Полюбить тебя снова

Старейшина тепло улыбнулась и склонила голову в сторону Сигюн, пока что ничего не говоря. Ее глаза с любопытством, но без наглости и вызова изучали гостью, снисходительно и радушно. Они появились в разгар тренировки, где ученики во главе с Кецилием пытались как раз открывать порталы, а Старейшина наблюдала со стороны, чтобы не было допущено ошибок. Ради Локи она решила взять пятиминутную паузу, чтобы встретить гостей соответствующе. Остальные со скрытым любопытством глазели на Локи и в особенности на его миловидную спутницу. Мало кому верилось, что с Локи может уживаться кто-то кроме Баст, еще и девушка, еще и такая очаровательная — глаз не оторвать. — Здравствуйте, меня зовут Сигюн, очень рада познакомиться, наслышана от Локи о вашем чудесном месте. Надеюсь, мы вас не стесним. Она протянула руку для приветствия. Старейшина, несмотря на спрятанные в рукава руки, освободила ладонь и протянула ее в ответ. Локи заметил, что ее пальцы стали бледнее и как будто бы тоньше, а у самой женщины на лице скрытая усталость. Прошло, казалось бы, не так много времени с его ухода, но мельчайшие изменения были видны уже сейчас. — Оставайтесь у нас сколько потребуется. Буду рада узнать вас ближе. Сигюн улыбнулась, но устало, и встала ближе к Локи. Он чувствовал, как она хочет избежать лишнего внимания, но не подает виду — видно, считает это признаком плохого тона. Он просто знал, как она себя ведет в подобных ситуациях: молчит, улыбается и жмется за кого-нибудь. Локи приосанился и решил забрать всю ударную дозу внимания на себя, чтобы у Сигюн была какая-то передышка. В конце концов, он когда-то был единственным экзотическим фруктом здесь. — Вы все знали, да? Старейшина снисходительно улыбнулась, даже как-то хитро, и кивнула. Позади нее Локи заметил какое-то движение и переместил фокус внимания на приближающуюся фигуру, быстро направляющуюся в их сторону. Знакомая бритая готова, темная кожа и зеленый тренировочный костюм. Локи предвкушающе улыбнулся. — А вот и Карл. — Ваша божественность! Карл неожиданно обнял Локи и похлопал его по-дружески по спине, а потом отстранился и посмотрел ему в глаза открытым взглядом. На его радушном лице растянулась широкая лыба — неужели и вправду рад его видеть? Наверное да, раз еще ему не прилетело под дых. — Наконец-то! А то без тебя тут совсем спокойно. Даже Баст запропастилась! — Баст? — шепнула Сигюн. — Потом вас познакомлю, — бросил Локи через плечо и тут же пояснил: — Это кошка. А это Карл. Мужчина с любопытством оглядывал ее, но не слишком нагло, с уважением относясь к каждому гостю, а особенно к той, кто имеет вес в глазах Локи. — А вы, леди, должно быть… — Сигюн. Карл недвусмысленно смотрел попеременно на каждого из них и остановился взглядом на Локи, как будто бы даже с обидой смотря на него. Ну, все было понятно. — Ты не рассказывал. — Даже как-то с упреком, но Локи знал, что это наигранно. — Ты все знать не обязан, друг мой. — А мы друзья, оказывается? Не знал! Сигюн хихикнула, и Карл подмигнул ей. — Ладно, оставлю вас. — Карл галантно пожал Юн руку, хотя было видно, что ему страх как любопытно. — Надеюсь, нам удастся еще пообщаться. — Конечно. Карл умчал (у него было какое-то дело в городе), не задерживаясь, и Локи с Сигюн снова остались в компании Старейшины. — Не знала, что ты местный любимчик, — хихикнула Сигюн. — Пришлось им стать. Сигюн зевнула, и только тогда Локи понял, что и сам бы не прочь уйти на боковую — все-таки их внутренние часы все еще ориентировались на Нью-Йорк, а там, должно быть, уже к ночи дело идет. Вот и сморило обоих. — Я провожу вас до комнаты, — смекнула Древняя и сделала паузу — вдруг кто-то из них захочет жить отдельно, — но никаких возражений не последовало, поэтому она приглашающим жестом указала на вход в Храм. Сигюн со слабым энтузиазмом разглядывала архитектуру внутри (у нее еще будет возможность изучить все как следует) и старалась не отставать от Локи, чтобы вдруг не заблудиться. Древняя коротко рассказала о расположении основных составляющих Храма: библиотека, зал медитаций, столовая, — а остальное обещала показать в ближайшее время или же обратиться к Карлу; после остановилась у лестницы на второй этаж и распрощалась с гостями. Комната Локи встретила тишиной — никто не заходил сюда после его ухода, потому что Старейшина по своей инициативе попросила придержать за ним комнату. Все осталось на тех же местах, где и лежало до ухода Локи, и даже немного запылилось. Даже брошенный айпад одиноко распластался на полу, покрытый тонким слоем пыли. Сигюн первым делом высунулась в окно, которое неистово заскрипело и сопротивлялось, лишь бы не быть открытым, но под упрямой рукой поддалось, изучила колоритный вид, совсем не похожий на Нью-Йорк, и переключилась на стол, где стопками лежали некоторые книжки и дневник Локи. Ни к чему не притронулась, правда, просто посмотрела, но Локи решил про себя потом ей показать свои сбережения. Потом оглядела маленький столик, футон на полу и две узкие подушки. Локи внимательно следил за ней, ее реакцией и пыталась предугадать ее мысли. — Если тебе мало этого места, я попрошу комнату побольше. — Он уж не стал предлагать жить отдельно, это было бы странно. Наверное. Или нет… Или все же да? — Нет, все в порядке. Здесь очень уютно, — заверила его Сигюн. — Просто непривычно. Но я привыкну. Главное, что ты рядом. Локи чуть нахмурился: ему не хотелось, чтобы Сигюн принуждала себя к чему-либо, даже если это просто адаптация к тесноте. В опровержение его мыслей она подошла и мягко обняла его, так что он на секунду почувствовал себя в прошлом, в том самом безмятежном, когда светлых дней было больше, хоть и приходилось считать проведенные наедине минуты, бояться отца и злиться на Тора. — Спасибо, — прошептала Юн и уткнулась носом куда-то Локи в грудь, в кофту. — Спасибо, что делаешь столько для меня, что идешь на все уступки, возишься со мной, терпишь мои капризы… Я очень ценю это. И я обещаю, что тебе не придется… — Тише… — Локи погладил ее по голове, тем самым заставив замолчать. — Не надо, Юн. Забота о тебе не бремя для меня, никогда не будет. Я же обещал, что не отпущу тебя никогда. Это также значило, что я буду давать тебе все, в чем ты нуждаешься, что ты захочешь. К тому же ты единственная, чьи прихоти я готов выполнять беспрекословно. Поэтому пользуйся этим вдоволь, идет? — он чуть отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза и убедиться, что она в порядке. — Чего бы тебе сейчас хотелось? — Спать? — неуверенно протянула она. Локи потер лоб. — Да, было бы славно. В непринужденной тишине они разложили вещи, переоделись, по очереди умылись, и настал момент отхода ко сну. Локи расправил одеяло, задернул тоненькую штору и лег у стены — ему казалось, что так Сигюн будет спокойнее, с краю. Она потопталась, разглаживая пижамные шорты и майку в сердечко, которые не вязались аскетичной обстановкой, а потом, словно кошка, нырнула под одеяло. — Спокойной ночи? — едва ли не нервно зачем-то сказал Локи. — Спокойной? — с не меньшим сомнением отозвалась Сигюн и тоже легла на спину. Локи с десяток минут неловко смотрел в потолок, которому, кажется, скоро потребуется ремонт, особенно если и дальше он будет сверлить его таким взглядом. Да, так странно ему давно не было. В конце концов, так близко им еще не приходилось быть — если вести учет с ее становления человеком. Но потому-то Локи и ощущал какую-то двоякость ситуации. Они уже переживали это ранее — в его голове все более чем свежо, но Сигюн-то не помнит ничего, для нее все в новинку. И сколько еще такого будет? Они немало пережили вместе. Сколько им придется жить, чтобы нагнать все то упущенное? Успеют ли они? Внезапно Локи резко сел. Мысли начинали затягивать его в свой водоворот, а он хотел провести хотя бы несколько часов в умственном спокойствии, без тревог и очередных нервов. — Ты куда? — встрепенулась Сигюн. — Подышать. И… — Локи взъерошил волосы. — Да и тебе будет проще заснуть. Я обычно ворочаюсь, — зачем-то добавил он, хотя такой привычки у него не наблюдалось. — Не уходи, — она тихо зевнула. Локи показалось, что Сигюн боится оставаться одна. — Расскажи лучше что-нибудь. Локи усмехнулся и лег обратно, подперев голову рукой, так, чтобы ему было легче смотреть на Сигюн и не сворачивать себе шею. — Что ты хочешь знать? Она недолго думала. Наверное, вопрос у нее был уготован давно, просто она ждала повода задать его. — Я знаю, что это глупо, но… У людей принято считать, что у тебя есть… Дети, скажем так. Это правда? У нас ведь не было детей, насколько я знаю. Локи глухо рассмеялся. Интересно, как долго ее терзало любопытство. А Сигюн была из любопытных. — Ну и сколько у меня отпрысков, по мнению людей? — с усмешкой. — Трое: девочка, змея и волчонок. — Девочка? — Казалось, из всего перечисленного Локи удивило только это. — Ну Хела. — Не дочь она мне, — брезгливо отозвался Локи. — Всего лишь сводная сестра. — Не знала, что у вас с Тором есть сестра. — Так Тор до сих пор и не в курсе — это секрет Одина, и не мне его раскрывать. Я и сам-то случайно узнал. Что до змея, Йормундгада, и волчонка, Фенрира, то, если угодно, их можно считать моими детьми. Сигюн задумчиво молчала — видимо, раздумывала, от кого эти так называемые дети. — Вижу напряжение на твоем лице, — Локи поправил длинную прядь Сигюн, свисшую на лоб. — Не дети они мне в традиционном понимании. Фенрира вообще держала ты в качестве питомца, когда мы были юными, — подобрала где-то в лесу, выходила и оставила. У тебя таких много было, бесхозных брошенок. Он скорее был твоим детищем. В общем, раз как-то он пропал на неделю — подрался с кем-то, досталось ему сильнее обычного. Весь разодранный был, без живого места, и, когда пришел к тебе за помощью, было уже поздно. Он умер у тебя на руках, при мне. Никогда не видел, чтобы кто-то так плакал из-за псины, — (Сигюн пихнула его ногой). — Извини, я просто не очень всех этих тварей люблю. — И что случилось дальше? — Ты впала в траур. Ни одна шутка не могла тебя развеселить, ни один редкий цветок не радовал, даже бабочки, вот я и решил, что можно запросто как-нибудь воскресить Фенрира, пока никто не видит. Раздобыл книжку запрещенных заклинаний на рынке (сыну Одина и не такое продадут), выкопал тело — а закопал его Тор на славу, ничего не скажешь… — Сколько тебе было? — с сомнением уточнила Сигюн. — Ну… — Локи прищурился, прикидывая. — Около шестнадцати. Короче, полночи я только копал, а в голове продумывал план: решил с Хелой договориться, чтобы она вернула душу Фенрира. Поговаривали, если совершить обряд жертвоприношения над мертвым телом, Хела якобы явится на некоторое время — и то не во плоти, а лишь частично, потому что проход туда запечатан. Ну в общем, не мог я в жертву принести кого-то больше белки, и чтобы Один не узнал об этом, и тут под руку попалась змея. Один, кстати, и так узнал... Ах да, все это происходило в неизменном саду. Ну я змею поймал, нанес руны, убил ее, как полагается, кровью нарисовал новые руны… Хела в самом деле пришла. Посмеялась. Сказала, что я был бы ее любимым братом, если бы Один не запер ее в Аду. И добавила, что за старания так и быть наградит меня. Ну я и обрадовался, дурень. Воскресит, ага… Не знаю, почему она меня на месте не разодрала, не думаю, что из жалости. И Фенрир, и змея превратились в чудищ, огроменных и до чертей злых. Тогда я понял, что мертвые должны таковыми оставаться. Так правильно. Но толку от этого понимания уже не было, потому что они, чуть не сожрав меня, начали силами мериться. Помню, Один меня утром чуть не прикончил, но все внимание на себя забрали новые питомцы: разнесли половину поселения к рассвету. В народе стали поговаривать, что мои детища. Так и пошло, видимо. А Хелу потом приплели, для красоты, видно. В итоге Йормундгада Один решил (хотя я подозреваю, что он просто не смог убить их) сослать на дно мирового моря, а Фенрира запереть в недрах дворца в Асгарде. Ну а меня выпорол самолично. Могу сказать, что даже заслуженно. Поступок какой еще придумать надо. — Но с благими намерениями же. — Не зря говорится, что благими намерениями вымощена дорога в Ад. К Хеле как раз. — Но даже если так, бить родных детей… — Сигюн заерзала под тонким одеялом. — В этом-то и проблема, — хмыкнул он. — Не цепляйся к словам, Локи. Родной не родной — так нельзя. Ты бы смог ударить?.. — Никогда, — отрезал Локи, даже не дослушав остаток предложения. Он и так знал, чем оно кончится. — Нет. Я не мой отец. И никогда им не буду. А если вдруг начну подавать признаки, врежь мне сама хорошенько, договорились? Сигюн долго молчала и изучающе смотрела Локи в глаза, и под этим взглядом он медленно таял и терял ход мысли. Ему хотелось уменьшиться, залезть ей в глаз и остаться там навсегда, укутавшись в ее взгляд целиком. — Ты был бы хорошим отцом, — тихо сказала она. Локи почувствовал тепло родной руки у себя на щеке. Стало так спокойно. — Я бы не был в этом так уверен, — так же тихо, с усмешкой ответил он. Сигюн провела рукой от края челюсти до груди, где колотилось сердце, живое и горячее, и тихонько пододвинулась ближе за поцелуем. Локи наклонился. Теплая нега разлилась по телу, до самых кончиков пальцев, так что от удовольствия захотелось по-детски зажмуриться, разулыбавшись. Рука Сигюн, сжавшая воротник кофты, заставила податься ближе, жаднее хватать губами губы Сигюн и рукой шарить по ее талии, укрытой одеялом, чтобы найти место, где оно заканчивалось. С этим поцелуем пришло осознание, что все у них будет хорошо.

***

Так, пролетел первый месяц. Локи с облегчением замечал, что Сигюн постепенно адаптируется и оживает, чаще выходит из комнаты, где поначалу проводила большую часть дня, ходит по территории не с такой осторожностью и начинает улыбаться незнакомым. К Баст, правда, пока не привыкла, потому что та щетинилась постоянно в ее адрес и, по-видимому, страшно ревновала к Локи, но в целом Сигюн со всеми смогла найти общий язык. Но Локи знал, что Сигюн все еще не отпустила произошедшее и продолжает винить себя в гибели Пьетро. Он видел это невооруженным глазом, когда она поджимала губы при упоминании Ванды или чего-то, относящегося к ней, поэтому он запретил себе вспоминать Мстителей, Старка и прочее. Как и предполагал Локи, Сигюн в первую очередь облюбовала библиотеку и, в отличие от него, гораздо больше понравилась Аширу. Черт знает, как она нашла к нему подход так быстро. Может, пару раз очаровательно улыбнулась, как она умеет, или книжки вовремя сдала. Да и вообще ей много не надо было, чтобы расположить кого-то к себе — достаточно быть собой. В общем, постепенно жизнь налаживалась, все возвращалось в норму. Будущее больше не казалось мрачным. В один из вечеров они сидели в комнате Локи и читали книжку, как уже привыкли делать. Хотя Локи, кажется, больше дремал, чем читал, но хотел пободрствовать чуть дольше, чуть больше насладиться минутами спокойствия и уединения с Сигюн. За окном гремел гром и лил дождь — опять время тропических дождей, так что можно и позабыть о походах на улицу дольше часа, но зато из приоткрытого окна поддувал свежий ароматный воздух и тянулась музыка дождя. Сидеть под теплым одеялом в такую погоду и пить чай было верхом наслаждения. Внезапно в дверь коротко постучали, и на пороге появился Карл, сонный, но скрывающий это за любезной улыбкой. Сигюн чуть прикрыла книгу, прислонив ее к груди и поворачивая голову, и сразу поджала пальцы на ногах, а Локи сонно приоткрыл глаза, недовольно жмурясь. — Чего тебе? — Локи, там тебя видеть хотят. — Так поздно? — лениво протянул он и приподнялся на локте. Он уже совсем разомлел, и идти никуда не хотелось вот совсем, особенно покидать мягкий живот Сигюн. — Да. Сейчас, — более настойчиво повторил Карл. Локи недовольно вздохнул, но встал с належенного теплого места и накинул кимоно поверх юкаты — ночами нынче холодно, перепады температур и все такое, а он мерзнет, как собака. Они спустились в холл, где стояла Старейшина, тоже, видимо, готовящаяся идти на боковую, и какая-то девушка, с которой лила в три ручья дождевая вода — об этом говорила скопившаяся под ней лужа. Издалека она казалась большой темной массой. — Она была очень настойчива, — шепотом уточнил Карл, — и сказала, что хочет видеть тебя. И только. Локи потер глаза и прищурился, чтобы привыкнуть к царящему полумраку. — Ведьмочка? — догадался он по красной кожаной куртке и браслетам. Ванда осторожно шагнула ближе, будто чего-то боялась. Русые волосы были темными от воды и сосульками облепили бледное мокрое лицо, которое казалось еще более исхудавшим, чем ранее. Она подрагивала от холода — кажется, на улице она провела минимум несколько часов — и обнимала себя за плечи. Губы синющие, глаза усталые и тусклые. — Т-ты сказал, что здесь м-меня примут… Локи молча снял кимоно, подошел и накинул ей на плечи. Она тут же поежилась, но заметно выдохнула от облегчения. Локи почувствовал как она привалилась плечом к его груди. — Но не сказал, что к-к черту на к-кулички придется д-добираться. — Без этого никак. А если бы сказал, вряд ли ты решилась бы, — он повернул голову. — Старейшина, вы не против, если Ванда останется здесь на некоторое время? — Как я говорила, наши двери всегда открыты. Карл, подготовишь юной леди комнату? — Древняя очаровательно улыбнулась. — Мы в гостинице или что? — буркнул он, а потом проговорил еще более чопорно, когда оглядел Ванду с ног до головы своим оценивающим взглядом. — Следуйте за мной. Ванда посмотрела жалобно на Локи — здесь, понял он, она никому не доверяет, возможно, даже ему, но вариантов не было. Его она знает дольше всех. — Все в порядке. Здесь ты в безопасности, — он коснулся ладонью ее спины, чтобы как-то успокоить. Локи был весьма неуклюж во взаимодействии с женщинами, кроме Сигюн. — Моя комната находится на втором этаже по этой лестнице. Поднимешься — и слева. Если что — приходи. — Спасибо… — коротко, но искренне ответила Ванда и двинулась за Карлом, который уже успел отойти на приличное расстояние. Когда они ушли и Локи с Древней остались наедине, она заговорила: — Бедное дитя. Сколько всего ей пришлось пережить за такой маленький срок, сколько потерь выпало на ее душу: родители, брат… — Вы это поняли только посмотрев на нее? — неподдельно удивился Локи. — Нет. Я тоже читаю новости, — женщина улыбнулась и поплыла к коридору. — Спокойной ночи, Локи. Какое-то время он постоял в одиночестве, думая с тревогой о Ванде, а с очередным раскатом грома поспешил вернуться в комнату. Все-таки как-то не по себе во время грозы. ㅤ