Борьба за нас

***

      Сегодня луна светила в небе особенно ярко, будто предвкушая свою значимость. Небо ясное, усыпанное звёздами. И, если приглядеться, то может показаться, что ночная красавица облачилась в непривычный для себя наряд. Но всё это — иллюзия. Милая история, слишком прекрасная, чтобы быть правдой. Слишком таинственная, чтобы быть реальной. И Феликс знал это, как никто другой. Улыбка не сходила с его губ — хищная, жадная до зрелища, устрашающая. Он повторял что-то, не замолкая. То ли молился, то ли извинялся. Но со стороны любой бы назвал это исповедью сумасшедшего. Пожалуй, так оно и было. То, что должно случится сегодня ночью, изменит всё. Разделит жизнь на до и после. И назад вернуться будет уже нельзя. На карту поставлено слишком многое. Слишком важное. Нельзя сглупить. Нельзя сдаться. Нельзя сплоховать.       Этот бал — праздный и лживый, пропитанный самыми ужасными вещами и людьми, окружил его. И единственный утренний луч солнца, как надежда на лучший исход, для него сияла Кагами, даже не догадываясь, что именно он, а не Адриан сидит подле неё. Как он пытается избегать нежных взглядов и уверенных прикосновений. Как старается не думать о тепле её дыхания на своей груди, о мягкости её ладоней, что крепко сжимались в его руках. О страхе, спутанности и неверии, завладевшими её хрупкой, но такой сильной душой. Феликс просто играл свою роль, зная, что вскоре сможет открыться, показать своё истинное лицо, сорвать маски с кукловодов и начать войну за справедливость, свободу и честь. — Ты опоздал. — Строго и холодно, прям как её мать, начала Кагами. — Если ты хотел разозлить наших родителей, то поздравляю, у тебя это получилось. — Взгляд метнулся к столику, где сидели Габриэль и Томоэ. — И ещё, поцелуй руки явно был лишним. — Почему это? — Дурацкий вопрос, заданный просто для того чтобы не молчать и снять напряжение. — Ты же влюблён в Маринетт. — Феликс знал, что у кузена есть девушка, которая, впрочем, ему совсем не нравилась. — Это неправильно по отношению к ней. Она — моя подруга. — И ты хочешь играть эту роль? — Конечно же нет. И ты об этом знаешь, — казалось, она занервничала ещё сильнее, вытягиваясь по струнке, как учат в каком-нибудь престижном интернате. — Но ты ревнуешь, — неожиданная мысль посетила голову Феликса, что отдалась странным ощущением в груди. — Да, есть такое. — Хрипло, почти шёпотом, призналась она, всё же посмотрев на него. — Но, как я уже сказала. Это неправильно. — Заметив, как парень сочувствующе посмотрел на неё, Кагами откашлялась, стараясь говорить увереннее. — Да, в последнее время ты стал именно таким, каким я всегда тебя видела — уверенным, напористым, решительным. — Глаза сверкали, будто надежда на её любовь ещё не угасла. Но они оба знали, что в ней больше нет никакого смысла. — Я не пойду на поводу у своих эмоций. И не позволю разрушить нашу дружбу с Маринетт. — Это, так благородно с твоей стороны, — он бы хотел сказать, что восхищается её самоотверженностью, но не смог решиться. — Ты какой-то странный сегодня, — она смотрела пристально, даже слишком, будто чувствовала обман. — Я просто не хочу здесь быть, — но самым лучшим вариантом было ответить, как есть. Ведь самая лучшая ложь — правда. — Я тоже.       Разумеется, Феликс знал, что Кагами была действительно влюблена в его кузена. Но не знал, что её чувства не остыли. Неприятное чувство засело где-то в груди, противно сжимаясь, надавливая, скребя. Признаться себе в ревности означает и признать ту симпатию, что медленно зарождалась, расцветала и грела изнутри. Но сейчас, в такой ответственный момент, подобные мысли — последнее, что должно волновать. Нужно собраться и сосредоточиться. Взгляд метнулся на тонкие девичьи пальцы, что нещадно заламывались. Рука непроизвольно дёрнулась, чтобы успокоить, но тут же вернулось обратно, лишь дёрнувшись в сторону цели. Это не ушло от её зорких глаз. Но Феликс молчал, потому что знал, стоит открыть рот, и всё покатится к чертям.       Бал начался. Пафосно. Безвкусно. Излишне формально. Сценарий был заучен наизусть. Все шаги учтены и просчитаны. Чувства отодвинуты на второй план. Под галстуком фантомная чесотка, так и просящая сорвать раздражающую ткань, дабы начать настоящее представление. Музыка играет. Все смотрят на них. Не сводят якобы восхищенных, а на самом деле завистливых глаз. Красный свет, пусть он и белый, льётся стройной рекой, заполняя всё пространство. Ладонь осторожно сжата, ровно на столько, сколько требуется. И он готов. — Давай уйдём отсюда, — покосившись на спутницу, прошептал парень. — Ты спятил? — Сохраняя самообладание, выпалила тихо девушка. — Мы не можем просто так взять и уйти. — Почему это, можем. — Уверенно заявив это, он улыбнулся. — Я смогу. — Ты правда собираешься это сделать? — Восхищённая, будто этого и ждавшая, она не сдержала удивления и хитрой улыбки. — Спорим? — Всего лишь небольшая игра, толика авантюризма, который на самом деле был ей присущ, способный сделать главное.       Безоговорочным приоритетом по-прежнему оставалась безопасность Кагами. Если она его послушает и сбежит, то он сможет сделать всё быстро, беспрепятственно, не волнуясь за неё. Только бы ей хватило смелости. Только бы их разговоры не прошли даром. Только бы она смогла дать себе шанс. Ему всем сердцем хотелось в это верить. Даже рука дрогнула, сильнее сжав девичьи пальцы. Но взгляд остался непоколебимым. Феликс добился главного — внимания. Теперь пора начинать. Как он думал. Но всё пошло не по плану. Точнее, с небольшим огрехом. Который, наконец, раскрыл ему глаза.       «Случайности не случайны» — так гласила одна фраза какого-то умного дядьки из далёкого прошлого. Феликс не слишком любил философию, считая её простым словоблудством, но никак не наукой. Но в этот вечер ему нехотя, на собственной шкуре, пришлось убедиться, что те люди, ненависть к которым была такой надуманной и, если честно, продиктованной завистью, точнее, один конкретный человек, оказался настоящим и искренним. Маринетт — девушка кузена. Сперва она казалась такой недалёкой, наивной и просто никчёмной, но теперь, видя её уверенные действия, слушая её слова, он понял, что ошибался. Хороших людей не так мало. И прямо сейчас жизнь доказывает это. В горле пересохло. Неловкость, сковавшая тело на пару мгновений, растопила лёд, осветила ночь, превращаясь в озарение и осознание собственной глупости. Феликс сам не понял, как начал искать ответ в глазах Кагами, её жестах, словах, улыбке, пусть и знал его. Но вновь боялся признаться себе в очевидном.       И Кагами не заставила себя ждать, простой улыбкой и светом в прекрасных глазах давая ответ. С которого всё и началось. Шоу, которого заслуживали присутствующие. Представление, обещающее стать обличительным маскарадом. Бал Красной луны, освещающий многочисленные скелеты, грязное бельё и гадкие помыслы. Феликс показал своё истинное лицо, свой истинный облик и свои намерения. Злобный оскал побеждённого Габриэля он будет вспоминать ещё долго, как и беспомощные попытки Томоэ спасти свою жалкую шкуру. Но, вопреки задуманному, Кагами не ушла, наоборот, стала защищать свою ужасную мать.       Она кричала, просила, угрожала. Но он не слушал. Не хотел. Не желал. Не видел смысла. Феликс упивался своим триумфом. Своим моментом, которого так долго ждал. Своей победой. Своим миром. Идеальным. Справедливым. Где жизнь будет дана заслуживающим. И где все запертые в клетке, наконец, обретут свободу. Сколько же времени он копил эту злость внутри себя, эти обиды и отчаяние, потерянность и скованность. И вот, наконец, они все здесь, воплотились в свете Красной луны — в свете возмездия. — Я так и знала, что ты заодно с Монархом, — но в любом бочке мёда есть ложка дёгтя. И этой горечью была вездесущая ЛедиБаг. — Хм, — лишь небрежно фыркнул Аргос. — Это из-за тебя я потеряла камни чудес. Ты — причина, по которой их у меня украли, — не унималась героиня, выплёскивая накопившиеся эмоции на радость Феликса. — Это правда, — спокойно заявил он, без проблем уклоняясь от ударов. — Ты даже не думал о последствиях для жителей Парижа. Тебе плевать на них. — И это тоже правда. Мне действительно плевать. — Будто она думала, что он способен на сострадание, когда они первый раз встретились. Насколько же глупа эта девчонка. — Только я ни с кем не за одно. — Теперь была его очередь выплеснуть злость. Хватит уклоняться. — Я помог Монарху, потому что это было частью моего плана. Мне был нужен этот камень. И я его получил. — Чего ты хочешь? — Незнание выжигало её изнутри. Она слишком правильная и ничего не понимает. — Новый мир. Идеальный мир. Где никто не будет никого контролировать. Где никто никого никогда не унизит. Где не будет виноватых. И где не будет таких, как ты, что мнят себя борцами за справедливость, решая, что правильно, а что нет, — после смерти тирана отца Феликс только и думал об этом. А когда узнал о камнях чудес, не смог отказаться от такой возможности. — За это придётся очень дорого заплатить, — твёрдо заявила героиня, на что получила лишь смешок и едкий ответ. — Для меня нет слишком высокой цены. Мне нечего терять. — Нам всем есть, что терять. — ЛедиБаг не сдавалась, уверенная, что сможет одолеть его. Аргоса, который всё просчитал. И даже с учётом незначительных шероховатостей, получал желаемое прямо на глазах. — А ты ничем не лучше Монарха. Ты действуешь так же, как и он. — Да что она знала о нём? Говорила так уверенно, будто имела права так рассуждать. Геройский костюм, видимо, позволяет слишком многое на себя брать. — Чего ты добьёшься, оставаясь один? — Я никогда не буду один. Я сам переделаю этот мир, оставив лишь тех, кто заслуживает в нём жить, — сохранять привычное хладнокровие Феликс больше не мог. Слишком долго он сдерживал себя и свои эмоции. Злость кипела в жилах, обида сдавливала сердце, отчаяние травило душу. — Я тебе не позволю. — Попробуй. — Конечно же, все её попытки были тщетны. Её растерянный вид он также долго не забудет. — Видишь? Я тебя переиграл. — Что ж, ты прав. Ты переиграл меня. — Как она могла быть такой спокойной? Смотреть так. Ещё и улыбаться. Будто никакого проигрыша не было. Она, что, издевается над ним? — Но знай, победа не будет такой, как тебе хочется.       Эти слова разозлили. Вывели наружу все те боль и отчаяние, обиду и страхи, так тщательно скрываемые годами, без остатка. Она провоцировала его, играла с ним, думая, что может что-то изменить. Но она не могла. Лишь делала вид. И поплатилась за это. Всего лишь щелчок пальцами и хвалёной героини Парижа больше нет. Теперь всё вокруг будет так, как он того хочет. Рядом будут только самые лучшие люди, достойные. Плевать, что камни Созидания и Разрушения ему не достать. Силы его камня хватит на всё. Больше никогда не будет этих чувств. Он не будет один. Он будет собой… — Ты — монстр!       Нет, Кагами так не думает. Не может думать. Она просто напугана, смятена. Конечно, когда свобода попала к тебе в руки, то не знаешь, как реагировать и что с ней делать. Но Кагами привыкнет. Адриан с Маринетт — тоже. Мама точно будет счастлива, когда узнает, что ненавистный Габриэль Агрест сгинул навсегда. Что справедливость для их семьи восстановлена. И никто больше не посмеет причинить вред дорогим его сердцу людям. Ведь всё это он делает только ради них. — Ты сошёл с ума! Ты не можешь так поступить! — Кричал Адриан, не сдерживая слёз, с ужасом смотря на маниакальную улыбку Феликса. — Неужели ты вправду думаешь, что всё это — нормально?! — Отчаянно вопрошала Кагами, пытаясь достать Аргоса мечом своей матери.       И да, он так думал. Нет, даже не так. Он был уверен в этом. И готов был это доказать. Просто нужно время. И ещё один человек, чтобы сделать кузена счастливым… Но сила подвела. Он не мог её вернуть. Не мог найти. Не чувствовал. Её просто не было. Будто никогда и не существовало. Пальцы судорожно щёлкали, но ничего не менялось. Паника нарастала, заставляя тело содрогаться, глаза — метаться в поисках ответов и ощущать полную беспомощность. Ничего нельзя было исправить. Лёгкие горели, во рту пересохло, в голове пульсировало. Тело не слушалось, дрожа. Мысли путались, а паника не собиралась отпускать, подпитываемая отчаянием Кагами и Адриана. Он подвёл их. Он не смог. Провалился. Не учёл всего. Просчитался. И не мог позволить этим двоим дальше давить на него и его совесть, которая, всё же, у него была.       Вскоре всё вернулось на круги своя. Будто ничего и не было — бессонных ночей за многочисленными планами, прожитых в страхе лет. Только шум ночного дорога под ногами, порывы ветра и захлестнувшее его отчаяние, давшее волю слезам. Он подвёл их всех. Проиграл, когда думал, что выиграл. Неужели он правда сошёл с ума? Неужели он — второй Монарх? Или ещё хуже? Почему они не захотели жить в его мире, идеальном для них всех? Что с ним не так? — Скажи, ты вправду был готов пожертвовать всем, ради этого мира? — Появившаяся, словно из неоткуда, Кагами заставила вздрогнуть и судорожно начать вытирать слёзы, хлюпая носом. — Я не был готов платить такую цену, — это были эмоции, а не холодный расчёт. Он обманулся. И никогда бы в жизни не рискнул дорогими людьми. ЛедиБаг была права — им всем есть, что терять. — Мы все совершаем ошибки. — Она присела рядом — такая красивая, сильная, но слабая, уверенная, но растерянная. Но такая нужная ему. Особенно сейчас. Хоть ему и было бы легче, если бы она не увидела его в таком уязвимом состоянии. — Главное — понять, что к ней привело. И сделать всё, чтобы не совершить её вновь. — Я думал, ты меня ненавидишь, — смешок, нервный, неуместный, глупый, но то утверждение, на которое Феликс так сильно ждал опровержения. — Я всё ещё тебя не знаю. — Её ладонь легла на его плечо, заставляя посмотреть на неё. — Но хотела бы узнать. И понять. — Ты действительно этого хочешь? — Наверное, сейчас он выглядит, как ребёнок — наивный и глупый. Но ему плевать. — Ты несколько раз похищал меня, следил за мной и чуть не заставил исчезнуть навсегда дорогих мне людей. — Её слова были чистой правдой, пусть и очень неприятной. Но он должен вынести своё порицание. — Думаю, я заслуживаю того, чтобы знать правду о тебе.