Борьба за нас

***

— Мне кажется, что я всё ещё сплю, — зарываясь носом в своим ладонях, Кагами впервые за всё время, проведённое в комнате Маринетт, начала говорить, пусть и сама выступила инициатором этой встречи. — Что я просто заснула в машине по дороге на примерку. Или будильник на телефоне не сработал и в любую минуту зайдёт мама, чтобы разбудить, отчитать за безответственное отношение, и всё будет, как раньше. — Прости, но я не понимаю, о чём ты говоришь. — Для Маринетт было трудно делать вид, что она не в курсе происходящего. Она ёрзала на своей софе рядом с подругой, пыталась казаться максимально непринуждённой и далёкой от понимания. Но её всю трясло изнутри. Переживания за Кагами не давали покоя. Зачем она связалась с Феликсом? Что ему нужно от неё? И почему она захотела поговорить с ней об этом только сейчас, когда всё зашло так далеко? — Что тебя так беспокоит? — Рука легла на плечо, тут же заставив Кагами выпрямиться и вытереть подступившие предательские слёзы. — Это из-за Феликса?       Разумеется, он и был главной причиной всех бед, случившихся в Париже за последние месяцы. И Маринетт до сих пор не может признать, что согласилась помочь ему, пусть и ради подруги. Но такое безграничное доверие со стороны Кагами пугало. Она не знала его. И не могла знать. Они совершенно разные и уж точно не могут иметь никаких точек соприкосновения. Но каким-то непостижимым образом эти двое не только нашли общий язык, но и уже готовы строить планы на свою дальнейшую жизнь вдалеке от тяжёлого прошлого и сурового настоящего. Ещё и ЛедиБаг с Котом приплели. Без героев им не справиться, ибо всё куда сложнее, чем это кажется на первый взгляд. Речь идёт не о простом побеге двух влюблённых подростков. И такое понимание вещей сводило с ума, поверить в сказанное Феликсом не представлялось возможным, как для неё самой, так и для напарника. Столько противоречий боролись внутри, раздирая душу и сердце. Какая здесь к чёрту могла быть рациональность и объективность, когда разговор идёт не о простых людях, а… существах, созданных для своих целей? Существах, чья воля подавлена. Где им нет места для того, чтобы понять — кто они и что им теперь делать. Их вины здесь нет. А вот их создателей… Как же всё это запутанно и непросто. — Нет, Феликс здесь не при чём. — Уставившись в стену, Кагами словно боялась посмотреть в глаза подруге, ощупывая пальцами одной руки другую. — То есть, он помог мне многое понять. Переосмыслить. Взглянуть на мою жизнь по-другому… И на саму себя. — Он столько раз похищал тебя и… — Хотелось выставить этого предателя в самом худшем свете, пусть и казалось, куда уж хуже. Кагами знала, что Феликс натворил. Видела Красную луну своими глазами. Но продолжала упорно не замечать, с кем связалась и к чему это может её привести. — Меня никто не похищал. — Голос спокойный, но тихий. Будто произносить каждое слово было неимоверно трудно или страшно. — Ну, последние наши встречи точно не были похищением. — Но почему именно ты? — Раз Кагами пришла к ней, то, возможно, и хочет услышать совет. Хочет разобраться в случившемся, ибо сама не может осмыслить. — Что ему нужно от тебя?       Глаза проследили, насколько аккуратно подруга ощупывает каждый сантиметр своих рук. Как иногда глубоко вдыхает или шумно выдыхает. Как жмурится или смотрит долго в одну точку. Как нижняя губа закусывается или лёгкая дрожь замечается на плечах. Она растерянна. И Маринетт никак ей не может в этом помочь — не как подруга, что знает ровным счётом ничего, не как ЛедиБаг, что не пользуется таким доверием. Желание обнять, успокоить и ободрить засело где-то в груди, в мышцах тела. Но так и осталось желанием. Страх причинить подруге ещё большую боль или показать свою осведомлённость сковывал, позволив только мягко перехватить её суетливые руки, заставляя смотреть прямо в глаза. — Мы похожи. И на многое смотрим одинаково. Пусть и добиваемся намеченных целей разными путями. — Кагами то уверенно смотрела на Маринетт, то стеснительно отводила взгляд, то опасливо, то нервно. Что творилось в её голове, Дюпен-Чен боялась представить. Случись с ней такое, она не уверена, что смогла бы хоть как-то справиться с этим. Но Кагами сильнее неё, во всех смыслах. Рано или поздно у неё обязательно получится. — Феликс хочет мне помочь избавиться от прошлого. Выбраться из оков строгости и тотального контроля матери. Стать свободной и счастливой. Вместе с ним. — Ты, так легко ему доверилась? — Голос дрогнул. Тяжело было сдерживать неприязнь и отвращение. Но Маринетт правда старалась, ведь знала, что эмоциями ничего не сможет добиться. — Неужели ты не понимаешь того, что Феликс натворил? Как вообще можно доверять такому, как он?       Кагами резко сбросила руки подруги со своих, встала, поправила юбку и, как никогда, уверенно взирала сверху вниз, либо осознавая правильность своего решения, либо не осознавая всей той глупости, что она могла совершить. Порой упорность и легковерие играли с ней злую шутку, как в случае с Лайлой. Но сейчас может случиться нечто более ужасное, и это нельзя будет исправить простой дружеской поддержкой. Кагами уязвима. Не принимает себя. Не знает, что ей делать, как жить. Что она вообще такое. Маринетт отчётливо видела в каждом её движении бойню, которая разгоралась внутри её души. Видела страх и неверие. Скованность и напряжение. И всем сердцем желала избавить подругу от этих мучений. Но не могла. — Я знала, что ты будешь к нему предвзята. Но я тебя не виню, — ладони сложились на сердце, будто Кагами пыталась физически заглушить боль. — Он предал героев, подверг опасности Париж… — До последнего Дюпен-Чен пыталась доказать, что выбранный путь — опасен. И, скорее всего, ни к чему не приведёт, кроме новой боли, усиленному страху и тотальному разочарованию. Потому что не может Феликс быть таким добрым, каким изо всех сил старается казаться. Она уже совершила эту ошибку. И не даст подруге повторить это. — Ты права. Он ошибался. Но теперь он готов исправиться. И я ему верю, — пусть Кагами и доверчива, но она никогда не была дурой. Что-то есть особенное в её восприятии людей. Что-то, чем не обладает сама Маринетт. Она чувствует иначе, словно глубже и правильнее. Хоть и последнее не всегда применимо. Вряд ли она бы послушала Феликса, если бы тот не привёл достаточно аргументов. Пойти против матери для Кагами так же сложно, как и Адриану пойти против отца. И если второй начал попытки, то первая просто не знала, как начать. — И что же заставило тебя поверить такому человеку, как он? — Я не знаю, — грустно выпалила Цуруги после долгой паузы, видимо, для самой себя ещё не осознав, что именно помогло ей начать бороться за свою жизнь. И какую именно роль здесь сыграл Феликс. — Мне так хочется отгородить тебя от этой затеи. Я ему не доверяю. — Схватившись за плечи подруги, как за последнюю надежду, Маринетт сдалась, потому что видела, что не может переубедить подругу. И что сама хочет верить Феликсу. Но после произошедшего это не представляется возможным. Наверное, пройдёт время, герои помогут этим двоим, она лучше узнает этого парня и изменит своё мнение. Но точно не сейчас. — Я знаю, что ты приняла решение. И я буду надеяться, что ты не ошиблась. — Я тоже.

***

— Кажется, кто-то дал обещание больше никогда не появляться на пороге этого дома? — Выйдя на крыльцо особняка, Габриэль презрительно посмотрел на своего так называемого племянника. Незваные гости ему были не нужны. Особенно такие. — Формально, я всё ещё за порогом, — довольно ухмыляясь, заявил Феликс, показывая пальцами на свои ноги, твёрдо стоявшие на ступеньках. — Что тебе здесь нужно? — Понимая, что просто так от мальчишки не избавиться и что просто так он бы сюда не заявился, Агрест решил не тянуть время, которое он не собирался тратить на лишние разговоры. — Не столь давно мне открылась одна тайна. — Поднеся фамильное кольцо к карману на рубашке, Феликс достал брошь Павлика, заставив этим жестом сменить выражение лица у собеседника. — И я бы очень хотел обсудить её, — парень оглядел помощницу и охранника, — без посторонних ушей.       Презрение сменилось осознанием и раздражением. Надуманное превосходство быстро терялось от многочисленных догадок. Но сколько бы мыслей не посещало голову известного дизайнера, он молча прошёл во входную дверь, ожидая услышать следующие за ним шаги, что не заставили себя ждать. Дверь в кабинет закрылась. Габриэль пристально следил за своим гостем, который по-хозяйски устроился в его рабочем кресле, как уже было не столь давно. Воспоминания лишь на мгновение взяли верх, вынудив ударить по столу ладонями, взирая на наглого паренька, что слишком много знал. А теперь узнал ещё больше. — Что тебе здесь нужно? — Буквально прошипел сквозь зубы Агрест. — А где же твоё гостеприимство, дядя? — Брошь заняла своё место на жилетке. Кольцо кружилось в руках. Хитрые зелёные глаза неотрывно следили за каждым его поворотом. — Я бы не отказался от кофе.       Совладав с эмоциями, понимая, что разговор идёт на его территории, Габриэль выдохнул, выпрямился и, набравшись привычного высокомерия, сложил руки за спиной, равнодушно смотря на оппонента. Разве имеет какое-то значение, что Феликс узнал эту тайну? Рано или поздно, правда всплыла бы наружу. А имеющиеся силы камней чудес благополучно раскладывали все козыри перед ним. Камень Павлина — не так значим. Достаточно сломать предмет, хранивший в себе амок, и герои сами избавят его от проблемы. Но это Агрест всегда успеет. Куда интереснее, что Феликс может предложить или попросить? — И что ты хочешь? Чтобы я выплатил тебе моральный ущерб? — Вряд ли он может заинтересовать хоть чем-то, учитывая, что в прошлый раз было принесено. — Мне нужны все камни чудес, что я отдал, — лёгкая усмешка сорвалась с губ мужчины. Такого абсурда ожидать стоило меньше всего. На что можно рассчитывать, предлагая такое? — А иначе? — Самодовольно вопросив, Габриэль уставился на племянника, предвкушая следующий ход. Но Феликса такая реакция вовсе не смутила, наоборот, он почувствовал себя увереннее, вольготнее устроившись в кресле, чем секундой ранее, не удостоив собеседника своим взглядом. — О, нет, дядя, ты меня не понял, — надев кольцо, парень заглянул за спину Агреста, лицезря портрет женщины, так похожей на его собственную мать. — Я бы не пришёл сюда просто так, со своим знанием и без хорошего предложения. — А тебе есть, что предложить? — Скептически отозвался Габриэль, понимая, куда устремлён взгляд оппонента. — Взамен я отдам камни ЛедиБаг и Кота Нуара.       Такое заявление вполне могло выбить воздух из лёгких либо в удивлении, либо в громкой насмешке. Но лицо оставалось таким же безэмоциональным, будто не было озвучено ничего такого. Все мечты и желания Габриэля уже не первый год неразрывно связаны с этими чёртовыми камнями. Сколько было провалено попыток. Сколько жертв пришлось принести. А сколько ещё придётся. И вот, сделка его жизни. Стоит только согласиться. Но тогда Агрест был бы самым большим дураком, которого только видел свет. Если у него не получилось, то как может у Феликса? Пусть он и принёс ему все другие камни, но что-то подсказывало, что в этот раз доверять нельзя. Не тогда, когда ставки так высоки. Когда желаемое можно получить просто так. — Что-то я не заметил камней в твоих руках, — взгляд упал на руки, вновь крутившие знакомое кольцо. — Условия, как и прежде. — Феликс медленно встал с кресла, потянулся, поправил брошь. — Я получаю своё, а вы — своё. Одновременно. — Когда? — В ближайшее время. — Слова трансформации насторожили, побуждая и самому не терять времени. Но Феликс тоже был далёк от глупца, прекрасно понимая, что, затевая драку с ним, стены этого особняка он уже никогда не покинет. — Я бы сказал, в ближайшие дни. — И ты думаешь, что я тебе поверю?       Слишком всё складно и просто. Как и в прошлый раз. Один камень и кольцо — не столь большая плата. Но сейчас всё иначе. Последний грандиозный план по заполучению талисманов созидания и разрушения полностью зависел от того, что ему придётся отдать по условиям сделки. Томоэ на такое не пойдёт и будет права. И он тоже не будет идти на поводу у наглого паренька. Только не сейчас, когда цель близка, как никогда. Всё будет идеально. В том числе, их будущая жизнь с Адрианом… и Эмили. Цена этого счастья непомерна. — Один раз вы мне уже поверили. И я вас не подвёл. — Феликс смотрел уверенно, без малейшей тени сомнения, показывая, что он не дурак, что он — не враг. И что настроен серьёзно, как никогда. — Так что, думаю, у вас нет оснований не доверять мне. — Посмотрим.