Когда ты улыбаешься

Михаил поморщился, неимоверным усилием разлепил веки и попытался облизать болезненно пересохшие губы таким же жёстким языком. Сушняк заставил его поднять чугунную голову с подушки и осмотреться. Со стен на него поплыли размытые тёмные рисунки с жёлтыми горящими глазами, поэтому парень снова зажмурился и заморгал часто, удерживаясь от головокружения. Он вяло выпутался из одеяла, упёрся ступнями в ледяной пол и упал лицом в ладони.  Не сразу отыскав нужную ручку, Князев распахнул дверцу такси и вывалился на ночную улицу, припорошенную поблёскивающим под светом фонаря снегом. Он еле удержался от падения вниз на асфальт, и Горшок заржал над его грациозностью, всовывая таксисту купюры и выкарабкиваясь следом из машины. Альфа обхватил балансирующего Князя со спины, жадно вжимая его в себя и шумно вдыхая запах его растрёпанных волос. Андрей согнулся, пытаясь ускользнуть от михиного носа, смеясь и мило кряхтя из-за щекотных прикосновений. - А чё, предки не дома? - выдохнул Горшок, с глупой лыбой на лице не переставая распалять губами холодное ухо с маленьким колечком. - Н-неа, - хихикнул Князев, вывернувшись наконец из объятий и цепляя Миху за руку, - Свалили на дачу. Горшенёв обернулся назад и завис, разглядывая светлые прядки волос, разлетевшиеся на соседней подушке. Омега дрых, укутавшись от ушей до носочков в одеяло и уткнувшись лицом в стенку. Шмыгнув носом, альфа тяжело поднялся с постели и, скованно обхватив себя руками, поплёлся в сторону ванной.  Андрей несколько раз промахнулся ключом мимо замочной скважины, пока Миха не направил его ладонь. Князь пьяно хохотал на весь подъезд, и Горшку наблюдать за этим всем было весело, а ещё жарко из-за зацеловано алеющих губ омеги. Парни ввалились в прихожую, сразу же падая на пол в попытках разуться и стянуть куртки. Так и не поднявшись, они снова прилипли друг к другу, хаотично блуждая ладонями по коже и смазано облизывая чужие губы. Он включил свет, тихо прикрыл дверь, остановился напротив зеркала. Тело одолевал лёгкий тремор, напоминающий озноб, поэтому Михаил упёрся руками в стену по обеим сторонам от маленького зеркала. Он взглянул на своё отражение и сделал глубокий прерывистый вдох.  - Я, кажется, спать, - устав обжиматься, пробормотал Князь, как котёнок тыкаясь мокрыми губами и холодным носом в михину грудь. Горшенёв улыбнулся сам себе, умиляясь, заставил себя подняться и соскрёб сонную тушку омеги с пола, утаскивая его в кровать, прям совсем как девчонку. Не раздеваясь, поскольку лень было вылезать из кожаных штанов, он опустился рядом, насколько вообще можно было поместиться вдвоём на односпальной кровати, сдвигая Андрея к стеночке и натягивая на них одеяло. Понимая, что с трясучкой нужно что-то делать, Горшок залез в ванну, врубая горячий душ. Вчера утром он с Анфисой пускал хмурого, а вечером совратил малолетку, которого она чуть не угробила. Перед глазами снова всплывала картина с тем металлическим прутом возле князевского уха, который омега, похоже, даже и не заметил. Да и слава богу, пересрался бы знатно. Прямо как Горшок. - Гаврила, бля! - прорычал Балу, когда Горшенёв накинулся на брюнетку, хватая её за тонкую шею дёргающимися от ярости руками. Девушка вытаращила на него свои глаза, беспомощно болтаясь всем телом и открывая рот в попытках вдохнуть. - Ты же чуть не убила его! Тварь ебучая! - Миха бешено кричал в её покрасневшее от удушья лицо, как будто бы не замечая ударов по его рукам и пальцев, вцепившихся в его одежду. Парни пытались оттащить его. Его бы стошнило от самого себя, только пока было нечем. Руки затрясло сильнее от воспоминаний о том, каких дел он наворотил за один день, а ещё от того, какие картинки мелькали в его голове, стоило только подумать о том, что Князя могло вот так легко не стать. А ещё от того, что через дня два-три ему будет нужно.  - Да пусть бы и сдох твой княжок, - хрипло выплюнула Анфиса, согнувшись пополам от кашля и глядя прямо в глаза беснующемуся Горшку, которого парни всем весом своих тел придавливали к полу. Жёстко натерев кожу найденной мочалкой и распарившись до красноты, Михаил намылся первым попавшимся шампунем и вылез из ванны, заворачивая бёдра в чьё-то полотенце. Он дополз до кухни, жадно опустошил два стакана воды, открыл форточку и щёлкнул зажигалкой, побыстрее раскуривая сигарету в надежде получить хоть какое-нибудь облегчение.  Сейчас парень был почти в норме, всё ощущалось, как лёгкая простуда, но он прекрасно знал, что его ждёт впереди, и тоска уже протягивала к нему свои когтистые лапы. У него было ещё несколько нычек дома, если их, конечно, в ближайшем будущем не найдёт Фиса, у которой всё ещё есть ключ от его квартиры. Он уже послал её  вчера сразу после её выходки с Князем, но эта девушка так просто ещё никогда не отлипала. - Ты чего? - раздался заспанный голос Князя, и Миха, вздрогнув, повернулся к дверному проёму, - Не спится? Андрей, слегка припухший после вчерашних алко-приключений, в одних трусах и его, михином, свитере, с сияющим синяком на шее, пошатываясь, прошлёпал до ссутулившегося на табуретке парня и, прижавшись бедром к его плечу, запустил ладонь в его волосы. Миха с упоением прижался щекой к животу омеги, пусть и сквозь плотную ткань, как пёс, надеясь получить подтверждение тому, что он всё ещё достаточно хороший мальчик.  - Завтракать будешь? - промурлыкал Князев, ласково перебирая влажные прядки и вытягивая из застывших пальцев альфы истлевший до фильтра бычок. - Не, не полезет ща ничё, - прохрипел Горшок, - Чая, может. По просьбе Михи Андрей намутил сразу две кружки чая, щедро насыпав туда сахара, и утопал тоже в ванную, поскольку по всему телу местами неприятно стягивало кожу как напоминание о его недавних любовных похождениях. Тёплая водичка с пеной от шампуня приятно бежала по коже, и отрывки этих самых любовных похождений настойчиво лезли в голову омеги. Он, конечно, вчера знатно накидался, водку он вообще, кажется, пил впервые в жизни, у него до сих пор кружилась голова и тряслись ладони, как будто он всё ещё был пьян. Но если бы не это ядовитое топливо, то вряд ли бы всё дошло до того, до чего дошло, потому что Князеву бы смелости не хватило точно. Ему и бухенькому-то было до ссаного страшно бесить Горшка. И так-то, когда Миха прикладывал его башкой о стенку туалета, ему казалось, что целым или хотя бы живым он уже оттуда не вернётся. Но было же хорошо. Так хорошо, что Андрей, невольно скользнул ладонью вниз по своему животу, спускаясь ниже и ниже и шумно вдыхая распаренный воздух. «Дрочить на Горшка, пока он сидит за стенкой — это что-то новенькое» - промелькнуло в голове у омеги, но ему уже было тяжело остановиться. Утренние гормоны никто не отменял. Привычными движениями он обхватил свой привставший член ладонью, упёрся левой рукой в стену напротив и, надеясь на то, что громкое журчание воды всё прикроет, рвано задышал, набирая темп. Спустя минуту он понял, что этого ужасно мало, ведь теперь он вспоминал михины пальцы в своей заднице. Андрей разочаровано простонал, забыв о том, что в квартире был не один, и, как следствие, вскоре дёрнулся от звука распахнувшейся двери.  Горшок бесцеремонно отодвинул шторку и тут же встретился с обречённым, но таким жаждущим взглядом омеги. Андрей глупо замер в позорной позе, не пытаясь это как-то исправить, а даже наоборот, не удержался и издал ещё один неприличный стон. - Блять, - выдохнул Миха, окинув потемневшим взглядом шаловливые ручонки Князева, и, пока тот подвисал, Горшок уверенным движением вырубил воду, подхватил омегу под бёдра, закинул его к себе на плечо и потащил в спальню. Немножко охренев от происходящего, Андрей что-то пытался сказать, но, когда его опрокинули на кровать, мысль выбилась. Он томно заглянул в глаза Горшенёву, нависающему сверху и тоже разглядывающему его лицо. От Михи неизменно пахло куревом и почему-то мамкиным яблочным шампунем, и Андрей бы рассмеялся, если бы не горьковатый запах самого альфы, намешанный туда же, поэтому омега лишь глубоко затянулся всеми ароматами и заправил прядку волос Михе за ухо. Горшок удивлённо моргнул, чувствуя, как от этого простого, казалось бы, движения его сердце задрожало от нахлынувшей на него нежности. Он прикрыл глаза и склонился к Князю, плавно накрывая его губы своими, на что Андрей ответил горячо, мягко скользя языком и губами по губам, и провёл ладонями по обнажённой спине Горшенёва, притягивая его ближе к себе. Андрею буквально хотелось вплавить Горшка в себя, поэтому не долго думая, он обвил ногами его бёдра, завёрнутые в полотенце, и выгнулся навстречу, заставив альфу простонать низко и тяжело. Михаил подхватил омегу одной рукой за талию и соскользнул губами ниже, продолжая узорчато облизывать кожу, прошёлся по подбородку, ещё мокрым после душа шее и выступающим ключицам Князева, от чего он мелко задрожал и крепче сжал ладони на михиной спине. Альфа пропадал от этих касаний, до того чувственных, что Михе даже не с чем было их сравнить. Кто-нибудь когда-нибудь хотел его так? Нежно? Горшенёв спустился влажными поцелуями на тяжело вздымавшуюся грудь Андрея и пощекотал языком мелкие соски, мгновенно покрывшиеся мурашками. Ему хотелось сделать омеге запредельно хорошо, хотелось показать, какой он на самом деле, хотелось, чтобы омега понял, как оно может быть, без бешеных припадков и опостылевших ссор и ревности. Михе хотелось и в самом деле заслужить, оправдать любовь этого светлого парнишки. Андрей тихо застонал, блаженно запрокидывая назад голову и прикрывая глаза, и почувствовал, как он в буквальном смысле растекается в руках Михаила. Альфа сполз ниже, погладил ладонями живот омеги, ласково прищипывая кожу, и прочертил губами по коротким волосам в паху омеги. Князь лихорадочно выдохнул и покраснел, осознавая, в какой откровенной позе он сейчас находился, и запустил ладонь в волосы Горшка. - Ох, бля, - жарко всхлипнул Андрей и рефлекторно подался бёдрами вперёд, когда почувствовал, как чужие мокрые губы накрыли его изнывавший от желания член. Горшенёв развел руками его бёдра пошире, и скользнул ладонью между ягодиц, удовлетворённо осознавая, что там стало уже очень мокро. Не переставая медленно вылизывать член омеги, Михаил ввёл в податливое тело один палец и почти сразу же осторожно добавил второй, вызывая у Князя неконтролируемые похныкивания. Сегодня омега был таким открытым и отзывчивым, он доверял, он сам подавался навстречу ласковым рукам, желая получить больше. Альфа немного отстранился и, прочертив припухшими губами по рёбрам Андрея, проскользнул, насколько это было возможно, тремя пальцами в тугую дырочку, от чего омега сначала тихонько шикнул и вцепился в плечи Михи, но вскоре всё же расслабился, принимая. - М-ммиш, - дрожащими губами прошептал Князь, когда Горшенёв снова прильнул языком к его соску, не переставая безумно медленно и сладко растягивать его задницу, - Я хочу… хочу тебя. Альфа прорычал утробно, утыкаясь горячим лбом в грудь Андрея, убрал пальцы, погладив кожу вокруг раздразнённой дырочки и, выпутавшись из полотенца, плавно провёл ладонью по своему стояку, размазывая по всей длине собранную у омеги смазку. Миха притянул Андрея ближе к себе с безмолвной просьбой раскрыться получше и медленно толкнулся головкой внутрь, придерживая парня за бёдра. Было бы намного проще сейчас перевернуть его, поставить на колени, заставить прогнуться и подставиться, но Горшку хотелось наблюдать за реакциями Андрея, хотелось всматриваться помутневшими глазами в его пылающие щёки и капельки пота, проступившие на его висках. Князев широко распахнул глаза, хлопая бледными ресницами и слепо уставившись в потолок, и громко всхлипнул, втягивая воздух сквозь зубы, когда альфа туго проскользнул глубже. Андрею было не то, чтобы прям сильно больно, но растянутые стенки обжигало, внутри всё неконтролируемо пульсировало и сжималось, когда, наоборот, нужно было расслабиться, и он понимал это, но не мог, никак не мог, и от следующего, ещё более глубокого толчка, омега отвернулся, зажмурился и задышал тяжело и часто, закусив пальцы своей руки. Князев был таким узким, как будто его и не растягивали до этого, и Миха запоздало думал, что, может быть, нужно было потянуть ещё немного, хотя ничто особо не поможет, когда речь идёт про первый раз. Он остановился, опустил тёплую ладонь на окаменевший живот омеги, успокаивающее поглаживая, и нагнулся к лицу парня, прижимаясь губами к уголку его рта. Горшенёв старался сделать всё как можно аккуратнее, потому что Андрюшу он обижать не хотел. Альфа медлил, и Князь паниковал в своей черепушке, что это, наоборот, не помогало, но когда Михаил всё-таки двигался, становилось вообще невыносимо, и омега еле слышно заскулил, от стыда пытаясь укрыть своё лицо ладонью, которую Горшок настойчиво убирал.  - Тише, тише, - прошептал Горшенёв, покрывая щёку омеги лёгкими поцелуями и не переставая гладить его везде, докуда только доставал, - Ещё совсем чуть-чуть. Альфа отстранился, накрыл своей ладонью немного опустившийся из-за дискомфортных ощущений член Андрея, плавно поглаживая его и слегка сжимая, и стал толкаться в омегу медленно, но достаточно глубоко, не выходя из него до конца. Князь старался переключить внимание на ласки Горшенёва, он разлепил намокшие ресницы и впился безотрывным взглядом в напряжённый торс альфы, его поблёскивающие от пота плечи и руки, крепко удерживающие омегу на месте, и вдруг понял, насколько Михе было трудно держаться. Андрей даже успел подумать о том, что это было какое-то нереальное зрелище, потому что Горшок и сдержанность понятия полностью противоположные. Он встретился взглядом с пожиравшими его почти чёрными глазами Горшка, и тот простонал измучено, но не сорвался. Они безотрывно смотрели друг на друга, и то ли Андрей наконец-то расслабился, то ли смазка потекла в нужном количестве, но жгучие толчки стали превращаться в скользкие, ровные, размеренно проходящиеся по каждому миллиметру внутри, и всё ощущалось вообще не так, как с пальцами, было гладко и раздражающе приятно. Князев чувствовал себя таким упоительно заполненным, альфа неторопливо, но настойчиво проникал в него глубже и глубже, чужая ладонь сжимала его вновь поднявшийся член, и парню уже хотелось, чтобы эти движения вообще никогда не прекращались. Омега сдался, прикрывая глаза от накатившего на него удовольствия, расслабленно раскинул руки по сторонам и, сам того не замечая, начал двигаться навстречу альфе, насаживаясь на его член, шумно выдыхая с матерными выражениями и несдержанными стонами. Горшок самодовольно и хищно улыбнулся, наблюдая за улетающим Князем, и вскинув повыше его бёдра, слегка изменил угол проникновения, вгоняя свой член до упора и надавливая на нужную точку внутри, и Андрей вскрикнул, но так сладко, что для Михи на всё загорелся зелёный свет. Он закинул ноги омеги себе на плечи, открывая себе больше доступа, властно впился пальцами в его бёдра и начал толкаться ритмично и максимально глубоко, слетая с катушек от князевских страстных стонов и ругательств, срывающихся с покусанных губ.  - Твою… мать… - разорвано протянул Князь, комкая в ладонях простынь, и мелко задрожал из-за волнами приближающегося от каждого скольжения внутри оргазма.  Горшенёв безотрывно наблюдал за тем, как Андрея крыло от его члена внутри. Несколько раз толкнувшись резче и размашистее, он с особенным наслаждением выбил из Князева ласкающие уши крики, а после сам еле удержался из-за вида кончающего под ним омеги. Князь, даже не притронувшись к собственному члену, залил спермой свой живот и сжался так сильно, что у Горшка вырвался такой же громкий полу-рык.  - Стой-стой-стой, - на выдохе пробормотал Андрей, пытаясь отстраниться и упираясь ладонью в плечо Горшенёва, - Умоляю, подожди. Князя лихорадило, и его всё ещё стискивало вокруг михиного набухшего члена, который в эту секунду казался охуеть каким огромным, от чего по щекам у омеги скатилась пара слезинок.  Михаил, обалдевший от такого его Андрея, сжал челюсти и низко промычал. Он был безумно недоволен остановкой, всё его тело горело и требовало продолжения, но плавно вышел из омеги, и тот ахнул и совсем растёкся, разморённый. Не хотелось терзать его и дальше, поэтому Горшенёв лишь перевернул ещё слабо соображающего Князя на живот, завалился на парня сверху, распластывая под собой, и уткнулся носом в его ухо, опаляя горячим тяжелым дыханием. Он накрыл руки Князева своими, сплетая их пальцы, и просто притёрся членом к сведенным ягодицам омеги, быстро доводя себя до разрядки. - Охуеть, - первым подал голос Андрей, также загнанно дыша и пытаясь отвернуть свой нос куда-нибудь от михиного пылающего лица, чтобы глотнуть свежего воздуха.  Горшок фыркнул, зажимая завозившегося под ним омегу, и нагло занюхивая спутанные светлые волосы, провибрировал: - Понравилось? Князь подумал, что скажи он сейчас «нет», матушка нашла бы потом его растерзанное тельце, потому что Миха бы принялся продолжать ебать его до тех пор, пока он не скажет, что понравилось. - Понравилось? - с рыком повторил альфа, и безжалостно вдавил Андрея в кровать ещё сильнее, и Князев, вовсе не от страха, а из-за того, что был честным мальчиком, выкрикнул: - Да ёбаный в рот, конечно, понравилось!  - В рот ещё пока не ёбаный, - заржал Горшок, и удовлетворившись наконец-то ответом, скатился с Князя, укладываясь на спину рядом.  Андрей со стоном тоже перевернулся, раскидываясь на тесной кровати, и Михе мстительно прилетело по животу его рукой. Князев пялился в потолок и размышлял о том, какой же он заляпанный со всех сторон и как же лень сейчас было идти снова мыться, а потом ещё менять постель, и как это сделать, чтобы мама не заметила посторонних запахов и многозначительных следов. Горшок поглядывал на омегу и искренне не понимал, за что ему так повезло.    Миха «прогостил» у Андрея все выходные и уехал только тогда, когда до возвращения родителей оставался всего один час. Они неоднократно закрепляли достигнутый результат с князевским раскрепощением, и омега и его пятая точка находились в таком ахуе, что тем вечером воскресенья он даже рад был выпроводить уже Горшка за дверь и залечь спокойно в горячую ванну. Таким его и нашли родители, разбудив настойчивым стуком в дверь ванной комнаты и обеспокоенными вопросами о том, почему он не откликался. Князев лишь облегчённо выдохнул, что родители не стали выламывать дверь ради его спасения и не увидели его нещадно покрытое засосами тело. Он завернулся в огромный папкин халат, специально прикрывая все следы преступления, и бегло бросив «привет» и не глядя родителям в глаза, пулей промчался в свою комнату.  Ему казалось, что предки всё-таки всё поняли, потому что следующим утром мама достала расспросами о том, как он себя чувствует, ничего ли у него не болит, и даже заставила его померить температуру, хотя щёки у Андрея горели вовсе не из-за простуды.  Он слинял в училище, но порадовался этому весьма не долго, потому что там сразу же столкнулся с упрекающим взглядом Агаты.  - Ну ты, Андрей, и скотина, конечно, - выпалила девушка, встречая его у входа в учебное заведение, - Хоть бы позвонил. Мы с Герой все измучились в догадках, живой ли ты вообще.  - Почти мёртвый, если честно, - просмеялся Князь, извиняясь крепкими и долгими объятиями.  Все мышцы в его теле ломили, укус Горшка под высокой водолазкой больно тёрся о ткань, а о пострадавшей своей заднице он вообще старался не думать. Особенно, когда пришлось усесться на комфортабельную любимую лавку за партой.  - Ну, не томи, - жарко прошептала девушка, опустившаяся рядом с ним на совместной паре, как только препод отвернулся к доске, что-то бубня себе под нос. - Да чё рассказывать-то… - замялся Князев, делая вид, что начал что-то рисовать на полях своей тетради, а уши его предательски заалели, и Агата сначала поражённо вскинула брови, а потом прыснула от осознания.  - Ну, поздравляю, чё! - тихо засмеялась девушка, хлопнув его по ноге под партой, - Я хочу все подробности! - Нет-нет-нет-нет-нет, - выпалил Князев, тоже расплываясь в застенчивой улыбке.