Когда ты улыбаешься

Горшенёв объявился только через неделю. Был обычный учебно-рабочий день, Андрей как раз выходил из училища, в шутку сопротивляясь попыткам Агаты накрутить на него тёплый шарф — ноябрь наступил, всё-таки, — когда увидел знакомую фигуру, привалившуюся к мотоциклу прямо напротив парадного входа. Михаил медленно покуривал, задирая вверх подбородок и выпуская пышные клубы дыма в морозный воздух. Было пасмурно и уже почти темно, но альфа зачем-то нацепил на себя солнечные очки. - Ну, давай тогда, - произнесла Агата, прощаясь, как только заметила причину, по которой у Князева мгновенно сползла с лица улыбка. - Нет, подожди тут, - ответил Андрей, глазами умоляя не оставлять его сейчас одного и по-дружески поглаживая девушку по плечу, - Это не надолго. Князь засунул руки в карманы куртки и зашагал к Горшку, сдерживая на ходу так рвущийся наружу тяжёлый вздох. Он не хотел выдавать своих переживаний, не хотел, чтобы альфа узнал, что всё это время у него душу, как ссаную тряпочку, разрывало от его безжалостного отсутствия. И, поскольку инициатором их встреч всегда являлся сам Михаил, первым выходить на связь Князев тоже не горел желанием. Да у него даже никаких таких личных данных об альфе не было! Имелся только один сомнительный номер телефона, по которому никто обычно не брал трубку. Ну и один раз ему сам звонил Балу с вопросом, не в курсе ли Андрей, какого хрена репетиции застопорились. Князь без лишних подробностей рассказал басисту о том, что Миха с Анфисой слегка поцапались, а потом вроде как помирились, и Сашка, только обречённо вздохнув, ответил: «Всё понятно тогда». Андрею лично вообще ни черта не понятно было, и он тупо злился, что никто ничего не объяснял. Князь молча подошёл к альфе и кивнул приветственно, слегка сутулясь под гнётом своих мрачных мыслей. Миха откинул окурок в кусты и рвано выдохнул, как будто это он сейчас волновался, а не обозлённым зверёнышем смотрящий на него омега напротив. - Репа завтра в пять, - сухо проговорил Горшенёв, скрестив руки на груди и разглядывая омегу, с прилично отросшими русыми корнями уже, сквозь дешёвый тёмный пластик. - Новых текстов нет, справитесь и без меня, - как можно холоднее ответил Андрей и развернулся, собираясь поскорее сбежать, потому что пытке подобно было находиться вроде бы близко, но так далеко, не касаясь, не вдыхая, не заглядывая глаза в глаза. - Да чё ты, блять, морозишься! - выпалил Миха, трясущейся рукой дёрнув Князя за предплечье, - Ты в группе, и ты ей нужен, хуле теперь? Омега скованно замер на месте, не вырываясь, но и не оборачиваясь. Он встретился взглядом с взволнованной Агатой, вскочившей с перил, и отрицательно помотал ей головой, чтобы не встревала. - Андрюш, - прошептал Михаил и провёл ладонью по князевской руке вниз, осторожно обвивая пальцами его запястье. У Андрея от этого дрогнувшего голоса внутри всё перевернулось и схлопнулось, и он опустил голову, пытаясь унять бушующее в груди сердце. - Ну чё ты, - тихо добавил Горшок, нервно сглатывая застрявший ком в горле и безуспешно борясь с дрожью в голосе, - Тебе же это нравится. Ты творить должен. Мир должен узнать твои истории. Чё ты теперь из-за одного мудака забьёшь на всю группу? «Да для меня группа — это ты! Придурок, блять!» - прокричал сам себе в голове Князь, затем шумно выдохнул, сдаваясь, повернулся к альфе и поднял на него всё ещё тяжёлый взгляд. - Да уж, «мудак» звучит вполне подходяще, - выдавил из себя Андрей. Ему хотелось произнести это как-нибудь ядовито, но получилось не очень, потому что собственный голос прозвучал слишком подавленно. Михаил повесил голову и отрешенно уставился на князевское запястье в своей руке, так нежно поглаживая кожу большим пальцем, что это даже взбесило. - Что с тобой, блять, происходит? - выпалил Князев, резко выдёргивая свою руку и попутно стряхивая на асфальт Михины стрёмные очки. Горшенёв поднял на омегу свой изнурённый взгляд, с горькой ухмылкой на лице встречаясь с испуганной реакцией напротив. Шоколадные глаза альфы казались ещё темнее, чем обычно, на фоне таких же коричневых кругов вокруг. Уголки глаз припухли и посинели, лопнувшие капилляры кроваво-красными разводами выделялись на белом, а на похудевших щеках вперемешку с недельной щетиной местами красовались свежие расчёсы. - На чём ты… - «сидишь» должен был спросить Андрей, но слова просто кирпичами застряли внутри, поэтому он лишь ошарашенно бегал глазами по измождённому лицу. У Михи не было сил на ответ. Или ему не хватало жестокости выплюнуть эту мерзкую правду в лицо юному и нежному созданию, каким он искренне считал Князева. Или он просто ссал признаться в том числе и самому себе, что он снова это сделал, поддался на Фискины пламенные обещания, что этот раз точно последний, а раз последний, то можно было полетать подольше. И теперь, проблевав и в буквальном смысле прорыдав несколько дней подряд от душераздирающих криков Анфисы, запертой им в ванной, чтобы удержать её от побега за новой дозой, он стоял здесь, как побитая собака, не умея даже извиниться. - Ладно, - выдохнул Андрей, успокаивая и себя, и нелюдимого, словно загнанного в ловушку, Горшка, - Ладно, ладно, - повторяя словно мантру, бормотал омега, уверенным движением притянув в свои объятия размякшего Миху. Князь убаюкивающе гладил альфу по спине, мягко прижимая его бьющееся в едва заметном ознобе тело, и молча позволял тыкаться носом в растрёпанный шарф на своей шее. Андрей всё равно не смог бы бросить его в таком состоянии. Не теперь. Горшенёву так хотелось всё рассказать. Что это он один был во всём виноват, что это из-за него Анфиса медленно умирала, сгорала, ломалась, имея полное право тащить его в это пекло за собой. Что он не достоин даже сочувствующего взгляда Князева, не говоря уже об этих согревающих ласковых руках и упоительного запаха, которым альфа сейчас пытался надышаться на жизнь вперёд, ведь он принял окончательное решение не втягивать ещё одного человека в своё гнилое болото. Миха сам, сжав зубы от боли, отодвинулся от омеги, ласково погладил его пальцами по нежной коже на подбородке и, заглядывая в уже подобревшие небесные глаза, проговорил: - Андрей, умоляю, давай останемся друзьями. * * * Князев стоял на невысокой стремянке у заклеенной ватманами стены, сосредоточенно расчерчивая наброски своих будущих рисунков. За спиной громыхал «Лесник», и парень с наслаждением кивал в ритм музыке, легонько прикусив нижнюю губу и изредка теребя пальцами колечко в мочке левого уха. Он сделал прокол не так давно, и кожа часто поднывала и зудела, поэтому омега не мог удержаться от того, чтобы ещё разочек потрогать серьгу. Михин нарочито устрашающий низкий голос приятно грел омеге душу, не смотря на то, что прямо под его стремянкой, по-королевски растянувшись на двух стульях, восседала Анфиса. Андрей старался лишний раз её не замечать, боялся, что его могло случайно стошнить от выпирающих из-под майки в сеточку сисек и красного рта, с упоением чавкающего жвачкой. Девушку такая политика не совсем устраивала и она время от времени «случайно» задевала мощными сапогами хлипкую лестницу, закидывая ногу на ногу, говорила «ой» и раскатисто смеялась над тем, как Князь удерживал равновесие или ронял карандаш от внезапного пинка. Андрей ехидно улыбался ей в ответ, спокойно доставал из кармана запасной карандаш и поправлял сбившийся рисунок. Казалось, за прошедшие две недели омега уже приобрёл иммунитет во взаимодействии с наглухо отбитой брюнеткой. Не было ни дня, чтобы она не припёрлась на репетицию, принося с собой какую-то гнетущую атмосферу и токсичные шуточки для каждого. Каждого, кроме Горшка, разумеется, его она облизывала и словесно, и физически. Единственное, что Князева хоть немного успокаивало, так это абсолютно такое же, как у него, отношение остальных парней, да и Маши тоже, к липучке-Анфисе. Как только из коридоров слышались её неровные подпрыгивающие шаги и повизгивания, Яша матерился вслух, Поручик морщился, а Маша с Балу бросали на Андрея свои сочувствующие взгляды. С Машей и Балу Князев установил какие-то особенно доверительные отношения. Во-первых Балу сам предложил подвозить парня на репы и обратно домой, также, как он помогал скрипачке. Хотя скрипачке он вряд ли помогал без скрытого мотива, это было ясно как божий день. Но вот за себя Андрей был очень благодарен, потому что холодным и уже временами снежным вечером топать до метро было, мягко говоря, не комфортно. И грустно. Наверное, его лирические настроения тоже были всем весьма очевидны, он и тексты теперь такие писал, непременно со смертью в конце, поэтому пацаны прям настойчиво не хотели оставлять его одного. Хотя вот когда намечались какие-то мелкие концерты, а особенно квартирники после них, все музыканты, как один, напоминали Андрюхе о маме с папой и скорых экзаменах в училище, мол, нечего тебе тут тереться, дитятко. Анфиса в такие моменты не упускала возможность уколоть побольнее, что группа, вроде бы, в няньки не нанималась, Князь бесился на радость брюнетке и заявлял, что сам знает, что для него лучше. Было бы совсем унизительно, если бы парни и в самом деле не брали Андрея с собой, но омеге дико повезло с Балу, который всегда с улыбкой вклинивался в спор, трепал Князя по волосам и говорил, что за ним присмотрит. Миша на всё это только угрюмо играл желваками и побыстрее уводил свою Фису. Они лично почти не общались. Горшок, как под проклятьем, везде сопровождался своей девушкой, а писать при ней ни у кого ничего не получалось. Миха ждал, когда этот её очередной заёб сойдёт на нет, когда она устанет снова везде за ним таскаться, и жизнь вернётся в привычное русло, ведь такое они уже проходили в самом начале их отношений и потом ещё раз, когда в группе появилась Мария, хоть Горшенёв тогда вообще никаких поводов для ревности не давал. Просто омега в группе, Фиса долго не могла принять этот факт, но всё же перебесилась со временем. Миха ждал, что и Андрей перебесится. Перестанет ходить с ними на все эти вписки, напиваясь пива до потерянных состояний или, зло глядя ужасно недовольному альфе прямо в глаза, принимая протянутую ему самокрутку с травой. Одно Горшенёва радовало: пока омега был ещё вменяем, он уворачивался от любых поползновений желающих урвать такой лакомый кусочек альф. Горшок без остановки присматривал за мелким, сам почти ничего не употребляя, чтобы не сорваться и чтобы быть готовым вытащить это безвольное тело из-под чьей-нибудь наглой руки. К счастью, этим же занимались и Маша с Балу, но Михаил знал, что иногда Андрей просил отвезти его не домой, а к Агате, и делал он это уже не чтобы кому-то насолить, а искренне, что Горшка ранило намного больнее. Но вдруг там Князь и найдёт уже наконец своё счастье. Миха будет честно пытаться этому радоваться. Сегодня Анфиса была особенно доёбчивой, она будто бы преследовала какую-то цель. В конечном счёте девушка пнула невысокую стремянку уже со всей силы, и Князев, само собой, не удержался и свалился, больно приложившись затылком о пол. В глазах на мгновение потемнело, и омега только успел заметить, как музыка оборвалась, противно звякнув напоследок. Когда Андрей со стоном приоткрыл глаза, на него нахлынула давящая тишина и едкий смех, гулким эхом разливающийся по помещению. Отойдя от шока, ребята сбрасывали инструменты, Анфиса заливисто смеялась, а Михаил стоял на месте, скованный ледяным страхом за Князя и виной, ведь это всё происходило из-за него. Прямо в нескольких сантиметрах от князевской светлой макушки из стены торчал кусок арматуры. Никто не успел прийти в себя раньше, чем это сделал Андрей. Кровь бурлила в нём уже с самого начала репетиции, и гнев давно искал выход, так что он подорвался с пола и в два шага подлетел к брюнетке, рывком стягивая её за ногу со стульев. - Как же ты меня заебала, сука! - проревел Князь и хотел, наверное, пнуть теперь уже валяющуюся на полу девушку своим «железным» гадом, но был вовремя пойман Яшей и Поручиком, сгибаясь пополам из-за заломанных за спину рук. Андрей дёргался в захвате, ничего не видя и не слыша, подавляя окружающий мир как белый шум. В этот момент ему даже не было стыдно. Наконец-то Анфиса заткнулась. Брюнетка сама поднялась, поскольку никто не поспешил к ней на помощь, постаравшись сделать это как можно вальяжнее. Она показушно смахнула пальчиком со щеки осыпавшуюся тушь, одёрнула кофточку и язвительно протянула: - Нельзя же быть таким нервным, Князь. Андрея передёрнуло от насмешливой интонации её голоса, но брыкаться он уже перестал, понимая, что и в самом деле, что-то слетел с катушек. Парни медленно разжали его руки, он потёр ноющие от впивавшихся в кожу пальцев места и запустил ладонь в свои волосы, пытаясь отдышаться. - Нашёл бы ты себе уже кого-нибудь, - продолжила Анфиса, падая обратно на стульчик, - Ну, ты знаешь, зачем. Мы, омеги, такие дикие, когда хочется. Девушка поиграла бровями, заглядывая в красное лицо Князя, и расплылась в ехидной улыбке. Андрей рефлекторно обернулся на Горшка, не делающего ровным счётом ничего, затем кивнул сам себе, ожесточённо прикусывая щёку, и двинулся на выход. - Гаврила, бля, - прорычал Балу, и это было последнее, что Князев услышал. * * * - Он? - спросила Агата, увидев на пороге своей квартиры Андрея, закрывшего свой рот ладонью в попытках успокоить подрагивающие губы. Омега плохо видел очертания девушки из-за наворачивающихся слёз, он старался пошире распахнуть глаза и часто моргал, чтобы не дай бог не разреветься. Девушка охнула и сама вышла на лестничную клетку, наплевав на босые ноги. Она притянула к себе Князева, одной рукой мягко укладывая его голову на своё плечо, а второй успокаивающе поглаживая парня по спине. Плотину прорвало, слёзы градом покатились из глаз прямо на домашний свитер альфы, и Андрей, захлёбываясь и задыхаясь в рыданиях, обвил хрупкую девушку обеими руками, вцепляясь пальцами в её объёмную кофту. - Тшш, идём, идём, - проговорила девушка, потихоньку пятясь и заводя омегу в квартиру. Почти не выпуская парня из рук, она довела его до ванной, включила холодную воду и сама начала умывать его покрасневшее и опухшее от слёз лицо. Андрея знобило, и не слушающимися руками он упирался в раковину, глотая воздух дрожащим ртом. Агата с трудом сама удерживалась от того, чтобы не заплакать за компанию, поскольку она ещё ни разу не видела Князева в таком состоянии. Даже когда он заявлялся к ней вусмерть пьяным или укуренным, парень всегда очень старательно скрывал свои чувства, прикидываясь ледышкой. Хорошо ещё, что у Агаты предки крайне редко обитали дома, пропадая сутками на работе. Она уложила парня на диван в гостиной, села рядом на пол, чтобы видеть его лицо и перебирать пальцами его волосы, и, когда от истерики остались только жалкие пошмыгивания носом, альфа попросила рассказать, что случилось. - Заебало, - всхлипнул Андрей и, повернувшись на бок и подогнув колени, свесил с дивана тряпочные руки, - Заебала эта Анфиса, сил, блять, больше нет! Омега в красках пересказал недавние события, делая упор на то, как Горшенёв тоже заебал своим безразличием и отрешённостью, как он даже зрительного контакта с ним теперь избегал, что уж говорить о тех касаниях, по которым так истосковалась кожа омеги. - Надо и в самом деле с кем-нибудь потрахаться, может, и полегчает, - обречённо выдохнул Князев и, собираясь с силами и поднимая голову, упёрся руками в диван. - Ну это ты жёстко, - ответила Агата, убирая ладонь от волос парня, - Можно пока что хотя бы сымитировать. Андрей непонимающе уставился на девушку натёртыми глазами, и с нервным смешком, прущим наружу, глупо переспросил: - Ч-что с-сымитировать? - Ой блять, дурила, всему тебя учить надо! - рассмеялась над школьным уровнем шутеечек Князева и, увидев его хоть и уставшую, но улыбку в ответ, поднялась с пола, - У вас же сегодня концерт в рок-клубе, да? - У них, - Андрей поправил девушку и, всё ещё не понимая к чему она клонила, поднялся с дивана опираясь на протянутую ладонь. - Всё, больше не реви, - улыбнулась Агата и отправилась к телефону, быстренько набирая чей-то номер, - Алё, Гера? Свидание со мной всё ещё хочешь? Альфа отправила Князя в ванную, при чём целиком, заявив, что контрастный душ способен поправить припухшее лицо. Понимая, что ночь предстоит весёленькая, омега пожал плечами и решил просто довериться профессионалу интриг по имени Агата. Когда он снова выкатился в гостиную, натянув обратно свои джинсы и прикрывая торс полотенцем, девушка стояла посреди комнаты в трусах и лифчике, выбирая между двумя платьями. Андрей замер в дверном проёме, пристыженно опустив взгляд на свои очень увлекательные ступни, и альфа хихикнула: - Ой да ладно тебе, мы оба знаем, что не привлекаем друг друга… в этом плане. Андрей встряхнул мокрыми волосами, прогоняя неловкость, и спросил: - Горючего не найдётся? - Горючего на месте примешь, - безапелляционно заявила девушка и протянула Князю огромную чёрную футболку с «Алисой», - На, надевай, а то всё шутов своих таскаешь, заколебал. Андрей послушно приоделся, стерпел какую-то особенно тщательную укладку волос, слегка испугался, но потом позволил нанести на свои глаза каплюшечку чёрной подводки, растушёванной прямо пальцами. Из зеркала на него посмотрел как-будто бы совершенно другой Андрюха, не помиравший две недели до этого от бессонницы и мук сердечных. Окинув взглядом нарядившуюся Агату, Князь восторженно выдохнул, и она ответила, что меньшего и не ждала. На ней было маленькое чёрное платье с накинутой сверху такой же изящной кожанкой с заклёпками по всей длине и колготки в крупную сетку, а её слегка раскосые глаза обрамляли длиннющие ресницы и чёрные стрелки, и Андрей подумал, что мог бы и на неё запасть, если бы ему сейчас не о ком было пострадать. - Ну всё, погнали, - скомандовала альфа и Андрей, задерживая дыхание как перед прыжком в воду, проследовал вперёд за девушкой. * * * Музыка безжалостно громыхала, на сцене перед тесным танцполом надрывалась какая-то свежая ещё мало известная группа, развлекая отрывающуюся толпу. Андрей сидел поодаль на закруглённом кожаном диване за столиком в малознакомой компании, из которой по сути он знал только Агату и буквально часик назад приглашённого ей Герку - дух захватывающе какого красивого - сидящего сейчас к нему так близко, что каждое движение обжигало. Альфа был огромным, в буквальном смысле два на два, и довольно взрослым, насколько Андрей мог судить по его строгой внешности, короткой бородке и уверенным спокойным движениям. Он регулярно наливал Князю пол-рюмочки водки и стакан персикового сока, с неподдельным интересом наблюдая за тем, как омега опрокидывал в себя обжигающую жидкость и смешно морщил нос. Его увесистая ладонь лежала на бедре у Князя, и это было так неправильно, что Андрей из последних сил держался, чтобы не убежать домой. На другом краю дивана, как будто бы на расстоянии миллиона световых лет, сидела Агата, о чём-то оживлённо угорая в их совершенно разномастной компании, периодически ободряюще подмигивая Князеву. - Ты не бойся, он исключительно по альфам, - предупредила девушка, заприметив у входа в клуб своего знакомого. - Как так? - искренне удивился Андрей, таращась во все глаза на до жути брутального альфа-самца, приветственно кивающего Агате в ответ. - Ну вот так. Вьётся вокруг меня. Извлекаю выгоду. Было не совсем понятно, что они здесь ловили, до тех пор, пока отыгравшие свою короткую программу «шуты» не попёрлись тоже за столики. Агата их выследила мгновенно, специально занимая столик так, чтобы им было друг друга видно. Когда музыканты заметили «своего» в чужой компании, Балу наивно замахал Князю, чтобы тот присоединялся, Яша поперхнулся пивом, а Миха злобно зажевал свою губу изнутри. Анфиса к тому моменту ничего не наблюдала, так как успела уже накидаться и отключиться, сладенько посапывая прямо на столе. «Злись, злись, придурок» - думал Князь, стараясь как можно реже бросать взгляд на влипшего в свой диван альфу. Андрей хотел сделать ему так больно, как только можно. Постепенно пьянея от принятого количества алкоголя, омега стал откликаться на прикосновения Геры, и тот, получив одобрительную ухмылку от Агаты, окончательно распустил руки. Он скользил широкими ладонями по джинсам Андрея, забирался к нему под футболку, поглаживая затвердевшие маленькие соски, и чувственно целовал в плечо, ловя рваные вздохи в ответ. Князев уставился затуманенным взглядом в Михины наливающиеся кровью глаза, послушно подставляя свою шею под чужие мокрые губы, ахая от лёгких покусываний или болезненных прикосновений к серёжке в ухе. Осознав, что всё зашло для него далековато, Андрей повернулся лицом к Герке, мазнул губами по его губам, прошептав «спасибо», и пошатываясь, вылез из-за стола, направляясь в сторону уборных. Отсчитав до десяти, Гера тоже поднялся со своего места, собираясь проследовать за омегой, как они и договаривались, но Агата резко тормознула его за руку, кивая на вихрем промчавшегося в туалет Горшенёва. - Надеюсь, он там его не прикончит, - даже как-то взволнованно проговорил Гера, усаживаясь обратно. - Не прикончит, - хмыкнула Агата, утыкаясь в свой бокал с пивом. * * * Влетев в уборную, Миха сразу же поймал Андрея за шиворот футболки и под его испуганный писк затолкал парня в ближайшую кабинку, швыряя в и без того пошатывающуюся перегородку. - Это чё, блять, за представление? - злобно прорычал альфа, быстрым движением запирая дверь кабинки, хватая Князя за грудки и ещё раз прикладывая к стенке. - Не понравилось? - заплетающимся языком спросил омега, нарочно нагло заглядывая в бешеные глаза напротив, - Вы же сами мне сказали сходить с кем-нибудь поебаться. - Сука, - выпалил Горшенёв, в ярости снова ударяя Андрея башкой о туалетную перегородку, вызывая у того мученический стон, - И что же? Ты хочешь вот так? Здесь, в обоссанном туалете? Облизав пересохшие от волнения и лёгкого испуга губы, Князь сфокусировал пьяные глаза на чёрных омутах и, решив, что второго такого шанса ему может и не выпасть, выдохнул: - Да. Михаил жёстко врезался ртом в рот напротив, царапаясь клыками и кусаясь, и Андрей, зажмурившись, покорно подставлял губы и позволял настойчивому языку проникать в его рот, в голос постанывая от болезненного поцелуя. Ему было всё равно, как, главное, что Горшок его наконец-то, блять, касался. Горшенёв нетерпеливо расстегнул ремень князевских джинсов и, когда они звякнули о грязный пол, сквозь бельё сжал в ладони мошонку заскулившего омеги и рыкнул: - Снимай, блять, всё! Князя пробил озноб, но он всё сделал: с трудом вылез из ботинок, перешагнул джинсы, сам непослушными руками стянул с себя футболку и затравленно посмотрел в адово кипящие глаза альфы. Горшенёв также спешно избавился от своего свитера и накрыл пылающим торсом торс Андрея, толкаясь сквозь кожаные концертные штаны своим стояком в его пах, проскальзывая ладонями в его трусы и требовательно сминая его ягодицы. - Я сказал всё снимать, - процедил Горшок, стягивая с Князева нижнее бельё, специально задевая и царапая ногтями кожу. Омега крупно задрожал и хотел для опоры обнять плечи альфы, но тот взбрыкнул, упал на крышку унитаза и грубо притянул окончательно выпутавшегося из одежды Андрея за запястья, усаживая того к себе на бёдра и коленями заставляя раскрыться. Князев ткнулся губами в губы Михи, жалобно скуля и выпрашивая поцелуй, и Горшенёв засосал его уже слегка истерзанную им же нижнюю губу. Омега обвил руками шею альфы, с упоением пробегая пальцами по взмокшей коже и сжимая волосы на затылке, и когда Горшок всё-таки поплыл от его ласки, Андрей сам прильнул обнажённой грудью к горячему телу напротив и утянул альфу в долгий развязный поцелуй. Михаил вылизывал чужие губы, как будто бы заглаживая вину за предыдущую грубость, низко постанывая от удовольствия и подаваясь пахом навстречу трущемуся об него Андрею. Альфа жарко гладил спину Князя, сдавливая кожу до синяков, и Андрей тихонько охал в поцелуй. Плавно опустившись ладонями на бёдра, Горшенёв скользнул пальцами одной руки по слегка намокшей дырочке омеги, поглаживая чувствительную кожу вокруг и размазывая смазку по пальцам. Андрей рефлекторно напрягся, в испуге распахнув потемневшие до глубокого синего глаза. - Расслабься, Княже, - выдохнул ему в губы Михаил и, отвлекая оробевшего омегу влажным языком по щеке, протолкнул внутрь один палец, получая до невозможного сладкий стон в ответ. Омеги-парни туже и уже, чем девчонки, особенно, естественно, девственники, а порвать к хуям Андрея, как он собирался изначально, альфа уже перехотел. Князев проскользнул ладонями вниз по груди альфы и трясущимися от возбуждения пальцами принялся расстёгивать его ширинку. Миха довольно хмыкнул, мокро лаская языком ухо и кожу за ухом и не переставая медленно скользить пальцем внутри омеги. Горшенёв приподнял вверх бёдра, позволяя приспустить с себя штаны вместе с нижним бельём, и ткнулся торчащим членом в пах омеги. Андрей снова замер, тяжело сглатывая и одурело уставившись на Горшка. - Сильно будет больно? - жарко выпалил Князь, так наивно хлопая ресницами, что Миха не сдержал протяжного стона и скользнул в текущую дырочку уже двумя пальцами, заставив Андрея выгнуться и зашипеть от неожиданности. Свободной рукой Горшенёв схватил ладонь омеги и, поднося её к его лицу, произнёс: - Оближи. Князев начал послушно вылизывать собственную ладонь, пытаясь расслабиться под напором растягивающих его двух пальцев. - Больше, - рыкнул альфа, направляя князевские пальцы ему же в рот, и собрав достаточное количество слюны, опустил влажную ладонь вниз, - Возьми в руку. Вместе. Андрей, едва соображая, прижал свой, теперь казавшийся совсем небольшим, член к члену альфы и обхватил их своей ладонью, как велел Горшенёв. Омега старательно водил рукой вверх-вниз, лаская набухший стояк альфы и притираясь к нему своим, то и дело прикрывая глаза и уплывая от толкающихся пальцев внутри него, а в голове у него вертелась паническая мысль о том, что он не сможет, не вытерпит, потому что член альфы слишком большой для его несчастной задницы. - Миш, - одними губами пролепетал Князев, откидывая назад голову от удовольствия и доверчиво насаживаясь на чужие пальцы, - Миш, Миша, пожалуйста, скажи, мне будет больно? Конечно, от той ярости, что кипела в Горшке в начале, не осталось и следа. Сейчас он, разомлевший от нежничающего с ним Андрея, наслаждался крышесносным видом такого податливого омеги и сам ловил кайф от того, насколько им было хорошо вместе. «Вот ведь мелкий пиздюк» - мысленно выругался Миха, вслух лишь простонав протяжно, и поймав на себе завороженный взгляд Князева, залип на его запачканные чёрным веки и ресницы, подрагивающие от каждого глубокого толчка пальцев внутрь. - Не сегодня, - выдохнул Горшенёв и, накрыв своей ладонью ладонь Андрея, сильнее сжал оба члена, увеличивая темп, рвано и жёстко надрачивая им обоим и не вынимая из омеги пальцев другой руки. Окончательно теряя связь с реальностью, Князь уронил голову на Михино плечо, без остановки постанывая в голос и скользя пересохшими губами по влажной коже альфы. Длинные пальцы внутри ритмично давили на ту самую точку, члену было приятно тесно в крепкой хватке, и Андрею казалось, что он сам сейчас — один сплошной пожар в паху. Горшенёв порыкивал и боролся с желанием омегу просто сожрать, поэтому он, озверев, вонзился клыками в так призывно открывшийся перед ним изгиб шеи, и Князь, вскрикнув от неожиданной боли, судорожно сжался в накрывшем его оргазме. Охренев от того, как туго в этот момент омега обхватил собой его пальцы и следом представив, как же там внутри ему было бы в этот момент хорошо, Горшок с хриплым стоном догнал Андрея, заливая спермой их ладони. Альфа ещё немного расслабленно подвигался и осторожно убрал свои пальцы из пульсирующей дырочки омеги, от чего Андрей промычал облегчённо и обмяк, потрёпанным лоскуточком повиснув на Михе. Он загнанно дышал в плечо Горшка, боясь совершать какие-либо телодвижения, ведь после чего-то нереально охуенного в жизни, по правилам, всегда следует какой-нибудь пиздец. - Эй, - голос Михаила так низко завибрировал, что Князя прошибло на чувства, и он прижался губами к плечу альфы, в котором всё ещё по привычке прятал своё лицо. «Только не прогоняй меня» - кричали его ласковые касания, и Горшенёв это чувствовал. Этот едва уловимый колючий запах страха и паники, исходивший от Андрея, заставил михино сердце пропустить удар и съёжиться, Горшок нежно поцеловал омегу в налившийся кровью след от недавнего укуса и прошептал: - Надо вставать, Дюш, а то мы щас прилипнем друг к другу и так и присохнем. И к толчку тоже. На самом деле такой расклад Миху нисколько не огорчал, но ему ужасно хотелось вытереть обо что-нибудь липкие руки, чтобы иметь возможность снова прижимать к себе его Андрюшку. Князев тихонько рассмеялся, поднял, наконец, свою полупустую головушку и уставился на Горшенёва блестящими и какими-то слишком влюблёнными глазами. «Ебать, какие мы ещё пьяненькие» - подумал Михаил, осторожно снимая с себя парня и приваливая того к стеночке. Альфа поднял с пола князевскую футболку, варварски разорвал её на две части и протянул Андрею половинку, пока тот запоздало осознавал, что вот за это вот его точно жёстко выебут, только уже Агата. Горшенёв обтёрся многострадальной футболкой и, натянув на себя обратно штаны, помог пошатывающемуся Князю тоже привести себя в порядок. Андрей, пребывая в полном коматозе, совсем уж по-щенячьи заглядывал в лицо Михаилу, и тот, не выдерживая, мимоходом целовал парня то в макушку, то в щёки, то в живот, пока заставлял его одеться и влезть обратно в ботинки. Без лишних вопросов Горшок напялил на Князя свой свитер, чтобы уж если кто из них и щеголял голеньким, то точно не омега. - Пойдём, я вызову нам такси, - проговорил Миха, кивая головой на выход и отпирая дверь кабинки. - А Агата… - начал Андрей, но был жёстко оборван альфой: - Наагатился уже. Топай. Горшенёв подхватил Князя под локоть, протаскивая парня сквозь туман прокуренного туалета. - А Фиса? - уже не так уверенно спросил омега, скользя растерянным взглядом по михиному лицу. - Да пошла она нахуй.