Когда ты улыбаешься

В первый раз эта идея посетила Миху ещё в середине декабря, когда к ним в гости внезапно зарулила Агата. Князев был ей несказанно рад, несмотря на то, что минут пятнадцать девчонка рыдала без остановки. Горшок сначала не на шутку перепугался, какие только мысли в голову не лезли, и он даже принимал участие в отпаивании её водичкой. Потом выяснилось, что какая-то там её очень горячо любимая девочка уехала с родителями навсегда из Питера, и Миха, психанув (тоже, блять, проблема!), их двоих оставил на кухне, хотя мысли о том, что Андрюшку точно также родители могли бы куда-нибудь увезти, заставили его немного подгрузиться. В конце концов, Князев с предками из-за переезда довольно сильно поругался, насколько Михе было известно, омега даже ездил к себе домой только в рабочее время, чтобы ни с кем не пересекаться. Между ними царило гнетущее молчание, и кто знает, каким будет следующий шаг мамочки и папочки: примирительный или наоборот. Конкретно Миха в таких ситуациях всегда был готов к подлянке. Пока Андрей суетился вокруг своей подружки, чуть ли не сопельки ей подтирая, Горшенёв ревновал самую малость, но в местный ликёро-водочный, в качестве моральной поддержки, кабанчиком всё-таки метнулся, долго думая, что им взять, ведь пиво - это больше для расслабона, для праздника, а для любовных страданий идеально бы подошла водка, но Князь с Агатой были ещё, можно сказать, малышня для такого мощного напитка. В итоге Миха притаранил домой несколько бутылок вина и шоколадок, водрузил это всё на стол, и они засели на кухне до глубокой ночи. Ну, малышня засела. Горшенёв не бухал, потому что хотел держать себя под контролем, а без алкашки ему было, мягко говоря, скучновато и тяжеловато, он уже не мог сказать, какую по счёту сигарету выкурил за тот вечер. Мыслями он постоянно скатывался туда, куда бы ему очень не хотелось катиться, но это была его привычная наклонная с липкой ямой в конце, куда он однажды обязательно вляпается снова и увязнет, устав месить лапками. Ему всё было муторно и хронически тошно, будто сама гравитация ожесточённо обрушивалась вместо всей планеты на него одного. Уже не было физически больно, но порой хотелось, чтобы было. И только оживлённая, светящаяся и убаюкивающая лазурь в глазах Андрюшки всё ещё могла иногда возвращать ему невесомость. В общем, Горшенёв рано отчалил спать, чтобы вырубить заводящийся в мозгах моторчик, а когда внезапно посреди ночи проснулся, с кухни доносилось вполне себе сносное бренчание на гитаре и песнопение. Михаил с удовольствием отметил «свою школу», ведь под его чутким и пылким руководством Андрюха уже научился лабать Цоя, и вдруг подумал, а почему это Князь сам не пел свои песни. Его звонкий и чистый голос разливался по всей квартире, заставляя михино сердце тихонечко трепыхаться в груди, и Горшок довольно тянулся на матрасе, балдея от своего омеги ещё больше. Вся неделя, можно сказать, выдалась богатой на встречи. Из тура вернулся Лёха, также совершенно внезапно завалившийся к ним на хату. Андрей, увлечённый новой работой, в тот день сидел прямо на полу, обложившись со всех сторон стаканчиками, красками и листами А3, из которых потом должна была получиться какая-то композиция из историй для их квартиры. На голове у него шумели огромные наушники, подключенные к валявшемуся рядом кассетному плееру, поэтому никакой возни в прихожей он не слышал. Горшок, впрочем, прекрасно понимал его взбудораженное состояние творца и весь день парня не трогал, даже не спрашивая, чё у них имелось похавать, перебиваясь бутерами и вообще стараясь не отсвечивать. Возможно, заразившись от Князя, Миха тоже в этот день вцепился в гитару, оккупировав кухню, не смотря на то, что нового ничего не писалось, просто появилось какое-то воодушевление погреметь. И в это вот взбаламученное царство ввалился ещё и Лёха, сходу кидая в Горшка свой коронный вопрос: ⁃ Ну чё опять отчудил, говнюк? При виде младшенького своего брательника Михаил просто не мог не расплыться в широкой лыбе. Они долго стояли в прихожей, стискивая друг друга в слишком жёстких объятиях, со всей дури похлопывая по спине и плечам и смеясь даже без наличия шутки. Миха потаскал немного, чисто ради символической братской вздрючки, Лёху за короткие волосы, потрепал по щеке и уволок за плечи на кухню, сразу же заваливая расспросами о его первом в жизни концертном туре. Горшенёв-младший вываливал всё, и про успехи, и про косяки, с горящими глазами, Миха жадно слушал, подкидывая ему ещё вопросов как дровишек, не признаваясь себе, что делал это не только из искренней любви и гордости за брата, а ещё и для того, чтобы на обсуждение его самого ни сил ни времени ни у кого не осталось. Но Лёха никогда о нём не забывает. Поэтому, устало выдохнув после своих эмоциональных монологов, он всё равно отвёл взгляд в стену и проговорил: ⁃ Мать совсем извелась. Говорит, в этот раз тебя чудом и нашли, и откачали. Михаил вздохнул шумно, завертел в пальцах зажигалку, утыкаясь в неё взглядом и явно не собираясь ничего на это отвечать. Нечего было говорить. Всё так. ⁃ Ладно, ну ты… как сейчас? - Лёха сдался, как всегда, понимая, что лучше пойти на попятную, чем потерять с братом, до скрежета зубов не принимающим наставления, контакт. ⁃ Да нормально, чё, - как можно более буднично ответил Горшок, - К репам надо возвращаться, столько всего ещё намутить надо, ё-моё. ⁃ Да-да, это верно, - выдохнул Горшенёв-младший, пытаясь как-то поймать глазами михин бегающий взгляд, - Мать ещё говорит, омега у тебя какой-то… завёлся. Хороший. На этих словах Михаил не сдержал застенчивую ухмылку, как бы отвечая, мол, всё-то вы знаете. ⁃ Сидит, вон, в комнате, слышишь, мурзится? - просмеялся Горшок, и Лёха, приятно удивлённый счастливой улыбкой брата, наконец-то обратил внимание на слабую музыку и тихое подпевание, доносившиеся из глубины квартиры. ⁃ Ну пошли, познакомлю, ё-моё, - добавил Миха, вскакивая с табуретки. Парни несколько минут ещё постояли в дверном проёме, разглядывая увлечённого Князева, как в зоопарке, дожидаясь того момента, когда же он, наконец-то, поднимет чумазое от красок лицо и испуганно подскочит на месте, обнаруживая, что не один. Андрей рывком стащил с себя наушники и, вылупившись во все глаза на братьев, заикаясь произнёс: ⁃ П-п-ривет. ⁃ Познакомься, Княже, это мой Лёха, - довольно скалясь своей острозубой улыбкой, Горшок снова закинул одну руку на плечи брата, а второй похлопал по его груди. Горшенёв младший в этот момент зашевелил беззвучно одними губами, только для Андрея выговаривая: ⁃ Спасибо. *** ⁃ Ну нет же, блин, Мих, не так! - прокричал Князь, подрываясь с места и подлетая к Горшку, уже с психом отбросившему листок с текстом, - Тут же ржачная история, а ты грузишь опять! ⁃ Да не умею я твои эти присказки рассказывать! - огрызнулся Миха, толкая надвинувшегося на него Андрея в плечо и грозно зыркая своими искрящимися глазами, - Напиши нормальный текст тогда, пусть это будет в песне! ⁃ Да весь прикол в том, что это ЕБАНАЯ ПРИСКАЗКА! Повисла секундная пауза, и Балунов шмыгнул носом, специально погромче, чтобы напомнить этим двоим, что они здесь не одни. Он скосил глаза на Яху, и тот помотал головой: «Забей. Щас проорутся и всё будет норм». ⁃ Ну вот давай тогда сам, - раздражённо прошипел Горшок прямо в распалённое лицо Князя и, ехидно прищурившись, впихнул микрофон ему в руки. Андрей, прекрасно понимая, что его откровенно берут на понт, но уже не в силах (и не в желаниях) урегулировать ситуацию мирно, схватил микрофон и, вкладывая просто всё своё актёрское мастерство (в надежде, что оно имеется) начал: Два вора, лихо скрывшись от погони, Делить украденное золото решили. На старом кладбище вечернею порою Уселись рядом на заброшенной могиле. Горшенёв заулыбался хищно и повернулся к пацанам, пылая глазами и кивая: «Играйте, играйте!» И вроде поровну досталось им богатства, Но вот беда – последняя монета. Один кричит: «Она моя – я лучше дрался!» «Да что б ты делал, друг, без моего совета?!» ⁃ Отдай монету, а не то я рассержусь, - злобно, уже вживаясь в роль, произнёс Горшок, подскочив к микрофону в князевской руке. ⁃ Мне наплевать, я твоей злости не боюсь, - протянул Андрей, принимая эту игру, уже чувствуя, что повёлся на что-то сумасбродно горшенёвское, но не решаясь остановиться, понимая, что Михе это безумно нравится. Вся песня, поделенная на двоих, пролетела будто вихрь, уносящий Князева куда-то очень далеко из реальности, и он, загнанный эмоциями, в итоге обнаружил себя в полной тишине и грубо впечатанным в чужие губы. ⁃ Вот и пой, - выдохнул Горшенёв, выпуская задыхающегося Князя из поцелуя под неловкое покашливание пацанов за спиной. *** Миха мяться и тянуть резину не любил. Если уж он чем-то загорелся, то ему немедленно нужно это поджечь, чтоб полыхало. Поэтому в предновогодней суете они принимали участие в нескольких концертах в местных рок-клубах, и Горшок безапелляционно вытаскивал Андрея на сцену в качестве второго вокалиста. Только начав работу над новым альбомом, они уже исполнили вместе пару свежих песен, для разогрева, так сказать, и толпа их приняла нереально воодушевлённо, во что Князев всё никак не мог поверить. Он, в своих фирменных балахонах, с обновлённым, ставшим ещё желтее и ярче шухером на голове, рассказывал собственные истории, пел, оживлял их, он бесновался на сцене вместе с Горшенёвым, мог ли он когда-то такое себе представить? А теперь это всё происходило в самой настоящей реальности, и от шока, перемешанного с адреналином и счастьем, у Князя просто башню срывало. Перед каждым концертом он взволнованно метался по гримёрке, не зная, куда себя деть и как попросить Горшка оставить эту затею, но после каждого концерта он с заполошным сердцем запрыгивал на этого же самого Горшка, бил его от эмоций в грудь и с полоумной улыбкой на лице кричал ему, как же это было круто. Горшенёв и сам заводился со всего, как давно уже не бывало (точнее давно не бывало без дополнительных веществ), то ли от перевозбуждённого омеги рядом, то ли просто поймав это дикое второе дыхание, и они вместе до упада угорали на сцене, а после, запыхавшиеся и потные, зажимали друг друга по туалетам, стараясь поскорее справиться со своим сумасшествием. Только одно омрачало князевское сердечко - это родители, с которыми всё никак не склеивалось обратно. Сначала Андрей на них злился, что они вели себя с ним, как с маленьким ребёнком, что пытались ограничить его свободу и имели претензии к его выбору, а потом, по прошествии приличного времени, понял, что всё-таки он сам накосячил, можно сказать, он кинул их, просто поставив перед фактом, что съезжает к мужику. В то время как он для них, конечно, навсегда был их малышом, они поэтому к нему так трепетно и относились и прощали ему все его закидоны. Князев пришёл к печальному выводу, что лучше поздно, чем никогда, и, еле уломав Миху составить ему в этом нелёгком деле компанию, попёрся попросить прощения и приглашать родителей на их концерты. Оставалось всего недели полторы до Нового Года, и Андрею так хотелось оставить все неразрешённые проблемы позади. Парни заявились к Князевым одним обычным будним вечером с нелепым тортиком, который омега слишком нервно и недовольно выбирал в магазине, и Горшенёв, подсобравшись, подготовившись держаться и защищать своего омегу не смотря ни на что, сам вдавил знакомую кнопку звонка. Защищать к михиному удивлению никого не пришлось. Надежда, только завидев на пороге родные лица, сразу же ударилась в слёзы и притянула к себе своего ребёнка, зацеловывая его лицо до дыр. Сергей на странные звуки кубарем вывалился в прихожую и, оглядев эту картину, тоже чуть не пустил скупую мужскую слезу. Да чего там говорить, Горшок и сам еле справлялся с пощипывающим носом, изо всех сил прогоняя свои мечты о такой же вот идиллии с его родителями. * * * Жизнь неслась, безудержно ускоряясь, до нового года оставалось уже меньше недели, и у всех людей между развешиванием мишуры по окнам и закупкой крабовых палочек намечались ещё и корпоративы и тусовки с одноклассниками и однокурсниками, что и Князева не обошло стороной. - Я же тебе не сиделка, - язвительно передразнивался Андрей, стоя перед зеркалом в ванной и укладывая торчком (Горшок говорил — одуванчиком) свои волосы. Миха, привалившись плечом к косяку и деловито скрестив на груди руки, рассматривал нарядившегося на вечеринку омегу и ворчал ради приличия. Не то чтобы Горшенёв был деспотом и хотел бы привязать Князя к батарее, просто периодически его подкармливая и поёбывая, но иногда эти мысли у него в голове проскальзывали, особенно вот в такие вот моменты, когда Андрей был слишком красивым и собирался выйти без него из дома. - Ну Миш, ты же сам отказался, - проговорил омега, быстро скользнув взглядом по угрюмому лицу Горшенёва, стараясь не задерживаться на таранящих его тёмных глазах, - Пошёл бы тоже. - Извини, но к Герычу, - Миха многозначительно поиграл бровями, - Я больше не хожу. Князев закатил глаза от этой «потрясной» шутки, в последний раз удовлетворённо оглядел себя в зеркале и развернулся к выходу, не собираясь обламываться с приглашением на тусыч у Герки на хате, тем более сейчас, когда он совершенно внезапно выяснил, что они с Агатой и в самом деле замутили. Там собирались почти все его однокурсники и, учитывая, что никакие выпускные они вместе не праздновали, на эту вечерину очень хотелось пойти. - Блокаторы выпьешь? - пробухтел Горшок, просверливая омегу взглядом исподлобья, на что Андрей недовольно вздохнул и поджал губы, дожидаясь, когда же альфа уже отодвинется и даст ему пройти. - Я что, шлюшка какая-то у тебя что ли? - фыркнул Князь, упёрто наступая на Миху, нисколько не ведясь на эти вот его провокационные, якобы устрашающие, гримасы. - Ну лёгкая слабость на задок имеется, - уже не в силах сдерживать прорывающуюся наружу наглую улыбку съехидничал Горшенёв и с наслаждением поймал охреневшее от возмущения, но такое же ржущее выражение лица Андрюхи. Альфа сгрёб всё ещё шуточно сердитого Князя в свои объятия, и мягко, почти одними губами прикусывая его щёку, промычал: - Так бы и сожрал тебя. - Вот вернусь — пожалуйста. После таких обещаний омегу пришлось отпустить, конечно. Ребятки заверяли, что у них будет домашняя посиделка, все свои, всего, может, часика на четыре. Ехать вместе для Горшенёва значило весь вечер давить диван и дымить, наблюдая за весельем вокруг, потому что перетирать интересные ему темы там вряд ли будет с кем. Либо это предполагало, что он не сдержится и снова откроет бухательный сезон, что очень бы хотелось сделать, но ради их мира, который ещё совсем недавно устаканился, пока можно было и подержаться. Поэтому Миха спокойненько тусил дома и вдумчиво перечитывал Лавкрафта в тот момент, когда тишину разорвало брякание старого телефона. Парень лениво поднялся, на ходу докуривая сигарету, дошёл до аппарата и, почесав своё пузо сквозь мятую майку, снял трубку. ⁃ Слышь ты, шут гороховый, - мерзкими плевками на Горшка из трубки полетел чей-то взвинченный голос, - Твой опездол Андрей у нас, такой же торчок, как и ты, и… ⁃ Да вы чё, укурыши, совсем охуели что ли, - ошалело просмеялся Михаил, - Пошли нахуй, - и сразу же шмякнул трубку обратно. «Андрей у них, ебать, конечно. Андрюха у друзей дома, созванивались полчаса назад. Да и не употребляет ничего, чё несут, ё-моё, заебали» - подумал альфа, завалившись обратно в свою полудрёму, пока его не выбесил следующий настойчивый звонок. ⁃ Да ёб твою мать, кто это, чё за приколы у вас? - выпалил Горшок, злостно сдавливая телефонный аппарат. ⁃ Андрюха уже дома? - на фоне громыхающего шума и визгов раздался крайне невнятный пьяненький голос Агаты, - Кажется, мы его немного потеряли. ⁃ Вы его… что? - произнёс Михаил, срываясь на рык и чувствуя, как холодеет от страха и осознания его затылок.