Полюбить тебя снова

Ванда, несмотря на спокойный нрав, стала второй Локи для обитателей Камар-Таджа, если не хуже, и больше всех она кусалась с Карлом по непонятным для Локи причинам. Хотя нет, все было довольно очевидно: уж больно сильно Карл любил над всеми подшучивать, а Ванда была из тех, кто не терпел подобного в свой адрес, особенно от незнакомцев. Локи и сам за фамильярность расплатился в их первую встречу. Пару раз Карл тоже получил по шее за подобную наглость, но это его не останавливало. Вместе с этим Ванда успела сделать дыру на веранде, снести верхушку фонтанчика и попортить кучу инвентаря, пока Карл «учил ее основам». В общем, стали поговаривать, что Локи тащит в храм хаос в лице разных существ, то Баст, то Ванда. Одна только Сигюн занималась созидательными делами и не очень вписывалась в этот разрушительный тандем. Но почти все были согласны, что Локи и Сигюн дополняют друг друга подобным образом. И если бы не она, терпеть эту троицу было бы совсем невыносимо. Магические способности Ванды наконец пошли в нужное русло. Уже сейчас она подавала очень большие надежды и в скором времени могла стать сильнейшим магом, когда-либо обучавшимся в Камар-Тадже. Она одна из немногих имела базис и способности другой природы, как и Локи. И в отличие от него, Ванда с жадностью схватывала налету информацию, как губка, впитывала знания и много практиковалась, поэтому очень скоро она могла потягаться со своими наставниками и в силе, и в технике. Правда, как и у Локи, у нее были проблемы с контролем эмоций, так что медитации становились отдельной мукой, да и читать она не любила вовсе, а потому вечно засыпала на лекционных занятиях или с книжкой в руках в библиотеке (на эту тему Карл придумал отдельный ряд шуток). Некоторым Ванда не нравилась именно поэтому: способная, но осознающая это, и потому избирательная, привередливая. Да и Старейшина к ней относилась благосклонно — а ее уважение надо еще заслужить. Кто-то пророчил ей карьеру наставника, кто-то — антагониста, но никто так и не знал, чего хотела сама Ванда. С тех пор как в Храме поселилась Ванда, у Локи появились новые обязанности. Старейшина посчитала справедливым отдать ее в попечение ему, хотя он старательно отнекивался, мол, «не готов» и «не знает всех правил», «да и Ванда тот еще кадр, неужели не видно?». Но потом он передумал. Подумал, подумал и решил, что будет слишком жестоко бросать ее на произвол судьбы сейчас, когда ей нужна поддержка больше всего. Локи впервые чувствовал себя ответственным перед кем-то, и это чувство было вызвано не любовью и даже не страхом, а сознательностью. Ванде нужен был кто-то, когда она осталась одна, и этим кем-то по воле судьбы стал Локи. Да и признаться, уж больно часто он узнавал в этой сиротливой девчонке себя. И потому проникся к ней, сам того еще не зная. Они сильно сблизились, насколько это было возможно для людей с их характерами, привыкших никому не доверять, кроме самих себя. Только в Локи Ванда видела настоящего наставника (возможно, сыграло роль его участие в ее прошлом, когда Локи оказался в трудную минуту рядом), но ему, конечно, об этом не говорила. Да и он сам не признавался, что видел в Ванде младшую сестру. Так и жили, скрываясь за собственным равнодушием и масками, в страхе близости.

***

Август выдался удушающим, как это бывает зачастую, поэтому по возможности все тренировки и вылазки старались планировать на раннее утро или поздний вечер. Так что Локи пришлось встать в самую рань, когда небо только-только начало светлеть (вернее, его силком разбудила Сигюн по его же просьбе). Правда, Локи сопротивлялся до последнего и продрал глаза, только когда с него стянули одеяло и принялись целовать. Грех тут было не проснуться. Вот только Сигюн тут же убежала, оставив запах свежести и тепла. После этого рутинно умывания и завтрак, разговоры с Карлом и разминка перед тренировкой. Локи с привычным чувством наблюдал, как новобранцы нарезают круги, дружно бегая двумя колоннами в одинаковой форме и пыхтя, а Кецилий подгоняет их время от времени с грозным видом. Слава богу его бегать не заставляли, потому что, несмотря на длинные ноги и хорошую скорость, бегать Локи не любил, как и все, что требовало физических усилий. — Доброе утро! — Ванда, довольно бодрая для шести утра, опустила на землю бутылку с водой и небольшую сумку. Потом принялась потягиваться, разминать руки и ноги, шею и тело. Локи делал то же, но с меньшим рвением и периодически зевал. — Видок у тебя, конечно… Локи бросил на Ванду взгляд, сцепляя руки в замок и потягиваясь вверх, а потом в стороны. — Больно ты сговорчивая, ведьмочка. Может, хочешь с Карлом сегодня позаниматься? — Нет! — отрезала девушка, а сама отчего-то покраснела. Они продолжили разминаться, потом сделали серию силовых упражнений и немного порастягивались, чтобы ничего не потянуть. Только потом Локи дал отмашку. Особого приглашения не надо было, поскольку Ванда была еще тем любителем с кем-нибудь поцапаться, неважно, на легальных основаниях или же нет. Она резко взмахнула рукой, и из воздуха вырвался вихрь красной энергии, стремительно направленный на Локи. Он, не моргнув глазом, выставил руку, и вокруг него возник полупрозрачный зеленый щит, который отразил удар. Барьер дрогнул, но устоял. Ванда атаковала потоками алых шаров, Локи парировал их, используя иллюзии, которые тут же рушились, потому что Ванда, в отличие от других, чувствовала сущность Локи. Он пользовался ими скорее для себя, для оттачивания навыка, ну, и надеялся, что однажды Ванда ошибется. Признаться, иногда он халтурил и дрался вполсилы, что Карл справедливо называл поддавками. Ему не очень-то хотелось подвергать Ванду опасности, хотя он знал, что навредить ей очень трудно. Но не невозможно. Не мог он спускать с нее три шкуры - и все тут. Шла десятая минута спарринга. Локи перекатился, чтобы подобраться ближе, зная, что Ванда слаба в ближнем бою, особенно врукопашную (хотя он и сам-то физически был не так силен, как магически, но преимущество явно было на его стороне), но она упорно отрицала это и не хотела набирать массу. Ванда, предугадав план, сделала пас руками, из-под которых посыпались оранжевые искры, но Локи вроде бы успевал осуществить задумку и по-кошачьи уже прыгнул вперед, пролетел несколько футов, но с глухим ударом влетел в уплотненное холодное пространство, которое посыпалось стеклом, и Локи полетел сквозь воздух, вокруг него калейдоскопом крутились небо, деревья, храм, пока не смешались в кучу, а потом оказался на земле, в реальности. — Нахалка! Ванда хихикнула, а Локи обессиленно распластался на тренировочном поле, часто и тяжело дыша через рот. Каждый раз они боролись до тех пор, пока кто-то из них не окажется на лопатках (с Карлом — до первой крови). Сегодня все прошло довольно быстро. Ванда выжала из Локи все соки — с недавних пор она научилась проникать в зеркальное измерение, куда во время тренировок временами затаскивала и Локи, если он был невнимателен, чего он сам делать не умел и не хотел. Хотя резон, может и был, ведь теперь Ванда позволяла себе издеваться над ним на легальных основаниях. — С тобой заниматься одно удовольствие. Ванда подошла, чтобы помочь ему подняться, и подала руку в бордовой перчатке без пальцев. Локи принял помощь и поднялся на ноги, отряхнулся. Ванда выглядела донельзя довольной — об этом говорили сверкающие зеленые глаза и широкая улыбка. Локи был рад видеть ее такой, ведь после Заковии она часто слонялась хмурой и молчаливой. Он также знал, что Ванда иногда делает вид, что в порядке, но скрывает это. — Потому что можешь легально надавать мне пинков? — Локи потер ушибленный бок. — Это само собой. Но я, скорее, о том, что ты не пытаешься меня учить на каждом шагу. Это утомляет. Карл даже не дает мне связку выполнить, как сразу засыпает нравоучениями! Аж все желание продолжать отбивает! Не хочу завтра с ним заниматься… — Поверь, мне это знакомо. Но он полезные вещи говорит. Иногда. — Вот именно что иногда, — подхватила Ванда. — Но больше мне неприятен только Кецилий. — Почему? — Не знаю, — она честно пожала плечами. — Просто мурашки от него. Вот и все. Он еще так смотрит, будто в душу залезть хочет. Не люблю таких. Локи кивнул. Ему и самому такое не нравилось. С Кецилием, как и с большинством других обитателей Камар-Таджа он взаимодействовал не больше раза, потому трезво судить он не мог. Знал только, что тот потерял семью, и даже немного сочувствовал ему, поскольку находил свои чувства схожими. Да и поскольку Древняя уважала Кецилия едва ли не больше Карла и даже прислушивалась к нему, особого беспокойства мужчина у Локи не вызывал. Древняя не просто так доверяет ему. Локи и Ванда ретировались с тренировочного поля и ушли ближе к саду, где были лавочки и фонтанчик (главное, не опоздать на медитацию через двадцать минут). Она, фыркая, стянула с себя льняной жилет и осталась в топе, а потом пригладила волосы, которые успели растрепаться в хвосте, ладошкой. Без жирно подведенных черным глаз она выглядела себе вполне мило и на свой возраст. По ее лбу и ключицам тек пот — она выкладывалась на полную каждый день. Локи подозревал, что так Ванда заглушала душевные терзания, но никогда не спрашивал ее об этом напрямую. Хотя иногда хотел. — Прикрылась бы. — Локи кинул в нее свое полотенце и воровато обернулся. — А то богов еще оскорбишь. — Это тебя, что ли? Локи усмехнулся, дернув щекой, но ничего не сказал, а только наблюдал, как Ванда обливает себя водой из фонтанчика, а потом обтирается, и все это так непринужденно и отлаженно, будто так и должно быть. Потом Ванда оделась, и они пошли дальше, неторопливым, прогулочным шагом в сторону Храма, но окольным путем. В тени деревьев было значительно лучше, чем под солнцем. — Кстати, хотела все спросить у тебя… — Физкульт-привет! — Карл неожиданно наскочил на Локи и Ванду со спины, пока они шли по тропинке, и закинул руки обоим на плечи, практически повис на них. — Что за лица? Мне кости перемывали небось? — Делать нам больше нечего, — фыркнула Ванда и сбросила руку мужчины. — Еще про мое самомнение что-то говорят, — поддержал Локи. — Да знаю я вас! Ни секунды без меня не проживете, особенно ты, Ванди. Карл задорно подмигнул ей, а та раздраженно закатила глаза с каким-то смущением. Локи усмехнулся. Карл с завидным упрямством дразнил Ванду на протяжении того времени, что она обживалась в Камар-Тадже, и, кажется, так и не угомонился. Он вообще испытывал всех новичков на стойкость, но Локи подозревал, что Карл уже не просто подтрунивал над Вандой, как над ним, а судя по всему подбивал клинья, но в его дела не лез, его это не касалось. Захочет — сам поделится. Да и Ванда сама разберется, тоже не маленькая. А так наблюдать за ними даже забавно. — Ну не дуйся, ведьмочка. Ванда раздраженно фыркнула, и по непринужденному взмаху руки подол кимоно Карла плотно впечатался ему в лицо. — Для тебя — Ванда! Она, воспользовавшись замешательством, потащила Локи в сторону террасы, пока Карл снова не сел им на хвост. — Ты слишком строга с ним, — усмехнулся Локи, когда они прилично оторвались. — Он пытается тебя рассмешить уже два месяца, а ты все не поддаешься. — Пусть пытается дальше! — Ванда обо что-то споткнулась и чудом не улетела носом в землю. — Мяу-у! — Ой! Прости, Баст! — Ну вот, даже кошке от тебя достается. Локи присел и утешающе погладил Баст по спине, а та лишь злобно косилась в сторону Ванды и лишь иногда отзывалась на ласку, не в силах сопротивляться инстинктам. — И поделом ей. Она испортила мне обувь. Кошка, поняв, что речь о ней, ощетинилась, выгнулась дугой и прыгнула в кусты, мазнув хвостом по руке Локи. И след ее простыл. Локи встал, усмехнувшись, и теплым взглядом оглядел Ванду, понимая, что, кажется, она для него стала второй Баст.

***

Локи сушил волосы полотенцем и ощущал бодрость после купания, хотя до этого тренировка, казалось, выжала из него все жизненные силы. Сигюн сидела неподалеку и складывала чистую одежду по стопкам — она еще была теплая от солнца, которое припекало снаружи. Локи тихо и тайком поглядывал на Сигюн. Все-таки она сильно похудела после Заковии чуть ли не до юношеских пор и только недавно стала возвращаться к прежним формам. Особенно это проглядывалось в той мешковатой одежде, которую Сигюн носила сейчас. На ней была белая хлопковая майка, через которую виднелась силуэтом небольшая грудь, и зеленые штаны. Рыжие волосы собраны в косу и подвязаны куском красной ткани. На загорелых, худощавых плечах уже проступили веснушки, которые Локи всегда с обожанием целовал, и он сдерживался, чтобы не наскочить на нее и не зацеловать. В комнате пахло чистотой и свежестью. В такие моменты Локи чувствовал себя самым обычным и самым счастливым. Мирские заботы и радости, как ни странно, успокаивали его, заземляли. — Как прошла тренировка? — нарушила тишину Сигюн и встала, чтобы сложить стопку чистой одежды в сундук. — Не без жульничества. — С чьей стороны? — улыбнулась она. — На что ты намекаешь? — выглянул Локи из-под полотенца, скосив взгляд в сторону любимой. Следующие пять минут они обменивались шутливыми колкостями, а потом снова затихли. Локи принялся одеваться, а Сигюн — собирать кожаную сумку для предстоящего похода в город. Локи замечал некоторую рассеянность в ее движениях и отстраненность от настоящего, пока она занималась бельем и собиралась, и все гадал, что случилось. Потом, не вытерпев, все же спросил: — У тебя что-то случилось? Она отложила сумку и повернулась к Локи, растерянно разглаживая складки на широких штанах. Хмурилась и молчала. Он спросил для верности, но мысленно уже все решил. Первая мысль была, что не поделили что-то с Вандой, хотя Сигюн никогда не шла на конфликт. Отношения у них сами по себе были слегка натянутыми, и порой Локи даже чувствовал вину, что заставил их жить под одной крышей. Признаться, он об этом и не подумал. И от этого становилось еще более совестно. Обе считали Сигюн причастной к смерти Пьетро, и обе старались это скрывать, насколько это возможно. Все же, чтобы переступить через такое, нужно время. И никто тут не виноват. Локи не терял надежды, что однажды их отношения наладятся хотя бы до состояния добрых знакомых. Хотел бы он поспособствовать, но и он не мастак в этих делах. — Да нет, все хорошо, — опровергла Сигюн после минуты молчания. — Просто задумалась. — О чем? — Ну, мне кажется, что было бы здорово, если бы я могла так же… — Сигюн оборвалась, покручивая рукой. — Все эти щиты и магия… От меня было бы больше толку. Локи, мрачнеющий с каждым словом, хмуро смотрел на нее в ответ. Лучше бы вопрос касался Ванды. На него свалились старые воспоминания, когда он сутками сидел у кровати Сигюн и боялся даже моргать дольше лишний раз, боясь, что он откроет глаза, а она все, умерла. Проходить через это снова он не собирался; он не был уверен, что сможет пережить подобное еще раз. — Нет. Исключено. — Но почему? Мы здесь уже три месяца, а я только помогаю в лазарете и саду. Этого слишком мало. Готовить я не умею, ты и сам знаешь… Я единственная в Храме, кто не практикует магию. Это странно, тебе не кажется? — Я не хочу это обсуждать. Просто… держись подальше от всего этого. Локи, взбешенный разговором, а глубже — испуганный, начал капитуляцию и принялся хватать свои вещи невпопад, чтобы поскорее одеться и сделать ноги. Оставалось только рубашку чистую раздобыть. Да, не очень зрело, зато действенно. — Зачем ты тогда привел меня сюда? — Сигюн скрестила руки на груди. — Разве не затем, чтобы я начала новую жизнь, чему-то научилась? — Чтобы ты восстанавливалась, а не губила себя еще больше! — Я уже восстановилась. — Невозмутимость и лишняя напористость Сигюн загоняли в угол еще больше. Она бывала очень убедительной когда не надо. — Раз так, иди и пообщайся с Вандой без чувства вины на лице. Не хочешь? От этой фразы Сигюн посерела, ей было неприятно. Локи прикусил язык. Он, подлец, все знал и понимал, а потому нагло пользовался этим. — Как же ты не понимаешь, я просто хочу быть полезной. — А я хочу, чтобы ты была живой! — повысил голос Локи, бросив полотенце на пол, и Сигюн отступила. Локи ощетинился, став чужаком даже для самого себя, и зло смотрел на Сигюн. Несколько минут прошло в молчании. Локи призвал себя успокоиться и осмыслить произошедшее, пока не почувствовал горечь страха в груди, скрывавшегося за раздражением и злобой. Он просто боялся. Да. Очень боялся. Медленно сев на жесткий стул, Локи заправил влажные прямые пряди волос за уши и сцепил руки в замок перед собой, а потом устало и практически спокойно посмотрел на Сигюн, которая так и застыла у сундука с вещами. Ее веснушчатое выражение лица, искаженное волнением и виной, замерло перед глазами. Локи решил быть более снисходительным, ведь Сигюн — последняя, кто заслуживал жестокости. Он должен стараться. Стараться лучше, чем до этого, чтобы не оплошать. — Прости, если напугал тебя, — Локи поднял на Сигюн глаза. — Я не хотел. Просто я ужасно переживаю за тебя. — Я буду в порядке… — Нет, — он качнул головой. — Пожалуйста, дослушай. Ты не будешь в порядке, поверь мне. Тебе нельзя пользоваться магией. Ты, может, и не помнишь этого, зато я — отлично, что именно она убила тебя. Именно из-за нее ты болела и должна была умереть. Ты можешь обижаться сколько угодно и сколько угодно говорить мне, чтобы я не принимал решения за тебя, но колдовать ты будешь только через мой труп — и только. Мне плевать, что проповедует Старейшина другим, плевать, что плоть самоизлечима. Мы прошли через Хельхейм. Я не позволю этому случиться снова, ясно? — Локи вздохнул, а потом продолжил: — Больше всего я хочу, чтобы ты была бесполезной. От тебя слишком много толку. — Что? — усмехнулась Сигюн. — Да. Именно. Ты жила всю жизнь на износ, во благо других и очень редко — в свое. Вечно спешила на помощь, пыталась угодить матери, быть примерной дочерью и сестрой, а потом и женой… Не пойми неправильно: за это я тебя тоже люблю, ты самый щедрый, отзывчивый и бескорыстный человек, которого я знаю, но так нельзя. Я хочу, чтобы здесь ты просто существовала: питалась, гуляла, дышала воздухом, крепко спала, читала книжки, садовничала — чем ты еще любишь заниматься. Очень хочу. Больше всего на свете я желаю тебе спокойной жизни, в которой не будет этих треклятых чувства вины и долга за все подряд. Но если тебе невозможно без помощи другим, если чувство бесполезности настолько давит на тебя, я попрошу Старейшину, она найдет тебе занятие — может, даже где-то в городе. Но никакой магии. Пойдет? Выпалив тираду на одном дыхании, Локи внутренне сжался и почувствовал себя гораздо более обнаженным, чем когда лежал рядом с такой же нагой Сигюн ночами. Оголять то, что было внутри, всегда было тяжелее всего, даже перед ней. Он очень хотел уйти в себя и закончить дискуссию на запрете — ведь что непонятного-то? Если нельзя, значит, на то есть причины. Но Локи обещал. Обещал не закрываться, хотя бы когда дело доходит до нее, его любимой женщины. Ведь это причинит ей боль. Сигюн осторожно подошла к Локи и взяла его за руку — буквально подцепила ее пальцами и накрыла ладонями. Он поднял на нее глаза. Там не было ничего, кроме смиренной тоски и страха непринятия. Сигюн присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне, потом взяла его лицо в ладони, ласково огладила кожу большими пальцами. — Прости, Юн. — Локи опустил взгляд от стыда, как было всегда, когда он остывал и понимал, что наговорил сверх меры. — Я очень боюсь потерять тебя снова, ведь я до безумия люблю тебя. — Он прервался и перевел взгляд на Сигюн, опасливо и с сомнением, но продолжил сбивчиво: — Люблю. Бесконечно люблю. До смерти. Люблю тебя каждую секунду, когда ты рядом и когда нет. Я никого никогда так не любил. Даже когда ты стала человеком, моя любовь только выросла, потому что теперь тебя нужно больше оберегать, больше тебе давать, быть для тебя опорой. Иногда мне кажется, что я был рожден любить тебя — и только. Мысль о том, что ты пострадаешь, не просто пугает меня. Я сразу впадаю в бешенство, отчаяние, мне хочется все сломать к чертям… Если бы я мог, я бы отдал тебе всего себя, всю свою плоть и кровь, не раздумывая. Понимаешь? Эта любовь к тебе просто сводит меня с ума, Юн… Я просто… Локи не договорил — Сигюн тихо поцеловала его, медленно, осторожно. Руки Локи неуверенно поднялись и легли на талию, где кончалась майка, а потом смелее мигрировали выше, к теплой спине. Не выдержав, он поднялся, увлекая за собой Сигюн, и прижал ее к столу. Уткнулся носом ей в шею, в странные цветастые бусы, которые пахли малиной и местными благовониями, поцеловал за ушком, возле челюсти. — Я очень люблю тебя. — И я тебя… люблю, — прошептала Сигюн, пропуская влажные чистые волосы через пальцы. — И твои чувства важны для меня. Локи рывком усадил ее на стол и стряхнул с себя так и не застегнутую рубашку, а потом нащупал колено Сигюн и прижал его поближе к своему бедру. Не отпустит никогда, до самой смерти. — Ой! Сигюн неуклюже дернулась, когда промахнулась и рукой смела целую стопку книг на пол, которые листопадом разлетелись по комнате. Но Локи сейчас знания особо не интересовали, и он намеревался самым наглым образом раздеть Сигюн, поэтому он уже интенсивно дергал ее майку за края. Она легонько надавила ему на грудь. — Подожди, надо убрать. Ашир расстроится и больше ни одной книжки не выдаст, если я что-то перепутаю. Локи заворчал, но поддался и сделал шаг назад, а потом присел, чтобы помочь побыстрее убраться и вернуться к главному. Иногда правильность Сигюн раздражала его, но, ничего не говоря, он закрывал книжки одну за другой, переворачивал их и складывал по стопкам — так будет быстрее. С некоторыми еще пришлось поломать голову, ведь естественно никто в этой глуши ни разу не удосужился вклеить выпавшие страницы и оставлял подарочек следующему читателю. — А это… подожди… — Сигюн забрала у Локи синюю книжицу и неловко улыбнулась. — Это мое. То есть ты сказал, что она моя. Локи не сразу узнал сборник сказок, который удивительным образом проделал путь от Асгарда до Непала. Казалось, это было так давно… Последний беззаботный день в его жизни, проведенный в окружении двух самых любимых женщин. Локи тоскливо улыбнулся и теперь осознанно взял книжку из рук Сигюн. Когда-то пальцы Фригги листали эти страницы. А теперь они касаются их. Удивительно, как вещь прошла сквозь время. Фригги больше нет. А книга осталась. Теплая меланхолия накрыла Локи. — Не думал, что она до сих пор у тебя. Сигюн уселась на левое бедро и заправила прядь за ухо. — Я не могла не взять ее. Для меня это была последняя, нет, единственная вещь, связанная с тобой. — Я, честно, думал, ты выберешь справочник по медицине или травник какой-нибудь, — Локи усмехнулся. Сигюн отчего-то смутилась и опустила взгляд. — Я понимаю, что это довольно странно, но когда я увидела эту книжку и ты сказал, что это сказки… Просто какая-то часть, очень важная часть меня сказала мне выбрать ее, чтобы однажды, может быть, если такое возможно… Чтобы ты читал эти сказки… — она чуть задыхалась от волнения. — Нашим детям. Глупость, не правда ли? — Сигюн слабо усмехнулась, наверняка не находя это глупостью. У Локи замерло сердце. Она думала о том, чтобы завести с ним семью? Он точно не спит? Он даже не мечтал услышать когда-нибудь такое, зная, какой он, кто он, а тут она так легко и просто выдает это… Надо было что-то сказать на это, но Локи ничего не нашел и резко впился в губы Сигюн жадным поцелуем, сжимая ее волосы между пальцами одной руки и другой крепко-крепко держа ее за руку, чтобы вдруг не отстранилась, не исчезла, не растворилась сквозь пальцы. Ее губы — лучшее, что удавалось Локи попробовать, потому отстраниться было выше его сил, но он пересилил себя и сделал это, только чтобы сказать одну-единственную вещь, какая сейчас была важнее его желания целовать Сигюн: — Давай поженимся… Сегодня же… ㅤ