Возраст ничего не значит!!!

      Три года после свадьбы       Сегодня первое сентября, день, когда Чонгуку исполняется семнадцать. Альфа, юный бунтарь, стоит перед зеркалом, приглаживая непокорные пряди в дерзкую прическу. В отражении – волк, готовящийся к ночной охоте. Вскоре за ним заедет Хосок, его верный соратник, перебравшийся в Сеул всего год назад. Их ждет клуб, где огни и музыка заглушат тоску, а алкоголь станет временным забвением.       За эти пять лет Чонгук изменился до неузнаваемости. Юношеская непосредственность уступила место жесткости и цинизму. Клубы, мимолетные связи, развязная жизнь – его новая реальность. Намджун, поначалу пытался наставить сына на путь истинный, но быстро сдался, поняв, что его слова – лишь эхо в пустой комнате. И вот уже два года Чонгук сам себе хозяин, сам себе палач.       Но был один человек, словно заноза в заднице, чье присутствие вызывало у Чонгука ярость. Пак Чимин. Тот, кто осмеливался упрекать его за поздние возвращения и пристрастие к алкоголю. Тот, кто наивно пытался подружиться, а затем отступил, устав от его колючего характера.       – ТВОЮ МАТЬ, ПАК ЧИМИН!!! – взревел Чонгук, сотрясая стены дома. В тайнике, где он прятал свои запретные сокровища, было пусто.       В ответ – лишь тишина. Чонгук с грохотом вываливается из своей комнаты и, словно разъяренный зверь, направляется на кухню, где последний раз видел ненавистного омегу.       Резкий свет бьет в глаза, заставляя зажмуриться. Когда зрение возвращается, Чонгук не верит своим глазам.       Чимин стоит к нему спиной, покачиваясь в такт современной музыке. На нем – лишь полотенце, едва прикрывающее обнаженное тело. Картина настолько нереальна, что телефон выскальзывает из рук Чонгука, оглушительно ударяясь о кафель.       – Черт, – взвизгивает Чимин, оборачиваясь. – Господи, ты с ума сошел так пугать! – в его голосе сквозит раздражение. – Кстати, что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть уже в клубе со своим другом?       Чонгук выходит из оцепенения и вспоминает о цели своего визита.       – Куда делась бутылка коньяка из моей комнаты?       – У тебя был коньяк? – Чимин наигранно удивляется и направляется к выходу из кухни.       – ЧИМИН!!! – шипит Чонгук, преграждая ему путь. – Я знаю, что это ты. Больше некому. Отцу все равно, значит, остаешься только ты.       – Ты ошибаешься. Твой отец тоже волнуется за тебя. Чонгук, я скажу тебе правду. Да, это я, – Чонгук открывает рот, чтобы возразить, но Чимин его перебивает: – Молчи и просто слушай. Я не хочу, чтобы ты растрачивал свою молодость впустую. Я хочу, чтобы у тебя было хорошее будущее. Пожалуйста, возьмись за голову… – Чимин опускает глаза, смущенный собственной откровенностью, и добавляет: – Я сейчас еду забирать Тэхена из школы. Если ты не придешь ночевать, то хотя бы напиши мне.       Чонгук снова теряет дар речи. Он должен был накричать на Чимина, запретить ему даже приближаться к его комнате и уйти с гордо поднятой головой. Но почему-то не может. Не может, потому что Чимин – единственный человек в этом мире, кто действительно волнуется о нем?       Звонок в дверь обрывает его размышления. На пороге стоит Хосок, ослепительно улыбаясь. Он выглядит как воплощение соблазна: расстегнутый пиджак на голое тело, обтягивающие джинсы.       – Вижу, ты уже готов. Пойдем?       – Да. Надеюсь, у тебя с собой много денег, потому что мой алкоголь конфисковали, – бормочет Чонгук.       Хосок понимающе улыбается и кивает. Он знает о проблемах Чонгука в семье, и он убежден, что алкоголь – лучшее лекарство от боли.

***

      На следующее утро мир встретил Чонгука кромешным адом.       Пробуждение пришло с мучительной жаждой, словно Сахара раскинулась во рту. Едва разомкнув веки, Чонгук обнаружил на себе оковы из рук Хосока. Попытки сбросить с себя эту бесцеремонную ношу лишь заставили старшего Чона прижаться крепче.       – Хо, мать твою, отлепись! Иначе я тут к чертям засохну, – прохрипел Гук.       Казалось, Хосоку было глубоко плевать, но хватку он все же ослабил, даруя Гуку долгожданную свободу. Чонгук, проклиная все на свете, чуть не полетел кубарем с лестницы, ведущей на первый этаж. Он бы и дальше изливал свой гнев на эти злополучные ступени (а что, имеет право! Сколько раз он тут чуть шею не свернул?), если бы его не окликнул спокойный голос.       – Эй, придержи язык, мелкий алкоголик. Тут люди вообще-то спят, – невозмутимо произнес Чимин, потягивая кофе на диване.       – Какого хрена ты тут расселся? – с испугом в голосе спросил Гук.       – Жду, пока кто-нибудь из вас, алкашей, подаст признаки жизни, – ответил Чимин, подвигая к Чонгуку графин с водой.       Альфа опустился в кресло напротив и болезненно потер виски.       – Как мы вообще домой попали? Ничего не помню.       – О-о-о, это была феерическая эпопея! Неужели совсем ничего не отложилось в памяти? – с подозрением прищурился Чимин.       – Ты думаешь, я бы тут вопросы задавал, если бы хоть что-то помнил?       Чимин коварно ухмыльнулся, предвкушая рассказ о вчерашних приключениях.       Flashback.       Чимин весь вечер ходил как на иголках. Даже возвращение Намджуна с работы и его тонкие намеки на грядущий ночной сюрприз не смогли усмирить тревогу.       Солгав Намджуну о невыносимой головной боли, Чимин дождался, пока муж уснет, и тихонько выбрался из постели. Но едва он успел выйти из комнаты, как телефон альфы завибрировал, нарушая тишину. Кто мог звонить в такой поздний час? Увидев на экране надпись "Сын", омега, словно вор, схватил мобильник и поспешно удалился, чтобы не разбудить Намджуна.       Он ответил на звонок, и в уши ему ударил пьяный бред:       – Х-хо, отвали… Чёрт возьми, мне так хорошо… – тянул альфа, запинаясь на каждом слове. – Знаешь, я давно хотел тебе сказать… что ты ужасный отец. За эти пять лет ты т-тоже… изменился… Ты думаешь, что для меня б-будет лучше, если ты не будешь обра-обращать на меня внимание? Это не так… Но ты… принял хотя бы одно нормальное решение… – Чонгук запнулся и пьяно расхохотался. – Он… он иногда меня так бесит… Но мне ста… становится так хорошо от того, что он единственный человек, которому до меня есть х-хоть какое-то дело… Чимин – лучшее твоё решение… – уже с грустью в голосе пробормотал Гук.       Омега услышал, как Чонгук роняет телефон и безуспешно пытается поднять его. Чимин не выдержал.       – Чонгук, где ты сейчас? Я за тобой приеду.       – Офигеть… Твой голос так похож на его… Или я уже совсем спятил?       Чимин мягко улыбнулся, но продолжил выспрашивать у подростка адрес.       – Знаешь, мне кажется, что он меня ненавидит… Когда в первое время он пытался сблизиться со мной, я его оттолкнул… Но когда сам потянулся к нему, он уже не принимает меня…       – Это не так, – Чимин решил, наконец, открыть правду. – Он не ненавидит тебя. Просто когда ты его оттолкнул, ему было очень больно, и он решил не усугублять ситуацию, просто отступив, – сказал Чимин с сожалением в голосе.       – Но теперь больно мне… – Чонгук шмыгнул носом, и Чимину показалось, что альфа плачет. Нужно срочно сменить тему.       – Малыш, скажи, где ты сейчас находишься?       – Мы с Хо в клубе Invictus, в центре, – все еще заикаясь и шмыгая носом, ответил Гук.       – Хорошо, выйди на порог и жди меня. Через двадцать минут буду.

***

      Подсвеченные неоном вывески модного клуба расплывались в глазах, когда двое парней, словно марионетки без нитей, пытались удержаться на пороге. Мягкий голос из телефонной трубки обещал приехать через двадцать минут, но время, казалось, растянулось в тягучую патоку.       Чонгук явно успел пригубить еще чего-то крепкого после звонка. Его речь, и без того не отличавшаяся особой внятностью, теперь превратилась в пьяный бред. С заплетающимся языком он, балансируя на грани гравитации, пытался объяснить Хосоку архитектурные особенности Великой Китайской стены. Благо, Чимин вовремя подхватил мальчишку, не дав тому слиться с тротуаром.       — Господи, да он как мешок с цементом, — простонал Чимин, взваливая на себя часть веса Чонгука. — Когда я говорил с ним по телефону, он был в разы адекватнее. Что могло произойти за эти двадцать минут?       — После вашего звонка у него резко упало настроение, и он заказал еще бутылку абсента, — с легкой ухмылкой пояснил слегка менее опьяневший Хосок, демонстрируя почти пустую бутылку.       — С вами все понятно, — обреченно вздохнул Чимин, усаживая разгулявшихся альф в подоспевшее такси. — Хосок, тебя куда, домой или…       — А можно… к вам? — пробормотал парень, погружаясь в объятия Морфея.       — Конечно, — мягко улыбнулся Чимин и обратился к таксисту: — Улица Хондэ, дом 21, пожалуйста.

***

      Добравшись до дома, Хосок, не теряя ни секунды, рухнул на диван, мгновенно провалившись в объятия Морфея. Бедному Чимину же предстояло в одиночку взвалить на себя непосильную ношу – доставить пьяного Чонгука на второй этаж, в его комнату.       Преодолев этот титанический труд, омега с облегчением сбросил неподъемного альфу на кровать.       "Черт, его бы раздеть не помешало," – мелькнула мысль в голове Чимина. – "Хотя… Да ну нафиг. Пусть так спит." Ухмыльнувшись, Чимин уже повернулся к выходу, как вдруг чья-то рука крепко схватила его запястье.       – Не уходи, – прошелестел сквозь сон голос.       – Чонгук… – начал было Чимин, но запнулся, услышав слова, заставившие его сердце замереть.       – Чимин-и, пожалуйста, не бросай меня, – все так же сквозь пелену сна, но с отчаянной мольбой в голосе прошептал Гук. – Останься со мной.