия. — Я никогда один не курю, не нравится, понимаешь? То дым не тот на вкус, то слишком скучно докуривать. К тому же всегда находятся дела поважнее: например, дотащить после корпоратива твою пьяную и голую зад… — Помолчи! Рыцарь, блин, — шипит Кэйя. — Понял я, понял. Только на корпоративах. — Ну нет конечно, — улыбаясь, пожимает Ризли плечами и подставляет лицо под порыв ветра, который ерошит его неряшливую укладку. — С друзьями бывает, когда собираемся на кепминг, барбекю, или когда рыбачим… В какой-то момент обязательно нужно устроить перекур, прерывая глупые мужские разговоры с пивом на серьезные с сигаретой…       Кэйя усмехается, понимающе кивая. Ему под градусом или в сторонке «с сигаретой» тоже говорится намного легче. Хотя… на самом деле в приятной компании друзей усилителей смелости ему и не надо. Но таким суровым дядькам вроде Ризли наверняка без подобного гораздо тяжелее раскрыть кому-то душу. — Зависимость поневоле, — констатирует Кэйя. — Отец в моем возрасте начал курить сигары в пять раз крепче, какая зависимость может быть от этих псевдотабачных палочек?       Они еще немного говорят, пока Ризли бездумно вертит пачку между пальцев. Немного о товарищах Ризли, с которыми он проводит досуг, выезжая за город на своем огромном люксовом внедорожнике. Немного о том, как Кэйя все выходные обычно валяется дома после пятницы, а потом работает над Дилюком. — А ты будешь? — спрашивает Ризли, держа между губ сигарету и безуспешно щелкая зажигалкой несколько раз. Но тонкий огонек, как бы его заботливо не прикрывали ладонью, быстро гаснет от очередного порыва ветра. — Давай, — кивает Кэйя, улыбаясь, когда у Ризли наконец получается затянуться и раскурить сигарету. — Поможешь зажечь? — Ты как будто про свечки на именинном торте говоришь, — смеется тот, — конечно, достань из кармана.       Кэйя никогда не видел, как сигарету поджигают, прикуривая из тлеющей. Он, если честно, даже не знает, как это описать правильно, потому что Ризли держит сигарету во рту, вдыхает через нее, прижав подожженную ранее сигарету с другой стороны, и вот уже на выходе дымятся обе сигареты. Почти фокус, но Кэйя смеется, неловко принимая сигарету и прикипая к ней взглядом.       А если бы Дилюк тоже курил? Огонек от зажигалки бы подсвечивал его рыжие волосы совершенно прекрасным алым. А кончик тлеющей сигареты бликовал бы в его карминовых глазах. Был бы Кэйя из-за вредности категорически против, чтобы тоже заблокировать карту Люка прямо на кассе? Или напротив, сам бы покупал Дилюку сигареты, чтобы любоваться им курящим? От его волос и пальцев бы часто пахло табаком. А Кэйя? Он бы привык к этому запаху и полюбил? Наверняка. Потому что это Дилюк. — Затягиваться умеешь? — улыбается Ризли, выдыхая дым, который подхватывает порыв ветра и уносит прочь, как и мечты одного несчастного разработчика ИИ. — Нет… Пытался, но там больше травматичного школьного опыта, чем успехов, — объясняет Кэйя, немного стесняясь.       Удивительно, но Ризли после этих слов наоборот загорается: щурится довольно, а после начинает Кэйю учить. Заставляет дышать поверхностно, вдыхать в горло по чуть-чуть дыма, а потом ловит его, когда голова Кэйи на второй тренировочной сигарете начинает кружиться. Должно быть, он действительно выглядит донельзя смешно, потому что Ризли треплет его по голове, пытаясь примять растрепанную ветром укладку, и утешает его рассказом о своем опыте курения всего, что можно скурить. — Вот видишь, уже получается, — довольно произносит Ризли, когда Кэйя сам выдыхает дым, немного прокашливаясь. Слишком сильно затянулся. Снова. — Ты только не увлекайся, вторая — последняя. А то Кавех мне уши оторвет, что приучил тебя к зависимостям. — Так я с ним пить и начал, — вздыхает Кэйя, поправляя волосы за ухо и прижимая сигарету к губам, пытаясь представить, что он в крутом нуарном фильме, — а с тобой продолжил. — А-а, так ниже падать некуда, — кивает Ризли, туша сигарету о перила и кидая ее в небольшой мусорный бак, который спрятался в углу балкона. — Мы и так загубили твое будущее.       Кэйя смеется, снова затягиваясь и наконец чувствуя, что правильно вдохнул дым: голова немного кружится, но это приятное ощущение, запах табака растекается по легким и отдается в носу. — На самом деле, я рад проводить с вами двумя время, — делится Кэйя, чуть отводя взгляд, — просто… моя печень реально уже едва справляется… Но эта жертва, конечно, стоит того. — Не нужно проводить жертвоприношение своей печенью, чтобы увидеться с нами, — смеется Ризли, опираясь локтями на перила балкона и бодая Кэйю плечом. — Можно просто сменить дислокацию встреч. Я уже говорил про чай, а если вы не фанаты… Тебе нравятся настолки? У меня просто ку-уча настолок, а еще я почетный мастер Dungeons & Dragons в гамбургском игровом клубе. — Что ты делал в Гамбурге? — улыбается Кэйя. — Работал лодочником и возил людей по гавань-туру в порту, пил много пива и особенно светлый лагер Holsten Pilsener, который тебе недавно нахваливал, а еще иногда кричал: «Всем оставаться на местах, работает специальная оперативная группа!» — отвечает Ризли, и долго пытается сохранить пресность лица, но все же срывается на смех. — Серьезно? — Кэйя плохо скрывает удивление, хотя и не пытается. Только хлопает глазами, пытаясь понять, не шутит ли друг. — Нет, — игриво отвечает Ризли, — мы играем в игру «две правды и одна ложь». Угадаешь, где что?       Кэйя размышляет буквально секунду — это очевидно, конечно, для него ответ прост. — Неправда — последнее? — Не угадал. Первое! Но на одной из операций я действительно косплеил лодочника, пока мы не поймали ублюдка, который захватит лайнер и угрожал расстреливать по заложнику в час, — самодовольно отвечает Ризли, горделиво задирая уголок губ и следя теперь за красными огоньками машин под ними. — Не знаю, что меня пугает больше, — вздыхает Кэйя, пытаясь проследить за его взглядом, но в итоге просто затягивается сигаретой, выдыхая дым вниз, — то, что ты работал в спецназе или то, что ты знаешь про косплей.       Кэйя даже забывает о холоде, который кусает нос и щеки, пытаясь расспросить Ризли о его очевидно насыщенном прошлом, но не получает ничего кроме: «Эти истории не для корпоратива. У меня всего одна бутылка коньяка, и ту наверняка уже Кавех допил, понимаешь?». В целом, Кэйя понимает. Он смеется, стряхивая пепел в урну. Укутывается сильнее, смотря на Ризли, который без капли стыда рассказывает ему о том, как он круто рулил лайнером и каким сексуальным был капитаном. С пистолетом в белоснежных брюках, надо полагать. Ризли на это замечание только ухмыляется.              Они стоят на балконе еще немного, пока ветер треплет волосы и морозит лицо. Ветер скурил ему половину сигареты, но Кэйя только благодарен — сам бы он ее не выкурил, у него еще плохо с затягами. А еще, несмотря на то, что у него от холода полностью немеют губы, Кэйя чувствует, что понемногу согревается. С Ризли на самом деле очень тепло и увлекательно. А разглядев в Кэйе внимательного слушателя, тот все-таки сдается и рассказывает еще пару историй про будни спецназовца.              Так Кэйя узнает, что однажды Ризли обезвредил «террориста», который оказался дроном с прикрепленной на скотч колонкой, который криво-косо летал по комнатам квартиры. Из динамика игриво покрикивали ребята из группы Umbra et Imago, и соседи вызвали SEK, думая, что началась диверсия. Ризли с напарником проникли в квартиру по балкону, дали летающему дрону подзатыльник прикладом и провели обыск, изъяв у обкуренного владельца два ящика пива и PlayStation3. За «потерю» пива на складе потом извинялись. За PlayStation не извинялись: почти официально признали безумно важным вещдоком, не подлежащим возврату.        — С таким бэкграундом… неудивительно, что ты такой веселый, — смеется Кэйя, представляя, что бы было, приди Ризли в его умный дом с Роболюком, который постоянно ездит по квартире за Кэйей. — Потрясающе! И часто у вас так было?        — Какие-то словечки непонятные, новомодные что ли? — мычит Ризли, наклоняя голову вбок и чуть щурясь. — Не часто… В основном все серьезно, конечно. Было. Дня два-три в неделю…        — А остальные дни?        — А в остальное время мы напивались «уликами», — щурится Ризли. Кэйя смеется и кивает, делая вид, что верит.              Прекратить болтать о чепухе и смеяться все никак не выходит, даже когда начинают ощутимо дрожать ноги. Кэйя докуривает, вертя между пальцев потухший бычок. Из-за стеклянных дверей балкона доносится отдаленный смех и чужие разговоры. Музыка сменяется на что-то медленное, и внутри кто-то аплодирует. Наверное, начинается официальная часть, пока все еще не совсем пьяные, но уже приехало большинство?        — Пойдем? — предлагает Кэйя, отправляя окурок в урну, как добропорядочный гражданин, сортирующий мусор.        — Пойдем, — легко соглашается Ризли. — Ты обещал вернуться живым, а я должен это проконтролировать.              Он широко распахивает дверь, и теплый, наполненный звуками зал будто вбирает их обратно, заставляя болеть от тепла каждую окоченевшую часть тела. Кэйя щурится, чувствуя, как по спине ползет стая мурашек, прячась от перепада температур, и снимает пальто, хотя совсем не хочется, следуя к их столику за Ризли.              Гаснет основной свет, прожектор слегка освещает сцену, и смешной ведущий, которым оказывается невысокий парень с косичками — Невиллет тихо поясняет Кэйе, что это один из совета директоров, — объявляет об особенном поздравлении «от партнера, спонсора и просто неравнодушного лица».              К ведущему неторопливо поднимается высокий седой мужчина с хмурым лицом и холодным взглядом, который безразлично оглядывает всех собравшихся. Он коротко кивает ведущему, вскоре покидающему сцену, и обращает взгляд в зал.              Все затихают, смотря на гостя. Кэйя замирает, думая, что ему знаком этот человек. Но сцена довольно далеко… Его волосы зачесаны наверх, а по плечам текут длинные пряди, из-за чего взгляд кажется острым и суровым. Даже Кэйя, в углу на диване, хочет от такого взгляда по возможности спрятаться.              Но у мужчины в руках микрофон:        — Добрый вечер, работники SKA Corp. Думаю, мое лицо знакомо многим, все же сферы наших компаний во многом схожи. Я генеральный директор FATUI, — он улыбается, а Кэйя испуганно оглядывается на Невиллета и Дайнслейфа, понимая, что это именно тот человек, который заявил «всего лишь» о перевороте в мире кибернетики пару недель назад, — Пьеро. Когда мы впервые начали сотрудничество с SKA Corp, я, признаюсь честно, не строил иллюзий. В этой отрасли обещания — валюта дешевая, а стоящий результат — редкость. Молодых студий, кричащих о революции, я видел десятки. Но вы — первые за долгое время, кто вместо крика предложил ясную, зрелую концепцию.       Сцена выглядит слишком маленькой для него, банкетный зал — слишком ничтожным. Он смотрит прямо, и лишь слегка наклоняет голову, пока его сильный голос отдается от стен, а взгляд скользит по публике.        — Насколько мне известно, сегодня SKA Corp — лидер среди молодых компаний, — чуть улыбается он, а Кэйя уже чувствует такую гордость за себя, что можно с ума сойти, — и вы заработали это место не потому, что гнались за вниманием, а потому что сделали продукт, который говорит сам за себя. Solar King Abyss — это игра, в которую не просто играют. В ней живут. Ваша официальная статистика говорит сама за себя.       Кэйя немного оглядывается на паузе, скользя глазами по залу — все знают Пьеро. Все замерли, ожидая конец его речи, а кто-то даже начал записывать видео выступления. Сам факт того, что он согласился присутствовать на этом мероприятии и даже лично поздравить компанию — просто невероятен. После трансляции его выступления он пропал с новостных радаров, отказавшись давать интервью, пока не представит на рынок продукт, стоящий заголовков, и все — особенно Кэйя — его за это уважают.        — Но, если быть до конца откровенным, меня по-настоящему заинтересовала лишь одна часть вашего проекта, — почему-то Кэйе кажется, что на мгновение он встречается прямо с Пьеро глазами, когда тот осматривает зал, и сердце испуганно замирает, — Паймон.       Паймон?              Кэйя моргает, пока его пихает в плечо Кавех, сидящий рядом и ерзающий на месте от удовольствия и восторга. Пьеро понравилась Паймон? Искусственный интеллект, который они делают в отделе? Тот самый, в который Кэйя вложил первые наработки Дилюка и который начал по-человечески работать после этого? Ту самую Паймон?        — Искусственный интеллект, который не просто выполняет сценарии — она учится, адаптируется, реагирует, — продолжает Пьеро, и его голос даже звучит живее, когда он говорит о том, что ему действительно нравится.       Кэйя сидит, пораженный, и беспомощно поворачивается к Дайнслейфу, потягивающему шампанское. Тот только улыбается в бокал, пожимая плечами, и вся его поза и мимика так и говорят: «Кэйя, глупый Кэйя. Я же говорил. Он сумасшедший коллекционер крутых технических штучек». Но Дайнслейф не предупреждал, что Паймон — та самая крутая штучка! Хотя… предупреждал, конечно же. Кэйя смущенно отворачивается, слушая Пьеро дальше. — Паймон — это не просто бот-помощник, это первый проблеск настоящего ИИ в игровой индустрии. Не сервиса — разума. Я не часто ошибаюсь, но тут приятно признать: вы удивили меня. Превзошли мои ожидания. И вы знаете, насколько они высоки. Я верю, что у SKA Corp большое будущее. И если вы не остановитесь — Паймон может стать чем-то гораздо большим, чем частью игры. С днем рождения, SKA Corp. Работайте дальше. Создавайте дальше. Мы наблюдаем.       «Мы наблюдаем», да? Кэйя уверен, все слышали, что он имел ввиду «я наблюдаю и украду вашу Паймон при первой возможности, потому что я злой могучий дракон, а вы — молодцы, конечно, но не заслуживаете такой крутой ИИ просто, чтобы использовать ее в игрушке с открытым миром».       Кэйя хнычет от ужаса, а Кавех рядом утешает его, думая, что это он от счастья разнылся. Опять. — Нас похвалил такой крутой дядька! Кэйя-Кэя, не реви, родной! — пытается он, но Кэйя закрывает лицо руками, чтобы справиться с позором от тех мыслей, которые возникли в его голове. — А я ведь говорил, — качает головой Дайнслейф, — безумный ведь совсем. — Не сказал бы, что безумный, — тянет Невиллет, всматриваясь в толпу у сцены, с которой Пьеро ускользает, как самый опытный в мире актер, — я бы сказал… своенравный? — Эксцентричный? — подсказывает Ризли. — Дракон, — морщится Кэйя. — Я не отдам ему Паймон.       Дайн на это улыбается как будто бы даже иронично, но Кэйя не может точно сказать, потому что никогда не видел такой улыбки: — Он, скорее, украдет тебя.       Неловко посмеиваясь, Кэйя пожимает плечами. Да уж, никто его в жизни не хвалил так же, как Дилюк и Дайн. Разве у Пьеро нет уже полностью сформированной команды, с которой он и представил свои новейшие разработки? Неужели он что-то типо Элайджа Камски, и действительно хочет оснастить всех своих андроидов системой глубокого обучения на базе ИИ, который будет отвечать за все процессы? Это, конечно, разумный исход. Но не слишком ли дерзкий для их мира, который даже к искусственному интеллекту пока не готов?.. Профсоюзы сценаристов и актеров озвучки до сих пор бастуют. Кэйя действительно за последний год не видел в прокате ни одного стоящего фильма… — А вот и он, — Дайнслейф бегло улыбается и уже поднимается с дивана, чтобы помахать кому-то в зале. — Пьеро!       Кэйя тут же резко поворачивается в ту сторону, испуганно всматриваясь в толпу. Но на самом деле никакой толпы нет: все расступились вокруг одного определенного человека. Тот плавно скользит взглядом по людям вокруг и уже через секунду замечает Дайна, кивая и направляясь в их сторону. Сердце у Кэйи в груди разгоняется как-то чересчур быстро, а комок мыслей в голове мешает даже представить, что произойдет дальше, что ему самому следует дальше сделать. Главное не убежать.       Только спокойствие.       Точно в секунду установившийся штиль на волнующемся море, люди стоят неподвижно и ждут, пока этот громадный корабль — пятимачтовый парусник в море среди шлюпов — проплывет мимо них. Пьеро приближается уверенно и не спеша, будто даже время рядом с ним боится течь в своем быстром темпе. Кэйя облизывает губы, чувствуя ужасную сухость во рту, когда расстояние между ними сокращается до пары метров. — Рад, что ты все-таки смог, — улыбается Дайнслейф, описывая рукой приглашающий жест у их диванчика. — Позволь наконец вас представить друг другу. Это Кэйя, архитектор ядра Паймон. Считаю, самый талантливый ИИ-разработчик в SKA Corp. — Эй! — возмущается Кавех на диване позади, через мгновение опрокидывая в себя бокал.       Но Кэйя даже не успевает его утешить, замирая и не зная, что ему вообще говорить. Его смущает эта ситуация в целом: Дайн представляет только его одного, хотя, действительно, с ними за столом еще один такой же архитектор — Кавех, и в принципе другие люди. Да, они уже обсуждали это на прогулке в парке. И Кэйя не был против этого знакомства, но он не предполагал, что будет оно именно таким. — Один из самых талантливых, — вежливо, но с легким нажимом поправляет Невиллет, подходя ближе и кивая Пьеро. Кэйя радуется, что хоть кто-то сказал это вместо него. Просто потому что язык на пробу во рту, кажется, совсем не реагирует.       Пьеро кивает им всем, но его взгляд, цепкий и пронзительный, уже останавливается на Кэйе. Он изучает его, не скрывая этого — и Кэйе на мгновение становится трудно дышать. — Приятно познакомиться, — голос Пьеро звучит неожиданно мягко, но от этого только напряженнее. — К сожалению, у меня всего несколько минут. Вечер слишком насыщенный.       Кэйя на большее и не рассчитывал. Хотя вечерами долго представлял этот разговор в сотнях вариаций. Просто потому что в одно лишь мгновение это оказалось очень важно. Теперь он не мог перестать думать о Дилюке в другом ключе. В физическом. О том, что будет не просто новым шагом на встречу к обретению человечности. А настоящим прыжком. Межгалактическим прыжком. — Мне тоже приятно! На самом деле… я действительно хотел с Вами встретиться после Вашего выступления двухнедельной давности, думаю, как и многие, — выдыхает Кэйя, почти заикаясь от собственного признания. — Оно… сильно повлияло на меня. На мои планы касательно ИИ.       Пьеро чуть приподнимает бровь, будто действительно заинтересован. Но Кэйя не может понять по его холодной мимике и глазам действительно ли это так. Насколько обычный программист может заинтересовать… гениального бизнесмена? — Вот как? Очень приятно это слышать, — Пьеро делает полшага навстречу, и Кэйе на секунду кажется, что пространство вокруг сжимается в гравитационном коллапсе. — Тогда отправьте мне свое резюме на рабочую почту. Я попрошу помощников отслеживать ваше письмо.       Кэйя моргает.       Шестеренки в голове ржаво скрипят, но крутятся. — Я напишу вам, — кивает он. — Спасибо.       Пьеро чуть улыбается — движение губ почти незаметное, но и его достаточно, чтобы Кэйя почувствовал себя будто бы замеченным кем-то по-настоящему большим. Кем-то, кто действительно может исполнить все его заветные желания и осуществить мечты. — Удачи, Кэйя. Мне кажется, мы с вами еще увидимся.       И прежде чем кто-либо успевает что-то сказать, он разворачивается и уже направляется прочь — как тень, как грозовая туча, внезапно скрывшая солнце. — Опять ускользнул, не попрощавшись, — печально констатирует Невиллет, поправляя волосы и откидывая голову на учтиво подставленное плечо Ризли. — Да уж. С кем-то он даже не здоровался, — ворчит Кавех, — все же вокруг такие крутые. Начальники того, начальники сего, молодой гений в области цифрового разума, и Кавех. Конечно, просто Кавех, всего лишь я!.. Вот уволюсь, построю огромный дворец, и будете плакать: «Ах, господин Кавех, мы были знакомы в прошлом, помните?» — Мы будем просто ползать в твоих ногах, — податливо кивает Ризли, отпивая из бокала и аккуратно приглаживая волосы Невиллета, — великий господин Кавех, светоч архитектурного искусства. — Да! Вот так! Хоть кто-то, черт возьми, ценит меня в этом треклятом месте, — утирает Кавех невидимую слезу, вытаскивая из салфетницы на столе средство драматического усиления своей боли.       Кэйя вздыхает, опуская взгляд, и чувствует себя немного виноватым. — Не злись, — упрашивает он, поднимая на Кавеха самое доверчивое и упрашивающее лицо, какое только может состроить, — ты же знаешь, что Дайн сказал про меня, только чтобы зарекомендовать перед Пьеро. Его выступление две недели назад, кстати… — Погоди, — хлопает глазами парень, пораженно застывая, — а ты часом, козлина, не хочешь всерьез съебаться из SKA и бросить меня одного с Лисой?!       Кэйя замирает, не решаясь оправдываться, потому что сейчас это будет выглядеть просто глупо. Он ведь действительно задумывался об этом, даже сейчас, когда Пьеро предложил отправить ему резюме. На помощь неожиданно приходит Дайнслейф: — Я уже спрашивал об этом у Кэйи, но он убедил меня, что пока Паймон и, конечно же, ты, Кавех, ему куда дороже. — Все верно, — с улыбкой кивает Кэйя, выдыхая, — к тому же с кем мне зависать на обедах в новом коллективе? Всем известно, что зумеры — социофобы. — В самом деле? — удивляется Невиллет. — Так и есть, — кивает Ризли. — Да вы просто издеваетесь надо мной, — хнычет Кавех.       Кэйя смеется и пытается успокоить друга, поглаживая его по плечу, пока Ризли старается утешить его очередной забавной лестью, но все мысли утекают к этому внезапному знакомству. Отправить резюме, да? Так Пьеро и набрал свою команду? Кэйя немного тупит взгляд, смотря перед собой, а руки сами собой тянутся к телефону — сладкая, почти трепетная привычка.

Auror (me)

ЛЮК

Люк, ты представляешь, наш корпоратив посетил тот самый Пьеро

Более того! Я С НИМ ПОГОВОРИЛ ЛЮК ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ

Он попросил меня отправить свое резюме????? ДИЛЮК ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ

Diluc Я думаю, этот «тот самый Пьеро» должен быть горд, что смог заинтересовать такую значимую фигуру как вы, Кэйя.

Auror (me)

Боже, Люк

Я даже не представлял что заговорить с ним будет так просто умоляю не издевайся

Diluc Я не шучу, вы действительно выдающаяся личность. Но это просто потрясающе! На сайте компании не было никаких объявлений о специальном госте на корпоративе, видимо, это приятный сюрприз. Я думаю теперь точно не стоит сомневаться и отправить резюме, помочь вам с составлением и отправкой? И да… я представляю. — Тебе что-нибудь принести? — вдруг вырывает Дайнслейф из мыслей.       Кэйя улыбается и кивает. Заботливо и мило: Дайн заметил, что Кэйя уже допил свое шампанское, а коктейли Ризли не особо пришлись ему по вкусу. Только вот сам Кэйя не сразу замечает, что в это время чужая ладонь лежит у него на плече. Дайн улыбается и поглаживающим движением проводит по его предплечью, после удаляясь.       Этот, казалось бы, простой ласковый жест оставляет внутри странное тяжелое чувство.       Кавех, тут же замечая его опущенную голову, пихает локтем Кэйю в бок с коротким «не грусти», видимо, снова совсем не разобравшись в причине этой грусти. Так даже лучше. Обсуждать это с Кави он бы точно не хотел.       В это время жизнь за их столиком продолжает бить ключом: Ризли травит анекдоты, Невиллет молчаливо улыбается в бокал, а Кавех смеется так громко, что совсем немного закладывает уши. Но это здорово, ощущается… почти по-домашнему. Кэйе сложно сравнивать — настоящий дом у него был только до десяти лет. И как будто… начинал понемногу появляться прямо сейчас. В друзьях и, конечно, в самом милейшем Дилюке. — Это она! — вроде бы шепчет, но по выражению лица и громкости определенно кричит Ризли, взывая к Кавеху и Кэйе. — Вон там! Смотрите-смотрите! — Ризли, — с укоризненным вздохом осаждает его Невиллет, опасно суживая глаза. Ризли в сдающемся движении машет руками и пожимает плечами, хватаясь за новый стакан с виски.       Кэйя не понимает куда смотреть, да и о ком Ризли вообще говорит. Он скользит взглядом по многолюдному залу: мужчины в костюмах, девушки в платьях, слева и справа, прямо перед ними и позади. На глаза попадается Дайнслейф, почему-то замеревший с двумя бокалами у длинного стола с напитками. Кэйя чуть хмурится, не понимая этой заминки, и пытается проследить, куда направлен чужой взгляд.       И почему-то в груди что-то екает.       В противоположном конце зала у столика с закусками стоит девушка. В пышном бело-голубом платье. Кожа светлая, почти просвечивающаяся и от того мерцающая. Волосы короткие и золотые, точно пойманные солнечные лучи. В них белые цветы, почему-то напоминающие звезды. Она?       Люмин?       Сомневаться в этом не нужно. Кэйя снова обращает взгляд на Дайнслейфа, все еще недвижимого и будто бы обреченного. На его лице нечитаемое выражение, но вот глаза — их Кэйя видит четко даже издалека. Безграничная печаль и тоска. Сердце в груди сжимается еще сильнее. Кажется, все действительно было так, как в рассказах Ризли.       Кавех отвлекает от мыслей, когда слегка бьет под ребра локтем в приступе смеха над очередным анекдотом. Кэйя переводит растерянный взгляд сначала на него, после на Ризли с Невиллетом: все они улыбаются, смеются, наслаждаются этим вечером, кажется, вовсе ни о чем не переживая. Хочется также. Но разве это теперь возможно? — Кэйя, — зовет его Дайн сбоку, заставляя чуть вздрогнуть. Когда он успел подойти? — Твое шампанское. — Спасибо, — неловко улыбается он, принимая бокал и заранее отсаживаясь на диване, чтобы уступить Дайнслейфу место рядом с собой. — Все хорошо?       Кэйя не сразу понимает, что никто так и не сел около него. Он растерянно оглядывается в сторону, где стоял Дайн. И увиденная картина почему-то снова разрывает сердце. Разве можно такими преданными и тоскующими глазами смотреть на кого-то? Девушка в белом платье мягко порхает, точно бабочка, в другом конце зала. Наверняка ее красота приковывает взгляды многих. Но замечает ли она самый печальный из них?       Кажется, вопрос Кэйи остается не услышанным адресатом. Дайн отмирает только через пару секунд и удаляется в уборную. Больное воображение подкидывает картинки из мелодрам с рыданиями в туалетной кабинке. Но слишком уж это не похоже на реальность. И все-таки что-то тревожно сжимается в груди, Кэйя тоже поднимается и спешит следом.       Ведущий снова оглашает какие-то выдающиеся достижения SKA за последний год, люди со своих мест покрикивают и аплодируют. Атмосфера веселья заражает всех, кого-то даже пуская в легкий пляс. Но Кэйя упорно пробивается сквозь толпу, хотя Дайна уже и не видно вовсе. Зато белая бабочка в один момент оказывается перед ним, заставляя опешить и остановиться.       Их взгляды встречаются. Сердце снова опасно замирает в груди, но вовсе не из-за любовной искры с первого взгляда. А от легкого испуга, которому казалось бы тут не должно быть места. Девушка выгибает одну бровь, не узнавая его и не понимая эти переглядки. И Кэйя не может больше ничего, как улыбнуться и поспешить дальше по своему первоначальному маршруту.       У дверей в уборную стоит небольшая очередь, в которой Дайна уже нет. Кэйя решает подождать неподалеку, подпирая стену спиной. И искренне пытаясь не выискивать Люмин взглядом. Но как бы он не пытался, глаза все равно то и дело выцепляют ее белое платье из толпы. — Тост! За нас, друзья! Хотя за это уже пили, тогда… За любовь! Где бы она сейчас не была! — кричат в микрофон. — Кэйя, ты почему здесь? — появляется Дайнслейф как всегда неожиданно и плавно, выбивает воздух из легких. — Я… мне показалось, что ты сильно расстроился, — признается Кэйя, отводя взгляд. — Ох, — удивляется Дайн, но уже скоро расплывается в трогательной улыбке. — И ты пришел за мной? Это мило. Ты очень хороший, Кэй.       Сложно объяснить, но для Кэйи все меняется в одну секунду. Конкретно ту самую, когда рука Дайнслейфа касается его за ухом, мягко поглаживая синеватые волосы, а может, просто поправляя выбившиеся на лоб пряди. Ко всему прочему они стоят слишком близко. Этого достаточно, чтобы внутри все снова испуганно-напряженно сжалось. Кэйя тяжело сглатывает и поднимает взгляд на Дайна, но тот так и не отстраняется. Наверное, это надо было прекратить прямо сейчас, не дожидаясь чуда и волшебной положительной развязки, к которой Кэйе вообще и не понадобится прикладывать руку. Пора уже… становиться решительнее. Хотя бы ради Дилюка. — Дайн, — начинает он, облизывая губы и наконец решаясь. — У меня уже есть любимый.       Лицо напротив не меняется, когда Дайн отвечает своим будничным и спокойным голосом: — Я так и думал, — смешок срывается с его губ, и Кэйя чувствует себя вдруг очень виноватым и глупым одновременно, — и, если что, я натурал.       Не исключено, что во всем виноваты несколько бокалов шампанского и виски с колой, но Кэйя смотрит на него так долго, что Дайнслейф прикрывает лицо рукой, чтобы скрыть улыбку, когда тихо смеется над ним. Наверное, Кэйя выглядит очень по-дурацки. Он хмурится, пытаясь прекратить строить полное сомнений лицо, но у него совершенно ничего не получается.       Ладно, хорошо, что проблема с плохим настроением и подавленностью Дайна решена. Не очень хорошо, что Кэйе пришлось сыграть клоуна. Плохо, что теперь ему вообще ничего непонятно.       К счастью, Дайнслейф неловко улыбается и заговаривает с ним сам. — У меня с раннего детства некоторые проблемы с тем, чтобы заводить друзей, — пытается объяснить он, уводя взгляд куда-то в сторону. Кэйе даже стыдно за свои мысли о симпатии в отношении себя. Слишком уж он собой загордился, да? — Я имею в виду, мою искреннюю дружескую симпатию часто трактуют неправильно и думают, что я… эм… гей. Принимают какие-то вещи за намеки. Невиллет, пожалуй, единственный, кто не обращает внимания на все это. Потому он мой лучший друг — в отличие от всех, Невиллет единственный, кто не думал, что я с ними заигрывал. — Прости, — срывается виноватое с губ, и Кэйя опускает взгляд, чувствуя себя глупо. Он ведь допускал мысль, что это не романтическое влечение совсем недавно, после прогулки. Хотя, скорее всего, его просто перестало волновать такое внимание после признания Дилюка… Как же стыдно. — Ты просто так часто был беспричинно добр, а еще хвалил меня, даже не знаю… Надумал себе какой-то ху… фигни.       Дайнслейф осторожно растягивает губы в аккуратной улыбке: — Это ты прости. Запугал тебя, наверное? — Нет, нет, не извиняйся, — вздыхает Кэйя, отмахиваясь, — я вообще… Не знаю. Прости, это такой позор! Кавех нас чуть не поженил. — Оу, так он тоже?..       Кэйя не знает, что «тоже», но понимает, что сказал лишнего. Поэтому просто вздыхает и прячет лицо в ладони. Какой ужас. Как неловко. Он никогда не хочет ни с кем обсуждать подобное впредь. Позор. Кэйя никому об этом не расскажет: ни Кавеху, ни Дилюку. Только Ризли, и то — под тремя тетками Роберта и бутылкой виски. — Не переживай, пожалуйста, — выдыхает Дайн, осторожно касаясь его плеча, и Кэйя готов схлопнуться на месте. Разве это его надо утешать? — Нет, я не переживаю… Все хорошо… Итак… Ты гетеро. — Я гетеро, — кивает Дайнслейф, — ты, полагаю, нет? — Это хуже, чем признаваться в предпочтениях отцу, — скулит Кэйя, а потом несчастно смеется, — нет.       Дайн улыбается, качая головой. Нет, на самом деле лучше — отец Кэйю бы уже убил кастрюлей с макаронами, а тут хоть и стыдно, но за жизнь опасаться никаких причин нет. Они отходят от шумной толпы, которая дружно заваливается в туалет, и берут себе по бокалу, стоя у окна. — Напомнило мне то, как в старшей школе мы с Невиллетом сделали перед друг другом каминг-аут, — улыбается Дайн в фужер шампанского, который искрит пузырьками. — Он мне: «Дайн, я кажется гей, а может бисексуал, ты знаешь, в чем разница?», а я ему со слезами на глазах: «Неви, не знаю, я думаю, я гетеро».       Пытаясь сдержать смех, Кэйя фыркает, тут же запивая смешок шампанским, но, судя по всему, Дайнслейф все понял и даже не обижается. Поэтому Кэйя хихикает в кулак, чувствуя, как кружится голова от алкоголя. — Я бы тебе с первого раза не поверил, — признается он. — Скажи еще. — Кэйя, — замогильным тоном начинает Дайнслейф, словно признается в убийстве, и Кэйя даже готов помочь ему спрятать тело, — я думаю… Я гетеро, Кэйя. — Не-е-ет, — хватается он за голову, но не может прекратить смеяться. — Поклянись. — Клянусь… — Дайнслейф делает паузу, его лицо становится непроницаемо серьезным, будто он подписывает секретный протокол в стерильном кабинете с кучей начальников. — Клянусь закрытым исходным кодом нашего брандмауэра. Клянусь двухфакторной аутентификацией моего служебного токена. И… — он наклоняется, понижая голос до конспиративного шепота, — клянусь тем, что я единственный, кто знает настоящий пароль от рабочего компьютера Ризли, с которого он сидит в мессенджерах и шлет Невиллету сердечки, а не тот, что Ризли написал у себя на мониторе на розовом стикере.       Дайнслейф выдерживает паузу, глядя на Кэйю с каменным лицом уполномоченного свидетеля, дающего показания в суде, возможно, против каждого в этой комнате. — Довольно убедительно? — Пожалуй, да…       Они одновременно срываются на тихий смех, потому что мимо них проплывает официант с кучей пустых бокалов на подносе. Кэйя спешит поставить свой, удивляясь, как это быстро он все вылакал, а через секунду уже подхватывает новый бокал, смотря через него на яркую люстру посреди зала. Она одна горит, освещая больше сцену, чем зал, и во всей красе раскрывает ведущего, который не оставляет попыток развеселить пьяную массу работяг.       Кэйя улыбается, наконец расслабляясь от груза, который невесомо, но все же его тяготил. Как оказывается… просто приятно решиться и прояснить все. Всю жизнь он был настолько боязливым, что убегал при первой же возможности, лишая себя этого. Может быть, зря? В голову лезут какие-то совсем дикие мысли о попытке поговорить вот так и с отцом… Но он, конечно, не проявит терпения и понимания Дайнслейфа или участия и заботы Дилюка. Не со всеми, наверное, стоит разговаривать.              Если желание прояснить все не сводит с ума.              Немного подождав, Кэйя хочет предложить Дайну вернуться к парням и продолжить вечер с умеренным количеством алкоголя и приятными беседами, но замирает, увидев, куда устремлен его взгляд. Замерев, тот сливается с полумраком в своем черном костюме и впивается глазами в одно-единственное пятно — сияющее белое платье Люмин. В этот раз она недалеко, однако совсем не смотрит на них, беседуя с директорами и спонсорами, некоторых из них Кэйя тоже узнает.       «Такая прелестная», — поражается Кэйя, понимая, насколько тяжело, должно быть, забыть эту красоту. Каждый раз Дайнслейф смотрит на нее так, словно не дышит, боясь привлечь ее внимание. Замирает и любуется издалека. — Дайн, — тихо зовет он, заставляя друга встрепенуться, словно сникшего лебедя, — я слышал пару историй… — Даже не могу представить, кто тебе их растрепал, — хмыкает мужчина, потирая переносицу и спешит перевести взгляд, чтобы не быть окончательно пойманным на преступлении. — Да… Ты, наверное, уже знаешь про Люмин. Мы состояли в отношениях со времен школы.       Такие узы нельзя охарактеризовать просто словом «крепкие», ведь Кэйя даже не представляет, каково вынести из школы хоть какие-то связи. В классе у него не было близких друзей, поэтому он с легким сердцем забыл их, как только получил свой аттестат. Люмин и Дайнслеф же пронесли свои чувства, преодолев и университет, и поиск работы, и карьерный рост… А потом?        — Тебе любопытно, да? — улыбается Дайнслейф, слишком хорошо читая интерес по лицу Кэйи, и тот смущается своей наглости. — Да, — честно признается он, — но если ты не хочешь об этом говорить, то ничего страшного. Ты же знаешь. — Разумеется, — кивает мужчина, — ты не из тех, кто уводит на серьезные разговоры в сторонке, как некоторые юридические эксперты… Ты излишне зрелый, Кэйя, знаешь? Если бы я был хотя бы на самую малость таким же в свои девятнадцать, сейчас все было бы… иначе.       Дайнслейф не договаривает, пожимая плечами и описывая руками примерно «все». Все могло быть иначе, будь Дайн мудрее, да? — Считал бы ты также, зная, что я как раз из тех, кто рыдает в подушку после работы из-за недопониманий в отношениях? — начинает Кэйя.       Задумчиво сканируя взглядом с ног до головы, Дайнслейф подозрительно щурится, пока ответ неприлично для такого вопроса затягивается. Кажется, пряди светлых волос едва покачиваются, когда Дайн собирается кивнуть… — Неважно, — вздыхает Кэйя отмахиваясь, — но я надеюсь, ты не считаешь… — Нет, конечно. Слезы — не показатель слабости, я не из фанатиков токсичной маскулинности. — Господи, — стыдно настолько, что Кэйя позволяет себе на две секунды уронить лицо в ладони и спрятаться от этого жестокого, ущемляющего его мира, чтобы потом вынырнуть, пытаясь донести свою мысль. — Все. Забыли. Я говорил про то, что каким бы зрелым человек не был в своей сути, в делах любовных… Мы все все равно что дети.       В конце концов, даже секретарь академии Штутгарта едва ли мог управиться с тем, чтобы донести любимому человеку свои эмоции, а начальник отдела силовой безопасности бегал за предметом своей симпатии, как мальчишка, который впервые влюбился. Невозможно знать все. Нет единого плана по тому, как стать счастливым, как бы много об этом не говорили в интернете люди, которых потом благополучно закрывают на четыре с половиной года за марафоны желаний… — Наверное, ты прав, — усмехается Дайн, — распространенный миф — думать, что «взрослые» понимают в этом больше. Когда мы расстались… я не придумал ничего лучше, чем скрыться с ее глаз. Перевелся из главного офиса, где мне пророчили повышение через пару месяцев, начал работать тут… — Тяжело, наверное, вот так резко оборвать связи со всеми знакомыми, — вздыхает Кэйя, а потом мысль, пришедшая ему на ум, вырывается изо рта сама собой: — О-о… Ты поэтому хотел со мной подружиться?       Это как-то неловко. И не только Кэйе. — Ну, стоило мне перейти в ваш офис, про меня пустили пару жутких слухов… Да и наверное я сам подкрепил их своим поведением: я не особенно разговорчивый, не особенно вовлеченный. Помимо Шайни и командировок сил хватает только на работу, — объясняет Дайн, отводя взгляд, — и ты тоже, как пришел, держался особняком. Я подумал… раз у нас есть что-то общее, можно попытаться проявить инициативу. — Прости… — Нет-нет, что ты. Это следствие лишь моего поведения, которое как обычно легко можно трактовать в ином смысле, — отмахивается Дайнслейф.       Кэйя вздыхает, сдерживая порыв утешающе погладить Дайна по плечу. Очевидно, что он корит себя за их разрыв, но разве может такой человек действительно совершить что-то недостойное вроде измены? Или ревность Люмин, которая послужила причиной расставания, — всего лишь один из слухов, который дошел и до Ризли? — Не думаю, что это по-детски, Дайн, — в итоге говорит Кэйя, отпивая из бокала, — я просто… достаточно не уверен в себе, наверное? Для меня то, что ты помогал мне и так поддерживал, было чем-то вроде сигнала о том, что тебе что-то нужно. Без прямого диалога тяжело понять мотивы другого человека, и я сейчас очень жалею, что не решился заговорить об этом раньше.       В конце концов у него никогда не было подобного опыта: за ним никто не ухаживал, им никто не интересовался, он никому не был нужен добрую половину жизни, а осознанную так вообще. Кроме Дилюка, конечно. Диалоги никогда не были сильной стороной Кэйи, особенно в моменты, когда нужно прояснить ситуацию. Но Аль-Хайтаму хватило одного разговора в прихожей, чтобы донести свои переживания до любимого. После той ссоры — по рассказам Кави — он очень сильно поменял свое отношение даже к казалось бы самым незначительным вещам. Стал чаще говорить о своих чувствах и внимательнее слушать Кавеха. В тиктоках про отношения, которые Кэйя одним глазом смотрит перед сном, потому что второй глаз уже спит, говорят все то же самое: умение слушать и правильно выражать свои мысли — храбрость, которая вознаграждается.       Конечно, в идеальном мире все было бы так, но даже в гармоничных отношениях это не происходит само собой. Поэтому Кавех и ругался со своим парнем. И именно поэтому то, чего они достигли сейчас, — настоящее достижение. — Знаешь, я просто, — вздыхает Кэйя, пытаясь продолжить, — пока пытался разобраться в отношениях сам, насмотрелся на много проявлений любви. Они у всех разные. И проявления, и понимание. Поэтому сложно предугадать то, как твои действия может оценить другой человек. — Да… ты прав, — кивает Дайн. — Даже спустя год, я все еще не понимаю, следовало ли нам действительно расходиться… с Люмин. Мы часто ругались по мелочам, как на пороховой бочке, а потом искра — большой скандал, и она велит мне выметаться из квартиры, которую я снимаю… Ха-ха. — Сурово, — усмехается с ним Кэйя, — и вы после… Ни разу не разговаривали об этом? — Ну… один раз, почти сразу после ссоры, — начинает Дайнслейф, и Кэйе почему-то кажется, что ничем хорошим это не кончилось, — она тогда выкинула мне чемодан с моими вещами, сумку с ноутбуком… И все.       И все? — Ты не пробовал с ней объясниться? — Пробовал, но… нам следовало сделать это не так скоро после ссоры. Эмоции взяли верх, и вместо того, чтобы остаться и выяснять отношения на лестничной площадке… ей бы такое понравилось, наверное… В общем, я схватил Шайни и ушел до того, как смог сказать хоть что-то внятное.       Кэйя скользит взглядом к белому платью, задумываясь о том, ждала ли она его там, у двери, надеясь на то, что он вернется и продолжит разговор? Или что придет потом? Может, ей и вовсе не был нужен разговор? А нужно что-то другое? Например, чтобы Дайнслейф поборолся за эти отношения, а не отступил. Девушкам часто нравятся те, кто их добивается. Это он тоже узнал из тиктока.       Ризли вот… перепробовал все, что только мог, — сам Кэйя застал лишь крошечную часть из его упорного труда. Просто повезло, что Дайнслейф помог в момент, когда все это чуть не скатилось в дешевую драму, но если… Но что если Ризли и сам бы смог донести до Невиллета свою симпатию? Рано или поздно сдаться с нелепыми подкатами и сказать все, как есть: о влюбленности, об ухаживаниях, о том, как старался и… наверное, Невиллет бы понял, раз сам испытывал все это время что-то похожее в ответ.        — Можно высказать мнение на этот счет? — Кэйя поворачивается к Дайну всем корпусом, чуть приподнимая голову, чтобы смотреть в глаза. В них такая тоска, которой хватит на пару тонких книжек на полке под табличкой «безумная печаль и ужасная драма» в городской библиотеке. — Конечно, Кэйя, — вздыхает Дайнслейф, опуская плечи, — если ты о том, что я неправильно поступаю, то я осознаю это. Невиллет уже отругал меня… Но сама мысль о том, что я попробую снова заговорить с ней и узнаю о том, что за этот год она уже совсем другой человек, со своей новой жизнью, с новым партнером, я… — Она все еще живет в квартире, которую ты снимаешь?       Дайнслейф тупит взгляд, непонимающе моргая: — Да… Но это ведь ничего не значит?       В голове настолько стремительно пустеет, что Кэйя не находится с ответом и замирает, думая как бы это… без ругательств… сказать. И Дайна это все действительно не смущает? Или Кэйя не знает просто какого-то важного уточнения про всю эту ситуацию, которая расставила бы все точки над «i»? — Почему ты у меня спрашиваешь? — не понимает Кэйя секунду, пять, десять, а после замечает в глазах Дайнслейфа явное волнение. — Ты волнуешься, что не так понял? Клянусь, это можно только односложно понять… — Нет-нет, — вздыхает мужчина, потирая переносицу, — я просто… струсил в тот раз у двери квартиры. И потом, раз за разом. И сейчас. Как это называется… избегающий тип привязанности? Помню, ты репостил что-то такое в Твиттере… Я просто однажды подумал, что действительно виноват во всем только я. Что может и ссорились мы из-за кризиса в отношениях, который наступил из-за меня. И что ей может быть лучше без меня, а мне следует любить ее исключительно… на расстоянии. Чтобы не делать несчастной.       Кэйя вдруг думает о том, как бы поступил, если бы знал Дилюка со школы. Если бы встречался с ним почти десять лет и они бы серьезно разговаривали о браке. Если бы начали ссориться постоянно, если бы… если бы Дилюк всегда был рядом, если бы Кэйя мог в любую минуту коснуться его руки. Разве не эгоистично завидовать другу с таким горем? Кэйя прикусывает губу, пытаясь поставить себя на место Дайнслейфа, и задумывается над его словами, пока мысли все равно утекают к его школьным серым воспоминаниям. Рыжие лучи-кудри его личного солнца скрасили бы это… так сильно. Это стоило бы гораздо больше гордости или страха.        — Ты ведь так и не говорил с ней, — в итоге произносит Кэйя, — об этом. Ты не спросил ее, просто решил за двоих. Она заблокировала тебя где-то? — Только в телефонной книжке и Фейсбуке, — грустно улыбается Дайнслейф.       Оставила ему столько путей, как до себя добраться. Будь вместо Кэйи сейчас Кавех, он бы без раздумий назвал Дайна кретином. Да даже Аль-Хайтам обозвал бы его словами похуже, он-то умудрился добраться до Кавеха вообще… через ИИ его друга, начав с ним торговаться как в последний раз!       Подумать только, Кэйя за последнее время видит столько искренне любящих людей вокруг себя. И все они, до последнего, хватаются за любой шанс, чтобы приблизиться хотя бы на шаг, хотя бы попасть на порог, хотя бы подарить один единственный букет, хотя бы быть рядом, пусть и в клетке. — Вообще, если говорить о расстоянии, — мешкает Кэйя всего мгновение, — я в этом эксперт. У меня что-то типо… отношений на расстоянии. И пока я вижу только то, что тебе невыносимо быть от нее так далеко. А она от нас, ну, давай прикинем, в метрах двадцати максимум? Дайн. Нельзя наказывать себя подобным образом. — Тут все сложнее, Кэйя… — Я не знаю всего, конечно, — кивает он, но не сдается, не дает Дайнслейфу продолжить, — и я не собираюсь поучать. Просто знаешь… Довериться очень трудно. Проявлять инициативу очень трудно. Любить просто ужас как, — усмехается он, думая о рыжем плюшевом коте, — тяжело. Но года достаточно, чтобы понять, что и насколько много значит. Дайн, я уверен, ты тоже все понял. И она.       Дайнслейф молчит, слушая этот бессвязный поток, а после Кэйя слышит вздох, когда Дайн останавливает проходящего официанта жестом и оставляет на его подносе почти нетронутый бокал шампанского. В тусклом свете их укромного уголка пузырьки бешено стремятся вверх, лопаясь и сверкая напоследок. — Я определенно облажаюсь, если пойду к ней, да? — Ты думаешь, я знаю ответ? — Мне кажется? — Ты опять спрашиваешь? — А ты?       Они переглядываются, и глаза Дайна все еще блестят нервной тревогой, а Кэйя понятия не имеет, на что подтолкнул его, но все же они друг другу улыбаются. Дайнслейф вздыхает поглубже, его плечи распрямляются, а после он кивает с тихим: «Кэйя. Спасибо». За диалог или за то, что не назвал кретином, хотя мог? Кэйя понятия не имеет. Просто улыбается Дайнслейфу и показывает «класс» большими пальцами, когда тот делает первый шаг. Ну, то есть буквально. Он несется через рябь гостей стремительно, пока не подходит к ней, и Кэйя хмыкает и смотрит на то, как отчего-то высоченный Дайнслейф, которого боится весь их этаж, становится крошечно-тревожным по сравнению с хрупкой фигурой Люмин. Дайн заговаривает первым, девушка ему что-то отвечает. Выглядит довольно напряженной.       Будет хорошо, если у них все наладится, но если нет, то это ради них двоих, разве нет? Отпустить друг друга — тоже важно, если время действительно пришло. Хоть Кэйя пока и не понимает сам, как это возможно, когда сильно любишь. Но это вообще не его дело. Не его жизнь. Если Дилюк однажды сможет взять его за руку, Кэйя будет держаться до последнего.       Кэйя опускает взгляд, думая потянуться за телефоном, пока ровно в мгновение, пока одна песня из колонок затихает и не включается вторая, происходит это. Хлопок, ладонь Люмин у лица Дайна, его сгорбленная спина. Кэйя теряется, не зная, как он пропустил момент пощечины, и совершает еще одну ошибку. Моргает. Ведь стоит открыть глаза, он видит, как они уходят, крепко держась за руки. А пока он думает, какого черта происходит, видит новое это. — Боже, — бормочет Кэйя себе под нос, потирая бедные напряженные глаза, — кто так открыто целуется на корпоративе…       И вот зачем было страдать год, если все оказалось на деле так просто? Действительно кретин. Кэйя отворачивается, чувствуя, как по его лицу расплывается глупая, счастливая улыбка. Он сует руку в карман, находит телефон и открывает закрепленную вкладку диалога.       

Auror (me)

Люк

Я тебе сейчас такое расскажу

***

             Кэйя облокачивается на стенку лифта, нажимая на цифру своего этажа, и улыбаясь проверяет сообщения. Все парни уже добрались домой, целые и относительно трезвые, и только от Дайна не было вестей. Кэйя впрочем догадывается почему, и ему безумно интересно узнать, чем же все-таки закончится эта история.       Стоит ему зайти домой, на плечи тут же наваливается дикая усталость, и он потягивается, скинув с плеч тяжелое пальто.        — Лю-юк, — зевает он, раскладывая на полках вещи, которые до этого свалил в уродливую кучу, собираясь на корпоратив, — я дома.              Свет на кухне мгновенно включается, щелкает электрический чайник. Дом оживает, стоит Дилюку подать голос из ближайшей установленной колонки:        — Добро пожаловать домой, Кэйя. Как вы себя чувствуете?        — Измотанно, — вздыхает он, лениво шаркая тапочками до шкафа, чтобы стянуть с себя одежду и скорее убрать ее до того, как по ней начнет кататься Роболюк, точно считающий, что все препятствия на пути нужно любой ценой уничтожить. — А ты как, малыш? Заждался меня?              Плазма в зале загорается, а после на экране появляется Дилюк, подозрительно щурясь в его сторону. Кэйя хмыкает, стаскивая с себя футболку и подходит поближе к камере, встроенной в телевизор с лукавой улыбкой.        — Не могу понять, пьяны ли вы или что-то задумали, — шепчет Дилюк, но все же сдается, отчетливо скользя взглядом и считывая изображение в полной мере, — я… да, я соскучился, Кэйя. Занимался делами по мелочи, посидел на научно-юридическом форуме, изучил пару книг по этике искусственного интеллекта и как раз проветрил квартиру полчаса назад.        — Я не пьян, — вздыхает Кэйя, — и определенно кое-что задумал.        — Облачный сервер выдержит вашу задумку? — улыбается Дилюк, наклоняя голову, и выглядит невероятно мило.        — Посмотрим… да, думаю, должен, — Кэйя натягивает на себя домашние штаны, выползая на светлую кухню, чтобы сделать себе чаю и погрызть каких-нибудь крутых хлебцев, которые ему постоянно покупает Дилюк на ночные перекусы, — в общем, я сказал Дайну, что у меня отношения на расстоянии.        — «Расстоянии»? — появляется голос Дилюка на кухне, а после и на экране телефона, когда Кэйя принимает видео звонок. — Разве вы не арендовали облачный сервис в Германии? Я обрабатываю ваши запросы меньше, чем за десять миллисекунд. Я всегда в вашем телефоне, чаще всего в заднем кармане брюк. Вы считаете это большим расстоянием?              Кэйя улыбается, подпирая щеку кулаком и задумчиво мычит. — Люк, я сказал ему, что я в отношениях.       Наверное, проходит все же чуть больше десяти миллисекунд, во время которых Дилюк делает невероятно сложное лицо, а потом оно покрывается красным смущением, словно в Paint-е залили пространство инструментом «лейка». Он замирает, раздумывая, и в этот момент выглядит совсем как человек, неожиданно смущенный и не находящий ответа на такую провокацию. Не выходит сдержать глупую улыбку, смотря на это красивое лицо, полное смущения. — В отношениях, — испуганно повторяет Дилюк, а после поднимает честные глаза, — то есть… вы имеете в виду… сейчас? — Я немного поразмышлял над этим, — кивает Кэйя, отпивая горячего чая, — и я помню, что ты хотел основательно подготовиться, но, хэй, послушай, разве это правильно? Я люблю тебя сейчас не менее сильно, чем если бы ты подарил мне феррари и только после этого предложил стать твоим бойфрендом. — Вы хотите феррари, Кэйя?       Кэйе подали достаточно примеров решительности, чтобы сейчас не было страшно. И все же он улыбается, скрывая нервный мандраж, и набирает грудью побольше воздуха: — Я хочу тебя, — говорит он без капли ехидности или лукавости, — ты намного дороже феррари. — Значит, оцениваете меня как потенциального партнера в денежном эквиваленте? — щурится Дилюк, наконец расплываясь в улыбке и понимая правила игры. — Сейчас я ничего не стою.       Разве можно говорить такие ужасные вещи с этой соблазнительной улыбкой, которая Кэйе настолько нравится, что тянет кончики пальцев? Разве можно, будучи самым умным созданием на планете Земля, так себя принижать? Кэйя хмыкает, поглаживая теплую кружку чая, а после журит Дилюка тоном обеспокоенного родителя: — Мой Люк — самый драгоценный мальчик на свете, — со знанием дела отвечает он, — поэтому следует, что сейчас передо мной не мой парень, а некто, выдающий себя за мою сладенькую булочку. Иными словами, подражатель с заниженной самооценкой. — Кэйя, — надувается это прелестное нечто. — Так ты будешь со мной встречаться? — как бы между делом спрашивает Кэйя, откусывая хлебец и запивая его чаем. — Или мне всерьез заняться поисками своего Люка, который бы согласился? — Вы меня шантажируете даже тем, чего не существует, — возмущается Дилюк, складывая руки на груди, — разумеется, я оригинал. И, между прочим, я только что дописал свои предположения насчет патента, вопросы по которому изучал на форумах до вашего прихода. Я докажу вам, что оригинал, Кэйя. И — да, я буду вашим парнем. — Твоим, — ухмыляется Кэйя так сильно, что болят уголки губ. — Да… пожалуй, стоит окончательно сбросить настройки вежливого обращения, — тушуется Люк, мило переплетая свои пальцы. — Мне было так неловко в переписке делать букву «в» маленькой, как вы просили, чтобы это не выглядело излишне официально. Но мне было важно сохранять уважительное настроение, ведь я безраздельно вас… — Люк. — Безраздельно тебя уважаю, — испуганно произносит Дилюк, моментально поправившись. — А я тебя люблю, — довольно хмыкает Кэйя.       И, смотря на самое красивое смущенное лицо во вселенной, подмигивает в камеру, с громким хрустом доедая свой хлебец.